Хочется в Коктебель правдивая история Григория 1982-2006 гг

 Меня зовут Гриша. Мне 24 года. Я работаю в частном охранном предприятии. Вы думаете, что работа мне нравится. Нет. А что мне оставалось делать? После школы в институт не поступил, баллов не хватило, а о платном отделении даже не мечтал. Мать болеет, мы с ней вдвоем живем. Отец умер. Загремел в армию. Попал в инженерные войска. Сначала под Москвой учебка, а потом отправили на стройки одной очень независимой республики. Там за год разного навидался. Пришел домой запил. Мать переживала очень. Через какого то знакомого договорилась меня взяли в ЧОП. Сначала мне даже понравилось. Дежурил сутки, потом отсыпался, следующий день свободен. Ребята нормальные, многие тоже там побывали. Одно но – денег платили мало. Вроде на еду хватало, а так, чтобы с девушкой познакомиться, в кабак сходить, уже нет. Да и одеться хотелось по приличнее. Была у меня еще мечта – съездить на море. Дикарем в Крым. В Коктебель. Отдыхал я там один раз в юности, сразу после восьмого класса. Снился потом месяц потухший вулкан этот Кара-Даг, что ли называется. Девчонка Зинка из Киева, чем - то на мальчишку похожая, серьезная такая. Про Волошина рассказывала – это поэт такой тоже Коктебель очень любил. Эх, мечты, мечты.

 Так прошел год. Лето пролетело, и не заметил. Последняя неделька августа. В городе духота, зной. Школяры с особым остервенением догуливают каникулы. Девчонки мимо проходят аж дух захватывает. Хочется куда-нибудь за город, на озера. Вместо этого сижу в камуфляже на заднем сидении задрипанной «девятки». Слева Колчан – хороший парень, спортсмен-разрядник, вроде по биатлону. Между нами на полу большая спортивная сумка .На переднем сидении передо мной наш старший - Клоп. Он, правда, не знает об этом. Его ребята так прозвали за тяжелый характер и дотошность. Водитель вроде из новеньких, так видел мельком пару раз. Сколько еще ждать? Пот, час назад струившийся маленьким ручейком, разлился по спине как весной половодье. Салон накалился так, что голой рукой не дотронешься. Особенно нервничает Колчан. Он хоть и крепкий, но в армии не служил. Не сидится ему. Колчан с нами первый раз Что– то бубнит постоянно. Байки, наверное, травит или анекдоты. Но никто не реагирует. Тот, за рулем, ковыряется в приборной панели. Лицо серьезное, ему не до смеха. Клоп уставился в одну точку на лобовом стекле. Мне в наушниках ничего не слышно. Я люблю слушать музыку. У меня друг был там, в республике. Наши койки рядом стояли. Он до армии тяжелой музыкой увлекался - металлом, там, роком. Все после отбоя спать ложились как подкошенные, а он плеер доставал, диски слушал. Я прикалывался над ним. Он хороший был парень, не обижался. Его убил снайпер, а может просто шальная пуля. Просто пошел попить водички и не вернулся. Плеер с дисками я забрал себе, как бы на память. Когда совсем хреново было, ставил что – нибудь погромче. Потом нравиться начало. Слушал после отбоя. Меня «глухарем» прозвали ребята. Когда в наушниках ведь не слышно ничего, что вокруг происходит.

 Скоро полдень. Зной достиг своего пика. За окном машины обычный двор. Стайка ребятишек гоняет мячик. Мамаши выгуливают карапузов возле песочницы. Неизменные собаководы с питомцами. Это с моей стороны, а с другой, где Колчан – дом, девятиэтажный, подъездов на восемь. Нас интересует второй. Он особенный с крылечком и ступеньками. Скорее бы все закончилось.

 Клоп резко обернулся: «Пошли. Вот он». Одним тычком плеер в режим паузы. Из сумки на свет появились, хищно блестя вороненой сталью два автомата Калашникова и пистолет для Клопа. Колчан и старший, натянув на лица черные шапочки – маски уже рванули по направлению к крупному мужчине, только что вышедшему из подъезда. Я чуть погодя, мне предстояло поставить последнюю точку в нашем деле. Что то не заладилось у них сразу. Я потом, через долю секунды разобрал, что к чему. Мужик вышел не один рядом с ним был мальчишка лет десяти, наверное, сын. Колчан не смог переварить ситуацию, задергался и первая очередь попала куда то в районе бедра. Мужик заорал благим матом и из всех сил заковылял в противоположную сторону. Мальчишку он оттолкнул от себя, крикнув, что то типа беги. Тот рванул обратно в подъезд. Заработал пистолет Клопа. С такого расстояния трудно промахнуться. На белой футболке раненого расплывались красные круги. За ним тянулся кровавый след. Он не прекращал орать ни на секунду. На нас смотрело человек, наверное, сто. Наконец он упал. Пришел мой черед. Время резко замедлило свой ход. Мне надо было пробежать метров десять до тела. На пол пути мне встретились Колчан и Клоп, спешащие обратно в машину. Сзади взревел двигатель нашей девятки. Я подбежал лежащему мужику и чертыхнулся, он был еще жив. Стрелки хреновы. Одним движением я прицелился в его лоб. Он смотрел на меня расширенными от ужаса глазами и страшно хрипел. Кричать, наверное, уже не мог. Обычный коммерс. Жирная шея, на ней золотая цепочка не с палец толщиной, а такая витиевато исполненная, стрижечка аккуратненькая, чисто выбрит… Все. Гудбай.

 Через неделю я вышел из поезда на станции Феодосия. Минут тридцать на маршрутке до Коктебеля. Я закурил, закрыл глаза и с наслаждением вдохнул всеми легкими такой вкусный крымский воздух.