Откуда можно рассмотреть счастье?

Жила-была на свете Мушка. И один только Господь Всемогущий знал, какие мысли проносились у нее в голове, когда она перелетала по окружавшему её миру с одного солнечного пятна на стене сарая, на другое — на крылечке старенького домика в обезлюдевшей деревушке.

День был ветреным, да и солнце, садясь на соломенную крышу погреба, уже умерило свой жар. Но тут, в закутке у крыльца, было тихо, и доски, нагретые за день, дышали теплом и покоем.

Опустившись на шершавую, серую поверхность, Мушка замерла на секунду и, не увидев  ничего опасного, развернулась так, чтобы и головой к солнцу и чтоб взлететь можно было без помех. И всё. Замерла. Полная неподвижность. Только она да солнце.

На другом конце деревни замычала корова. Робко, пробуя силы, пропела лягушка в заросшем осокой небольшом пруду. Солнце медленно катилось за погреб.

Зашелестела листва на липах, и Мушка, очнувшись, стала умываться. Она терла свои огромные, круглые глаза, чистила крылышки, потягивалась и, время от времени, умиротворенно, тихонько гудела.

Между тем, из-за погреба виднелась уже только солнечная макушка, и тень, ползущая вверх по крылечку, коснулась Мушки. Она тут же вздрогнула, присела, готовая в любую минуту взлететь. Ничего не выражающие глаза впитывали окружающее пространство. Ничего. Тихо. Никого. Мушка проверила крылья – работают.
 
Мимо пролетел тяжелый шмель, повисел под крышей, затем набрал высоту и исчез. Мушка проводила его взглядом и прижалась к доске, потому что в доме что-то загрохотало, забумкало, и на крылечко выползло огромное чудище. Остановившись, оно застыло в неподвижности…

Выйдя на крыльцо, Петька посмотрел на солнце. Ветер тихонько забрался ему под рубашку и улегся, касаясь спины прохладными лапами. Петька поёжился, потянулся и закурил сигарету.

Не дыша, Мушка смотрела на него. Громоздкое, неповоротливое, пахнущее домом, дымом и еще чем-то железным, чудовище стояло и громко дышало. Затем, изо рта у него пошел дым. Едкое облако накрыло Мушку. Она рванулась прочь, но далеко улететь не смогла. Ласковый до сих пор ветерок, ни с того, ни с сего стал, вдруг, упругим. Он дерзко крутанул Мушку так, что она запуталась в своих мыслях и влетела в открытую дверь.

Это было ужасно. В темных сенях, в удушливом, тёплом воздухе летало десятка два злых, грязных, оборванно-волосатых мух.

- Смотрите, кто пожаловал! - загудели они все разом и кинулись на Мушку.

Задыхаясь, сходя с ума от страха, она метнулась в тёмный угол, прямо в липкие сети огромного паука, молча наблюдавшего за происходящим. Закрыв глаза, Мушка чудом увернулась от паутины и неслась теперь вдоль стены, надеясь отыскать выход.
Никто за ней не гнался. Мушиная банда висела в воздухе возле грязной, засиженной лампочки и едва не падала в низ со смеху, глядя, как Мушка носится по кругу вдоль стен, выпучив глаза.
 
Еще бы! Она за все два дня, что прожила на свете, не видела такой жути: с потолка, то тут, то там свисали длинные желтые бумажные ленты. Они вкусно, призывно пахли, но, как лужи в дождь каплями, ленты были усеяны погибшими мухами.

Мушка устала. Ей было так страшно и так невыносимо видеть мёртвых мух и гогочущую банду под потолком, что она решила сесть куда-нибудь и просто закрыть глаза. Стена под крыльями была ровной и Мушка пошла на посадку так, словно в этом было её спасение. Но стена, вдруг, поехала от неё, и впрямь открывая дорогу из этого ада.

Хозяйский кот, открыл дверь и, довольный собой, медленно перемещался из комнаты в сени и дальше, на улицу.

В комнате было так же душно, как и в сенях. Только светлее и ни одной живой души. Вернее, ни одной мухи. За столом сидела девочка лет пяти, а за ширмой возле печки на кровати спал старик, время от времени громко всхрапывая и что-то бормоча во сне. Тогда Девочка недовольно косилась на него, ведь и так ей было немного страшновато сидеть одной, а тут еще эти всхрапы-вскрики.

Посидев немного на потолке, отдышавшись и осмотревшись, Мушка решила рассмотреть Девочку. Не часто даже в человеческой жизни можно встретить пятилетнюю девочку, которая тихо сидела бы за столом, а не бегала бы, не кричала, не пела и не плакала. Девочка рисовала. Она водила карандашом в тетрадке, сосредоточенно наклонив голову к плечу. И пускай во всем мире только она одна и видела в своих линиях и кружочках цветы и небо, лес и дорогу, дом и речку, корову Розу и кота Мишку - это не мешало ей чувствовать себя Человеком и умелой рисовальщицей.

Расхрабрившись, Мушка приземлилась на рисунок рядом с тут же остановившимся карандашом.

Девочка замерла. С одной стороны, ей было интересно разглядывать Мушку, а с другой - страшновато, а вдруг укусит. Поэтому, она сидела не шевелясь, позабыв про рисунок и приоткрыв рот, чтобы лучше видеть. Это вполне устраивало Мушку, и она, побегав весело по листу бумаги, остановилась на Солнце и стала умываться.
Понятное дело, увидев, что никто и не собирается кусаться, девочка захотела посмотреть на мушку поближе, может быть даже услышать о чем она там говорит, ведь не может же она прилететь и просто молчать. Но тут у печки раздался оглушающий кашель, невнятное бормотание, заскрипела кровать и, отодвинув ширму, на середину комнаты вышел заспанный Старик.

Он был меньше, чем казался, когда спал, щурился, расчесывал пятерней бороду и зевал. Девочка повеселела - теперь он не будет пугать ее своим храпом и бормотанием во сне. Она повернулась к Мушке, но на листке уже никого не было.
Увидев Старика, Мушка отлетела, на всякий случай, подальше, на потолок. Но, может быть, она зря это сделала. Потому что, как раз сверху, с потолка, лысина Старика выглядела, как солнечное пятнышко. И, не долго думая, Мушка спикировала прямо на середину этого гладкого пятачка.

- Замечательное местечко. Восхитительное местечко! - Думала про себя Мушка, пока огромной тенью не нависла над ней ладонь Старика. Она звонко шлёпнула по лысине, но Мушка уже летала за ширмой над кроватью.

Девочка рассмеялась, увидев, как Старик шлепнул себя по голове. Он тоже улыбнулся, щелкнул её по носу и взял в руки мухобойку - резиновое голенище от старого сапога, прибитое к палке. По следам на резине можно было понять, почему в комнате нет мух. Но наша Мушка не видела этого. Посидев на подушке, она залетела на печку, в тёплый полумрак и там, на мешочке с какой-то крупой, разомлев, задремала.

Девочка вернулась к своим рисункам. Старик внимательно осматривал потолок, держа наготове мухобойку. А Мушка подрагивала во сне крылышками в укромном уголке на печке. Что ей снилось? Ничего такого особенного. Просто синее небо над головой, нагретые солнцем шершавые доски сарая, где она родилась позавчера, шум липы, где-то вверху и справа, запах травы, прошлогоднего сена; из соседнего хлева тянуло навозом и теплым коровьим дыханием; и вокруг этого мира и внутри него одновременно - Она…

Не найдя никого на потолке, старик обошел все углы в комнате, подошел к обеденному столу - нету. Оставалась только печь. Направившись к ней, он остановился рядом с девочкой и, глядя на каракули, погладил ее по голове:
- Хорошие цветы нарисовала...
Девочка отвлеклась от работы, поглядела, отстранившись, на рисунок. С одной стороны, потом с другой - и неопределенно махнула рукой.
- Деда, а почему солнце красное?
- Так потому что красивое.
- А я видела оранжевое солнце, а потом оно белым стало, когда глаза закрыла.
- Ты что это? Придумала — на солнце смотреть. Глаза болеть будут. Иди молока поешь.

Девочка отмахнулась, наклонилась было опять к рисунку, но выпрямилась и спросила:

- А молоко черным бывает?
- Чудная ты, молоко - и черное… - улыбнулся Старик. 
- А если свет выключить? Или ночью, а? - не унималась Девочка.
Старик засмеялся:
- Ишь ты, балаболка…

Он почесал в затылке, хмыкнул:
- Ночью… - Положил мухобойку на лавку возле печки и, сунув ноги в черные лаковые галоши, вышел из комнаты.

Стало опять тихо. Девочка прислушалась к висевшим на стене ходикам. Тяжелые железные шишки висели на цепочках, уходивших внутрь маленького домика. Девочка знала, что кукушечка, которая там внутри, живая и притворяется деревянной, когда показывается наружу. Поэтому, в который раз она подумала: “Как же она там живет, что кушает и где спит?” Однажды, она хотела покормить ее, открыла дверцу и положила рядом с деревянной птичкой кусочек хлеба. Закрыла и стала ждать, что будет. Но тут внутри часов что-то затрещало, защелкало. Дверца распахнулась, хлеб выпал, кукушка пропела два раза и спряталась за дверцей.
- Не хочет, - подумала тогда Девочка и попыталась налить в часы молока, но пришла мама и посоветовала налить молоко в блюдце и поставить на табуретку. Когда кукушка проголодается, она тихонько вылетит, поест - и обратно. И чтобы никто не видел. А то она станет снова деревянной и упадет на пол.

Девочка посмотрела на блюдце - пила сегодня кукушка или нет, а там, сидя на краешке и опустив хоботок в молоко, хитро улыбалась выспавшаяся и отдохнувшая Мушка.   

Проснувшись от стука закрывшейся за старичком двери, она ощутила такой голод, что крылья расправились сами собой и понесли её в комнату чего-нибудь перекусить.      

Увидев блюдце, она решила попробовать молоко и пришла в восторг. Но Мушка не любила быть кому-то должной и, по природе своей, была вовсе не нахальной мухой. Она вертела во все стороны головой, чтобы вовремя заметить хозяина этой еды и извиниться за то, что без спросу поела немного. Поэтому, когда она увидела подходившую к ней Девочку, то перестала есть, аккуратно расправила крылья и сложила лапки, собираясь произнести соответствующую речь.

Нагнувшись над блюдцем, Девочка, вдруг, услышала тоненький голосок:

- Прости меня, я только немного отпила…

Девочка хотела было удивиться или испугаться, но не сделала ни того, ни другого. Ведь в том, что Мушка заговорила с ней, не было ничего ни удивительного, ни страшного. Наоборот, это было так интересно, что Девочка рассмеялась, запрыгала и захлопала в ладоши. Но именно это и привело к страшной неприятности.
Мушка так испугалась, что забыла, что хотела сказать, попятилась, поскользнулась и упала в молоко. Все закончилось бы трагически, но, к счастью, там было неглубоко и Мушка благополучно выбралась на сухое место. Она так и не успела ничего сказать хозяйке молока, стояла вся мокрая и думала, что теперь делать. Не позавидуешь, и что самое ужасное - не работали крылья!            

Увидев, что случилось, Девочка попыталась помочь. Она пальчиком отодвинула Мушку подальше от молока на краешек блюдца, но перестаралась - Мушка не удержалась и упала на табуретку. В это время распахнулась дверь, и в комнату вошел Петька - старший брат Девочки, а за ним, степенно вышагивая, появился кот Мишка.

- Ну, что кукушка? Все молоко выпила? - спросил Петька сестренку. Он работал трактористом в колхозе и для своих 17-ти лет выглядел довольно внушительно, а пропахшая соляркой одежда и мозолистые, крепкие руки, вызывали такое уважение у Девочки, что когда Петьке разрешили курить открыто, она восприняла это, как должное - он ведь такой взрослый. Хотя, сказать по-правде, она терпеть не могла ни дыма, ни запаха солярки. Но любила брата за его доброту, за то, что не дразнится и понимает ее. А все эти запахи были для нее естественными запахами взрослого мужчины.

- Муха разговаривает!!! - восторженно и почему-то шепотом заторопилась она. - Говорит, а потом в молоко упала… Вот…

Мушка прямо обомлела, когда над ней склонились три головы - Девочкина, с широко раскрытыми глазами; Петькина, дышащая дымом; и Мишкина - усатая и зубастая. Она забарахталась, изо всех сил замахала крылышками, попробовала хотя бы уползти под блюдце - тщетно. Крылья были мокрыми, лапки прилипали к табуретке, да и блюдце было тут же отодвинуто в сторону.

Петька, подыгрывая сестренке, внимательно смотрел на Мушку:
- И что же  она сказала?
 Девочка не успела ответить, потому что Мишка протянул лапу и смахнул Мушку на пол.
- Мишка, брысь! - закричала Девочка.
               
Но надо было знать Мишку. В общем, это был умный и послушный кот. Но чувство собственного достоинства было в нем так велико, что он не только не послушался окрика, но наоборот, схватил бедную мушку зубами, и тут бы ей и конец, если бы не увесистый Петькин шлепок, который заставил Мишку разжать пасть и отлететь в сторону. Воспользовавшись замешательством всех троих, Мушка быстренько уползла под диван, забилась там в щелку и в изнеможении закрыла глаза.
К счастью, Мишка прикусил ее осторожно, не сломав ни одной лапки, только чуть-чуть помяв бок.
- Не беда, - подумала Мушка, затаившись. - Заживет.

Девочка хотела было уже заплакать, даже слезы показались на глазах, но тут ей в лицо ткнулся носом Мишка, который понял, что сделал что-то не так и теперь пытался замять дело. Девочка сидела на корточках, а Мишка так хотел уладить все миром, что боднулся слишком сильно. От этого неожиданного толчка, Девочка потеряла равновесие и села на пол. Она растерялась, а Мишка продолжал бодаться и тереться об ее коленки. Петька рассмеялся и тоже сел. Мишка тут же запрыгнул к нему на спину, боднулся и стал точить когти. Петька замахал руками. Девочка рассмеялась сквозь слезы, шмыгнула носом и помогла брату снять со спины кота.

- Он не съел ее? - спросила Девочка, боясь услышать ответ.
- Нет. Ты же видела, как она под диван улепетывала.
- У-гу… - мотнула головой Девочка.
- Ну и ладно, давай-ка ужинать…

Девочка посидела еще немного, заглядывая в темноту под диваном, затем поднялась, убрала карандаши и рисунки в стол и стала расставлять тарелки.

Мушка задремала. Неясные страхи, невидимые и непонятные, мучили её во сне. И, когда она, вдруг, увидела перед собой ужасные черные челюсти, черные блестящие глаза и жесткую, черную броню, покрывающую чье-то тело, она подумала, что это сон и повернулась на другой бок, чтобы прогнать видение. Но когда она услышала скрежет, с которым это самое видение сделало шаг к ней, она тут же полностью проснулась и взлетела… Но не тут-то было. Крылья слиплись, на лапках было столько пыли, что она смогла только подняться на ноги... К счастью, чудище оказалось обычным жуком-короедом. Он выполз из-за обоев и довольно дружелюбно спросил  Мушку, что она тут делает. 

Поняв, что ей не желают ничего дурного, Мушка расплакалась и рассказала все, что с ней приключилось в доме.
- Ну, ничего, ничего. - Заскрипел Жук, - В жизни всякое бывает. Я знаю, как помочь тебе. Я проделал ход прямо на улицу, но улететь пока не решаюсь, все-таки, я здесь родился.
Мушка поглядела в темноту пыльного поддиванья.
- Ну, не здесь, - перехватил Жук её взгляд, - на чердаке, возле трубы. Там всегда тепло и солнышко иногда в щелку заглядывает…
Тут он вдруг вздрогнул и, бросившись на Мушку, толкнул её так, что она отлетела далеко к стене, ничего не понимая, но уже опять умирая со страху. Она ждала, что вот-вот Жук перекусит ее пополам, и хотела перед смертью посмотреть ему в глаза. Повернув голову, она даже дышать перестала - огромный, серый, мохнатый Паук с мертвой головой во всю спину, ругался на чем свет стоит и пытался отцепить от своего живота липкую сетку из паутины, которая полностью покрыла Жука-короеда.   
Отцепившись, Паук тут же стал плести новую сеть, гипнотизируя Мушку и незаметно подползая к ней ближе. Мушка лихорадочно пыталась сообразить, что же делать. Но ей мешала благодарность и восхищение Жуком, который спас ее, по всей видимости, ценой своей жизни. Когда до нее дошел смысл этих слов, она поднялась на ноги, и, нагнув голову, с разбега ударила Паука в бок.

Удар получился не сильным, но Паук настолько не ожидал этого, что лапы его подкосились, и он со стоном рухнул прямо в свою новую, почти готовую сеть, которая тут же спуталась и прилипла к полу.

К этому времени Жук протер глаза от паутины, встряхнулся, подхватил Мушку и они побежали вдоль стены. А вслед им неслись проклятия, угрозы и стоны бессилия.

- Здорово ты его, - сказал Жук, когда они забежали в ход, прогрызенный им в стене.
- Ты спас меня, спасибо. - Пролепетала Мушка, переводя дух.
- Это самый злобный паук в Комнате, - сказал Жук. - Сегодня Девочка смела его сети в углу, и он, вообще, взбесился. Мне-то он почти не страшен - зубы сломает, но, все равно, лучше не попадать в его паутину - замучает. А ты смелая…
- Спасибо тебе еще раз, - ответила Мушка. - Пойдем, что-ли. - добавила она, с опаской прислушавшись к ругани паука. И они поползли вверх по темному ходу, который иногда выходил на поверхность и был скрыт от глаз людей только отошедшими от стены обоями. Иногда тоннель бывал довольно узким. Им приходилось протискиваться, и тогда Жук извинялся, говоря, что в этом месте он спешил или, что дерево тут было невкусное, или ещё что-нибудь… Но так или иначе, именно в этих узких местах с Жука стерлись остатки паутины, а с Мушки - засохшее молоко и пыль. Она превосходно чувствовала себя и весело болтала с Жуком, который полз впереди и рассказывал ей смешные истории из жизни людей. Скоро показался голубой свет.

- Небо! - Закричала Мушка.
- Нет… - Смущенно кашлянул Жук.

Они вползли в небольшую пещерку. В углу была сложена лампа из гнилушек, которые и светились голубоватым светом.

- Отдохнем, ладно?..  - Сказала Мушка, оглядываясь, чтобы скрыть разочарование.
- Хорошо, - согласился Жук, - Садись к свету поближе. Мушка попыталась протиснуться между стенкой пещеры и Жуком, но не смогла.
- У меня никогда не было гостей, - смутился Жук. - И я не думал, что здесь когда-нибудь будет тесно. Ну да не беда. Это я быстро устрою… Только закрой уши и глаза.
 
Мушка повиновалась, но тут же  снова открыла глаза и поняла, что зря это сделала. Жук принялся расширять пещерку. Он так рьяно грыз стену, что древесная пыль вмиг окутала его, пещеру и Мушку в придачу, с ее широко раскрытыми, любопытными глазками. Мушка стала протирать их лапками и вздрогнула от неожиданно ворвавшегося ей в уши страшного скрежета, с которым Жук делал свою работу. Она обхватила голову. Из глаз лились слезы, страшное “крэг-крэг”, с которым Жук вгрызался в стену, доходило до самого сердца, заставляя его дрожать и метаться. 
- Стой, стой! Хватит, не надо больше! - Кричала Мушка, согнувшись возле кучи гнилушек. - Не могу больше! Хватит, не надо!
Но Жук ничего не слышал и не видел. Он хотел сделать Мушке приятное, удивить ее своей работоспособностью, да и вообще, он был славным малым, поэтому и трудился так славно.

Однако люди не разделяли его любви к труду в стенах их дома.

- Принеси ты завтра отравы какой. Посыпь по углам. - Заворчал Старик, сидя в углу за столом и держа чашку с чаем. - И-э-э-х , нечистая сила…, - добавил он и шлёпнул ладонью по стене в том месте, откуда слышался скрип.

Жук остановился, он оглянулся на Мушку и вздрогнул, увидев, в каком она состоянии.

- Что случилось? - Быстро спросил он.  Мушка ответить не успела…

- Не, нельзя. Мишка съест. - Сказал Петька и так двинул в стену, что дом заходил ходуном.

Проход, который был только что перед Мушкой, перестал существовать.
- Я этого не вынесу, - подумала она  и, хотела было потерять сознание, но не получилось, потому что Жук опять подхватил её и быстро пополз по тоннелю.

- Избу развалишь, - хохотнул Дедуня, любуясь внуком.
- Не-а… - мотнул головой Петька и налил себе чаю.

… В тоннеле было темно.
- Куда мы ? - пролепетала Мушка.
- На свободу! - обернулся к ней Жук. Но она не увидела его ободряющей улыбки. - Обратная дорога вышла из строя, но нам обратно и не нужно.
- Ага, - согласилась Мушка, и они поползли дальше. - “Почему он сказал “нам” - думала Мушка, но спросить не решалась.
-“Почему я сказал “нам”? - думал Жук, но ответить самому себе тоже не решался. Так и ползли они в темноте и думали об одном и том же. Теперь они отдыхали тихо, только Жук тяжело пыхтел, а Мушка просто падала и закрывала глаза. Она уже потеряла счет времени. Казалось, она уже год ползает за Жуком в его тоннелях, совершенно запутавшись.
- Сколько же ты его строил? - спросила она во время очередного привала.
- Всю жизнь. - просто ответил Жук и поправил кучку гнилушек, освещавших  пещерку. Это был перекресток. Четыре отверстия вели в четыре разные стороны.
- А мы не заблудимся? - испуганно спросила Мушка. Жук только покачал головой. Он задумчиво посмотрел на мерцавшие гнилушки и вздохнул.

И опять они ползли по тоннелю, и опять Мушка натыкалась в темноте на сучки, торчавшие из пола, выступавшие из стен, свисавшие с потолка, и опять… Как, вдруг, все кончилось.

- Пришли, - сказал Жук. Мушка подняла голову и глубоко вдохнула прохладный воздух улицы, затем она осторожно выглянула наружу. Ход выходил под крышу Дома. Мушка сразу узнала это место. В метре отсюда она ночевала вчера. Под крышей было тепло, и, видимо, безопасно.

- Спасибо тебе, друг… - сказала Мушка.               
- Не стоит, - ответил Жук. - Куда ты теперь?
- А мы прямо домой ко мне попали.
- В жизни есть и приятные минуты. - Грустно улыбнулся Жук.
- А ты? - спросила Мушка.
- Я?.. - отозвался неопределенно Жук и замолчал.
- Я знаю, что тебе нужно! - встрепенулась Мушка, - Летим!

И они полетели в ночь. Легкая, как ветер, Мушка летала вокруг тяжело гудящего Жука. Она шутила, смеялась, спрашивала его о чем-то, но Жук ничего не слышал из-за шума своих крыльев. Он просто летел за Мушкой и ему было хорошо от того, что у нее легко на душе.

Они приземлились на самую макушку липы, на самый верхний ее листочек и замерли в восхищении. И было от чего. Ветер к вечеру стих, облака растаяли, и взорам Жука и Мушки открылась такая потрясающая картина мироздания, какую мог придумать только Господь Всемогущий, находясь в отличном расположении духа. Небо было усыпано мириадами звезд. Большие, маленькие, желтые, красные  - они висели прямо над головой, мерцая и перешептываясь друг с дружкой.

Далеко внизу залаяла собака. Жук посмотрел вниз. Маленькая деревушка, прилепившаяся к Липе, спала. Кое-где только в домах горел свет или мерцал синим телевизор.

- Какая большая нужна жизнь, чтобы прожить эту красоту, - прошептала Мушка.
- Знаешь, - посмотрел на нее Жук, - я, вдруг, понял, что такое дом. Это место, откуда можно рассмотреть счастье.

Мушка не ответила, потому что ничего не поняла, а Жук не стал уточнять. Вскоре они вернулись под крышу. Жук залез в свой тоннель, оставив снаружи голову, а Мушка уснула рядом во мху, которым конопатили зазоры между бревнами.
Они спали спокойно и крепко и не видели, как Тихий Ангел Господень поправил мох над Мушкой, чтобы утром, когда роса, она не намочила крылышки, а Жуку подложил мягких опилок под голову. Потом повисел немного перед ними, маша прозрачными мягкими и бесшумными крылами, улыбнулся тихой и доброй улыбкой и вознесся к звездам.






**  **  **