Завтрак из треугольных шариков

Прошла неделя. И еще одна. И еще. Он сидел на деревянном детском стульчике в саду. Вокруг, на зеленой траве ровно подстриженного газона, были разбросаны чьей-то заботливой рукой треугольные красные шарики и квадратные синие шары. Солнце стояло в зените. Небо было фиолетовым. Голодные лягушки начинали лениво карабкаться на деревья, некоторые уже расположились на ветках и надев карнавальные остроугольные шапочки распевали брачные песни. Волк запаздывал. Когда он появился на горизонте, одиноким оранжевым пятнышком, стало ясно, что он сообразил взять занавеску. Болван прекрасно знал, что пчелы любят оранжевый цвет.
Между деревьев с длинными целофановыми листьями была натянута бельевая веревка. С высоты детского стульчика Болван видел вершину горы, где триумфально развевался американский флаг. По сумасшедшему быстро небо стало сине-голубым.
Ровно в двадцать пять часов, три минуты и семдесят две секунды включилось радио и диктор произнес вступительную речь к завтраку. Время пришло. Он достал из кармана свисток, скомандовал «на старт, внимание, марш!», пронзительно свистнул и Волк подхватившись спешно стал развешивать занавеску между деревьев. Болван прикрыл глаза и увидел, нет скорее почувствовал, что краешки неба зазеленели. Зелень пробиралась к середине небосвода, пытаясь окружить солнце, что черной пуговицей с двумя дырочками было пришито ровно посередине. В ушах нарождался звук, который, казалось, исходит из-под земли. Красные шарики и синие шары задрожали, потом их забило крупной дрожью.  Волк в сумасшедшей спешке схватил ведро молока, добавил лимонного сока и выплеснул зеленоватую жидкость на занавеску. Шарики и шары зашатились из стороны в сторону, потом один оторвался от земли и многновение спустя все они подпрыгивали, попискивая, как пасхальные крашеные яички.
Болван слез со стульчика и направился к низкому розовому столику с белыми чашками. Под столом стояла трехлитровая банка с солеными огурцами. Штопором он вытащил мягкую пробку из узкого горлышка. Дохлые комары, что неподвижно лежали между огурцов открыли глаза и улетели. Мелкие, воришки! Как это было низко притворится дохлым, чтобы улизнуть! Время завтрака уже давно настало.
Небо предательски пожелтело. Сумасшедшие шары и шарики умудрялись прыгать выше своей головы. Болвану бросилось в глаза, что пинцет Волка был плохо вымыт. Уборщица опять плохо помыла посуду на прошлой неделе! Может быть ей стоило повысить зарплату...?
Волк уже начал мазать занавеску арахисовой пастой. Она пахла поджареными до хрустящей корочки одуванчиками под  соусом из красного вина. Пчелы обожают арахисовую пасту...
Болван посмотрел на небо. Оно было оранжевым как только что родившийся слоненок. Пинцет нужно было замочить в серной кислоте, но уже не было времени – красные шарики и синие шары летали маленькими взрывоопасными кометами без хвостов у него над головой.
Он выключил радио. Тишина упала. Даже лягушки на деревьях затихли. Волк взял его за руку, почувствовав что она была холодная от нетерпения. Болван взглянул на небо, прошипел «Сейчас!» и они начали считать хором: « девяносто пять, двадцатьтри, тысяча!»
Неожиданно взорвался маленький  треугольный шарик, секунду спустя другой, потом третий, четвертый, пятый! Как зернышки кукурузы на горячей сковородке шарики и шары взрывались автоматной очередью, разбрасывая пластмассовые осколки по всему саду. В ту же секунду небо стало кроваво-красным.
Болван и Волк сидели под большим зонтиком. Сквозь прозрачные стенки они видели, как из разрывающихся шаров вылетают пчелы. Клетчатых насекомых швыряло взрывной волной и они шлепались в траву, шваркались об деревья, шмякались об купол зонта и отчаянно цепляясь всеми своими тридцатьюсемью лапками соскальзывали вниз. Долго валятся на земле любопытные пчелы были не в состоянии. Они вскакивали, отряхивались, чесали задней лапой ухо и обдав ближайшее дерево желтой струйкой взлетали в  небо. Сделав пару бессмысленных кругов над газоном они замечали оранжевую занавеску и с голодным урчанием приклеивались к ней, поглощая арахисовую пасту.
Несколько минут спустя все пчелы куда-то приклеялись. Большая часть к занавеске, остальные к карнавальным шапочкам лягушек на деревьях. 
Волк и Болван вылезли из-под зонтика. Подтащили к занавеске розовый столик с белыми чашками и откупоренной трехлитровой банкой.  Волк уселся на перевернутое ведро из-под молока, Болван угнездился на детском стульчике.
Пинцетом он оторвал жирную пчелу и закинул в рот. Она была еще сырая, арахисовая паста практически не чувствовалась. Сделав рожу он оставил пчел набивать желудки арахисовой пастой. Волк тоже ждал, пил уксус из банки с огурцами.
- Глотни!
- Не, спасибо. Я хочу опьянеть без задних ног сегодня вечером.
Повисла тишина, только нетерпеливые лягушки чавкая завтракали пчелами. Вдруг Болван вспомнил про флаг. Он поднял глаза и увидел, что тот трепыхается на вершине горы – весь совершенно черный. 
- Волча-ар, дорогой, - произнес он тоненьким жеманным голоском, накручивая длинный блондинистый локон на палец с покрашеным красным лаком ногтем, - а наш пла-ан то сработал. Мы переклеяли всех окрестных пчел, - взмахом крашеных ресниц он указал на вершину горы.
Они взглянули друг на друга влюбленными глазами, и вскочив завопили, заплясали, обнявшись, вокруг  низкого розового столика...