Жить не потея - продолжение Глава 10, 11, 12

Глава 10.

Экспедиция

      Жена - чукче: "Что там за железная птица сесть
      за стойбищем собирается?"
      Чукча - жене: "Геологи, однако. Меня
      огненный вода поить будут, тебя
      в чуме щупать. Экспедиция называется..."
      
Около здания стоял "Труппер" и сиял, как новенький. Счастливый Толкушкин с тряпкой в который раз протирал лобовое стекло. За джипом сиротливо пристроилась забрызганная дорожной грязью "Нива", где восседал Перебийнос. Святой отец Николай стоял с баулами у входа и прикидывал, в какой автомобиль ему грузиться. Рядом перебирал четки отец Петр, явно волнуясь в ожидании предстоящей одинокой жизни. Накануне отъезда отцы упорно причащались, доведя себя до такого состояния, когда все водные бассейны планеты кажутся очень неглубокими, т.е. по колено, не выше. Заботливый бригадир припас на первое время ящик "Кристалла", посоветовав Толкушкину разжиться у молдаван огурцами. Сверху, из окна, на это мероприятие с интересом взирала Нина Михайловна, не любившая священнослужителей и очень уважавшая неистового бригадира за его необузданный нрав. Его отъездом она втайне была опечалена. Даже Зигель, мобилизовавший главного бухгалтера на сборы продовольственного пайка для командированных, не смог отвлечь ее от печальных мыслей.
К новоявленным путешественникам прибился в последний момент Владимир Безладный, уволившийся со своего вещевого склада и пришедший к Толкушкину с просьбой о трудоустройстве. Он таскал продуктовые наборы из офиса в машины. Недодаев торжественно вручил Павлу командировочные вместе с бизнес-планом. Перебийнос, доставивший много хлопот в последнее время руководству фирмы, так из машины и не выбрался. Из-под опущенного стекла, он слушал инструктаж Недодаева с Зигелем, обещая слушаться Толкушкина и выполнять все его указания. Для полного эффекта воспитательного воздействия, Андрей с Германом Борисовичем решили в попутчики бригадиру отрядить отца Николая - непосредственно в "Ниву". Свое решение они объяснили святым отцам необходимостью изучать глубинку России именно на российском автомобиле.
       - Зачем вам безбожная азиатская машина? - горячо убеждал Зигель священнослужителей, - нужно прочувствовать российские дороги, путешествуя на "Ниве", собранной руками православных. Только так можно изучить характер народа, понять его душу.
       Толкушкин заранее вник во все тонкости бизнес-плана, составленного Зигелем для успеха экспедиции. План ему понравился своей простотой и эффективностью, а главное - возможностью путешествовать по стране. Тем более, что он предусматривал задействовать всех участников экспедиции. Маршрут в общих чертах компаньоны определили, оставив возможность Павлу корректировать его по мере необходимости. В этом случае Толкушкин должен согласовать возможные изменения с Зигелем или с Недодаевым. Герман Борисович повесил в офисе карту, где одиноко торчал красный флажок в точке, именуемой "г. Угрюмов". Другие красные флажки аккуратно лежали в коробочке, ожидая того момента, когда они будут символически отмечать путь экспедиции.
       Недодаев похлопал Толкушкина по плечу и, прощаясь, сказал:
       - Помни, Паша, что радиус действия нашего российского бизнесмена равен радиусу действия стратегического бомбардировщика!
       Отец Николай, сложив баулы в багажник "Нивы", восседал на переднем сидении рядом с Перебийносом. Безладный сразу развернул на коленях карту. Толкушкин завел двигатель, и джип тронулся с места. За ним, с интервалом десять метров, поехала бригадирская "Нива".
       Зигель с Недодаевым недолго смотрели вслед автомобилям, после чего вернулись в офис. В этот день компаньонам не работалось. Экстренно вызванный Пересыпкин незамедлительно доставил их в традиционный "Алан", где совместный обед плавно перерос в ужин. Во время ужина, с помощью Валеры Пересыпкина, Недодаеву удалось-таки вырвать согласие Германа Борисовича на покупку нового директорского автомобиля уже в ближайший срок. Выпивший Зигель сокрушался:
       - Капиталисты так не работают, как мы пьем.
      
       Экспедиция начала свое движение в направлении Бухалова, проехала мост через Волгу и устремилась вперед, на российские просторы. Безладный уволился с военной службы не с пустыми руками. Два комплекта переносных радиостанций, камуфляжные костюмы для всех участников экспедиции, три каски, химкомплекты и даже противогаз составили походное имущество джипа. Отец Николай, опасливо оглядываясь на остающийся вдали Угрюмов, перекрeстился и, привыкая к новой обстановке, заерзал на сиденье. Перебийнос, продолжая рулить левой рукой, достал из припасенного ящика бутылку "Кристалла" и протянул ее батюшке.
       - Выпей, падре, полегчает. Закусывать на привале будем, а пока так причастись. Посмотришь на своих будущих прихожан, пламенный борец с православием, - весело произнес он.
       - Бог един, сын мой, - коротко ответил Николай, раскручивая бутылку и опрокидывая ее прямо в рот.
       Водка винтом полилась по назначению.
       - Не усердствуй, не усердствуй так сразу, - почему-то протяжно и распевно начал говорить бригадир.
       - Не пьянства ради, а успокоения мятущейся души для, - медленно, но уверенно проговорил святой отец.
       - А как тебя по батюшке величать, отец Николай? Вроде мы ровесники с тобой. Моего отца Александром звали. Меня в его честь окрестили. Так что Сан Сaныч я. Это теперь все зовут бригадиром.
       - Не положено святому отцу отчество иметь. Мы - дети божьи, нам имени хватает.
       - Так значит, Иисусыч будешь? Понятно. Из Коли вырос, а до святого отца, извини, в моих глазах не дотягиваешь. Мускулы где нарастил?
       Перебийнос не дождался ответа. Джип Толкушкина резко затормозил. Из него вышел Павел и передал бригадиру карту с указанным маршрутом, где первой остановкой была деревня Мухоедово. Он пояснил, что если вечером или ночью машины не удержатся вместе, то будут знать, куда добираться. В это время Безладный перенес комплект радиостанции в "Ниву", объяснив отцу Николаю принцип ее работы. В качестве позывных договорились использовать названия автомобилей: Перебийнос не соглашался на второй номер позывного, а первый Толкушкин не отдал, сохраняя в мелочах авторитет старшего.
       Ночью, действительно, джип умчался вперед и пассажиры "Нивы" увидели его только к утру - мирно стоящим у обочины на въезде в деревню. Безладный не спал и возился с аппаратурой. Толкушкин лежал на заднем сиденье, сладко посапывая под пледом. Перебийнос разбудил отца Николая, задремавшего на переднем сиденье. Тот встрепенулся, сверив название дорожного знака с первой точкой маршрута.
       - Что у вас за названия такие? То Бухалово, то Мухоедово. Нет почтения к родным местам, - сокрушался поп.
       - Родных мест много. Да и страна у нас такая, специальная. Для веселых людей. Лучше прикинь, Исусыч, где остановиться нам сподручнее? Поговори со своим коллегой по христиантству. Они все знают в деревне.
       С этими словами Перебийнос подкатил к восстановленной церквушке, стоящей на просторной площади. Следом за ними подъехал "Труппер", за рулем которого восседал Безладный. Отец Николай, выйдя из автомобиля, сладко потянулся, осмотрелся и уверенным шагом двинулся к церкви. Встреча с представителем схизмы прошла на должном уровне. В результате ее удалось выяснить, где путешественникам лучше остановиться. Несколько адресов дал православный поп своему католическому коллеге, забыв от удивления спросить о цели прибытия.
       Расположились командированные на окраине деревни в добротном доме у бабки Агафьи. Агафья восьмой год вдовствовала одна на большом хозяйстве, оставленном запасливым покойным мужем. Дом имел современный вид, удобства - на первом этаже в специально отведенном санблоке. Безладный с Токушкиным поселились на втором этаже. Комната имела выход на веранду, откуда открывался вид на осенний сад. Виноград, обвивавший каркас над асфальтированной частью двора, добрался до окон веранды, и сочные черные гроздья были доступны ее обитателям. Толкушкин немедленно проверил спелость винограда и рекомендовал его к употреблению. Перебийнос со святым отцом вызвали у Агафьи большое почтение, и она отвела им отдельно стоящий флигель. Раньше хозяин селил там своих дорогих гостей, а сейчас эти две комнаты сдавались случайным посетителям. Рядом с флигелем была даже заасфальтирована стоянка для автомобилей, куда путешественники и поставили свои "Ниву" и "Труппер". Молодая овчарка выскочила из будки и весело носилась по двору, пытаясь поиграть с гостями.
       Вскоре все четверо командированных устроили совещание в саду, рассевшись вокруг большого вкопанного деревянного стола. Безладный с Толкушкиным организовали холодную закуску из колбасы, сыра и соленых молдавских огурцов. Бабка Агафья принесла кастрюлю отварной картошки и крепкие сочные помидоры. Перебийнос сходил к "Ниве" и поставил на стол пару бутылок "Кристалла". Налили всем, включая Агафью. Отец Николай перекрестил стол, себя и весело скомандовал "С богом!"
       После третьей рюмки перешли к делу. Дело, согласно бизнес-плану, заключалось в том, чтобы за умеренную плату, взимаемую с жителей села, кардинально улучшить качество и увеличить количество принимаемых телепрограмм. Для этой цели Перебийнос с Безладным должны найти ближайшую высотку, на которую необходимо стащить большое количество металлолома, соорудив тем самым местную антенну. Бабку Агафью взяли консультантом по части финансов. По замыслу Толкушкина, она обойдет село и соберет деньги со всех дворов на улучшение телевещания. В это время Безладный разведает, где в селе и окрестностях завалялся металлолом. Перебийнос организует сам процесс сооружения телеантенны в виде свалки на горе. Святой отец Николай после пятой рюмки подрядился освятить это мероприятие. Он утверждал, что только Господь мог надоумить старого иудея на такую замечательную мысль.
       - Католичество всегда несло просвещение и прогресс нехристям и схизматикам, - пытался отец Николай спорить с неистовым бригадиром.
       Но Перебийнос, не втягиваясь в религиозные споры, отвел отца в его комнату, где рядом с кроватью поставил большой ковш с колодезной водой.
       - Работают как дети, а пьют как взрослые, - характеристика способностей падре в устах бригадира была точной.
       - День пропал не зря, - последнюю точку в совещании поставил Павел, справедливо полагая, что так и должен поступать старший в экспедиции.
       Наутро святой отец долго кряхтел, вставая. И только вода из предусмотрительно оставленного бригадиром ковша выпитая до капли, привела его в чувство. Другие командированные уже претворяли намеченное в жизнь.
       Перебийнос ранним утром выехал на "Ниве" со двора. Он внимательно изучил карту окрестностей и устремился к ближайшей к селу возвышенности. Безладный разъезжал на джипе по улицам, разыскивая остатки брошенной техники и отмечая их местонахождение в своем блокноте. Агафья побежала по дворам, взахлеб рассказывая односельчанам последние новости. Отец Николай выбрался из комнаты, осмотрел сад, и выбрал себе несколько больших красных яблок на завтрак. Яблоки приятным вкусом отбивали то скверное ощущение, которое начиналось во рту и заканчивалось в желудке. Николай присел на лавочку под виноградом, отходя от вчерашнего возлияния.
       Скоро у калитки появились первые любопытные ровесницы Агафьи, опасавшиеся без хозяйки входить во двор. Они скромно стояли возле забора, негромко обсуждая последние события в селе. Через час их количество увеличилось, и падре пригласил их в дом. Но старушки расселись во дворе, на скамейках вокруг стола, чисто убранного заботливой хозяйкой. Толкушкин спустился с веранды, вежливо поздоровался с посетительницами. Он рассказал им о планах экспедиции по улучшению телевещания на селе, определив плату в пятьсот рублей с каждого двора. Старушки поинтересовались, можно ли в качестве оплаты принести овощи или молочные продукты. Павел обещал подумать и сообщить решение через бабку Агафью. Тут в беседу вступил отец Николай, сначала поругав телевидение за распутность многих программ. Потом святой отец долго распространялся о преимуществах истинной веры, в заключение, одобрив планы экспедиции. Он утверждал, что после сооружения антенны у схизматиков появится возможность видеть богослужение из собора Святого Петра и из Вифлеема. Вернувшийся бригадир также включился в разговор, быстро уяснив суть проблемы. Осмотром окрестностей Сан Саныч остался доволен. Он нашел подходящую возвышенность, откуда село было видно как на ладони, и присмотрел в полях брошенные останки тракторов и комбайнов. Внушительный вид бригадира (представившегося главным инженером проекта), а также атлетическая стать отца Николая, убедили посетительниц Агафьи в реальности мероприятия.
       Со следующего дня Толкушкин с хозяйкой принимали клиентов с оплатой, отмечая в тетради приблизительную стоимость принесенного. Перебийнос объявил о скидках ветеранам труда и одиноким матерям. Работы он обещал начать с того момента, как процентов семьдесят домов заплатят за антенну. Деньги, во избежание кривотолков, хранились непосредственно у Агафьи, а реализацией продуктов занимался бригадир с помощью Владимира Безладного. Отец Николай продолжал религиозные беседы в саду, изредка посещая своего православного коллегу. Местный настоятель также заходил по вечерам во двор Агафьи, чтобы за щедрым столом и известным напитком продолжать споры об истинности веры.
      
       Сумма, требуемая Толкушкиным, собиралась не так быстро как хотелось, и в субботний день компаньоны решили выехать на рыбалку к ближайшему озеру, устроив себе выходной.
       По сведениям, которые сообщил служитель православия, в озере водились отличные караси, попадались также судак и карп. Рыбачить он посоветовал в утреннее время, когда туман еще стелется над озером.
       Вечер пятницы был посвящен сборам на рыбалку. Удочки компаньоны нашли у запасливой Агафьи. Перебийнос, отлучившись на полтора часа, принес большую надувную резиновую лодку с веслами. Безладный, покопавшись в имуществе, загруженном в джип, достал рыболовную сетку приличных размеров.
       - На случай отсутствия клева пригодиться, - с радостной улыбкой Владимир развернул сеть на полдвора.
       - Пора копать червей, - поставил задачу Толкушкин перед попом-атлетом и, взяв лопату, вместе со святым отцом ушел за сарай.
       Агафья сходила в погреб и принесла два бутыля самогона, водрузив их на садовый стол рядом с черным хлебом и салом. Безладный с бригадиром составили список необходимого на рыбалке имущества и припасов; затем, согласно списку, уложили все это в стоящий во дворе "Труппер". Спать собирались лечь пораньше, намереваясь встать в два часа, чтобы поспеть к утренней зорьке. Отец Николай выспрашивал у Агафьи будильник, но Перебийнос упокоил его.
       - Не хлопочи, Исусыч. У меня свой есть, гидравлический. Всех вовремя поднимает. Не хуже заводского будет. Можно и твой опробовать. - С этими словами он протянул святому отцу ковш с холодным квасом, предварительно отпив половину. Николай засомневался, но постоянная жажда взяла свое - и прохладный квас уверенно остудил страждущего пастора.
       Толкушкин, исполняя обязанности начальника экспедиции, разложил карту на столе. Он внимательно изучал маршрут к озеру. При этом невзначай опрокинул для пробы пару стаканов первака из стоящей на столе бутыли. Владимир отвел Павла в комнату и, вернувшись, отогнал от стола бригадира. Бутыль самогона была ополовинена. Безладный загрузил спиртное в багажник, предварительно осмотревшись по сторонам.
       Ровно в два ночи святой отец потянулся в туалет, борясь с остатками кваса в организме.
       - С таким будильником точно ничего не проспишь, - подумал он.
       Пастор разбудил Безладного, в паре с которым они растолкали остальных. Сначала Толкушкин выбрался из-под одеяла, оделся и загрузился на заднее сиденье джипа. Затем с трудом подняли бригадира, который еще не окончательно пришел в себя.
       - Не помогает гидравлика бригадиру, - посетовал Николай.
       - Да у него емкости какие! - тихо отвечал пастору Безладный. - Придется тебе на переднем сиденье сидеть и штурманить с картой. Начальнички наши не скоро от агафьиного самогона глаза продерут. Полбутыли его съели на ночь. Еле угомонил обоих.
       Ночное небо затянуло тучами. Вдобавок еще и туман стелился по полям и дороге, ухудшая видимость еще больше. Фары с трудом пробивали густую пелену и "Труппер" настойчиво ехал вперед. Безладный напряженно сидел за рулем, неотрывно глядя на дорогу. Только святой отец пытался руководить движением с помощью карты, изредка подавая команды. Через полтора часа фары высветили впереди уходящую в туман водную гладь.
       - Кажется, приехали, сын мой, - падре ступил на профессиональную стезю.
       Безладный ничего не ответил, улыбнулся, и вышел из машины. Он достал лодку, насос, принялся ее накачивать. Отец Николай взял удочки из багажника, быстро нашел банку с червями и сложил все это в подготовленную лодку. Владимир вытащил из автомобиля недопитую бутыль самогона, сало и хлеб. Быстро наполнились стаканы, нарезались бутерброды. Падре с видимым удовольствием протянул руку к своей порции. Самогон непривычно жестко обжег горло. Сало с черным хлебом пришлось как никогда кстати. Немедленно повторили. Бригадир с Павлом мирно дремали на заднем сиденье джипа. Безладный выключил фары, спустил лодку на воду. Решили далеко не отплывать, пока темно и туман не рассеялся. Лодка тихо отошла от берега. Сделали несколько гребков и остановились. Дальше весел ничего не было видно. Дружно насадили червей на крючки и закинули удочки.
       Безладный ловил с кормы, святой отец примостился на носу лодки. Следить за поплавками было трудно, так как они только чуть-чуть виднелись в темноте. Падре не пытался разговорить обычно молчаливого Владимира и, под воздействием самогона, через несколько минут задремал.
       Безладный, отметив отсутствие клева, пару раз проверил наживку и тоже решил на минутку закрыть глаза. Снились ему добрые и замечательные сны. Вот он приехал на побывку к родителям в родное село. Папа, мама с братьями и сестрами улыбаются ему, весело хохочут соседи. Солнце светит в лицо и ласкает его нежными лучами. Мелодично звенят колокольчики, звенят, звенят, сопровождаемые тяжелой поступью и шумным дыханьем...
       Безладный, потревоженный нарастающим шумом, медленно открыл глаза. Представшая перед ним картина была до такой степени неожиданна и удивительна, что захотелось снова закрыть глаза и не открывать их до тех пор, пока все это наваждение исчезнет.
       Солнце уже взошло, туман давно рассеялся, и Владимир обнаружил себя с пастором в лодке, плавающей в огромной луже на деревенской околице. Падре до сих пор сладко спал. На противоположном берегу лужи стояли какие-то люди и удивленно смотрели на незадачливых рыболовов. Мимо лужи, мелодично позвякивая колокольчиками, неторопливо следовало стадо коров. Вокруг бегали дети; они громко смеялись и показывали время от времени пальцами то на лодку, то на джип. Владимир схватился за весла и быстро причалил к берегу, где стоял "Труппер". Из задней двери выбрался Перебийнос и, щурясь от солнечного света, пытался осознать происходящее. За ним из машины вышел Толкушкин. Уже у самого берега лужи проснулся святой отец, и почему-то стал лихорадочно сворачивать удочки. Наконец бригадир вник в обстановку и стал хохотать в полный голос. Вслед за ним начал смеяться и Павел. Безладный, не поднимая головы, молча собирал имущество возле машины и быстро грузил все в багажник. Святой отец недоумевал, почему так срочно закончилась рыбалка и где обещанный улов.
       На обратном пути компаньоны старались не смотреть друг на друга. Перебийнос с Толкушкиным все еще давились от смеха, Владимир ожесточенно сжимал руль в руках, Николай пытался выяснить причины столь поспешного отъезда.
       - Да..., - протяжно сказал бригадир, - Много чего было в моей непростой жизни, но не случалось мне в сельской луже карасей ловить.
       - Молодец! Какой разведчик! Как замечательно работает с картой, - начал куражиться над Безладным Павел.
       - Почему мы так быстро уехали, Володя? - простодушно спросил святой отец.
       - Молчал бы лучше, Исусыч, - громко и зло ответил Безладный. - Не любит тебя господь, вот и усадил в лужу рыбу ловить. Да и меня заодно. До смерти забодал ты своей простотой и святостью.
       - А почему в другое место не поехать? У вас рек и озер хватает. Не то, что в Израиле, - падре продолжал недоумевать. - Ездили мы в Иерусалим поклониться гробу Господню, Святой Вифлеем посетить. Потом экскурсию нам по стране организовали. Там только одно озеро, и чтобы рыбу половить в нем пару часов, нужно за несколько месяцев вперед записываться, деньги солидные платить.
       - И чего туда евреи со всего мира едут? - удивился бригадир. - Еще земля обетованной зовется. Попробуй сказать кому из наших, что там только в одном месте рыба водится, да еще чтобы ловить ее за деньги - с тоски помрут.
       - Там ведь море есть, - начальствующим тоном закончил обсуждение Толкушкин.
       После злополучной рыбалки, Безладный с бригадиром резко умножили свои усилия по изготовлению телеантенны на ближайшей возвышенности. Все село оценило плоды трудов экспедиции, и даже самые прижимистые пытались расплатиться с компаньонами за улучшенное качество приема телепередач. Толкушкин собрал расчетную сумму, отец Николай освятил в присутствии большого количества жителей новое сооружение и пообещал покровительство католической церкви сторонникам истинной веры. После непродолжительного празднования экспедиция продолжила свой путь.
      
       Глава 11.
       Тормоза придумали трусы!
       Зима в этом году пришла в Угрюмов непривычно рано. Покрылись инеем деревья вокруг памятника Родины-матери, на улицах стало скользко и грязно. Фонари по-прежнему освещали только центральную улицу, да и то с одной стороны. Было зябко, темно и грустно по утрам выбираться на работу. Недодаева бодрил пример Германа Борисовича, который всегда первым приходил в офис и, как капитан корабля при крушении, последним покидал командный мостик. Радовала езда на новенькой "пятерке" БМВ, но не чищенные мостовые мешали полноте приятных ощущений.
       Зигель запретил ставить новые автомобили у входа в офис и строго следил за исполнением своего распоряжения. Он объяснял это нежеланием привлекать лишнее внимание налоговых структур и всех тех, кто не способен сам зарабатывать деньги, а стремится их отнять у других, способных. Фирма "Оазис" стараниями Германа Борисовича постепенно переросла в холдинг, занимающийся несколькими видами деятельности. Даже деньги от работы экспедиции стали поступать регулярно вместе с отчетами Толкушкина.
       Трейсер вел свою команду по бескрайним просторам страны, отмечаясь все новыми населенными пунктами с улучшенным телевизионным вещанием. К экспедиции примкнули несколько "странниц", которых вдохновил атлетический вид пастора и неуемная энергия бригадира. К испытанному "Трупперу" прибавилась "Газель", в которой везли нештатных сотрудниц и имущество командированных.
      
       Недодаев застал Германа Борисовича в глубоких раздумьях. Зигель с Ниной Михайловной загодя начали подводить итоги квартала и года, и многие цифры вызывали у него недоумение, перерастающее в возмущение.
       - Что за заботы, Борисыч? - попытался приободрить компаньона Андрей. - Кто мешает нашему счастью? Или налоги замучили пламенного борца за денежные знаки?
       - Деньги счет любят, если они у вас есть. А счет показывает, что фирма "Настоящий косинус" перестала приносить расчетную прибыль. Документы нормальные Чертков не хочет предъявлять, и на пальцах объясняет про свои невероятные трудности. Пора Нину Михайловну, как главного бухгалтера, командировать на фирму для проведения проверки.
       - Ну, уж нет. Сначала нужно самим разобраться с Чертковым и Бабищевым, а потом бухгалтерию смотреть. Что там за проблемы возникли и кто виноват в этом. Тут кроме нас никто не наведет порядок. - Недодаев решил взять инициативу в свои руки.
       Пересыпкин прибывал на работу на "девятке" и проводил время в комнате у Нины Михайловны, где пил чай в ожидании распоряжений. С тех пор, как Андрей купил БМВ, работы у Валеры значительно поубавилось. Он возил главбуха в банк и в налоговую инспекцию, иногда выполнял поручения Зигеля, редко покидающего офис.
       Недодаев позвал Пересыпкина, приказал ему прогревать двигатель, и, вооружившись последними данными по фирме Черткова, сел к Валере в машину.
       - Пробег красавицы экономишь? - поинтересовался Пересыпкин. - Жалко, небось, такую дорогую по грязи гонять! По нашим дорогам нужно на внедорожнике ездить.
       - Грамотный ты больно стал, Валера. Давно под "двойкой" лежал каждое утро? - раздраженно ответил Андрей.
       Пересыпкин почувствовал, что настроение шефа оставляет желать лучшего, и благоразумно замолчал. Машина быстро рванула с места, оставив за собой шлейф дыма.
       - Лучше за "девяткой" следи, чтобы она не чадила у тебя, как трактор у пьяного механизатора. - Недодаев продолжал срывать свое раздражение на Пересыпкине.
       Ему очень не хотелось разбираться с Чертковым и Бабищевым по такому поводу, но другого выхода не было.
       Добравшись до центральных улиц, они надолго застряли в пробке, образовавшейся из-за того, что гаишники перекрыли дорогу. Минут через тридцать, с сиренами и проблесковыми огнями, проскочила колонна дорогих автомобилей с черным "Мерседесом" во главе. Эта заминка еще более усугубила скверное ощущение от предстоящего мероприятия.
       Но Чертков встретил Андрея радостно и радушно. Молодая красивая секретарша ловко накрыла стол в углу кабинета, поставив тарелки с мелко нарезанной семгой, маслинами, бутербродами с икрой и ветчиной. Николай достал продолговатую бутылку "Белого аиста".
       - Пора, пора нам коньячку попить. Давно ты друзей не навещал. Высоко летаешь, в большой бизнес подался. А мы тут по-прежнему винцо разливаем, да рыбной мукой приторговываем.
       - Где Миша Бабищев? - Андрей пока решил ступить на дружескую стезю и пытался преодолеть раздражение.
       - Так присматривает за разгрузкой "КАМАЗов", ставит их на ночь на стоянку, инструктирует охрану. Сейчас подойдет. Совсем человек изменился. Уверенно руководит бригадирской шайкой. По старой привычке на автостоянке все больше тусуется. Не может забыть, как охранял машины в своем дворе. - Чертков также вел на дружеских нотах разговор.
       - Перебийнос просил его бригаду не трогать и сохранить до его приезда. Привязан он к своим архаровцам, да и мне не хотелось бы расставаться с проверенными кадрами. - Недодаев с удовольствием вспомнил команду бригадира.
       - Не знаю, не знаю... Разложились они за воротами завода. Устроили себе кормушку с общагой вместе. Часть я уже разогнал, с разлива снял бомжей и к охране не подпускаю. Только на погрузках использую, да уборку территории доверить могу, - вальяжно произнес Николай.
       Недодаев посмотрел внимательно на Черткова и медленно произнес:
       - Всех вернуть на место. До возвращения бригадира никого не трогать.
       Чертков долго возражал ему, но с трудом согласился. Вошедший Бабищев, с порога заявил, что нужно немедленно выпить за встречу и за успех "Настоящего косинуса". После третьей рюмки напряжение ушло. Вспомнился ОБОЗ и недавние попытки решить свои проблемы с помощью государства. От этих воспоминаний стало веселее, тем более что стол, как по волшебству, украшался все новыми блюдами.
       - Друзья познаются в еде! - Николай предложил выпить за то, чтобы никогда не оскудел их рацион.
       В родной офис Андрей вернулся поздно, но свет там еще горел. Он отпустил Пересыпкина и поднялся в кабинет. Зигель встретил его укоризненной улыбкой. Андрей доложил о визите, сказав, что Чертков увеличит отчисления, покрыв расчетную недостачу.
       Дорога домой вспоминалась смутно, но утром Андрей не обнаружил у себя в документах водительских прав. Только замещающий их талон с записью о нарушении правил дорожного движения. За последние полгода третий раз у Недодаева изымали права. Поездка в ГАИ всегда была тяжелым и унизительным мероприятием. Сегодня с ним особенно долго разбирались и, в конце концов, пришлось заплатить вдвое больше обычного, потратив при этом еще и огромное количество нервных клеток. Андрей даже пообещал заместителю начальника помощь от фирмы в виде приобретения для патрульных автомобилей зимней шипованой резины.
       - У вас единственная бюджетная организация, куда будущие спонсоры приезжают сами и готовы выделять деньги по первому требованию, - после возвращения прав Недодаев пытался даже шутить с молодым краснощеким майором.
       - Со спонсорами всегда нужно работать, - весело отвечал ему майор.
       Но Герман Борисович не разделял резвого настроения вернувшегося из ГАИ Андрея. Он утверждал, что пользоваться нужно служебной машиной, а если появились проблемы - решать их самому, без привлечения ресурсов фирмы. Мрачное настроение Зигеля объяснялось предстоящей проверкой документов налоговой инспекцией. Эту безрадостную новость принесла Нина Михайловна, относившая туда очередные справки и бумаги.
       Будучи полностью поглощенным своими последними впечатлениями, Андрей не придал этому особого значения. Поездка к Черткову на завод и беседа с ним оставили сложное ощущение. Какой-то непонятный осадок остался, и Недодаеву казалось, что не все он там увидел в правильном свете.
       Однако предстоящая командировка в Венгрию, на которой настаивал Герман Борисович, и подготовка к ней отвлекли компаньонов от этих проблем. Зигель настойчиво расширял круг деловых отношений и добрался до заграничных связей. У него было так много знакомых, которые в новых условиях преуспевали, что общение с ними занимало львиную долю рабочего времени Германа Борисовича.
      
      
       Будапешт их встретил теплой солнечной погодой в декабре. Сходя с трапа самолета, они увидели несколько стоящих ТУ-134 с различными маркировками авиакомпаний. Особое внимание привлек старый самолет с потрескавшимся корпусом и с надписью, свидетельствующей о принадлежности к казахским авиалиниям.
       - Все в гости к бывшим нашим социалистическим друзьям едут. Со всех сторон распавшегося Союза, - удивленно произнес Андрей. - Что казахи здесь забыли, да и белорусы тоже?
       - Наших сейчас везде много. Слишком долго взаперти сидели. Да и раньше не отличались большой усидчивостью. Вон, казаки добежали до Тихого Океана, на Камчатку, Сахалин, Курилы высадились. До Аляски добрались. А крутые суровые самураи до соседнего острова доплыть так и не собрались. Микадо им запретил, видите ли. Нашему Ермаку Иван Грозный приказал с войском на ливонскую войну идти, но не послушался атаман. В Сибирь поскакал. Да и пристроил ее к государству. То ли Грозный не совсем грозен был, то ли бардак в государевых делах нас всегда преследовал, - Зигель разразился целой исторической лекцией.
       Уютные маршрутные такси за полчаса довезли от аэропорта до гостиницы "Геллерт". Старинное здание отеля внутри было вполне современным и удобным. Недодаев волновался, что не знает никакого языка, но Герман Борисович успокоил его.
       - Если у тебя есть деньги, тебя везде захотят понять и смогут это сделать. А если нет - то тебя и в родной стране жена не узнает и не поймет.
       Разместились в уютных номерах с видом на Дунай. Андрей первый раз покинул пределы своей страны и теперь жадно впитывал новые впечатления. Он никак не мог успокоиться, и все ходил по номеру - от балкона до мини-бара. Напитки, стоящие в мини-баре, радовали взгляд своим разнообразием. Огорчал только маленькие емкости бутылочек. Андрей с сожалением закрыл бар, вспомив армейскую заповедь, что нужно сначала знать - с кем пить, когда и сколько. Потом приниматься за дело.
       Зигель не заставил себя ждать, и из отеля они вышли вместе. Старинный мост через Дунай компаньоны решили преодолеть пешком, любуясь на одноименную с гостиницей гору и осматривая окрестности. К мосту прилегало здание рынка, куда решил заглянуть хозяйственный Герман Борисович. Чистота и продуманность всех помещений удивили компаньонов. Трудно было представить, что так может быть на рынке. На втором этаже они зашли в стилизованное кафе и попробовали жаркое из знаменитого венгерского гуся, запивая его отличным вином.
       Вечером встретились с русскими бизнесменами, осевшими в Будапеште. Зигель долго вел переговоры о поставках консерваций, колбас, вин и прочей продуктовой продукции. Недодаеву надоело слушать дебаты о ценах, сроках, сортности и он стал отвлеченно разглядывать обстановку помещения, внешность новых партнеров. Удивили его просторные светлые комнаты, минимально обставленные мебелью. Нынешние русские бизнесмены раньше трудились на посольской ниве, а после развала Союза и сокращения многочисленных должностей, кинулись в пучину свободной торговли. Пользуясь своими связями, они организовали эту работу с огромной выгодой для себя.
       Зигель потратил на все дела три дня, после чего решил двигаться в Польшу. Андрей, чувствуя себя не в своей тарелке, больше внимания уделял прогулкам по городу и развлечениям. После Угрюмова светлый веселый город с массой интересных памятных мест произвел на Недодаева ошеломляющее впечатление. Уезжая домой, он решил вернуться сюда непременно и все как следует посмотреть.
      
       В аэропорту его встретил Пересыпкин на БМВ, которую Андрей попросил пригнать. Валера уступил ему водительское место. Недодаев с удовольствием нажал на газ. Машина быстро набрала скорость и полетела по шоссе.
       - Не стоит рисковать, начальник! На дороге гаишников полно, снова права отберут, - предупредил Пересыпкин.
       - Тормоза придумали трусы! - Андрей увлекся быстрой ездой, коротко отвечая своему пассажиру.
       Но за поворотом их остановили движением жезла сотрудники автоинспекции. Один милиционер, не отходя от своей машины, взял их на прицел автомата. Другой подошел к остановившемуся БМВ, представился. Недолгое препирательство закончилось очередным изъятием документов на право вождения автомобиля. Не помогли угрозы Недодаева оставить все ГАИ без шипованых колес и разобраться с инспектором в другом месте.
       Пересыпкин по старой шоферской привычке взял панибратский тон, но тоже не смог договориться с милицией. Инспектор сказал, что в нетрезвом виде с такой скоростью никому не позволено ездить по дорогам.
       Валера снова сел на место водителя и спокойно повез Недодаева в офис. Там их встретила заботливая Нина Михайловна с бутербродами и чаем. Неприятные известия она оставила "на потом". Андрей походил по офису, посмотрел в окно. Под окнами собирался очередной митинг клиентов бывшего Дома Селенга с традиционными требованиями вернуть украденные деньги. В комнату, скромно постучавшись, зашли Бурьян и Жгун. Они остановились у двери и молчали.
       - Здороваться будете, гвардия атамана? - раздражение от неудачного возвращения домой Андрей постарался спрятать. - Что привело лучших людей фирмы к директору?
       Пересыпкин сидел у бокового столика, с аппетитом поедая бутерброды. Увидев выразительные взгляды, которые пришедшие бросали на Валеру, Андрей пригласил их тоже попить для начала чаю. Бурьян и Жгун были очень голодны, но изо всех сил старались пить и есть помедленнее. Но все равно через минуту на столе остался один бутерброд. Его и отправил в рот Недодаев, понимая, что медлить больше нельзя. После небольшой паузы "гвардейцы" наперебой стали рассказывать о своих злоключениях. Их, после последнего посещения Андрея, выгнал с работы и из общежития Чертков, ранее разогнавший остальных. Даже на погрузочные работы он нанял других людей, разместив их в помещениях, построенных бригадиром. Нина Михайловна поведала о том, что бухгалтер "Настоящего косинуса", встретившись с ней в коридоре налоговой, сказала, что наконец-то их фирма избавилась от бесполезного начальства и теперь сама способна работать, не подкармливая бездельников.
       "Вот и отъезжай после этого в командировки!" - подумал Андрей. Он пожалел, что нет рядом Зигеля - человека с большим жизненным опытом. Все сотрудники смотрели на своего шефа, ожидая, что он, взмахнув волшебной палочкой, разрешит все проблемы, обрушившиеся на их головы. Но Недодаев, руководствуясь старой мудрой поговоркой, отложил все возможные действия до утра.
       Утром выяснилось, что Нина Михайловна приберегла еще одну нерадостную новость - о налоговой проверке и штрафных санкциях, которые собирались применить к "Оазису". Андрей понял, что столько неожиданных неприятностей, обрушившихся на них в одночасье, не могли быть простым совпадением. Он решил взять оперативную паузу, осмотреться, и дать проявить себя недругам фирмы. Недодаев вспомнил, как в порядке обмена опытом перед ними в училище выступал представитель госбезопасности, рассказавший о некоторых аспектах работы в период Московской Олимпиады. Когда старшему смены, обеспечивающей порядок в олимпийской деревне доложили, что на центральной клумбе присел негр - справлять большую нужду - тот приказал, прежде всего, осмотреться. И оказался исключительно прав, так как при осмотре местности была обнаружена стая западных корреспондентов, приготовившихся снимать притеснения негров местными властями. Потом была вызвана пара кубинских боксеров, доходчиво объяснившая засевшему негру, что так делать нельзя. Корреспонденты разочаровано свернулись, не желая переводить пленку на заурядный негритянский мордобой.
       Андрей послал Пересыпкина вызволять свои права в ГАИ и подумал, что пора пересесть на лошадь. Ему попался журнал с описанием прелести поездок на лошадях, где не нужны никакие документы на вождение. Командный пункт фирмы Андрей после приезда не покидал, поэтому покупкой лошади занимались "гвардейцы" бригадира. Жгун оказался большим любителем и знатоком лошадей. Вместе с Бурьяном долго выбирали в ближайшем хозяйстве лошадь, на которой можно спокойно ездить верхом. Поместили ее в сарае у Пересыпкина, где было много места. Андрей вечером сделал пробный выезд, быстро приноровившись к спокойному и уверенному характеру нового "транспорта". Ему понравилось кормить животное с руки сахаром. Мягкие и шелковистые губы, казалось, с радостью и благодарностью принимали угощение. Недодаев распорядился, чтобы Жгун подводил ее утром к дому, откуда он собирался скакать на работу, после чего Пересыпкин будет забирать Жгуна и отвозить его от дома к офису - для приема поводьев.
       - Целая операция получается, - прокомментировал план Андрея Пересыпкин.
       Несколько дней все шло как по маслу. Недодаеву доставляло огромное удовольствие ехать по городу на Клеопатре - так высокопарно назвал лошадку Жгун. Андрей поворачивал, где ему вздумается, не обращая внимания на дорожную разметку; скакал по тротуару, объезжая пробки, и весело смотрел на недоуменные лица гаишников. Он наслаждался свободой передвижения и безответственностью за эту свободу.
       Вскоре стали появляться плоды бурной деятельности Германа Борисовича. Начали приходить большегрузы с различной продукцией, которую требовалось продавать "с колес", используя свои и чужие торговые точки. Кроме того, требовалось контролировать деньги, текущие в разных направлениях, и Андрей понял, как ему не хватает Зигеля. Он на время задействовал Пересыпкина в паре с Бурьяном, которые, к его удивлению, стали потихоньку справляться с этим грузопотоком.
       На следующее утро Недодаев уже привычно ехал на Клеопатре по проезжей части и остановился у светофора, знаки которого он еще соблюдал. Сбоку остановился трехсотый "Мерседес", из окна которого бритоголовый водитель пальцем показывал на Андрея с лошадью. Андрей тронул поводья и перебрался вперед "мерса", чтобы не видеть этих гнусных физиономий. "Мерс" издал громкий звуковой сигнал, и Клеопатра, разбив фары машины задними копытами, поскакала галопом по улице. Вслед за ней рванул и автомобиль, намереваясь перерезать дорогу Недодаеву. Но Андрей резко взял влево и ушел через осевую линию в боковой переулок, "подрезав" притормозившие встречные машины. Там он проехал под арку двора, сделал небольшую петлю, вернувшись на привычную линию движения. У офиса его ждали Пересыпкин и Жгун, которому Андрей передал Клеопатру.
       - Постарайся не ехать сегодня по центру города. Пусть она несколько дней отдохнет от таких поездок. Пока покатаюсь на машине, - распорядился Недодаев, воздержавшись от объяснений.
       В кабинете он увидел вернувшегося Зигеля и обрадовано бросился его обнимать. Герман Борисович уже был в курсе некоторых неприятностей фирмы, побеседовав ранее с Пересыпкиным и Ниной Михайловной. На традиционную просьбу - нарезать бутербродов и налить кофе - она недовольно заворчала, что получает зарплату главбуха, и желает выполнять только эти обязанности. Но Андрей пообещал завести молодую секретаршу, после чего чай с бутербродами появился на столе в рекордно короткие сроки. Человек с большим жизненным опытом, как любил называть себя Зигель, быстро наметил план действий.
      
      Глава 12.
      Клопа танком не задавишь!
       В конце года налоговая города Угрюмова гудела как улей. Пчелы - предприниматели несли сюда квартальные отчеты, толпились у дверей в очередях, пытаясь сдать свои документы до установленных сроков и получить от соответствующих инспекторов заветные автографы. Вдруг по длинному коридору явственно потянуло сильным неприятным запахом, источник которого только вступил с лестницы и пошел вдоль дверей. Очереди мгновенно рассыпались и люди, зажимая носы платками или рукавами, старались изо всех сил отойти как можно дальше. Источником ужасных запахов был невысокий человечек в замасленной телогрейке фронтовых времен, кирзовых сапогах с комками засохшей грязи и треухе, сделанном из солдатской шапки-ушанки. Остановившись у двери с номером семь, он сверил ее номер с записью в какой-то бумажке, и достал из-под мышки старую засаленную папку с тесемками. Крепко зажав ее в руке, посетитель выпрямился, и уверенно постучал в дверь. Столпившийся в углу предпринимательский люд с интересом следил за этой сценой. Правда, опасаясь, что устойчивый запах застарелой мочи может вызвать преждевременный обморок, мало кто отваживался отнять руки от носа.
       Дверь отворилась, человек быстро подошел к углу, где принимали несколько инспекторов. Двое сотрудниц в ужасе прокричали один текст: "Кто пустил? Вызовите милицию! Откуда у нас бомжи взялись?"
       - Обижаете, молодые люди. Не нужно так кричать. С посетителями положено обращаться вежливо. Вы же государевы работники. Выдержку надо иметь, - спокойно произнес посетитель.
       - Ты кто такой и как сюда попал? - одна из сотрудниц обрела, наконец, дар речи. Вторая, задыхаясь, судорожно смачивала носовой платок водой. Старший инспектор набирала номер телефона и пыталась вызвать охрану.
       - Директор я. Штраф большой вы на нас наложили. Нехорошо. Не разобрались толком, со мной не побеседовали... Пошто честных людей обижаете? Кто у вас старшой? - также спокойно произнес посетитель.
       - У тебя паспорт хоть есть? - старшая, так и не дозвонившись, но успокоившись от уверенного тона, продолжила опрос.
       - Где-то в фуфайке затерялся... Счас вытряхну... Давеча блохастую живность над костром вытряхивал, попадался он мне.... Вот. - С радостной улыбкой он протянул красную книжицу.
       - Не надо нам ваш паспорт! - снова хором закричали сотрудницы.
       -То надо, то не надо. Так и работаете, небось. Придется к самому старшему зайти, - рассердился посетитель.
       - Вы какой фирмы директор? - наконец догадалась спросить самая стойкая? - У вас удостоверение или приказ имеется?
       - Порядок мы знаем. Вот приказ. Вот протокол учредителей каких. Не сумневайтесь. У нас в "Оазисе" все строго, чин по чину. Не так, как тут - безобразия всякие чините. Нужно почаще вас отведывать, к порядку призывать.
       - Не нужно! - громко прокричали уже все, кто сидел в комнате. - Нет на вас никакого штрафа, завтра пришлем акт проверки. - Старшая была согласна на все, лишь бы кончился этот кошмар.
       - Благодарствую. Могу сам зайти за бумагой, не барин, чай.
       - Не нужно! - хор взвыл на той же ноте.
       В коридоре народ снова шарахнулся в сторону. Бомж с папкой в руках последовал к выходу. Самый догадливый посетитель дергал шпингалеты на окне, пытаясь добраться до свежего воздуха, которого катастрофически не хватало.
       В офисе "Оазиса", Герман Борисович с Андреем весело слушали рассказ бомжа, нанятого ими у ближайшего мусорника, о его посещении налоговой инспекции. Особый хохот вызвал эпизод с вытряхиванием паспорта из телогрейки.
       - Держи полтинник баксов, Петрович. Честно заработал. Если надо будет, где тебя искать? - спросил Зигель.
       -Там же, где и в прошлый раз. Всегда готов помочь добрым людям. Обращайтесь. - Петрович быстро откланялся и поспешил в магазин.
       После его ухода Недодаев поднял трубку зазвонившего телефона.
       -Тебя, Герман Борисович, - произнес он. - Кажется из налоговой.
       - Алло! Какие проделки не сойдут с рук? Да, это наш новый директор. Да, назначен собранием учредителей. Он теперь будет представлять интересы фирмы. Какой балаган заканчивать? Вы еще нашего нового бухгалтера не видели. Завтра пришлем.
       - Бросили трубку, - Зигель снова улыбнулся. - Слабые работники нынче пошли. Договариваться с людьми надобно. Понимаем, что план по штрафам выполнять положено. Но можно ведь согласовать сумму. А то вынь - да положь. Вот наш директор и рассердился.
       - А зачем нам новый бухгалтер? Где мы его возьмем? - Андрей удивился обещаниям Германа.
       - Там же, где и директора. Их нынче много по мусорникам бродит. Если с первого раза не поймут, - рассержено произнес Зигель. - Тебе еще объяснять приходится. Про военную хитрость должен иметь понятие. Ты же из разведчиков. А это гражданская хитрость. Чтобы голыми руками нас никто взять не смог. К бизнесу нужно подходить творчески. А так тебя любая сопля, вылупившаяся из института, сделать может. Что там у нас осталось? Чертков? И его к ответу призвать пора. Сепаратист угрюмовский. Что ты по этому поводу думаешь?
       - Надавать по шее и забрать печать. Еще с ним валандаться будем, - Андрей удивленно пожал плечами.
       - Не скажи. Коля не так глуп и прост. За этим решением кто-то стоит. Сам он не решился бы на такие открытые действия. Подворовывал бы потихоньку, жил припеваючи. Обстановку нужно выяснить. Сам же мне про негра и хитрых чекистов рассказывал. Где бы нам кубинских боксеров найти?
       В дверь неожиданно постучали и, не дожидаясь ответа, вошел оставшийся пастор. Весь его вид говорил о глубокой печали. Глаза у падре потухли, двигался он как-то вяло.
       - Что случилось, отец родной? - Зигель вложил в свой вопрос участливые нотки. - Вас разжаловали до рядового монаха? Или наложили взыскание какое?
       Андрей подвинул стул, предложил сесть. Сам направился к холодильнику, догадываясь, что придется накрывать стол.
       - Пославшие меня не имеют причин гневаться. Истинная вера находит своих сторонников в вашем городе, да и схизматики не чинят препятствий. С пониманием народ, - грустно произнес пастор.
       -Так за чем скорбим? Плох тот поп, который не мечтает стать епископом, - переиначил военную пословицу Андрей.
       - Ни к чему нам гордыня. В служении господу наша отрада. Печаль моя велика оттого, что отец Николай решил снять с себя сан. Намедни позвонил и сообщил сию ужасную весть, - в глазах у падре стояли слезы.
       - Не расстраивайся, святой отец. Это жизнь в глубинке на него так подействовала. Вернется - и переменит свое решение. В отрыве от церкви трудно удержаться от соблазнов. Давай лучше по своим делам поговорим. Можно ли по вашим каналам наш товар перемещать? С вас пошлину не берут. А прибыль от этого поделим по-божески, - Зигель увел разговор на деловые рельсы.
       - Бога сюда путать не надо. Делить по-братски будем, - падре не чурался коммерческих вопросов. - Велики расходы у церкви.
       - Договоримся. Когда бизнесмены с церковью не договаривались? - Герман Борисович улыбнулся. - Плесни, Андрюша, нам огненной, для закрепления уговора. Пора расслабиться.
      Расслабленный Недодаев на такси возвращался домой. Он по-прежнему жил у Натальи Храпко, пока воздерживаясь от покупки квартиры. Зигель сменил жилье и теперь делал там модный ремонт. Толкушкин тоже обновил квартиру. Только Андрей не хотел привязываться к одному месту. Но комнату Андрея было уже не узнать. Дорогая видео- и аудиотехника удачно сочеталась со светлой мебелью, где особо выделялась большая удобная кровать. Кочкины заходили редко, но Андрей всегда рад был их видеть. Услышав на кухне негромкий разговор, он решил, что только они могут быть так поздно в гостях. Однако сегодня Андрея ждал сюрприз в виде толстого милицейского капитана, который уверенно сидел за столом, прихлебывая чай из его любимой кружки. Наташа, радостно улыбаясь, представила гостя: "Знакомься, Андрюша, это мой брат, Петр". Недодаеву не удалось сделать приветливое лицо с первого раза, и он решил не повторять попытку: он вспомнил, что фамилия этого краснолицего капитана тоже Храпко и ругал себя последними словами, что не выяснил ранее кем тот приходиться Наталье.
      .
       - Чем обязаны? - максимально вежливо спросил Андрей.
       - Вот сестренку проведать решил. Дай, думаю, загляну, посмотрю, как она тут живет, кто у нее квартирует? Время сейчас такое - за всем присматривать приходится. Тем более по старшинству... А мы с вами вроде как знакомы? - рассыпался словами капитан.
       - Да, виделись в милиции и на станции, когда вагон муки вызволяли. - Андрей по-прежнему был неприветлив.
       - Что-то нет радости на вашем лице? Или, огорчены нашей неожиданной встречей? - допытывался Храпко.
       - Очень рад, но очень устал. Пойду к себе, отдохну. - Андрей приподнялся со стула.
       - Посидите еще. Да и дело у меня к вам есть... Выйди-ка, сестричка, - голос капитана приобрел командные нотки.
      - Все дела я решаю в офисе.
       Недодаев не собирался плясать под дудку этого милиционера, хоть бы даже и родственника Наташи. Но она вышла из кухни и оставила их вдвоем.
       - Все говорят, что с вами трудно договориться. Но приказали. Передаю вам просьбу очень высокого начальства: Возьмите на работу и в долю человека от нас. В качестве консультанта по вопросам безопасности и бизнеса, - продолжил беседу Храпко.
       - Нам не нужны помощники, сами справляемся. За безопасность нашу волноваться не нужно. Обучены. Высокого начальства не боимся: клопа танком не задавишь. - Андрей постарался прекратить этот разговор.
       - Как знаете. Думайте пока. Я свою миссию выполнил. - Капитан улыбнулся. - Мне пора. Засиделся у вас.
       В постели предложение брата Наташа обсуждать не собиралась и сразу закрыла Андрею рот поцелуем. Он не стал долго сопротивляться, вдохнув запах ее духов, волос, тела. Сегодня он плыл по течению, закрыв глаза, откликаясь каждой своей клеточкой на ее желания и движения. Андрей любил весь без остатка растворяться в блаженном ощущении бесконечной нежности, которую она умело дарила.
       Телефонный звонок грубо прервал затянувшуюся прелесть утра. Зигель сердитым голосом справился, не желает ли компаньон прибыть к обеду на работу.
       - Это работа? Это действительно работа? А что мы вчера там не доделали? - дурачился Недодаев.
       Но быстро собрался и вышел из парадного. Пересыпкин уже дежурил с машиной у подъезда. Они доехали до офиса за несколько минут.
       - Хорошо в это время добираться на работу: ни тебе пробок, ни суеты на улицах, - вместо приветствия сказал Андрей. Он передал вчерашний разговор с Храпко, назначив его виновным в своем опоздании.
       - Видимо, до утра вы с ним расстаться не могли, и он оставил у тебя на щеке помаду, - сердито произнес Герман Борисович.
       Андрей не смутился, ликвидировав свою оплошность с помощью носового платка. Зигель, в отличие от компаньона, счел предложение милицейского начальства очень полезным. Он утверждал, что найдет применение новому сотруднику и способен любую дурную инициативу использовать в мирных целях.
       - Запомни, Андрюша: мудрые - это те, на кого умные работают. Они в милиции считают себя очень умными, а мы попробуем стать мудрыми. В этом вся прелесть жизни. Главное, чтобы не мешали зарабатывать.
       Однако Герман Борисович, несмотря на свой большой жизненный опыт, не смог предвидеть всех тех перипетий, которые ожидали фирму. Чертков, от имени холдинга "Оазис", набрал товарных кредитов и спокойно переделал учредительные документы, отправившись в самостоятельное плавание по бурным волнам угрюмовского бизнеса. Долги остались Недодаеву и Зигелю, а товары и с трудом налаженные связи перешли в руки "Косинуса".
       Андрей, по старой офицерской привычке, долго мусолил тему порядочности, все порываясь взорвать отколовшуюся фирму вместе с ее руководителями. Но Зигель достал откуда-то собственноручные расписки Черткова и Бабищева на солидные суммы денег, которые им были выданы на создание фирмы и первоначальные операции. Эти расписки носили характер личного долга. Поэтому Зигель утверждал, что должников нужно беречь.
       Недодаев съездил на завод и показал копии расписок отколовшимся бизнесменам.
       В ответ Чертков сказал, что там не указан срок возврата и в данный момент у него нет денег на всякую ерунду. Бабищев, присутствующий при этом разговоре, отводил глаза и явно был смущен всем происходящим. Он догнал в коридоре Андрея, попросив принять его в удобное время.
       Тем временем Зигель позвонил директору завода. Герман Борисович предложил ему порвать дела с "Косинусом" и возобновить их с "Оазисом". У директора, получавшего последнее время деньги из рук Черткова в большем количестве, нежели ранее от Зигеля, эта идея особого энтузиазма не вызывала.
       Герман сидел в кабинете изрядно расстроенный, обзывая старым ослом директора и себя с ним за компанию.
       - Сколько раз жизнь учила, что кормить людей надобно из одних рук. Они, как звери в зоопарке привыкают, и стараются не кусаться. Только чуть-чуть поменяешь условия или руку - тут же находят себе нового хозяина. Невозможно в командировку отъехать. Сразу фирму из-под носа уводят. Это все твои быстрые военные друзья. У нормальных людей цикл длится три года. Да и у бандюков тоже. За три года вырастает фирма, хозяевам везде не поспеть. Вот они и отдают часть функций помощникам. Те сначала счастливы и благодарны без меры. Но, установив свои контакты, наладив свои связи на чужих деньгах и идеях, эти работнички в один прекрасный миг осознают, что они умнее и трудолюбивее хозяев. И только тогда готовят почву для того, чтобы отколоться и самим набивать свой карман на чужом огороде.
       - А причем тут бандюки? - поинтересовался Андрей.
       - Да у них те же проблемы. Допустим, ты главарь какой-нибудь группировки. Раньше ты снимал деньги с одного рынка, к примеру, и пяти киосков. А потом силой да хитростью заставил платить дань еще пару базаров, да с десяток ларечников. Ты физически не в состоянии всех объехать и собрать деньги. Посылаешь одного помощника в одну сторону, другого - в другую. Сам пьешь пиво или разрабатываешь новые планы. А им очень скоро начинает казаться, что ты обленился, и только они работают за хозяина. Кто-то из них с удовольствием если не сам тебя грохнет, то подведет под такую возможность. Ты смотри: больше трех лет не удается удержаться почти никому. Это закон жизни такой. Если сроки нарушаются, значит, в дело вступил кто-то со стороны. Кто появился в "Настоящем косинусе" в последнее время? - Зигель ткнул указательным пальцем Андрею в грудь. Обычно Недодаев бурно реагировал на такие жесты, но сегодня было не до того.
- Секретарша появилась с длинными ногами у Черткова. - И Андрей понял, наконец, что ее появление оставило тревожный осадок у него тогда, перед командировкой. Он посмотрел на часы и сказал, что ему пора на встречу с Бабищевым, которая назначена в "Алане".