Сказка про Маленькое Пушистое

Это маленькое Пушистое существо и само не знало, откуда оно взялось, но, сколько оно себя помнило — оно жило здесь, в человеческой квартире. На улицу оно никогда не выползало — ведь это очень страшно. Страшно, что наступят, не заметив, а то и специально. Страшно, что сдует ветром, а все увидят, как оно летит — маленькое, жалкое — будут показывать пальцами, смеяться, а то и побегут ловить (а если поймают — надо будет благодарить своего, якобы, спасителя, а это так страшно). Но страшнее всего для Пушистого были взгляды. А на улице столько взглядов. Смотрят на Пушистое, а оно уменьшается, сминается, съеживается и чувствует, какое оно крохотное, ранимое, мягкое…
Хоть и жило Пушистое в квартире, а людей почти и не видело, почти не знало их повадок. При появлении человека оно обычно зажмуривалось и сжималось в комок, и открывало глазки, только когда человек был уже далеко. Про людей Пушистое знало только то, что они огромные и страшные, и что здесь они хозяева.
Иногда случалось, что Пушистое, занятое чем-то, забывало бояться — и вдруг ловило на себе любопытный и вполне доброжелательный человеческий взгляд. Оно сразу же зажмуривалось (по привычке), и сидело так долго, пока где-то в глубине маленького пушистого тельца не начинал теплиться какой-то светлый огонечек. Пушистое начинало чувствовать себя круглее, больше, значительнее. Оно разворачивалось и открывало глазки — оно уже готово было пройти навстречу человеку несколько шажков… Но, вдруг замечало, что человек смотрит уже совсем в другую сторону…
Пушистое не знало, что оно пушистое. Это мы знаем, что оно пушистое и симпатичное, а оно ничего про себя не знало, кроме того, что оно очень и очень маленькое и жалкое. Оно боялось смотреть в зеркало…
Жило Пушистое под шкафом, где было много пыли. Пыль там никогда никто не вытирал. Можно было конечно уйти жить под кровать, где просторнее и меньше пыли. Но Пушистое очень не любило неожиданности, такие как, например — швабра, или еще хуже — пылесос. А про подшкафовое пространство все давно забыли, и Пушистое могло жить там спокойно.
Питалось Пушистое преимущественно хлебными крошками — пробиралось под стол на кухне, и ело, постоянно оглядываясь.
Иногда ночью, когда, казалось, весь мир наваливался на Пушистое своей темной неизвестностью, оно думало о том, что будет, если люди перестанут крошить крошки. Ведь оно никогда не решится стащить хлеб со стола, как это делают мыши. Пушистое умрет с голоду, и никто даже не заметит. Только может быть, мыши заметят, и будут смеяться над ним. Но что-то поднималось в душе Пушистого, от мысли о том, что оно умрет от собственной честности. Но кто узнает, честность это была, или робость.
Но были и хорошие, светлые моменты в жизни Пушистого. Тогда оно думало о том, что крошки под стол сыплют специально для него, чтобы оно — Пушистое — жило. Значит и оно для чего-то нужно. И оно чувствовало, что от этих мыслей разбухает, ширится, и скорее вылезало из-под шкафа. Не боясь взглядов самодовольной мебели, бежало оно на окошко. Ах, как ловко оно карабкалось по кровати, как бесстрашно потом лезло на стол — бодро, уверенно забиралось по занавеске (ну разве мышь так сможет?), и прыгало на подоконник. Окно закрыто, но все равно дует, а Пушистому не страшно. Оно пришло смотреть в окно. А за окном…
Бывало, просиживало Пушистое всю ночь до утра на подоконнике. Оно смотрело, как вечер делается ночью, как потом живет ночь, и как из нее рождается утро. Оно так боялось отвлечься и пропустить что-то очень важное, самое главное… Дождавшись рассвета, впитав его в себя, устав от впечатлений, оно, шатаясь, брело себе под шкаф, не думая ни о чем. Оно несло к себе под шкаф честно заслуженный рассвет.
Однажды, Пушистое, как всегда, отправилось, есть крошки под стол. Сегодня, кроме обычных крошек, под столом валялся еще и весьма аппетитный пельмень. Но Пушистое, скромно принялось за крошки, понимая, что такие угощения не для него. Скоро оно увидело мышь, которая подбиралась к пельменю. И вдруг случилось страшное. Послышался грохот, и как раз между Пушистым и мышью приземлился страшный человеческий тапок! Мышь бросилась бежать, а Пушистое… Оно замерло от неожиданности и обиды. Сразу вспомнились ему теплые человеческие взгляды, вспомнились глупые мечты о том, чтобы подойти к человеку поближе… «Какое же я глупое, какое же я безнадежно глупое и наивное создание! Лучше бы этот тапок попал в меня». И пушистое пустилось бежать к себе под шкаф, оно больше всего хотело сейчас исчезнуть, или хотя бы забиться куда-нибудь поглубже. Казалось ему, что мебель и даже стены, смеются над ним и кричат ему вслед гадости.
«Человек хотел прогнать меня тапком. Значит, крошки сыпали не для меня, значит, я никому не нужно. Значит, мне не надо жить. Я всем мешаю.» Все сгустилось. Все переплелось — уничижительные взгляды мебели, насмешки мышей, пыль, вечная пыль, весь ужас мира и собственная незначительность. Но почему-то вспомнился запах подошв человеческих ботинок. Запах жизни. И Пушистое вылезло из-под шкафа…
Окно оказалось открыто. Дул сильный ветер, Пушистое еле удержалось на подоконнике. Где-то внизу метался клен. Порыв ветра — и желтый-желтый кленовый листик краешком оказался на подоконнике — Пушистое вцепилось в него всеми четырьмя лапками. Уууух —ухнуло вниз… и полетело. Пушистое уткнулось в лист, и восторженно бормотало — какой ты желтый, какой ты невероятно желтый, я и не знало, что ты такой!
«Смотри лучше вперед» — буркнул листик. Пушистое подняло рыльце — и заверещало от страха и восторга! Но восторга было все больше и больше. Лист летел над землей, летел к осени, к лесу, к жизни, которую Пушистое не могло разглядеть из окна. От неизвестности дух захватывало. То ли ветер нес лист, на котором сидело Пушистое, то ли Пушистое летело само, оно не знало, может быть у него были крылья.

Мы долго искали тогда Пушистое по всей квартире, но так и не нашли. Даже под шкафом искали. И только через год, случайно встретили его в лесу. Оно само вышло к нам из-за дерева — толстое, довольно большое, пушистое и приветливое. Оно рассказало нам, как оно попало в лес, как перезимовало, как нашло здесь друзей. А потом показало нам куда лучше идти за грибами и где можно найти много вкусной брусники. И подарило большой и очень желтый кленовый лист и блестящий желудь в шапочке. А мы рассказали ему, как когда оно жило у нас, мы крошили ему под стол крошки, как перестали протирать пыль под шкафом, когда узнали, что оно живет там, как однажды положили ему под стол пельмешку, а потом тапком прогнали мышь, которая хотела его съесть. Пушистое сказало, что оно к нам не вернется, ведь здесь ему лучше, а нас оно всегда радо видеть в своем Пушистом лесу.