Древо жизни и Древо познания

- Сколько стоит ЭТО? - я показал пальцем на непомерно, нарочито толстый карандаш, на котором было выжжено слово «Олечке».
Торговец, парень, в бейсболке и черной майке, деловито ответил мне –
- Тридцать, а этот (он указал на карандаш поменьше) двадцать.
Мои друзья нелепой кучей сгрудились у лавки с поделками.
- Ты это купишь?
 -Это ей?
-Нафига тебе это?
-О, прикольно!
- Я б таким карандашом на лекциях писал.
-Карандаш нехилый…

А я молча достал из внешнего кармашка скомканные десятки, и протянул парню, он бодро кивнул, и, уложив нелепый карандаш в маленький целлофановый пакетик, наподобие презерватива, отдал его мне.

Карандаш был синим, и грубо сделан из палочки, видимо фруктового дерева.
 Я взял реликвию, и теснясь от волнения, понес её в кармане.


… Она сидела на первом сидении маленькой, праворульной Мазды, и о чем-то весело болтала с водителем, парнем, лет двадцати пяти. Я не сразу узнал её, однако, спустя несколько секунд, уже, когда я прошел мимо, моё сердце стукнуло, и побежало вперёд…

Она другая, совсем другая… неужели? … Образ девочки из провинции заслонил образ кошки приспособленки. И два образа сцепились внутри меня.

Мазда сделала пару кругов перед училищем, и укатила…

Карандаш стоит теперь у меня в серванте, вместе с фотографией моей жены. И его носик гордо устремлён ввысь. И я частенько, с гордостью, смотрю на него. Потому что его она так и не получила. И потому что она живет в этом карандаше, правда…
Пока есть карандаш всё будет хорошо. И у неё. И у меня.