Достоевский о войне

Для меня это разумеется само собой, что Достоевский – писатель актуальный, более, чем кто либо другой не только из создающих, так сказать художественную литературу, но и среди писателей-публицистов. Он современнее даже нынешней журналистики, которая, кажется, раскованна и свободна в выборе тем, как никогда раньше.

Такая большая, острая и больная тема, как война (с размышлениями о ее причинах, ходе и последствиях), Достоевским поднималась не раз. Но среди прочих текстов, созданных им, особое место занимает апрельский выпуск «Дневника писателя» за 1876 год.

Маленькая главка «Парадоксалист». Все, что говорится здесь, весьма поучительно и заслуживает прочтения без комментариев. Но потребовалось бы слишком много места, чтобы привести весь текст, да и задачи у меня несколько другие. Поэтому цитирую с купюрами.

«Парадоксалист» - излюбленный персонаж Достоевского. «Статский» и самый мирный и незлобивый человек, какой только может быть на свете и у нас в Петербурге» как будто бы полемизирует с автором «Дневника».

«Дикая мысль, - говорил он, между прочим, - что война есть бич для человечества. Напротив, самая полезная вещь. Один только вид войны ненавистен и действительно пагубен: это война междоусобная, братоубийственная. Она мертвит и разлагает государство, продолжается всегда слишком долго и озверяет народ на целые столетия. Но политическая, международная война приносит лишь одну пользу, во всех отношениях, а потому совершенно необходима».

Ответные аргументы автора скупы и выглядят беспомощными. Да они и нужны Достоевскому лишь для того, чтобы дать возможность «парадоксалисту» высказаться.

«Ложь, что люди идут убивать друг друга (…) напротив, идут жертвовать собой – вот что должно стоять на первом плане, - продолжает он. - Нет выше идеи, как пожертвовать собственною жизнью, отстаивая своих братьев и свое отечество». Во время войны у всех до единого «поднят дух, не слышно об обыкновенной апатии и скуке».

- Разве не найдется великодушных идей без войны?! – восклицает Достоевский. И «слышит» в ответ следующее: «Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука. (…) Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, - главное к богатству и капиталу. Честь, человеколюбие, самопожертвование (…) чем дольше продолжается мир (…) бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывает все. (…) Формулы чести – это смерть чести. Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупляет чувства. Наслаждения не утончаются, а грубеют. Грубое богатство не может наслаждаться великодушием, а требует наслаждений более скоромных, более близких к делу, то есть к прямейшему удовлетворению плоти. Наслаждения становятся плотоядными. Сластолюбие вызывает сладострастие, а сладострастие всегда жестокость».

«Наука и искусство именно развиваются всегда в первый период после войны. Война их обновляет, освежает, вызывает, крепит мысли и дает толчок. Напротив, в долгий мир наука глохнет». (…) «Все лучшие идеи искусства даны войной, борьбой».

– А Мадонны, а христианство? – пытается «спорить» Достоевский. «Христианство само признает факт войны и пророчествует, что меч не прейдет до кончины мира: это очень замечательно и поражает. О, без сомнения, в высшем, в нравственном смысле оно отвергает войны и требует братолюбия. Я сам первый возрадуюсь, когда раскуют мечи на орала. Но вопрос: когда это может случиться? И стоит ли расковывать теперь мечи на орала? Теперешний мир всегда и везде хуже войны. (…) Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов. Чтобы удержать рабов в рабском состоянии, надо отнять от них свободную волю и возможность просвещения».

Далее читаем, что война учит людей взаимно уважать друг друга, развивает человеколюбие и рыцарский дух, и даже что война менее озлобляет, чем мир. «Про материальные бедствия войны я и говорить не стану: кто не знает закона, по которому после войны все как бы воскресает силами. Экономические силы страны возбуждаются в десять раз, как будто грозовая туча пролилась обильным дождем над иссохшею почвой». И, наконец, «война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства». Эти рассуждения резюмируются восклицанием: «без войны провалился бы мир или, по крайней мере, обратился бы в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть, зараженную гнилыми ранами»…

Быть может, политики всех времен после Достоевского, по-разному высказываясь о его творчестве, тщательно тайно штудируют эти замечательно содержательные тексты. И даже военные, большинство из которых, как принято полагать, Достоевского не читает, на самом деле, прикрывшись Уставами, читает, вчитываясь в каждую строчку…

Впору и нам всем, дабы проще было понять слова и поступки тех, кто выступает от имени народа, читать Достоевского.