Инакомыслящий ленка

 
 Первым инакомыслящим и диссидентом в нашем поселке был Ленка Величко. Даже завотделом кадров еврей Кричак подтвердил это. Вам скажут, что в Азербайджане первым инакомыслящим был Абульфаз Элчибей, которого посадили при Брежневе за антисоветскую пропаганду в стенах бакинского университета. Добавят, что он сидел за народное дело и добивался свободы для нас, простых смертных, что потом история его оправдала и он, наконец, стал президентом. Увы, они ошибаются как в целом, так и в частности. Впервые именно Величко, подросток, 17 лет от роду, в 1972 году прямо в классе, как еретик, отрицающий бога, провозгласил:
- Советской власти не существует!
В те времена это было просто фантастикой.  Это было то же самое, что Леня Величко, перебравшись в средневековое Толедо, превращается в какого – нибудь Фернандо Переса и кричит: «Никакого Христа не было и на хрен никогда не воскреснет!» Правда, в поселке ячеек инквизиции не было. Не было даже отдела КГБ. Были осведомители и сексоты, стукачи, словом, турки, лезгины и таты, добровольно сотрудничающие с органами. В школах же Минпроса оплотами советского строя были парткомы, завучи, комсорги и пионервожатые. Поэтому партком Варханской средней школы Нимат Керимович, учитель английского языка, считая своим долгом давать отпор всякому антисоветскому выпаду, неистовствовал и кричал:
- Советская власть существует! Существует, понял, ты несчатный хохол, двоечник несчастный? СССР - самая великая страна мира!
Но трудный подросток и безнадежный двоечник Ленка Величко, который уже третий год сидел на восьмом классе, не сдавался:
- Советской власти не существует! Вон,  директор ворует всё, приписками и ложными цифрами план выполняет. Воры и взяточники везде! Обсчитывают  в любой лавочке, по всему Кавказу нигде сдачи не дают, спекулянтов везде навалом. Платят сколько надо и в институт поступают. Платят, получают корочки - дипломы и прокурорами становятся, в милицию  поступают. Участковый денежки гребет, поборы устраивает. Советская власть – ерунда!
Нимат Керимович был в отчаянии, ибо перед всем классом следовало уже в зародыше уничтожить антисоветcкую заразу. Первым делом он приступил к обыску и вывернул все карманы Величко, тщательно проверив также внутренние карманы. В качестве парткома он уже  давно обыскивал карманы учеников и отнимал у них сигареты, пригрозив страшными последствиями. На переменах  стайки учеников и учениц, а также учителя и учительницы бегали в туалет, построенный ввиду отсутствия канализации в сторонке от огромного здания школы. Это было довольно большое строение с четырмья входами. Нимат Керимович сам, справив нужду, поджидал старшеклассников возле нужника, засекая курильщиков. От окошка и перегородки шел дым и выдавал крамольные привычки школьников.
Зачастую партком ходил в нужник с коллегами, которым, показывая дымящее окошко, с наслаждением говорил:
-  Дымят же гниды, прямо, как паровоз. Ну шкуру – то я с этих мерзавцев сниму!   
Но, как правило, отняв сигареты, он курил их сам, иногда при богатом улове делился с коллегами, а наказания ограничивались парой подзатыльников и оплеух. Часто он просто хватал курильщиков за уши и с кайфом проверял их эластичность. Очень редко партком пускал в ход пинки и нокаутирующие кулаки. За курение особых наказаний не следовало. Борьба с курением и вредными привычками не входила в перовоочередные задачи средней школы, да и курильщиков хватало только на то, чтобы их обирали учителя – жмоты. К тому же болгарские фильтрные сигареты по всему Азербайджану продавали из  под прилавка почти за двойную цену и для бюджетников минпроса фильтрные сигареты было почти роскошью.      
Партком, засунув руку в левый карман куртки Ленки, вынул мятую пачку безфильтрных сигарет «Аврора». Кроме того, у Величко были обнаружены спички, перочинный ножик, армейский значок, шариковая ручка в виде фильтрной сигареты, записная книжечка с нарисованным сердцем, пронзенным двумя стрелами. Мелочи оказалось ровно сорок семь копеек.
Недовольный Величко не сдавался:
- Вы не имеете права на это, Нимат Керимович.  Зачем Вам эти вещи?
Нимат Керимович знал, что у Величко нет денег на фильтрные и эти сиротские сигареты на пару натяжек его мало интересовали. В записную книжку были вложены десятки вырезок из журналов. В основном это были фотографии артисток и футболистов. Выяснилось, что противник СССР Величко был поклонником  Натальи Варлей и Альберта Шестернева.
Нимат Керимович вложил вырезки обратно в книжку и подвел итог:
- Ничего, мы всю эту фактуру детально проверим, изучим и оценим. 
В целом он был в восторге от всего этого обильного компромата и повел антисоветчика в учительскую. А вернул Лёне лишь монеты. Они вышли из класса и направились к лестницам.
- Говорят, ты ещё чистый спирт пьешь, неразбавленный, правда, а юный алкаш?
 В дальнейший ход событий вмещался Беспалый Ферзо – учитель труда, который преподавал также пение, а также заменял отлучившихся учителей, заполняя уроки физики и химии сказками “Тысячи и одной ночи”. По паспорту его звали Ферзали. Он потерял половину указательного пальца в мастерской школы, когда обрабатывал на виду у любознательных старшеклассников обыкновенную рейку.  Его часто утешали и успокаивали, что, мол, станок и руку – то ведь целиком отнимает. Примеров, хоть отбавляй. А прозвище прилипло навсегда.
 Так уж распорядилась судьба, что именно в тот момент Беспалый Ферзо возвращался с туалета и увидел идущую навстречу к лестнице любопытную пару. Шли занятия и длинный коридор второго этажа пустовал, но до перемены оставались считанные минуты. Партком гнал Ленку Величко по коридору, вдоль которого справа строились двери классов, а справа – большие окна, заливающие коридор дневным светом. 
 Нимат Керимович шагал с таким видом, будто шел 1937 год, а он был офицером НКВД и вел маршала Тухачевского на расстрел по приказу Ежова. Потом, когда стал популярным многосерийный телевизионный художественный фильм про Штирлица, Беспалый Ферзо сравнивал Нимата Керимовича гестаповцем Мюллером, а Ленку –    аж с молодогвардейцем Сергеем Тюленином.  Впрочем, это уже не так важно. 
Нимат Керимович одной рукой держал свое пальто и шляпу, а другой  рукой он держал концы длинного серого шарфа Ленки, шедшего впереди. Шарфом Нимат Керимович орудовал вроде вожжей и Ленка смахивал на дикого мустанга. Чтобы застраховаться на всякий случай, Ленка шел и держал шарф двумя руками у горла, расслябляя его, чтобы дышать свободно Когда юный мятежник замедлял шаги, партком пришпоривал его ударами под ребро.
- Иди, иди, давай, шакал. Ступай, тебе говорю.
Тогда уже Ленка скакал и ему приходилось сдергивать, чтобы Ленка замедлял ходьбу.   Беспалого эта картина позабавила и он спросил:
- Что случилось Нимат Керимович? Что же натворил этот бандит? Куда Вы его ведете как козла?
- Вот полюбуйтесь товарищь Беспалый на свое творение. Именно вы воспитали змею, пригрели. Вместо того, чтобы учить труду, сказки им про султанов рассказываете. Этот мерзавец ругает советскую власть, нашу партию! Таких у нас при Сталине просто уничтожали вместе с родней, гнали в Сибирь, чтобы другим урок был. Чтобы все лизали сапоги у коммунистов.      
Тон и решимость парткома, а также услышанное настолько  сбили с толку Ферзо, что от неожиданности он даже не смог возразить насчет сапогов и лишь промямлил:
- То есть как?… Ругал, говорите, СССР?
Мигом у него в голове пронеслись смутные, но страшные мысли о возможных последствиях инцидента. Хотя он недолюбливал и советскую власть, и парткома, но на всякий случай застраховался:
- Ты что, против государства идешь? Тебе же башку оторвут за такое, молокосос.
- Ничего, мы ему покажем, где раки зимуют!
Этими словами Нимат Керимович потянул Ленку к окну и сказал:
-   Посмотри внимательно  - мир прекрасен, не правда ли? Но для тебя мир будет хуже ада, Величко. Ну, ступай, паразит.      
И тут Ферзо заметил, что головной убор парткома не пуст. В шляпе были сигареты “Аврора”, грязная и истрепанная до неузнаваемости записная книжечка, спички и пара безделишек. Без особого труда он догадался что к чему, но всё же спросил:
- Нимат Керимович, что за вещи в шляпе – то? Или это твое, Величко?
- Да, его вещи, но теперь уже не его вещи. Ладно, не до этого сейчас, Беспалый, потом в учительской поговорим. Вас ведь ждут дети, пошли бы к ним, а? Короче, некогда, уважаемый Беспалый, мне некогда. Давай, быстро, айда, паршивец.   
…Звонок настиг их в двух шагах от лестницы и грянула перемена. Это означало, что двадцать пять дверей вдоль коридора выбросят сотни учеников и начнется полнейшая суматоха. И впрямь моментально вокруг образовалась толпа. Целыми классами, дружинами, стаями, стайками, группами, дюжинами, полдюжинами и парами ученики завели живое броуновское движение. Они менялись помещениями, выходили одни и входили другие. В то же время напропалую пошли забавы, беготня, пинки, тумаки, мелкие стычки, ругань, перепалки, толкотня… Лестницы и её площадка представляли собой сплошное столпотворение. И пока партком очухался в этой невообразимой толпе, он обнаружил, что Величко исчез, оставив свой шарф, свободный конец которого топтали советские школьники.
Расстроенный партком вспомнил глупый случай двухлетней давности, когда в такой же суматохе верзила из десятого класса Саттарик, перепутав его с одноклассником Рустамом, дал ему сзади основательного пинка. От неожиданности и силы пинка он тогда еле удержался на ногах, ухватившись за другого верзилу, оказавшегося рядышком. Избил он тогда Саттарика страшно, но каждый раз воспоминание об этом просто выводило его из себя. И теперь он бросился на коллегу:
- Полюбуйся, Беспалый, вот и упустили, скотину. А ведь это из – за тебя, уважаемый. Нашел время для расспросов, а антисоветчик ведь убежал.
Турок Беспалый не очень был привязан к советской власти и партии, даже втихаря ненавидел их за выселение из родной Месхетии, поэтому в какой – то мере был рад, что  расправа будет отложена.
- Ну причем тут я, Нимат Керимович, Вы шарф слабо держали, вот он и дёрнул. – И добавил, скрывая удовольствие. – Прохвост ведь и записную книжечку выхватил.
- Ну ему, конец и труба, это уже без всякого сомнения. Школу он больше не увидит и точка!
Добравшись до учительской, партком увидел, что Ленка Величко торчит возле двери учительской. А вид у него был как у вернувшегося домой блудного сына. Нимат Керимович сходу бросился на него:
- Ты куда делся а, стервец? Ты чего себе позволяешь, хохол несчастный? А книжку – то спер, мартышка. Ничего, сейчас разберемся - а ну давай входи,  скотина.
Наступало время обеда и в накуренной учительской народу было немного, причем парткома явно не ждали. Он после четвертого урока, как правило, прямиком направляся домой на обед. Одна из прелестей поселка для учителей заключалась в том, что расстояния позволяли и в свободные часы они могли заскачить домой. 
В просторной комнате, где справа была дверь в кабинет директора, физик Физули и литератор Алибек играли в шахматы, а учительница русского языка Земфира Алахвердовна решала кроссоворд.  Они были холостыми и дома у них суп не остывал. Рядом с ними устроился  внешкорр районной газеты, учитель географии Пирали, который ездил в поселок из соседнего села на мотороллере.
Партком обратился к журналисту – любителю:
- Вы вот о нем пишите в райгазету, об этом враге народа.
- А что случилось, Нимат Керимович, зачем Вы его сюда привели?
Рассказ парткома об инциденте поразил всех присутствующих. О конях и слонах забыли моментально. Но учителя, заинтересованные мятежником, явно были разочарованы, когда партком затащил Ленку в кабинет директора.
Директор школы Кырымхан, отложив газету, послушал доклад парткома об антисоветском выпаде Величко с немалым удивлением. Партком был старше его и был в школе со дня её основания. Обе они знали, что двоечники и никудышные лодыри, как правило, были совершенно безвредны с точки зрения политической благонадежности. И свое директор удивление он выразил довольно четко:
- Нам только этого не хватало! Значит, двоечники теперь подрывают устои советского государства, так что ли?
У Ленки записную книжечку Нимат Керимович вновь отнял и положил на стол, где уже лежала шляпа с компроматом. Величко получил ещё одну порцию тумаков и подзатыльников. Что касается вырезок из советских журналов, даже актрис из «Советского экрана»  директора, видать, не убедили:   
- В мае мы от него избавимся, пусть уже ПТУ или армия о нем заботятся. Ему жениться пора, а он тут у нас подростков развращает. В прошлом году я просил Раису Николавену, чтобы тройку ему поставила. Убрался бы с концом. А она за свое, хоть лопни.
- Так мама же этого придурка обозвала её змеей подколодной и проституткой. Ты же знаешь, Кырымхан, этих баб. Вот она и упирается, а нам одна нервотрепка. – Партком вновь обрушился на Величко. – Ничего, скотина, советская власть тебя образумит.  Параша тебя исправит.   
Зашел завуч Баламир, которого присутствие Величко ненашутку встревожило. Он давно уже гулял с его сестрой - поварихой совхозской столовой Зиной. Новость его сильно взволновала, к тому же Ленка не сдавалась и даже согласился письменно подтвердить, что в Азербайджане никакой советской власти нет:
- Если даже проведем собрание и составим акт, куда же мы этот акт направим, в РОНО что ли? – спросил завуч.
- Нет, в КГБ. Обсудим тут на собрании, вызовем его родителей и свидетелей. Составим акт и вышлем в КГБ, копию в РОНО. Там решат, что с этим паразитом делать.
Директор, к великому счастью завуча, сказал:
- Нимат Керимович, Вы же не обедали ещё. Давайте отложим это пока, взвесим всё за и против, чтобы потом не расхлебывать самим же. 
- Я этого так не оставлю и лично напишу в райком. Я - тут партком и отвечаю за коммунистов именно я. Ладно, продолжим потом, но он обязательно получит за всё. По полной программе
- Конечно же получит, накажем как следует, чтобы он эту дурь выкинул из головы. 
Он вышел вместе с Ленкой, которого напоследок партком огрел сильным ударом в плечо. Вслед за ними вышел из кабинета завуч Баламир и сел в учительской.
- Да что же происходит, Баламир – муаллим? Что директор – то сказал?
Информация, полученная от завуча, оказалось скудной и неудовлетворила любопытства педагогической интеллигенции. Завуч сообщил, что вопрос будет обсужден на собрании. После обеда парткома расспрашивали уже с явным нетерпением:
 - А чего он так с бухты – барахты власть выругал?   
    Выяснилось, что Нимат Керимович поднял двоих паскуд, сидящих за задними партами, чтобы наказать за частое хихиканье,  разговорчики и другие привычные озорства.
- Я им, значит, устраиваю взбучку, ну по методике. Заодно уму разуму учу, значит. И когда я сказал, что советская власть зря на них тратит время и труд, зря для них нахаляву школы строит и пионерские лагеря устривает, тут и этот паршивец и начал. Представляете, да? Нет, товарищи, Ленка Величко скоро поймет, что Советская власть существует. И не только существует, но и сотрет его в порошок. 

В тот же день к вечеру Нимат Керимович сидел на лавке с соседями перед своим домом и убеждал их, что вермишель не подходит для мясного супа. И тут, откуда не возмись, появилась величественная фигура поварихи Зины Величко. Дыша духами и табаком, она небрежно бросила «Зрасте» и обратилась к парткому.
- Вы чего, Нимат Керимович, к брателику Ленке прицепились опять? У Вас тут школа или тюрьма с побоями? Если Вы ещё раз тронете Ленку, я Вам, шляпа, вместе с женой такую жизнь устрою, что побежите обратно в свое поганое село в горах Дагестана. Поняли, да? Оставьте в покое брата, ясно, трепач английский!
- Ты чего себе позволяешь, Зинаида? Как ты смеешь? Оставь свои смешные угрозы. – Приходя в себя от неожиданной атаки поварихи, Нимат Керимович занял защитную позицию. Он уже отвечал ей перед удивленными соседями, стоя. – Ты иди лучше со своим братом займись, бандитом и хулиганом!
- Так Вы, значит, у нас в поселке за милицию и прокурора, так что ли, холера?
- Я – партком и не позволю, чтобы твой брат ругал советскую власть. И попридержи язык свой. Твой примерный брат - двоечник ругал государство и нагло орал, что советской власти нет и  не существует. А за это вы ответите всей семьей, Зиночка. Сообщим куда надо!
- Ну, мерзавец же Вы Нимат Керимович! Сообщите, значит, напишете, да, стукач противный? А он ругал партию, советскую власть ругал, не бога ведь, правда? Или ваша власть от бога?
- Во – во, и это отмечу, ничего семейка. И Ленку так испортили, против власти настроили. Всё сообщу как положено и доложу, по должности я обязан и никто меня не остановит, Зина. Я выполняю свой долг, я советский гражданин и партийный. В нашей школе антисоветчику Ленке нет места, понимаете? Я просто обязан…
- Ах, Вы обязаны, значит. Должны, значит, да? Вас тут приставили вместо ЧК, значит, не так ли? Так, выходит, вы обязаны, да, свинством заниматься и стучать? Ну тогда, и я напишу куда надо!
- Что ты же напишешь, о чем это напишешь, интересно?
- О том, что партком устроил свою любимую жену библиотекаршей школы. Повозится она там пару часов и все дела - получает свои бабки. А другие бабы, значит, должны в грязи и пыли пахать, так что ли? Ну вот и напишу в газету о ней и как она без диплома туда пристроилась. А Тамилле с библиотечного техникума в школе работы не нашлось и она райцентр каждый день на работу ездит. Напишу, не беспокойтесь Вот тогда и посмотрим, кого советская власть накажет.
Никакого собрания по поводу Величко, конечно, не провели. Директор не хотел, чтобы школа прославилась на всю республику своими антисоветскими  учениками. Инцидент окончательно замял сам партком, которого давно лишал сна диплом Тамиллы. На него отрезвляюще подействовали угрозы Зины и на следующий день он в классе вернул все вещи Ленке.
- Леночка, сынок, я ведь тебе добра желаю и не хочу, чтобы у тебя были неприятности с органами, понимаешь. С органами шутки плохи и советская власть далеко не сахар. Уж поверь мне, я - то эти дела знаю.
Баку, 1987.