Соломон

(Выше Вы видите Венесуэллу, затерянный мир Рораймы)

Несколько месяцев назад я вернулся из своего путешествия в Южную Америку. Не знаю, что меня побудило поехать именно туда, правильно ли я поступил, сделав этот выбор из многочисленных предложений туристических фирм и частных лиц, или нет. Только сейчас я уже не властен над своим решением и не в состоянии изменить случившееся. Что я ожидал от этой поездки — спрашивать бесполезно, я просто хотел уехать подальше от всех знакомых. «Новые впечатления, — думал я, — помогут мне найти более простые решения тревоживших меня проблем». Вообще, я лелеял давнюю мечту: остаться одному и подумать, наконец, о жизни и Боге, на размышления о которых у меня вечно не хватало времени, да и настроение всегда было неподходящее.

Поселившись в гостинице, я проспал целые сутки и только на следующий день выбрался на улицу осмотреть окрестности. Я заказал несколько экскурсий и в этот же день объехал на автобусе десятки достопримечательностей, перебираясь из одной туристической группы в другую. Программа каждой из них казалась мне если не урезанной, то слишком ненасыщенной, из-за чего я остро чувствовал потерю времени. В гостиницу я вернулся поздно, но довольно бодрым: меня бы ещё хватило на ночной осмотр чего-нибудь, но экскурсий больше не предвиделось. Поставив точку на этой невозможности, я спустился перекусить перед сном. Во время еды я прокручивал в голове образы и события прошедшего дня. Мне казалось, что я запомнил если не всё, то почти всё: слова гидов, литературу для туристов... Порой я про себя цитировал местных поэтов и учёных; я помнил хронологию, а здания прорисовывались в воображении настолько отчётливо, что, имей я под рукой карандаш, смог бы нарисовать их в мельчайших подробностях.

Но это было не то, чего я ожидал. Экскурсии не заполнили даже на сотую долю пустоту моей души. Зато теперь я, по крайней мере, осознал её наличие и мог поразмышлять над мерами по её устранению.

— Позволите? — спросил меня на родном языке чей-то голос — такой, что я не сразу понял, какого рода существо ко мне обращается.
Я кивнул — всё равно собирался уходить.
— Вы сегодня много осмотрели.
Я опять кивнул. Это была женщина, чей голос я сперва не отличил от голоса подростка. Она была достаточно мила, но я не хотел продолжать разговор. Заказал ещё вина и уставился в окно. Не помню, о чём конкретно я тогда думал. Она заказала что-то местное и ела молча. Вскоре я пожелал ей спокойной ночи и ушёл к себе.

На следующий день я решил сменить тактику и отправился в монастырь, рассчитывая потратить на него весь день. Я намеревался в полной мере насытиться этим памятником культуры, действующим до сих пор. Я долго бродил по нему, впитывая всё, что мог: читал вывески, брошюры, заглядывал в каждый закоулок. К отправке автобуса я вернулся разочарованным и опустошённым. Есть не хотелось — я просто лёг спать.

Проснулся рано и до полудня лежал неподвижно, изучая неровности потолка. Я корил себя во всём и не знал, что делать дальше. В дверь постучали. За ней оказалась та самая женщина, которая тем же юношеским голосом произнесла до боли надоевшую мне с детства фразу:
— Позволите?
— Пожалуйста.
— Вас сегодня не было на утренней экскурсии, и я подумала — не заболели ли вы...
— Нет, я здоров, спасибо.
Меня тронула её забота, но я гадал, что ей нужно, и предпочитал отделываться односложными ответами.
— Просто через час планируется экскурсия в ***, и я подумала, что вам было бы интересно.

Она стала описывать прелести поездки, перемежая исторические факты с сюжетами из литературы. Сказать по правде, меня крайне заинтересовало это предложение, но ехать с ней означало терпеть её общество, что не соответствовало моей «основной цели». Я спустился к стойке регистрации и уточнил: точно такая же экскурсия намечалась на завтра. Решено: еду завтра. Весь день я бродил по округе, предвкушая завтрашнюю победу одиночества.

Утром в автобусе я... увидел её. Не могу сказать, что это ошеломило меня (я не из тех, кто афиширует удивление), но я совсем не хотел этого соседства. Надеясь остаться незамеченным, я уселся в самый конец за кем-то в огромной шляпе. Как это ни банально, в пути человек снял шляпу, и я был обнаружен. «Тяготы жизни», — подумал я. Она подсела рядом, улыбаясь, и стала рассказывать о себе. Чего я не могу терпеть — так это откровенности человека, который мне не интересен. Я не слушал, смотрел в окно и отвечал невпопад. Впрочем, мои ответы её вполне удовлетворяли.

Осмотр *** сошёл на нет. Я был вынужден сопровождать её и терпеть её «невыносимое» общество. Она всё время говорила, и я мечтал о тишине, как о манне небесной. Вернувшись, я решил: завтра же переезжаю в другую гостиницу.

На следующее утро я осуществил свой план. К концу поездки я объездил столько мест, что мог бы написать справочник. Но новые впечатления не задели ни одной звонкой струнки моей души. Я чувствовал себя ещё более опустошённым. Избранный мною способ поиска смысла не дал результатов.

События обернулись неожиданно. Я готов был по-настоящему удивиться, когда увидел Её в самолёте. Мало того — её место было соседним. Делать было нечего. Подивившись странной случайности, мы продолжили разговор. Теперь я слушал внимательно — так, как раньше слушал гидов. Она говорила о том, что открыла для себя в этом путешествии. Меня поразили её энциклопедические познания: философия, теология, палеонтология... Время полёта пролетело незаметно.

Завтра мы снова встречаемся в кафе. Оказалось, она занимается палеонтологией профессионально и может показать мне несколько закрытых экспозиций.
               
 29.05\-2003