Восьмиклассница

Густую до осязаемости темноту, холодную и колючую, разрывали редкие мертвенно-желтые огни фонарей. Пустые неприветливые дворы встречали редких прохожих звенящей тишиной. Злой ветер завывал в трубах, носился по опустевшим кварталам, срывал с деревьев пожелтевшие листья. Последние трамваи позванивали в отдалении, завершая ночные рейсы.
Он сидел на козырьке ничем не примечательного подъезда. Ветер хлестал по лицу, трепал длинные черные волосы. Леденящий холод забирался под легкий серый плащ, выбивая из-под него последние остатки тепла. Но, вопреки всему, он чувствовал себя неплохо. Вот только жуткая усталость, верно сопровождавшая его уже несколько месяцев подряд, обессиливала. Глаза ломило от вечного недосыпа, веки были налиты свинцом, и требовалось огромное усилие, чтобы их поднять. В голове было пусто и тихо. Он с усилием протер глаза, отгоняя сонливость.
Вдруг холодная тяжелая капля скатилась ему за шиворот, и Демьян вздрогнул, мгновенно проснувшись. Посмотрел на небо - ни облачка, сухие острые звезды безразлично смотрят на мир мигающими глазами. Откуда могла взяться эта капля, он так и не понял, только удивленно пожал плечами.
Приглушенный стук каблуков привлек его воспаленное внимание. Он повернул голову и окинул взглядом полуосвещенную улицу. По разбитому тротуару не торопясь шла молодая девушка. Видно было, что прогулка доставляет ей удовольствие, несмотря на то, что погода выдалась не очень приятной. Выражение ее лица было безмятежно спокойным и даже почти веселым. Во взгляде не было ни тревоги, ни раздражения, лишь странная, необъяснимая усталость.
По телу разлилось сладкое предвкушение. Он весь вжался в козырек, стараясь стать как можно незаметнее. Но девушка не глядела по сторонам. Ее, похоже, в данный момент больше занимал свой внутренний мир, чем окружающий. Подождав, пока она пройдет под козырьком, Демьян встал с корточек, выпрямившись в полный рост, стряхнул пыль со штанов и шагнул вниз, на тротуар. Приземлился почти бесшумно: легкий шорох и всё. Это можно было принять за шум опавшей листвы, когда к ним присоединяется еще один их желтый брат. Ночной мрак стал продолжением плаща, надежно укрыв от посторонних глаз, а шаги его были едва ли не тише самого ветра. Демьян растворился в ночи, стал ее частью, невидимой и беззвучной…
Но девушка услышала - она резко обернулась и застыла. Демьян усмехнулся, с интересом глядя в ее глубокие ярко-зеленые глаза, ища в них хотя бы искорку испуга. Чужой страх доставлял ему удовольствие, как алкашу еще одна рюмочка «на посошок».
Почему-то в этот раз наслаждения не было. Он озадаченно нахмурился, но вдруг всё понял: девушка не боялась. Абсолютно! От нее не исходило почти осязаемых волн ужаса, которых обычно с таким блаженством впитывал Демьян. Она не подарила ему ни испуга, ни растерянности, ни даже удивления. Да, она не понимала, как он тут оказался, но это не приводило ее в замешательство.
Девушка несколько секунд изучала его лицо, а потом… а потом она улыбнулась. Так радостно, будто встретила старого и горячо любимого друга.
- Наконец-то… - тихо сказала она, - как же долго я тебя ждала…

Демьян опешил. Никогда не было такого, чтобы его кто-то ждал, и уж, по крайней мере, не радовался его присутствию. Эта девушка радовалась. Стояла и смотрела на него счастливыми глазами. А потом развернулась и двинулась дальше, в полной уверенности, что он последует за ней. И она не ошиблась - Демьян как зачарованный пошел за ней, пристраиваясь по левую руку. Она тряхнула искрящимися в лучах фонарей черными волосами и, не оборачиваясь, произнесла:
- Ты ведь теперь меня не убьешь, верно? Не сможешь… - И она еще раз улыбнулась, как-то печально и совсем не по-детски, хотя и выглядела-то лет всего на семнадцать - восемнадцать. Демьян молча посмотрел на нее, задумавшись над сказанным. Одета она была стильно и со вкусом, но не вычурно. Этот стиль вполне даже можно было назвать готическим, но такое определение никак не вязалось с ее глазами: мягкими, печальными и… уставшими. От чего можно настолько устать, Демьян знал. От глупой-глупой, абсолютно непонятной бессмысленной жизни. Он сам от нее устал, но в семнадцать лет, почти в самом начале жизненного пути?..
- Мне пятнадцать, - вдруг сказала девушка, - а тебе?
- Больше… - ответил Демьян, - гораздо больше…
- Знаешь песенку Виктора Цоя «Восьмиклассница»? - С любопытством спросила она.
- «…Пустынной улицей вдвоем с тобой куда-то мы идем, и я курю, а ты конфетки ешь… - процитировал Демьян, - …И светят фонари давно, ты говоришь: «Пойдем в кино?», а я зову тебя в кабак, конечно...»
- Пойдем в кино? - Хихикнула она.
- Я не курю. - Пожал плечами Демьян. - Никотин для меня - яд.
- Он для всех яд.
Она достала из кармана конфетку, развернула и сунула ее в рот, а потом улыбнулась, и одна щека стала больше другой. Демьян чуть не рассмеялся, но опустил голову и прижал руку тыльной стороной к губам, чтобы скрыть это. А она тем временем дотянулась до недалеко стоящей урны, кинула туда фантик и снова пошла рядом.
- Только помада у меня своя, - заметила она, - и сапоги. И кукол я не люблю.
- А по географии что? - Поддержал Демьян.
- Четверка.
Тут она посмотрела на него и задорно засмеялась. На этот раз Демьян не смог сдержаться и тоже улыбнулся, уж больно комичная была ситуация. Он, она и темнота.
- Меня Алиса зовут.
- А меня никогда не зовут, я всегда сам прихожу.
Алиса прыснула.
- Ну а при крещении какое имя давали?
- Я не крещеный.
Демьян бы очень удивился, если бы девушка отшатнулась, испуганно глядя на него. Потому что уже понял, что не та девушка попалась. Алиса же лишь хмыкнула и пожала плечами. Наверно, догадалась, что это правда, но не придала этому большого значения. Что и заставило его произнести:
- Но, вообще, привык считать, что я Демьян.
- Странное имя, - Алиса задумалась, - древнерусское, что ли?
- Не знаю, никогда не интересовался.
- Но красивое. Таинственное какое-то.
Эта девчонка определенно его веселила. Нет чтобы бежать с воплями и криками, так она представилась и завела светский разговор.
- Я вообще нездешняя, недавно переехали мы сюда. А ты?
- А я по натуре странник, шило у меня в заднице. Не могу в одном городе больше недели находиться.
- Я даже причину знаю… - тихо, очень тихо заметила Алиса, - наверно…
- Да ну?
Демьяну становилось всё интереснее.
- Скажи?
- А зачем? - очень лаконично поинтересовалась она. - Я и так это еще полгода не забуду.
Демьян, признав ее правоту, хмыкнул. До чего же умная эта девчонка, в свои-то пятнадцать лет! Умеет и спросить что надо, и самой от разговоров остановиться вовремя. Но удивления это не вызывало: Демьяну встречались такие люди раньше. Эти уникумы были редки, как цветы, раскрывшиеся в непогоду, но они были.
- А проживешь ли ты…
- Еще полгода? Нет, то есть я этого не знаю. Но планы всегда ведь проще строить на далекое будущее, верно?
- Ничего не могу тебе ответить. Мне легче: я не строю планы и не умею мечтать, подчиняясь сиюминутным желаниям. Конечно, потом несу за них ответственность, но от этого совершенно не меняюсь. «Его грядущее иль пусто, иль темно».
- Как, Лермонтов?
Он удивленно уставился на девушку. Вот уж никогда не думал, что Миха станет так известен.
- Да, он «Думу» мне посвятил.
Алиса хихикнула, как-то слишком хитро глядя из-за пушистого воротника. То ли подумала, что он неудачно пошутил, то ли… то ли просто поверила, и это ее развеселило.
Она окинула взглядом темную улицу. Сейчас они двигались по неосвещенной части дороги, неразбитый фонарь только что остался позади, а следующий нормальный был еще далеко, в самом конце улицы. По дороге тянулись трамвайные рельсы. Алиса развернулась и перешла на правую сторону улицы, ловко перепрыгивая через них. Демьян последовал за ней. Они снова вместе пошли по тротуару. Двигались они под горку, и в темноте могли навернуться, что их обоих не сильно тревожило.
Алиса вдруг резко повернула голову, посмотрев на Демьяна. В глазах была задумчивость.
- Ты ведь теперь меня не убьешь, верно?
Демьян опустил глаза, не выдержав напряженного взгляда девчонки, которой очень хотелось жить.
- Не знаю. Не ты, так кто-нибудь другой.
- А зачем? - Алиса остановилась. - Демьян, зачем?
- Это моя сущность… - Тихо и будто бы виновато ответил он, тоже останавливаясь.
- И ты ничего не можешь сделать?
- Только избавить мир от себя.
- Подобные тебе тоже нужны. - Алиса продолжила путь. - Ты ведь не один такой, вас много. Ну, конечно, не очень, но все же. И вы убиваете, и вас убивают. Бывает, вы убиваете друг друга, а иногда и сами себя. Но так надо. Так было, так есть и так будет. Вы нужны для равновесия. Свет и Тьма, Добро и Зло, Хорошее и Плохое. Вы - словно чаша весов, которая помогает не упасть другой чаше. Словно одна из двух половинок целого.
Он молча шел, глядя себе под ноги, и слушал ее. Он не возражал и даже не перебивал. Просто слушал. Тихие и спокойные слова вплавлялись в сознание, зацеплялись за душу, и кололи, словно маленькие кактусовые колючки, которые не заметны, но делают очень больно.
- Демьян… - Раздался голос чуть позади. Он обернулся.
Алиса стояла у входа в подъезд, держась за ручку открытой двери.
- Я здесь живу… - Как-то даже печально сказала она.
Демьян пожал плечами и, развернувшись, пошел дальше по тротуару. Но на душе было паршиво.
- Демьян…
Он опять обернулся. Выражение лица Алисы было жалким. Она в нерешительности держалась за дверь. Сейчас в душе девушки шла жестокая внутренняя борьба.
- Иди домой, Алиса. - Демьян грустно улыбнулся. - Я больше никому не причиню вреда.
Он ускорил шаг, слушая, как за спиной хлопает дверь, ставшая игрушкой ветра.

  январь 2006 г.