Время побегов вернулось

Я говорю Юстине, что надо снова уезжать, что время побегов вернулось.
Она говорит, уезжать куда?
Я говорю, что мир широк, и что эмигранты - люди выносливые. Дождь и заморозки уже не имеют над ними власти. Они смело принимают то, что домА от них отказываются, и как только они покидают место, весь остальной мир начинает принадлежать им. Мы возьмем с собой флакон духов и тетрадь. Духи будут для меня, чтобы дышать романами, которые я не напишу. Тетрадь будет для тебя. Я говорю еще Юстине, что ни с кем не надо прощаться. Отъезд это тайная церемония, предназначенная для тех, кто уезжает, остальные становятся тогда иностранцами. Они делают все, чтобы доказать, что мир это здесь, что остальное - это дикость и провинция, змеи, пот и жажда. Надо молчать, ты понимаешь, Юстина. Я настаиваю. Отъезд должен быть секретом, поскольку разница между теми, кто остается, мучительна для них. Они чувствуют, что сила, им не понятная, только что поселилась в нас, и они хотят уничтожить это. При помощи презрения или анонимных писем они нас изводят, чтобы больше невозможно было представить себе другие места, другие дома, кроме тех, которые они знают.
Я говорю еще Юстине, они нас считают ворами, они говорят, что вместе с этими отъездами мы крадем у них у них наше присутствие. Некоторые знают, что будут вынуждены воображать нас, что будут мечтать об этом, думать об этом днями и ночами, о нас, там, в красоте городов, которых они не знают и куда они никогда не отправятся. Время побегов вернулось, Юстина, и те, кто останется, умрет оттого, что, кроме прошлого, больше нечего переживать, без конца, эту муку: скучную литанию того, что они уже знают, и что есть их болезнь.

Ив Симон
"Ночные выходы" (перевод с франц.)