Казнь

Смирным шагом в такт с сердца биением
По тропе из холодных булыжников
К краю жизни, и света, и времени
Гнали деву, рождённую свыше.
Сзади связаны руки верёвками,
Ноги босые в кровь расцарапаны,
Но движенья её были лёгкими:
Словно птица невеждами сцапана.
Её платья как воздух прозрачные
Ветерок на прощанье развеевал.
А глаза изумрудно-печальные
В смерть смотрели уже безнадеянно.
Губы сжаты, чтоб вздоха не выпустить:
Ненавистник ждёт каждого промаха,
В спину хрупкую врежутся иглами
Камни с грязью больнее пороха.
А тропинка всё уже и уже,
Как и жизнь её, так же сужается.
Ни друзей, ни родных, ни мужа.
Только дождь за неё заступается.
Само воплощенье невинности
Гордо, прямо идёт к эшафоту.
Ей не надо людской милости,
Их слова вызывают рвоту.
“Что с собою, дурочка, сделала!
Палачу свою молодость дала”. –
“Ну, и пусть!” За любовь, за свободу
Не одна она погибала.
И смиренно, без страха, без робости
Гильотину-матушку встретила.
Вот кому отдаст она молодость,
В чьи владения её метили.
А мальчишка лет пятнадцати,
Чтоб толпу развеселить,
Грязь с земли подобрал пальцами
И в лицо ей смог залепить.
Рассмеялась толпа и мальчишка,
Жаль, что он не поймёт никогда,
Что ради такого ж парнишки
Она жизнь свою отдала.
Без боязни свою головушку
Положила с улыбкой она,
Скоро будет она соловушкой
Улетать далеко за моря.
И простится с несправедливостью,
Позабудет ошибки людей,
Будет яркою солнечной птицею,
Не тоскующей по земле.
Может, встретит она любимого,
Что погиб, так же как и она.
Его даже родные кинули,
А она ж на земле одна.
Одна как в поле берёзка,
Как ива над бурной рекой.
Её не находит Морозко,
Не в сказке она, ни в одной.
Палач в уме молитвы прочитывал,
В глаза её спокойные смотря,
А в слух секунды отсчитывал:
Четыре, три, два…
Свершилась казнь жестокая,
Погибла младая краса,
А толпа смотрела безропотно,
Не упала слеза, ни одна.
Закончилось яркое зрелище,
Толпа разошлась: кто куда,
Забылось всё это со временем,
Лишь палач не забыл глаза…