Ай, да Волкова! Ай, да молодец, такая - сякая дочк

Тише, дорогой читатель! Раскрыв книгу повести и рассказов вологодской писательницы Елены Волковой из Тольятти, ты внезапно и не по своей воле обнаруживаешь знание первоисточника и ощущаешь на свой испорченный урбанизацией вкус слегка присоленную и наперченную влагу из природного родника одной отдельно взятой женщины-девочки по имени Сомова.

Несомненная удача вкусного сборника – задиристая повесть «Здравствуй, Сомова!» Здравствуй так, чтобы у твоих завистников лопались барабанные перепонки и шел пар из ноздрей, ведь вечно молодую и любвеобильную «…не догонишь, не догонишь!»

С первых страниц мы оказываемся в балагане странствующих актеров. На слегка освещенную сцену выпархивает пухленькая лапа - артисточка в цветастом сарафане. Делает книксен с батманом. Слегка гримасничает.
Мы ждали скучноватого выпендрежа очередного молодого дарования (не об авторе!) и собирались томно зевнуть, но не тут-то было. Со страниц книжечки как молодые козочки подскакивают смешливые буковки и тарабанят зеваку по лбу: «А что будет, если де-икс продифференцировать по де-игрек?» То и будет, Клава!

Открывая книгу, мы ждали привычного? Может даже исповеди в форме рассюсюкиваний по поводу коклюшного детства, прыщавого отрочества и комсомольской юности? Ждали - то ждали, а получили хлыстиком сарказма по пестику глупости.

Дожидались женской прозы? А получили дозу сатиры как наркоманскую иглу в вену.
« - Вы у нас в каком…
- Полку служили?
- Я тебя спрашиваю: ты у нас давно институт закончила?»
Героиня давно и так элегантно закончила, но мир этого просто не заметил. Проигнорировал, значит.

Диалог-проблеск. Диалог-штурм. Диалог-провокация!
Волкова – вообще сплошная провокация. Вы надеетесь от нее получить романтических штучек. А она вам на полном серьезе про шинопровод задвигает. Она, конечно, и мужиков замечает, но они, в ее жизни, как воскресное приложение к газете. Хочешь – читай, а нет – выброси или употреби по назначению.

Сомова у автора – суперсложное существо. Традиционная ориентация ей абсолютно не мешает быть бисексуалкой. Свадьба у нее просто дань традиции: «Все выходят замуж!»

Сомовой - замуж? Зачем? Она – самодостаточна в духовном и телесном плане. В ней есть что-то от амазонок или гермафродитов. Но она тоньше и сложнее устроена, хоть и широка в талии.

«Флердоранж постоянно выпадал, так, что Сомова то и дело лишалась невинности». Обстоятельства и каламбуры как бы невзначай доводили девушку до экстаза. Дети случались от вечно пьяного мужа, а удовольствие она всегда получала от близости  с идиотизмом окружающей среды. Одним словом, была еще та извращенка. Но эта извращенность как вывернутая наизнанку натура. Чем больше выворачиваешь, тем виднее сущность и яснее тайные рычаги управления, тем понятнее мотивы странного поведения. Тем больше наслаждение.

Извращенность г-жи Сомовой – в непохожести. Она – певчий воробей в безголосой стае. Она как мифический оборотень, от которого шарахаются графские кони: «Мужчины ее боялись».

Но г-жа Волкова не настолько проста, чтобы свою красочную героиню малевать только черными или белыми мазками. Г-жа Сомова у г-жи Волковой – как курочка ряба, не только ряба и не только яйца золотые несет, но еще с пол-оборота заводится на мужчин, легко влипая во всякого рода истории.

Сомова мыслила парадоксами: положение женского тела в пространстве у нее запросто ассоциировалось с интересным положением женщины, осень с картошкой и театром. Низ и верх артистически непритязательно менялись местами. При живом и довольно резвом муже она как та невеста из Кологрива всю жизнь ждала жениха – прынца из сказки, не зная, на кой такой ляд тот ей вообще нужен. Разве только потому, что вся ее обсиженная мухами жизнь – театр.
Только и остается вскрикнуть:

- Ай, да Волкова! Ай, да молодец, такая - сякая дочка!