Yesterday

Стою я как-то на углу Карла Маркса и Красноармейской. Осень. Вечер качает желтые фонари. Жду товарища. Так вышло, что пришел я на двадцать минут раньше. Стою, рассматриваю носки ботинок и думаю: как бы быстрее пролетело время.

Вдруг замечаю краем глаза: какой-то джентльмен странного вида ко мне присматривается. И не то чтобы сразу подойти, а всё как-то боком, мелкими перебежками. Приблизится, посмотрит, увидит, что я не реагирую, — и еще ближе.

«Вот хрень», — думаю, стараясь не обращать внимания. Жду Олега, смотрю, как шальные листья носятся по тротуару. Наконец незнакомец подошел почти вплотную и, представ «пред очи мои», спросил: — Ну шо?

Местный аналог английского «How do you do».

Я промолчал. Лишь в глубине души проклял водителя маршрутки, который дважды проскочил на желтый, из-за чего я приехал раньше и теперь вынужден вести беседы с этим типом. Тем временем новый знакомый, ничуть не смутившись моим молчанием, продолжал: — Молчишь? Не хочешь общаться?

«Надо же, — думаю, — алкаш хренов, а не сказал "поговорить". Нет — "общаться"!» А сам кошусь на электронные часы в витрине. Остановились они, что ли?

— Ты хоть бы посмотрел на меня, я ж к тебе со всей душой, — неожиданно жалобно протянул он.

Судя по часам, стоять мне оставалось еще минут пятнадцать. «Опупеть можно, — снова подумал я. — За это время я тут наслушаюсь песен». И он, словно услышав мои мысли, вдруг предложил: — А хочешь, я тебе спою? Может, тогда заговоришь?

Глаза мои непроизвольно закатились. А в следующую секунду раздался прокуренный, но удивительно чистый бас: — Yesterday, all my troubles seemed so far away...

Проходившая мимо женщина испуганно дернула за руку маленького сына. Малыш, подвернув ногу, упал. — А-а-а-а-а! — раздался детский ор, но незнакомец, не тушуясь, продолжал: — Now it looks as though they're here to stay...

Я взглянул на него внимательнее. Мужчина старше меня, куртка из кожзама, брюки, которые гладились, кажется, только в магазине при покупке. На лице — недельная щетина, но взгляд — абсолютно трезвый. — Ты что, всю песню знаешь? — не выдержал я. — Ну да, — он перестал петь. Тон был слегка удивленный, мол, «а ты разве нет?».

Такого поворота я не ожидал. И почему-то просто так, на всякий случай, спросил: — Слушай, а ты знаешь, кто это написал? Незнакомец посмотрел мне прямо в глаза и коротко ответил: — Бог. — В какой-то мере, — улыбнулся я.

Ветер швырнул нам в лица охапку листьев. Я протянул ему руку: — Николай. Улыбка раздвинула щетину на его лице. Он хотел что-то ответить, но тут подошел Олег. — Ну что, пошли?

Незнакомец едва успел пожать мне руку и отступил. — Мы пойдем, — сказал я ему. — Дела, понимаешь... — Да, понимаю. Удачи тебе. — Спасибо.

Я развернулся и пошел прочь. — Кто это? — удивленно спросил Олег. — Понятия не имею, — ответил я.

Но, отойдя на приличное расстояние, я снова услышал: — Suddenly...

Осенний ветер подхватил этот голос и, перемешав с желтой листвой, швырнул его куда-то вверх, к неоновым огням рекламы, где он через мгновение и стих.