Звонок

           Звонок раздался резким криком, коротким, чуть отрывистым звоном. Я вскочила с кресла и заспешила в прихожую. На ходу заглянула в кухню, бросила мимолетный взгляд на настенные часы — было 20:40.
«Кто это может быть? Муж? Для него вроде рановато. Обычно он с работы возвращается позже», — думала я, открывая входную дверь.
— Привет! Можно войти?
На лестничной площадке стоял мой бывший сослуживец Саша. Я его года два не видела — с тех пор, как он был вынужден уволиться с работы по собственному желанию. У него тогда не было другого выбора, вопрос стоял ребром: или сам уходишь, или тебя выгоняют по статье с «волчьим билетом». Скажите, кому хочется быть выброшенным за борт жизни? Правильно, никому.
Иногда неприятности приходят сами, а иногда люди сами их зазывают. Той весной в один злополучный день Саша встал с утра с тяжелого похмелья и, решив сыграть на «русский авось», пошел на работу. И, конечно же, на проходной его дыхание с острым перегаром привлекло внимание стражей порядка, которые с удовольствием задержали его и отвели под конвоем в медпункт на экспертизу. Если бы он только мог предположить, чем это кончится! Взял бы, как умный человек, больничный или написали бы заявление на отпуск за свой счет да утречком по зорьке отнес бы начальнику. Конечно, стыдно было бы выслушивать нравоучения, когда тебе за сорок, но начальник — тоже человек, простил бы и отпустил. Но вышло всё наоборот: пришлось уходить.
Теперь передо мной стоял совсем другой человек. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: жизнь его не балует. Всклокоченный, в сером невзрачном пальто, он держал в руках небольшой пакет.
«Ну вот, что-то принес продавать! И как он мой адрес узнал?» — подумала я.
— Сколько лет, сколько зим! — сказала уже вслух.
— Привет! Я кое-что принес показать.
— Саша, прости, но я совсем на мели. Денег нет, я ничего не смогу у тебя купить.
— Но я могу войти? — более настойчиво спросил он.
— Да, конечно, — ответила я и, широко открыв дверь, впустила его.
Он шагнул в квартиру, и я поняла: хотя сейчас он был трезв, с вином так и не расстался. Первая мысль была о том, что он сейчас начнет вытаскивать семейные вещи — ложки, вилки, чайники или вафельницы — и предлагать их купить, пытаясь разжалобить рассказами о своей трудной жизни.
— Посмотри, это работы моей жены, — с ноткой гордости в голосе сказал он и стал доставать из полиэтиленового пакета свертки.
«Наверное, потихоньку стянул у жены, — стрелой пронеслась мысль. Но тут же перебила сама себя: — Погоди, не спеши, дай человеку всё показать».
Это были расписанные маслом столовые порционные тарелки, мелкие блюдца, бутылки, оформленные лепниной и росписью в виде березовой рощи. Я, привыкшая к тому, что обычно предлагают купить различный ширпотреб — часы, ночные светильники, фонарики, сезонную обувь или одежду, — была изрядно удивлена необычностью предложения. Мое раздражение по поводу позднего нежданного визита угасло, сменившись искренним любованием этими вещами.
Особенно мое внимание привлекло маленькое блюдце с ромашками на черном фоне. Изящно изображенные, они излучали тепло и покой. Чувствовалось, что вещица создавалась с любовью и нежностью — в ней не было ни капли равнодушия.
Перебирая вещи, я подумала: «А ведь ему повезло с женой! С ней он не пропадет».
И спросила вслух: — А почему я вас на рынке не видела?
— Там надо за место платить, а продашь или нет — еще неизвестно. Хожу по знакомым, предлагаю. Всем подарки нужны, а я недорого беру.
— А постоянную работу не нашел?
— Нет. Это сложно сейчас... Сначала, как ушел от вас, совсем трудно было. Бывало, что и голодали. А потом решили работать вдвоем с женой. Она рисует, а я оформляю и продаю. На хлеб пока хватает.
Он улыбнулся и стал собирать свои вещи обратно в пакет, а мне вдруг отчаянно захотелось им помочь. Достав из кошелька последние деньги и решив, что «будет день — будет и пища», я купила понравившееся блюдце.
Коротко поблагодарив меня, Саша вынул визитку и протянул ее мне: — Если кому надо будет подарок, прошу тебя, звони.
«До получки возьму продукты в магазинчике в долг, а там, глядишь, и деньги дадут. Пусть порадуются и Саша с семьей — ведь скоро Новый год, — размышляла я, глядя на блюдце, которое тут же повесила на кухне над столом. — Выживем...»