Дорога в никуда - часть 2

10.
…так вот, док, все эти неприятности преследуют меня с самого детства. Не могу утверждать точно, но родители рассказывали, что я частенько мог часами смотреть на стенку, и потом не помнить этого.
Мое сознание гуляло где-то, и я мог только догадываться о том, что происходило в тот промежуток времени, который оставался в памяти темным мгновением, между двумя взмахами ресниц.
Не правда ли забавно, узнать в один прекрасный день, что ты убил кого-нибудь, просто потому, что так захотелось темной половине твоего разума, чужаку, который сидит где-то в глубине, и временами показывает свою звериную сущность, и потом не помнить этого. Я не хочу утверждать, что так все и было на самом деле, просто подобные мысли иногда приходят на ум. И тогда мне становится действительно не по себе, док.
Вся эта история похожа на головоломку, и я не могу сообразить, что к чему. Все эти события выстроились в ряд, маленькими картинками в моей голове. Стоит закрыть глаза, как они тут как тут. Ожидают своей очереди, чтобы вспыхнуть ярким осязанием правды.
Все, что произошло, в этом городе – похоже на ребус, и я знаю, что отгадка где-то рядом. Она во мне. Вот только сдается мне, что какая-то часть меня самого одновременно и желает, и страшится свести воедино все нити, чтобы разгадать эту непростую загадку.
Возможно, вы уже сообразили, что к чему, доктор Тукки, я вижу это по вашим глазам. Для вас не составит труда свести воедино все факты, и вычислить, что послужило причиной тому, что свет встал вверх ногами, поражая своей несуразностью, иррациональностью. И парень на белом «Шеви», возможно часть всего этого, так же как и я, так же как и город на островке, в самом лучшем из штатов.
Я завидую вам, док, поскольку до сих пор остаюсь в неведении, относительно того, что произошло, вернее, что является истинной движущей силой, тайным режиссером, который поставил пьесу, исполненную иллюзорным смыслом, запутавшимся в хитросплетениях сна и реальности. Быть может все, что происходит со мной, лишь маленькая часть, островок на поверхности зловонного болота, и зыбкая неправдоподобная действительность, лишь отражение моих чаяний и надежд.
Не могу сказать, что разгадка как-то поможет мне, вспомнить прошлое, заглянуть в будущее и пощупать настоящее, возвращаясь к истокам. Быть может то место, где сойдутся все дороги, окажется сущим адом, по сравнению с тем, что мы имеем на данный момент.
Цель, до которой уже рукой подать, манит и зовет к себе, обещая успокоение и покой, и я знаю, что как бы мне не хотелось оттянуть момент, когда яркая вспышка озарения осветит мою больную вселенную в которой смешались настоящее и выдуманное, где неровные тени вздрагивают в свете автомобильных фар, а расстояние между мною и парнем на белом «Шевроле Каприс» сокращается с каждой минутой, единственным, что имеет смысл, остается только дорога.
Мне кажется, я знаю, куда она ведет…

11.
Гарри Мейсон ехал на машине. Шерил сладко посапывала, сидя рядом, на переднем сиденье, сжимая в руках альбом, подаренный на пятилетие. Гарри смотрел на дорогу. Они только что проехали указатель, и Мейсон почувствовал странное чувство узнавания, уместное разве что во сне, от которого идут мурашки по телу, и хочется немедленно проснуться, чтобы не произошло то, что (и ты знаешь, это наверняка) обязательно произойдет.
(Вы въезжаете в Тихий Холм - самый лучший город штата Мичиган. Население - четыре тысячи сто тридцать восемь человек. Добро пожаловать…)
Шерил проснулась, и Мейсон кожей почувствовал ее взгляд. На миг ему стало не по себе, затем все вернулось на место.
На подъезде к городу, их обогнала женщина-полицейский на мотоцикле. Гарри проследил взглядом, как она удаляется, и почувствовал, как что-то на секунду вспыхнуло в глазах. Мир словно провалился, рухнул вниз, рассыпался на фрагменты.
Затем зрение восстановилось, и Гарри понял, что мир стал черно-белым, как старый кинофильм, а еще туман, который он заметил, подъезжая к городу, стал густым, серым облаком, из него навстречу автомобилю Мейсона, шагнула девочка лет четырнадцати в школьной форме.
Гарри выжал тормоза, и машину понесло в сторону. Они вылетели на обочину, и на мгновение, в свете фар, он увидел, как приближается железная сетка ограждения.
(Ну вот и все парень. Добро пожаловать туда, куда ты так долго стремился попасть…)
Удар!
Яркая вспышка, предвестница боли, обожгла глаза, и…
… и Мейсон проснулся, приходя в себя, за рулем машины.
Черт, он заснул, как последний идиот, и одному богу известно, насколько сократилось расстояние между ним и белым «Шеви», что несется по дорогам, сея страх и смерть.
(Он и тебя убьет, Гарри…)
Мейсону хотелось выть от страха. Он вспомнил, как несколько часов подряд, мчал как бешенный, и дорога была единственным его спутником, и шуршание шин отдавалось радостной музыкой, поскольку каждая миля, что ложилась между ним и чужаком на белой машине, становилась чем-то вроде надежды на спасение. Она становилась все сильнее и сильнее, превратившись из жалкой былинки в могучее дерево.
Помнил он также, как умирая от усталости, позволил себе немного сбавить ход, чтобы не было так тяжело держать путь, и (черт!) глаза слипались, словно он не спал вот уже несколько дней, а голова превратилась в кусок холодного металла.
Он остановился у обочины (всего на несколько минут, просто чтобы придти в себя), был вечер и ветер завывал свою колыбельную, затягивая в такой прекрасный, волшебный сон.
Теперь же, когда наступило утро, и первые лучи солнца вырвали тебя из кошмара, в котором ты пребывал, самое время вспомнить ту причину, по которой ты здесь, а не в каком-нибудь другом месте.
(Беги Гарри, уноси отсюда ноги, сынок…)
Слова сумасшедшего старика стали новым смыслом жизни, в котором затерялись и прежние сомнения, и пережитые страхи, и стали несущественными поиски жены, которая отправилась в Тихий Холм, прихватив дочь.
Это все стало ненужным и более того – невозможным. Невозможным потому что (и вот что еще Гарри - пора уже начинать смотреть на мир, скинув эти надоевшие гребаные розовые очки, которые преломляют суть, подменяя ее розовым туманом надежд), потому что…
(Черт возьми, ну…)
… да потому, черт тебя раздери Гарри, что Роз не могла отвезти Шерил в это чудное местечко по одной простой причине.
(И эта причина более чем веская, она просто давит со всей неумолимостью, заставляя считаться с собой…)
Роз умерла четыре года назад!
(Что скажешь на это, Гарри, парень?)
Мейсон откинулся на сиденье, сжав руки в кулаки, чтобы не дрожали. Он сидел, устремив потухший взгляд далеко вперед, и холодная испарина, покрывшая лоб, была первым вестником, того, что Гарри сделал первый маленький шаг, навстречу судьбе.
Заведя машину, и тронувшись с места, Гарри сделал второй шаг. Он проехал Лоуэлл…

12.
Майкл Митчелл оглянулся, и облизал пересохшие губы. Парень за стеклянной перегородкой таращил глаза, словно знал что-то такое, что совсем не должен был знать. Микки не понравился этот взгляд. В последнее время ему не нравилось все. С тех пор, как он покинул Тихий Холм, обзаведясь новой машиной, и странной попутчицей, все пошло не так. Митчелл утратил контроль над ситуацией.
Осторожно, стараясь не подавать виду, что заметил подозрительный взгляд парнишки, Митчелл зашел за угол. Чуть дальше от здания заправки Микки заметил отдельно стоящий туалет. А еще он увидел дверь, которая наверняка вела к тому ублюдку, что упорно лез не в свои дела.
Кое-что не давало покоя беглому преступнику. Признаться белый «Шеви» немного поднадоел Микки, и старенький «Форд» универсал, притаившийся сбоку стоянки, заинтересовал его. То, что нужно. На этой тачке он не будет привлекать лишнего внимания. То, что судьба до сих пор была благосклонна к нему, не стоит принимать за чистую монету. Старушка фортуна бывает слишком изменчивой, и надеяться на то, что Майклу удастся и дальше колесить по стране, слушая радио, и наслаждаясь дорогой, было бы неразумным.
(И что ты собираешься делать, Микки-бой?)
- Немного тряхнуть стариной, только и всего – Митчелл осклабился, и толкнул дверь.
Дверь открылась. Микки вошел в коридор, в котором на потолке горела люминесцентная лампа, а в конце была еще одна дверь.
Митчелл проскользнул по коридору словно тень. Вторая дверь также была не заперта. Микки тихонько повернул небольшую латунную ручку, и слегка приоткрыл ее. Яркий свет ударил в глаза. Лучи полуденного солнца, преломлялись сквозь стеклянную перегородку, и наполняли комнатушку, в которой сидел кассир, осенней печалью.
Еще больше опечалился сам Микки, когда увидел, что парень прилип к стеклу, высматривая, что же творится там, на улице.
(Он точно что-то заподозрил, офицер Митчелл, и убей бог, я не понимаю, почему люди бывают настолько любопытными, и готовыми немедленно бросить все, в том числе и свое рабочее место, чтобы только сунуть свой нос, куда не следует?)
Микки тоже было непонятно – какого черта этот ублюдок лез не в свои дела…
(Этот парнишка сам напросился, Микки…)
В этот раз Митчелл был согласен с голосом на все сто. Кассир действительно напрашивался на неприятности. Крупные неприятности, черт его раздери!
Он толкнул дверь, и та открылась с тихим звуком. Парнишка вздрогнул, и отпрянул от стекла. Он поискал глазами телефон, который стоял на столике рядом.
- Даже и не думай – шевельнул губами Микки, и парнишка мгновенно уловил суть слов, которые Митчелл так и не удосужился произнести.
Обычный паренек – лет двадцати четырех. Клетчатая рубаха, и гребаные, мать его так, джинсы. Микки был сам одет точно так же (одежду он позаимствовал по дороге, еще до того, как попал в Тихий Холм), но это не давало, черт возьми, никакого права лезть, куда не просят, и Митчелл собирался наказать чересчур любопытного заправщика.
(Давай, Майки, разрежь ему пасть до ушей, думаю чудный нож для разрезки бумаги, который лежит вон на том столике, как нельзя лучше подойдет для этого. Думаю парнишка не будет возражать, если ты не надолго позаимствуешь его. В конце концов, ты же не для себя стараешься…)
- Точно, док – вслух согласился Митчелл, и метнулся к столику кассира.
- Эй, мистер… - последние слова парня, захлебнулись в крови.
(Точно так, Микки, если всякий гребаный мудак будет лезть в твои дела, то недолго и утратить контроль над ситуацией, которая и так не радует своей определенностью…)
Микки осторожно посадил парня на место. Голова трупа упала на грудь, Митчеллу с трудом удалось оставить тело в вертикальном положении, так, чтобы оно не сползало с кресла. Он подкатил его поближе к кассе, крышка столика уперлась в грудь мертвеца, и теперь Митчелл мог быть спокоен – кассир просидит в этом чертовом кресле столько, сколько понадобится.
Ключи нашлись в левом кармане затертых джинсов. Дешевый брелок, да круглый кожаный лоскуток, с нашлепкой посередине, на которой была выбита эмблема «Форда» – вот и нашелся хозяин старенького авто на стоянке, теперь Микки мог быть вполне доволен – парнишке за кассой, машина теперь была ни к чему, а вот сам Митчелл не отказался бы от новой тачки.
Он вышел на улицу, прихватив ключи.
Теперь оставалось решить, что делать с девкой.
(Пожалуй, Микки, ты немного поспешил, оставив тот вполне приличный и удобный нож в кассе…)
- Заткнись – пробормотал Митчелл, и голос послушно заткнулся.
Оставить девчонку в «Шеви», и дело с концом. Наверняка кто-нибудь, рано или поздно обнаружит машину офицера Гуччи, и сумеет позаботиться о соплячке, сидящей в ней. Это теперь не его забота. И чтобы там не твердил доктор Тукки, сидящий в голове, Митчелл больше не собирался тратить время на девчонку. Ему и так было не по себе всю дорогу. Пора отбросить все лишнее к черту, и посмотреть судьбе в глаза…
«Форд» завелся с первой попытке. Если не врали приборы, в машине был почти полный бак. Доброй дороги тебе, Микки…
Митчелл подождал немного, пока прогреется двигатель, и не спеша, словно добропорядочный водитель, выехал на дорогу, оставляя позади гостеприимную заправку.
Ближе к вечеру, когда Манчестер и Портсмут остались позади, а впереди показались предместья Портленда, Микки решил немного сбавить темп. Он съехал на обочину, и остановился, подняв облачко пыли. Покидая заправку он так и не удосужился проверить не оставил ли прежний владелец машины, в бардачке что-нибудь этакое, что могло пригодиться Микки. Так почему не сделать это сейчас?
Содержимое бардачка разочаровало его. Всякая ерунда – пачка сигарет, носовые платки, книжка…
Микки потянулся за книгой. Мягкий переплет, на обратной стороне фото автора. Чуть ниже фото, мелкими буквами, было написано немного о том, где живет, чем увлекается чудак, написавший эту замечательную книжку.
Митчелл машинально пробежал глазами текст, и в этот миг весь мир начал медленно заваливаться на бок. Через несколько секунд Майкла Митчелла не стало…

13.
Если бы у Гарри Мейсона спросили, кого он любит больше всего на свете, он бы ответил – свою дочурку Шерил.
И это было бы чистой правдой…
На самом деле, Шерил не была родной дочерью Гарри. Шесть лет назад, когда Роз была жива, они возвращались домой, после чудного отпуска, проведенного в курортном городке, под названием Тихий Холм. Корзина стояла на обочине. Когда Мейсон остановил машину, и подошел к ней, то увидел, что внутри копошится младенец.
В тот день, в семье Мейсонов, появилась дочь. Когда одиннадцать лет назад умерла Элизабет, первая жена Гарри, он чудом сумел не сорваться, и не пустить жизнь под откос. Они с Роз нашли друг друга, притянувшись, словно половинки магнита. Но и тут, судьба не упустила случая, лишний раз пнуть Мейсона – Роз была бесплодна, и все попытки завести ребенка заканчивались одинаково.
Именно поэтому Шерил, стала единственным утешением Гарри, когда Роз оставила его, так же, как в свое время Элизабет. Иногда, проходя на кухню, Мейсон ловил себя на мысли, что неплохо было бы опрокинуть стаканчик-другой, и тогда, возможно, жизнь казалась бы не такой сукой. Но каждый раз, когда его рука тянулась к дверке буфета, за которой стояла початая бутылка виски, он одергивал себя, замечая, что с каждым разом это становилось делать все труднее и труднее.
Мейсон понимал, что пройдет немного времени, и однажды, в один прекрасный день, он откроет эту чертову дверку, и достанет из уютной тиши бутылочку. Он не будет пить – просто встряхнет немного, чтобы услышать тот божественный звук, который издает спиртное, - он согревает душу, наполняет смыслом, обещает так много, почти ничего не требуя взамен. А если даже и требуя, то всего лишь маленький пустяк – так, немного времени.
(Немного времени, парень – в конце концов, что значат те жалкие секунды, что ты проведешь в мягком, уютном кресле, закинув ногу за ногу, смакуя неповторимый вкус настоящего виски…)
Но пока, (пока не настало нужное время), нужно собирать волю в кулак, тем более что Гарри, нашел чудесный способ сбрасывать напряжение.
Однажды, через пару месяцев после смерти Роз, он слонялся по кухне, словно кот, причем все его перемещения совершались в паре футов от заветной дверки буфета, его взгляд упал на маленький блокнотик, в переплете из коричневой кожи. Там же, из специального карманчика торчал огрызок карандаша.
Машинально, Мейсон раскрыл блокнот, и его взгляд уткнулся в единственную строчку, написанную рукой Роз:
(Если бы меня спросили, что может быть лучше жизни, я бы ответила – прожить жизнь с Гарри).
Мейсон плохо помнил, что творилось с ним после этого. Память отбросила небольшой промежуток времени, посчитав его лишним. Когда Гарри пришел в себя, то обнаружил что исписал каракулями добрую половину блокнота.
Кое-что из написанного было похоже на фрагменты какого-то текста. Чуть позже, приведя мысли в порядок, сопя носом от усердия, время от времени сверяясь с блокнотом, Гарри написал свой первый рассказ.
Хорошо он был или плох – трудно сказать. Как бы то ни было, с тех пор, особенно когда ему было совсем плохо, он изливал свою тоску на бумагу. Возможно, именно это и помогало давать себе по рукам, когда они оказывались слишком близко от буфета.
Теперь же, спустя три года после смерти Роз, Гарри сидел в машине, совершенно обалдевший от осознания того факта, что совершенно позабыл об этом. И, что совсем плохо, он абсолютно не представлял себе, что с ним происходит.
(Давай, шевели мозгами, Гарри – ответь себе на один простой вопрос: если Роз не могла отвезти Шерил в Тихий Холм, то кто это сделал за нее?)
На самом деле вопрос был прост, и Гарри знал ответ на него.
Роз не могла отвезти Шерил, потому, что…
(Потому, что…)
а потому, что Гарри сам отвез ее туда. И сейчас, когда понимание этого факта пришло в его голову неожиданным озарением, он мчал по дороге, и это оставалось единственным, что он мог делать сейчас.
Все утратило смысл.
(Все, кроме парня на белом «Шеви»…)
Он сам, а вовсе не Роз, (она вот уже третий год покоилась на городском кладбище Портленда) отвез свою приемную дочурку, в которой души не чаял, в этот проклятый город без жителей.
(И теперь она в руках дьявола на белой полицейской машине, который сейчас прет по дороге, догоняя тебя, сокращая расстояние между вами, чтобы твое сердце упало на пол автомобиля в тот миг, когда ты, наконец, увидишь в зеркале заднего вида, «Шевроле Каприс», и молись своему богу, Гарри, чтобы это было не последнее, что ты увидишь.)
Гарри ненавидел себя за то, что удирал, поджав хвост, оставив Шерил.
(Прости детка, если бы я мог, я отдал бы свое сердце, только за то, чтобы ты жила, но сейчас это выше меня, это ужас, это страх, это СМЕРТЬ догоняет меня, и я мчу, улепетываю, бегу как последний трус, потому что никто, слышишь, никто не сможет заглянуть в глаза этому парню, кто бы он ни был…)
Гарри не знал, кто этот парень, что хотел достать его. И страх оказаться на его пути был вдвойне противен. Но кошмарная заноза, засела омерзительной слабостью, в тот момент, когда Гарри увидел (или ему показалось, что увидел) мелькнувший силуэт белой машины, в опустевшем городе, где всегда стоит туман, и призраки бродят по улицам, проклиная свое имя.
(А может быть это все в твоей голове парень, и город, и даже белый «Шевроле Каприс», и все это не имеет никакого значения. Быть может, на самом деле ты лежишь сейчас в перевернутой машине, и все вокруг, не что иное, как бред умирающего мозга?)
Может так, а может и нет…
У Гарри не было ответа на этот вопрос.

14.
Мир сошел с ума. Стэнли Грейвз понял это, когда увидел вдали вывеску заправки. Прошло чуть больше суток, как он покинул ее, оставив разбитую витрину, и парнишку заправщика, которому уже была неинтересна реальность Стэна.
Последнее, что помнил Стэнли – это дорога до Тихого Холма, запах асфальта и шум тополей. Дальше воспоминания обрывались звенящей пустотой. Все попытки заглянуть за невидимую стену, сопровождались приступами головной боли.
Он подъезжал к Тихому Холму…
А потом словно фокусник сдернул темную ткань с корзинки, в которой сидел белый пушистый кролик. И Стэнли Грейвз выехал на заправку, которая как он думал, осталась далеко позади, за милями пройденного пути, за переправой, за дорожными указателями и хриплой музыкой радиостанций, что лилась из старенького радио.
(Вот такие дела, парень…)
Грейвз сидел в машине, и тупо смотрел, как приближается заправка. Словно неведомая сила играючи, повернула дорогу, закольцевала ее, чтобы Стэнли, раз за разом возвращался в то место, в которое он совсем не собирался возвращаться.
Стэн заехал на заправку. Белый «Шевроле Каприс» никуда не делся. Так же как и парень. Он сидел, свесив голову, и мелкие осколки разбитой перегородки, сверкали в его волосах.
Стэнли Грейвз заглушил машину.
(Что происходит с тобой, Стэн?)
Он свернул не на том повороте? Или он так никуда и не уезжал с этой проклятой заправки?
Возможно…
Все возможно, когда мир сошел с ума… вместе с тобой.
Он пытался найти самое простое объяснение случившемуся - и не находил. Он возвращался к воспоминаниям, и был вынужден признать, что не может ответить на вопрос, на все вопросы, которые появлялись, множились, рябили в голове, пытаясь вывести его из себя своим настойчивым присутствием.
- Хей, Стэн, а как насчет того, что парень в кассе, это ты?
Голос в голове, возник ниоткуда. Он дышал высокомерием и глумился над беднягой Грейвзом.
- Я это я – заупрямился Стэнли.
- Пусть так – сразу же согласился голос – но может быть стоит признать тот факт, что ты это не совсем ты?
(Я – не совсем я? Что за чушь…)
Голос радостно засмеялся:
- Не большая чушь, чем, то, что ты направлялся в Тихий Холм, а оказался здесь…
(Ты вернулся в начало пути, парень)
Стэнли улыбнулся. Да к черту все – он просто немного задремал, и ему приснилась вся эта поездка. Быть может он и сейчас спит, сладко похрапывая в своем «Форде», откинув голову, включив радио, по которому передают свежие новости, а сосед Доббинс, сидит на крыльце, приканчивая очередную банку пива, и лучи заходящего солнца, ложатся на его лицо осенними оттенками вечера.
- Вот, что я тебе скажу, Стэн. Может быть, тебе просто хочется убраться как можно дальше от всех этих проблем. Позволить себе роскошь не замечать все эти несостыковки и неточности. Пропустить мимо ушей все, о чем я тебе толкую. Так вот парень, если ты действительно считаешь (послушай меня, Стэнли), если ты решил, что сможешь вот так просто, только потому, что тебе этого хочется, отмахнуться от всего этого, то я тебе скажу одно – ты просто псих.
(Ты неудачник, Стэнли!)
- Неужели ты решил, что можешь управлять своей жизнью? Стэн – да ты не способен даже добраться в Тихий Холм, где тебя уже наверняка заждались родные.
(Не хотелось бы пугать тебя, о Стэн – покоритель дорог, но сдается мне, что стоит тебе отправиться туда, куда задумал, мир тут же встанет на дыбы, и ты опять окажешься здесь, на этой гребаной заправке…)
Стэн стиснул руль руками. Голос умел убеждать.
(Ха, старик – неужели ты думаешь, что старина Тукки не оставил для тебя парочку сюрпризов?)
Голос помолчал, словно наслаждаясь произведенным эффектом. Грейвз терпеливо ждал. Что же, если у голоса есть козыри в рукаве, пусть выкладывает, а уж он решит, получится ли у старины Тукки удивить Стэна.
(Ха, парень – получится, и не сомневайся…)
Голос продолжил:
- Даже и не думай, Стэн, что сумеешь поиметь меня. Скорее наоборот. Да… наоборот.
- Пошел ты… - вяло пробормотал Стэн, и приготовился выйти из машины.
(Ну что же, ты сам напросился, приятель…)
Бархатные интонации в голосе заставили насторожиться Грейвза.
- Не спеши, Стэн. Не хотелось бы сильно огорчать тебя, но будь так любезен, сделай мне последнее одолжение. Уверен, ты не пожалеешь…
- Ну что там еще – недовольно пробурчал Грейвз
- Ничего особенного, так – сущие пустяки. Не мог бы ты глянуть в зеркало заднего вида?
Стэн пожал плечами.
(Ну и что он должен увидеть там? Кусок дороги, пыль, которая еще не успела осесть на асфальт, и силуэт полицейского автомобиля…)
Голос радостно засмеялся.
- Э, нет, парень. Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Приподними немного свой тощий зад, оторви его от удобного сиденья. Я хочу, чтобы это гребаное зеркало оказалось немного поближе к тебе…
Стэн послушно приподнялся.
Стэн ухватился руками за руль так, что чуть не оторвал его.
Стэн перестал дышать.
Стэн закричал!!!
Из зеркала на него смотрело чужое лицо…

15.
Парень на белом «Шеви» догнал его. Гарри Мейсон уставился на полицейский автомобиль, который терпеливо поджидал его на заправке.
Все попытки Мейсона оторваться от безумца, который сидел за рулем «Шеви», с треском провалились.
(Ну что, Гарри, теперь мы с тобой один на один… Только ты и…)
И… кто?
Можно было спасаться бегством, лететь, словно птица, оставляя за собой след дорожной разметки. Вот только сбежать от этого было нельзя.
(Как сбежать от себя самого)
Гарри Мейсон сидел за рулем. Он собирался выйти из машины, и поставить жирную точку.
(А еще у Гарри Мейсона был небольшой секрет. Только тсс…)
Пистолет лежал в бардачке. Там же где и остальной хлам. Почему-то Мейсон и думать забыл про него, когда гулял по гостеприимным улицам курортного городка, и вспомнил только сейчас, когда оказался на этой гребаной заправке.
Там же, в бардачке, Мейсон обнаружил небольшую потрепанную книжку в мягком переплете. Он удивлено покрутил ее в руках.
(Странно, откуда она здесь взялась?)
Книга называлась «Дорога в никуда». Автор - некто Стэнли Грейвз. Фамилия и имя показались Мейсону смутно знакомыми. На обратной стороне он увидел фото.
И тишина разорвалась криком. Кричал Гарри, обретая себя самого, выкарабкиваясь в реальность, оставляя сумерки, в которых пребывало его сознание. Мир фантасмагории и хаоса, в который он сам себя загнал, затрещал по швам.
Книжка, в которой было фото…
Старенький «Форд», с помятым кузовом, в котором он сидел…
Город с пустыми улицами, покрытый туманом, да куча тряпья, что-то знакомое и нереальное…
- Эту книгу я писал долгими ночами, когда моими спутниками были покой и тишина, да еще белая дорожка снов – Стэнли Грейвз произнес это мягким баритоном, и слегка вздохнул – этот метод не совсем хорош, как по мне, но другого пока еще не придумано для таких психов, как мы с тобой.
Гарри вздрогнул, услышав его голос на заднем сиденье. Грейвз понимающе улыбнулся.
- Да, приятель, не ожидал встретить тебя. Знаешь, я так и не добрался до Тихого Холма. Каждый раз, когда я подъезжаю к чертовому указателю, что-то переключается там, на небесах (или в моей голове), возможно срабатывает какое-то гребаное реле, и я вновь оказываюсь на этой заправке.
Микки Митчелл не спеша, подошел к машине Гарри, и уселся сзади, рядом с Грейвзом.
- Здорово парни. Не ожидали встретить меня? – Митчелл противно закудахтал – Гарри, надеюсь, ты не собираешься выкинуть какой-нибудь трюк, с моим пистолетом? Мне и так пришлось попотеть, пока я добыл его – офицер Гуччи не очень-то жаждал отдавать свое оружие.
Мейсон посмотрел в зеркало заднего вида. Они сидели рядышком – незванные гости. Грейвз что-то черкал в свой блокнотик. Митчелл – заросший, небритый развалился рядом, разглядывал его с презрительным видом.
- Кто вы такие, черт вас возьми? – Гарри как бы случайно сложил руки на поясе, чтобы в любой момент успеть выхватить пистолет, который так удобно уместился за пряжкой ремня.
Грейвз хмыкнул. Микки Митчелл улыбнулся.
- Разве ты еще не понял, Гарри?
(Давай, Мейсон, хоть раз в жизни пошевели мозгами. Сложи один и один…)
- Это же так просто, Гарри.
(Просто? Возможно… но только когда есть желание что-то понимать…)
Нужно просто пройтись от самого начала до конца по дороге воспоминаний, и тогда все нелепости и несуразности найдут свое место, все твои приключения приобретут смысл, как бы тебе не хотелось отгородиться от него.
Хочешь ли ты этого Гарри? И если не хочешь, то быть может, вспомнишь о том, что про кое-кого забыл?
(С тем парнем была одна маленькая, очаровательная девчушка, Гарри…)
- Прелестная проказница Шерил – словно прочитав его мысли, Микки сладко причмокнул – она так кричала, звала папочку.
Гарри помертвел.
- Если ты что-нибудь сделал с ней… - начал он, но Микки замахал руками, перебивая его:
- Успокойся Гарри, по моему, ты начинаешь не с того места…
Договорить он не успел. Мейсон выхватил пистолет и повернулся, целясь в Митчелла.
- Если мне придется наводить порядок в этой гребаной машине, после того как твои мозги разлетятся по салону, то я готов к этому. Еще одно слово, вы****ок, и я выстрелю.
Митчелл заржал. Он хлопал себя по ляжкам, откинувшись на сиденье. Грейвз сидел рядом с ним, и улыбался, словно знал что-то такое, чего не знал Гарри.
- Хей, парень. Ты собрался выстрелить в меня? Тогда начни с того, что приставь этот пистолет к своему лбу, и нажми на курок. Если ты собрался меня прикончить, то можешь сделать это только таким вот способом. А знаешь почему?
(Почему?)
- Да потому, что я это ты…
Грейвз кивнул, соглашаясь с Микки. Он хотел добавить что-то еще, но не успел.
Гарри нажал на курок. Он выстрелил в Митчелла, и салон «Форда» наполнился запахом пороховой гари…

16.
…чем больше я общался с Гарри, тем больше убеждался, что наблюдаю невероятно интересный случай.
Я бы назвал это – «Синдром человека с тысячей лиц». Пока что тяжело сказать, что служит причиной безумия Гарри – быть может, несчастный случай в детстве, или нарушения в коре мозга, но его личность, крайне неустойчива. Иногда, особенно в моменты стресса, достаточно малейшего пустяка, чтобы его истинное «Я» скрылось в темных глубинах подсознания, и на поверхность всплыла, новая личность. По мере того, как эта личность осознает себя, она пытается выстроить свою жизнь, заполнить ее деталями, частично придумывая их, или просто выбирая из подсознания Гарри наиболее яркие, подходящие по размеру, картинки, чтобы подогнать их под свое существование.
Эта личность способна совершать поступки, как обычный, здоровый человек, и никому и в голову не придет, что перед ним не настоящий Гарри, а незнакомец, который присвоил себе его тело, его жизнь, и память…
Мне неизвестно, сколько таких личностей побывало в голове Гарри - возможно Мейсон и сам не знает этого. Память Гарри способна выделывать такие штуки, что потом ему трудно найти свое место.
Случайная фраза, услышанная по радио…
Фото, на обложке потрепанной книги, найденной в чужой машине…
Сущие пустяки, которые обретают плоть, становясь новыми людьми, отвоевывают себе место в этом мире.
И кто знает, быть может, когда-нибудь, одно из таких существ навсегда займет место Гарри Мейсона, и заживет своей жизнью, даже и, не подозревая о существовании прежнего хозяина тела.
Это пугает Мейсона. Он боится, черт возьми, что однажды утром, бреясь в ванной, увидит в зеркале чужака.
Я знаю это наверняка.
Потому, что Гарри это я…

17.
Что нам известно о Гарри Мейсоне? – не очень много. Разве только то, что у этого парня большие проблемы…
Если заглянуть в голову Гарри, покопаться немного в его мыслях, пробежаться свежим ветерком по закоулкам памяти, то можно узнать много интересного…
Память Гарри, это множество кусочков пленки, из которых вполне можно склеить любительский кинофильм. Пускай дрожит камера, и зрители швыряют в грязный экран пластмассовые стаканы из-под кока-колы, ругая отвратительную работу оператора, или наоборот одобрительно хрустят поп корном, потрясенные мастерством режиссера, мы присядем с краю на заплеванном сиденье в последнем ряду, чтобы подсмотреть, что же там творится на самом деле.
Картинки детства, не будем останавливаться на них, разве что несколько кадров привлекут наше внимание:

Рождество. Под большой, шикарной елью, маленький Гарри нетерпеливо разрывает подарочную упаковку. Там, под слоем шелестящей разноцветной бумаги, подарок, которого он так долго ждал. Детские руки извлекают на свет большую белую игрушку. Это машина, на которой ездят полицейские. Маленький Гарри Мейсон мечтает стать полицейским, когда вырастет, чтобы служить и защищать.
- Гарри, что с тобой? – Мейсон вздрагивает, и роняет машину.
Близится полночь. Все в порядке, просто родители Гарри обращают внимание на то, что их сын, вот уже почти час стоит неподвижно, уставившись куда-то в сторону, думая о своем. Маленькие ручки сжимают белый «Шевроле Каприс»…

Пленка дергается, уходит в сторону, чтобы вернуться назад. Кадры нечеткие, видно, что пленку много раз склеивали, на месте обрывов видны полосы и царапины.
Вся жизнь Гарри Мейсона – собранные воедино отрывки. Жизнь, полная склеек и засвеченных кадров, внутренняя суть которых скрывается за черной пеленой. Если просмотреть ее от начала до конца, можно увидеть, что сюжет картины, не так и прост.
Ведь если разобраться, все было совсем не так, как думает Гарри…
На самом деле супруга Гарри умерла задолго до того, как его осенила мысль посетить вместе с Шерил городок, в котором он бывал когда-то. Именно там, в свое время они подобрали корзинку с пускающим пузыри младенцем, и Шерил вошла в семью Мейсонов.
Однажды, в один прекрасный день Гарри осенила мысль – а почему бы ни съездить в тот городок, на озере Тулука? На сборы ушли день и ночь. Они выехали рано утром, на старенькой «Хонде», загрузив ее так, что в багажнике не оставалось места, даже для корзинки с оладьями.
Пятна на экране мелькают, сменяют друг друга:
Шерил сидит рядом с Гарри, и вертит в руках альбом, подаренный ей на пятилетие. Весь день они были в дороге. Иногда, чтобы немного развлечься, Гарри включает радио, и если песня хороша, они подпевают вдвоем. Они ночуют в мотеле, расположенном у дороги, и чуть свет продолжают путь. На переправе, Мейсон не разрешает Шерил выходить из машины, из боязни, что та может упасть в воду. Когда они подъезжают к городу, по радио передают сводку новостей.
(…как стало известно, совершил побег опасный преступник, Майкл Митчелл. Он очень опасен, и возможно вооружен…)

Что-то щелкнуло в голове Гарри, и он исчез. За рулем белой «Хонды» оказался Микки. Он нажал на тормоза, и машину занесло.
Митчелл сидел в машине, и тупо моргал, пытаясь сообразить, где он, и что с ним.
- Что с тобой папочка? – заботливо спросила Шерил, отложив альбом.
Микки не ответил – ему было не по себе.

Иногда возвращаться назад, мучительно больно. Ворошить давно ушедшие мгновения, чтобы посмотреть на них, удивляясь, как, черт возьми, остались незамеченными маленькие мелочи, из которых порой складывается судьба.
Когда офицер Гуччи остановил машину Микки, и заглянул в салон «Хонды», Митчелл уже вовсю освоился в новом для себя теле. Как бы то ни было, коп заподозрил неладное, и Митчеллу пришлось навести порядок.
После того, как Митчелл завладел полицейской машиной, ему не оставалось ничего другого, как убираться ко всем чертям из Тихого Холма.
(А еще с тем парнем была маленькая, очаровательная девчушка…)
Его путь закончился на маленькой заправке, что сиротливо притаилась у края дороги, где-то между Лоуэллом и Манчестером. Разобравшись с любопытным кассиром, Микки забрался в старенький «Форд». В нем-то он и нашел чертову книгу. Фото Грейвза на обратной стороне, и несколько скупых строчек, в которых коротко рассказывалось об авторе книги, заставили Микки уйти, раствориться в темноте.
Мир перевернулся, разлетелся в стороны маленькими искрами. Дорога домой, и серая пелена, которую пытается прорвать разум, запертый в клетке безумия, - что еще нужно, чтобы стать тем, кем ты никогда не был.
Яркая вспышка, и зрители замирают от напряжения.
Иногда достаточно взглянуть на мир под другим углом, чтобы увидеть то, что с самого начала было с тобой, скрытое в глубине черепной коробки…
Микки Митчелл ушел, а взамен:

Стэнли Грейвз обнаружил себя сидящим за рулем своего «Форда», погожим октябрьским вечером, как раз тогда, когда новый сосед Грейвза, старик Доббинс вышел на крыльцо, сжимая газету в одной руке, и упаковку баночного пива, в другой…

Те крохи информации, что оказались на обложке, и стали основой для нового Стэна. Насколько он помнил из прочитанного на обложке, у него в городке Тихий Холм, осталась семья.
(…жена Элизабет, шестилетняя дочурка Триша, и верный пес Спайк…)
Грейвз решил отправиться в Тихий Холм, не подозревая, что только что вернулся оттуда.
Он остановился на странной заправке, что поджидала его на обочине дороги…
(Черт, да этот парень просто псих…)
Зрители что-то кричат, подсказывая непонятливому герою этого странного фильма.
(Хей, Гарри, Стэн, или как там тебя зовут, - убирайся оттуда. Если не собираешься провести остаток дней, делая крючки для вешалок, или изготавливая автомобильные номера)
Казалось, что может быть проще. Разбить чертово стекло, так, чтобы паренек за перегородкой раскрыл, наконец, свои гребаные глаза, и помог решить все твои проблемы…
И только когда понимаешь, что сидящий в кассе мертвец, способен лишь глупо ухмыляться, что-то высматривая на полу, становится немного не по себе.
Так же, как становится не по себе, когда слышишь по радио, что парень, часть которого не надолго стала частью тебя самого, мертв, погиб в перестрелке. Так же, как становится не по себе, когда другая часть тебя, проваливается в небытие, сразу же после того, как старенький «Форд» оставляет позади дорожный указатель, что встречает всех простаков, которые держат путь в Тихий Холм.
Парень Стэн, снова становится самим собой – привет Гарри-бой!
И все приключения Мейсона в мертвом городе – не есть ли они плод его больного воображения? Тяжело сказать – в этой части фильма экран обычно покрывается рябью, и зрители разочарованно кричат, надеясь, что киномеханик будет внимательнее и исправит аппарат. Мы не будем уподобляться кучке жующих уродов, что развалились на откидных креслах, требуя развлечений.
Ведь мы хотим помочь Гарри разобраться со всем этим. Не так ли?
Нет не так! На самом деле нам наплевать на Гарри. Просто… просто нам интересно расставить все на свои места, собрать головоломку, вставить недостающие фрагменты на свои места, чтобы получилась общая картина.
Как бы то ни было, мы видим Гарри, мчащегося прочь из города, старающегося избежать встречи с белым «Шевроле Каприс», который на самом деле уже давно находится на заправке, там, где Микки оставил его, чтобы Мейсон мог, наконец, увидеться с Шерил.
Как бы то ни было, взглянуть в глаза собственному кошмару не страшнее, чем увидеть в зеркале заднего вида чужое лицо…
Теперь мы знаем о Гарри немного больше. Но не все.
Всего не знает даже он сам. Как бы ни хотелось ему заглянуть на мгновение в глубины своего больного сознания, все, что увидели мы, лишь тень за горизонтом, которую не способен почувствовать тот, кто не хочет ничего знать, пребывая в спокойной уверенности, что земля круглая, дорога ровная, а где-то поодаль дожидается парень в белой машине, устремив взгляд серых глаз на разбитую колымагу Гарри.
И самое большое желание, которое возникает после просмотра фильма про беднягу Мейсона, это приблизиться к нему как можно ближе, наклониться, и заорать прямо в лицо, так, чтобы он услышал наверняка:
- Ты псих, Гарри. Больной ненормальный ублюдок.
То же самое наверно захотелось закричать офицеру Гуччи, когда голова Шерил завалилась на бок, и в следующее мгновение Микки Митчелл вылетел из машины, готовый убивать…

- Что с тобой, папочка? – спросила Шерил, испуганно глядя на отца.
Микки Митчелл ошалело повернул голову, понемногу приходя в себя.
Когда Шерил была уже мертва, он усадил ее так, чтобы казалось, будто она просто дремлет, утомленная долгой дорогой и солнцем, что светило в лобовое стекло. Он мчал по дороге, а, сзади включив сирену, его догонял коп на белом «Шевроле Каприс»…

Больной ненормальный ублюдок, засыпанный осколками стекла, сжимающий в одной руке пистолет, и потрепанную книжонку в другой, сидящий в машине, в которой нет никого, кроме него самого…
(Раскрой свои гребаные глаза, парень, и осмотрись вокруг. Мир совсем не таков, каким представляет его твой прогнивший мозг…)
Нет никого, и писатель Стэнли Грейвз, и беглый преступник Митчелл всего лишь тени настоящих людей, которые на время поселились в твоей голове.
(Раскрой уши, приятель, и давай покончим раз и навсегда со всем этим дерьмом!!!)
- Ты убил свою дочь, Гарри. И наверно самым лучшим выходом для тебя будет пустить следующую пулю, себе прямо в лоб.
А если ты решил все же посмотреть, как поживает парень, сидящий в белом «Шеви», ну что же – давай, не тяни. Убедись в том, что во всем виноват только ты сам.
Вылезай из машины Гарри…

18.
Это было ужасно. Это не могло быть правдой. Пороховой дым рассеялся, и Гарри остался сидеть в машине.
Один.
Стараясь оставаться спокойным, он отложил книгу, и сжал рукоятку пистолета.
(Взгляни смерти в лицо, Гарри…)
Гарри вышел из машины, разминая затекшие мышцы. Он с удовольствием потянулся так, что захрустели косточки.
(Ну что, Гарри – пришло время веселья?)
- Ну нет – сам себя успокоил Мейсон – что может быть страшного на маленькой заправке, где за разбитой перегородкой ухмыляется труп, а чуть поодаль припарковалась полицейская машина.
(Сущие пустяки, для ковбоя Гарри…)
Не спеша, сохраняя дыхание, Мейсон подошел к «Шеви». Зеркальные стекла автомобиля послушно отразили его нескладную фигуру.
Гарри взялся за ручку, готовый рывком распахнуть дверь и вдавить ствол пистолета в шею проклятого гада, который ворвался в его жизнь, принеся страх и боль.
- Ну что, Мейсон, дрожат поджилки? – спросил голос в голове.
Голос был реален как кошмар. В нем было что-то знакомое и… родное.
- Чего тебе? – Мейсон взвел курок.
Голос хмыкнул.
(Извини, парень, чего нужно мне – не твоя забота. А вот что нужно тебе?)
- Опусти пушку, Гарри – Мейсону не понравился тон, с которым голос произнес эти слова.
- И в кого ты собрался стрелять? – продолжал издеваться голос.
(В парня, который сидит за рулем белого «Шевроле Каприс», в мерзавца, который нагнал страху на Гарри, который похитил его дочь Шерил, который… да мало ли чего, который…)
Голос засмеялся. Он хохотал, захлебываясь, похрюкивая, разрываясь от смеха.
Гарри медленно опустил пистолет.
- Там нет этого парня, Гарри – сумел сквозь смех выдавить из себя голос.
(Открой дверь и убедись сам…)
Гарри открыл дверь. За рулем белого «Шеви» не было никого, зато на переднем сиденье, сидела его дочь Шерил. Мир снова встал на место. И все, о чем говорил проклятый голос в голове, оказалось правдой.
- Привет Шерил – произнес Гарри, плюхаясь за руль.
- Здравствуй маленькая принцесса – поздоровался Стэнли Грейвз, усаживаясь в машину.
- Привет крошка – проворковал Микки Митчелл, плюхаясь рядом.
- Привет папочка – ответила дочь.
Мейсон погладил ее по голове. Он любил свою дочь. Он сидел за рулем белой полицейской тачки, заново переживая все те мгновения, что проносились в голове, все события и попутчики, волей случая встреченные на дороге.

Микки Митчелл, что родился после прослушанного по радио объявления…
Стэнли Грейвз, возникший из короткого абзаца на обложке книги…
И, Гарри Мейсон – человек из ниоткуда. Хотя, кто знает, может быть и сам Гарри, только тень? Обрывок фильма, случайно увиденного в переполненном кинотеатре? Сюжет гребаной игры, в которую играют дети?

К черту!!!
Теперь, когда они все были вместе и обрели долгожданное равновесие, стали несущественными все мелочи. Остались только дорога, простиралась на многие мили, да осеннее солнце, и еще… голос.
Голос снова проснулся в голове, чтобы разговаривать с Гарри Мейсоном. Он звенел сталью, усиливаясь с каждым словом.
(Надеюсь, ты не слишком скучал, в те недолгие мгновения, когда обретал истину?)
- Совсем не скучал – беззлобно ответил Гарри, поигрывая пистолетом.
(Вот и чудно, теперь, когда ты убедился, что все на самом деле полет твоих больных иллюзий над бесконечной дорогой, не пора ли завершить этот чудный путь, поставить большую жирную точку?)
Голос явно напрашивался. Гарри недобро оскалился.
- Что ты хочешь от меня?
Голос видно почувствовал, что перегнул палку, и сменил тактику.
(Послушай, Гарри, то, что я хочу от тебя, то, что мы все хотим от тебя, лишь жалкий пустяк, по сравнению с тем, что мы бы могли потребовать, и будь, уверен, ты бы пошел на все, лишь бы только не узнать всю правду о себе, ублюдок ты этакий…)
Голос говорил дело. Гарри Мейсон не собирался копаться в своих извилинах, благо те давно решили жить самостоятельной жизнью, лишь изредка посвящая его в свои планы.
(И еще, Гарри – ты же не думаешь, что я собираюсь сделать тебе больно? Вовсе нет… Просто каждый путь имеет свое начало и конец, иначе все просто не имеет смысла. Это дорога зовет тебя, Гарри…)
Гарри сидел за рулем «Шеви», покачиваясь, устремив взгляд далеко за горизонт. Рядом сидела Шерил. Она была мертва уже много часов - Гарри собственноручно скрутил ей шею, когда был простым беглецом Микки.
(Она так испугалась, кричала, задыхалась Гарри…)
Голос звал, так же как звала дорога. Путь, не имеющий конца – бессмыслен. Он пуст так же, как пуста жизнь несчастного, не знающего кто он на самом деле.
(Так что Гарри, как ты посмотришь на то, чтобы открыть рот пошире, вставить ствол пистолета, и…)
- Поставить точку… - прошептал Мейсон.
Голос стал сильнее, он уже не ворочался где-то в глубине сознания. Он разговаривал с Гарри так, словно его обладатель сидел на заднем сиденье машины. Если кто-нибудь заглянул сейчас в салон «Шевроле», он бы увидел съехавшего с катушек психа, который разговаривает сам с собой, пытаясь оттянуть неизбежное.
- Молодец, Гарри – ты улавливаешь все на ходу – похвалил голос.
Гарри Мейсон послушно открыл рот и заворожено уставился на темную глубину ствола…
- Не бойся, Гарри – тихо прошептал Стэнли Грейвз – это не страшнее, чем увидеть в зеркале чужое лицо, вместо своего.
- Точно приятель – грубовато хохотнул Микки – не страшнее, чем скрутить голову маленькой безобразной шлюшке…
Гарри улыбнулся.

Дорога вилась бесконечной лентой, уходила за горизонт. Она пахла гудроном, пылью и чем-то еще. Она звала последовать по ней.
В путь…
За белыми кудрявыми облаками, за чуть желтоватой полосой разметки, за скошенными тенями тополей, что растут вдоль дороги, провожая уносящиеся вдаль машины.
И можно мчаться, за своей удачей, или наоборот, убегать от парня на белом «Шеви», но все равно где-нибудь там, за воображаемой линией, что соединяет небо и землю, будет лежать конец пути, и неважно каким он будет, главное, что он завершится, как завершается любая дорожная история.

В кабине белого «Шевроле Каприс» раздался выстрел…

Славянск, июнь 2006г.