На смерть чиновника

В одном большом ведомстве работал Чиновник. Настоящий, образцовый, почти музейный экземпляр. Если бы существовала Красная книга бюрократии, его портрет непременно украшал бы первую страницу.
Он никогда не спешил. Спешка, по его глубокому убеждению, была уделом курьеров, пожарных и простых смертных. Государственный человек обязан двигаться размеренно, с достоинством, словно каждое его появление в коридоре уже является важным государственным событием.
Его рабочий стол исчезал под горами папок. Никто не знал, что лежало в большинстве из них. Поговаривали, что некоторые папки были пустыми, но их запрещалось открывать, потому что пустая папка тоже создавала впечатление напряженной работы. На столе обязательно стояли три телефона: городской, внутренний и красный. Красный почти никогда не звонил, зато время от времени Чиновник снимал трубку, серьезно молчал несколько секунд и затем отвечал:
— Понял... Исполним...
После чего медленно клал трубку и задумчиво смотрел в окно. Никто не осмеливался спрашивать, кто звонил.

На стене висели многочисленные грамоты, благодарности, сертификаты участия в конференциях, форумах, круглых столах, расширенных заседаниях, сокращенных заседаниях и даже заседаниях по подготовке следующих заседаний.
Начальство ценило его чрезвычайно высоко. Не за количество решенных вопросов — подсчитать их было невозможно, — а за виртуозное владение главным государственным искусством: процессом. Он умел превращать любой простой вопрос в многоступенчатую административную процедуру с согласованиями, визами, экспертными заключениями и межведомственной перепиской. Там, где другой чиновник ставил подпись за пять минут, он организовывал рабочую группу, создавал комиссию, утверждал график рассмотрения вопроса и назначал ответственных за подготовку проекта предварительного проекта решения.
Равных ему не было. Сам он любил повторять:
— Чиновник должен показать, как важен и как занят! Нужны постоянные заседания и пятиминутки! И только тогда народ поймет, что чиновника нужно уважать!
Эту фразу сотрудники слышали так часто, что некоторые начинали автоматически вставать со своих мест, едва начальник произносил слово «заседание».

Попасть к нему было почти невозможно. Перед кабинетом всегда сидели десятки посетителей. Кто-то пришел за подписью, кто-то за разрешением, кто-то за ответом на свое обращение. Некоторые настолько долго ожидали приема, что успевали познакомиться, подружиться и даже обсуждать между собой, как выросли их дети за время ожидания.
Но неизменно появлялась секретарша — женщина с безупречной прической, папкой в руках и голосом, в котором удивительным образом сочетались вежливость и абсолютная безнадежность.
— Извините, шефа вызвали на заседание в Кабинет Министров...
Через некоторое время она выходила снова.
— Он сейчас проводит планерку, подождите...
Спустя час следовало новое объяснение:
— Его отправили в командировку, и сегодня его не будет...
На следующий день звучало:
— Идет заседание коллегии, и босс там выступает, вряд ли найдет для вас время...
А если какой-нибудь особенно настойчивый посетитель все-таки приходил снова, секретарша лишь сочувственно разводила руками:
— Ооо, вы не вовремя пришли, идет политобразование по книгам президента, а такое мероприятие пропускать нельзя, так что приходите на следующей неделе... а лучше — через месяц...
И люди уходили, неся с собой папки с документами, надежду и номерок электронной очереди, который давно потерял всякий смысл.

Со временем Чиновник решил поделиться своим бесценным опытом. Он написал несколько книг для сотрудников министерств, ведомств, комитетов, агентств, служб, инспекций и прочих учреждений, чьи названия занимали не меньше трех строк официального бланка. Книги назывались внушительно: «Основы современного государственного делопроизводства», «Бумага как инструмент управления», «Протокол — душа государства» и «Административная мудрость для начинающих руководителей».
Главная мысль всех трудов была проста. Каждое действие необходимо протоколировать. Каждую справку следует подтверждать другой справкой. Каждое подтверждение обязано иметь приложение. Каждое приложение должно быть заверено. А заверенная копия обязана храниться отдельно от оригинала — на случай проверки хранения заверенной копии оригинала. Автор особенно подчеркивал: «Работайте исключительно с документами. Написанное пером не вырубить топором. А люди никуда не денутся — в стране их много.»

Отдельная глава объясняла молодым чиновникам, почему нельзя воспринимать посетителей слишком близко к сердцу. «Чиновников мало, а жителей в стране более двадцати семи миллионов. Если переживать за каждого, никакого здоровья не хватит. Следует мыслить исключительно государственными категориями. Зарплату, кабинет, автомобиль, кондиционер и секретаршу предоставляет государство, следовательно, интересы государства всегда выше интересов отдельных граждан.»
Особое место занимал раздел под названием «Рациональное использование трудовых ресурсов». В нем автор доказывал, что граждан нельзя надолго оставлять в одной профессии, иначе они начинают считать себя незаменимыми.
Поэтому учителя должны время от времени практиковаться на швейных фабриках. Предприниматели — собирать хлопок. Врачи — подметать улицы. Водители автобусов — варить сталь. Прокуроры — руководить сельским хозяйством. Полицейские — обучать журналистов писать правильные статьи.
А если возникнет нехватка специалистов, значит, система успешно воспитывает универсального гражданина, одинаково пригодного для любой работы.

Заканчивалась каждая книга торжественным предупреждением. Без чиновников, писал автор, республика немедленно погрузится в хаос. Исчезнут комиссии, перестанут созываться заседания, некому будет согласовывать согласования, визировать визы и утверждать графики утверждения. Документы начнут подписываться слишком быстро, люди станут получать ответы без длительного ожидания, а учреждения — работать по существу. В качестве доказательства приводились примеры из разных стран, где, по мнению автора, именно недостаток правильной бюрократии приводил ко всем возможным бедам. Если где-то случался экономический кризис — значит, не хватило согласований. Если менялось правительство — очевидно, забыли создать межведомственную комиссию. Если граждане выходили протестовать, следовало увеличить количество круглых столов, рабочих групп и консультативных советов. А если какое-нибудь государство успешно развивалось без подобных методов, то автор объявлял этот случай временным недоразумением, которое рано или поздно исправит сама история.

И каждый новый тираж его книг расходился по ведомствам быстрее, чем реальные проблемы граждан — по кабинетам. Ведь проблемы требовали решений, а книги — лишь очередного обязательного изучения с последующим протоколом о прохождении политико-методического семинара.
Конечно, книга Чиновника мгновенно приобрела статус почти священного документа. Ее напечатали огромным тиражом на плотной мелованной бумаге с золотым тиснением на обложке и гербом на первой странице. Затем экземпляры разослали по всем министерствам, комитетам, агентствам, инспекциям, управлениям, департаментам и даже самым маленьким районным отделам, где до этого никто и не подозревал, что работает неправильно.

Вместе с книгой поступило распоряжение: «Изучить. Руководствоваться. Неукоснительно исполнять.»
Через неделю начались семинары по изучению книги. Через месяц — семинары по итогам семинаров. Потом — круглые столы по обсуждению результатов изучения. Следом — тестирование. После тестирования — аттестация. После аттестации — повторная аттестация для тех, кто недостаточно глубоко понял замысел автора.
Особенно строго проверяли главную мысль.
— Что важнее: быстро решить вопрос гражданина или правильно оформить процедуру?
Правильный ответ был известен каждому:
— Процедура.
— Что делать, если человек плачет?
— Зарегистрировать обращение.
— Если человек очень плачет?
— Зарегистрировать в двух экземплярах.
— Если вопрос можно решить за пять минут?
— Создать рабочую группу.

Тех, кто пытался спорить, спрашивали:
— Вы что же, хотите нарушить государственную дисциплину?
После этого желающих спорить больше не находилось. Нескольких молодых сотрудников, которые осмелились принимать посетителей без предварительного согласования с пятью начальниками, действительно уволили. Одного инспектора лишили должности за то, что он подписал разрешение в день обращения гражданина.
В приказе было указано: «За проявление необоснованной оперативности и создание опасного прецедента.» После этого все окончательно поняли: карьера заканчивается не тогда, когда ничего не делаешь, а тогда, когда делаешь слишком быстро. И книга Чиновника стала настоящей настольной библией бюрократии.

Однажды утром Чиновник торопился на очередную встречу в парламент. Там предстояло выступить с докладом о роли и значении законов в жизни государства.
В приемной, как обычно, сидели сотни посетителей. Старики держали в руках пожелтевшие папки. Молодые родители пришли с детьми. Инвалиды опирались на костыли. Предприниматели нервно листали документы. Кто-то ожидал своей очереди уже третий месяц.
Но Чиновник, не взглянув в сторону людей, быстро прошел по коридору.
— Очень важное государственное мероприятие! — бросил он секретарше.
Черный служебный автомобиль плавно выехал со двора ведомства. Водитель спешил. На перекрестке он попытался проскочить на высокой скорости. В следующее мгновение раздался страшный удар. Машину развернуло. Она на полном ходу врезалась в переполненный троллейбус.

Зазвенели стекла. Металл смялся, словно бумага. Людей отбросило на несколько метров. По дороге разлетелись документы, сумки и осколки стекла. Кто-то кричал. Кто-то пытался выбраться самостоятельно. Кто-то уже не подавал признаков жизни.
Очевидцы бросились помогать пострадавшим.
— Скорую! Скорее вызывайте скорую!
Телефоны раскалились от звонков. Но минуты шли. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Карет скорой помощи не было. Лишь позже выяснилось, что в это утро весь медицинский персонал городских больниц срочно собрали на обязательное политическое просвещение.
Главный врач лично объяснял медикам необходимость изучения новой редакции книги Чиновника. Явка была обязательной. За отсутствие грозило увольнение.

Когда попытались отправить машины без врачей, обнаружилось, что водителей санитарных автомобилей еще неделю назад направили выполнять государственно важное поручение — собирать металлолом. По отчетам департамента здравоохранения показатели по сбору вторичного сырья значительно отставали от плана. А спасение людей, как объяснили в управлении, "не должно мешать выполнению общегосударственных задач".
Только один случайный прохожий, пожилой мужчина на стареньком автомобиле, не стал ждать. Он осторожно вытащил окровавленного Чиновника из искореженной машины.
— Держитесь... Сейчас довезу...
И помчался в ближайшую клинику. Прошло почти полчаса. Лишь тогда в приемное отделение неторопливо вошла регистраторша. Она только что вернулась с расширенного совещания коллег по вопросам совершенствования организации приема пациентов.

Не обращая внимания на окровавленного человека на каталке, она спокойно включила компьютер, аккуратно поправила очки и достала толстую стопку бланков.
— Фамилия?
Чиновник с трудом открыл глаза.
— Быстрее... пожалуйста...
— Не перебивайте. Мне нужно заполнить форму.
Она начала печатать одним пальцем.
— Год рождения?
— Место жительства?
— Адрес регистрации?
— Фактическое место проживания совпадает с регистрацией?
— За границей были?
— Судимость имеется?
— Декларацию о доходах подавали своевременно?
— Есть ли задолженность по коммунальным платежам?
Каждый ответ давался ему все тяжелее. Кровь продолжала стекать на пол. Дыхание становилось прерывистым.
— Прошу вас... помогите мне... — почти неслышно прошептал Чиновник. — Мне нужна операция...

Регистраторша сочувственно кивнула.
— Конечно поможем.
Она поставила очередную печать.
— Только сейчас обед.
— Но...
— Врачи не могут работать без обеда.
Она открыла следующий журнал.
— А сразу после обеда всех собирает главный врач.
— Зачем?..
— Сегодня экзамен по книге Чиновника.
Она произнесла это с особой серьезностью.
— Кто не сдаст — будет уволен.
Регистраторша развела руками.
— Сами понимаете... Потерпите.
— Мне... плохо... — шептал Чиновник. — Я... не выдержу... Не протяну столько...
Острая боль уже охватила половину тела. Другая половина почти перестала слушаться.
— Прошу... ускорьте...
Женщина посмотрела на него так, словно он просил нарушить государственную тайну.
— Извините, но нам нельзя близко к сердцу воспринимать заявления пациентов. Этому нас прямо учит ваша... — она быстро поправилась, — то есть наша методическая литература.
Она перелистнула еще несколько страниц.

— Возможно, операцию сегодня вообще не проведут.
— Почему?..
— Анестезиолога срочно вызвали в департамент готовить реферат по теории медицины.
— Хирург сейчас участвует во встрече с зарубежными коллегами.
— Медсестры проходят обязательные курсы по стрижке газонов и правильному размахиванию флажками во время проезда президента.
Она пожала плечами с профессиональным спокойствием.
— Сами понимаете... Такие мероприятия из-за одного пациента никто пропустить не может. Ведь государственные интересы всегда выше частных. Именно так написано в книге. И все обязаны действовать по инструкции.
Еще целый час Чиновник лежал на каталке.

Он уже не кричал. Сначала просил. Потом умолял. Потом лишь едва слышно повторял:
— Помогите... пожалуйста...
Но возле него продолжали шелестеть бумаги. Регистраторша оформляла карточку. Дежурная медсестра заполняла журнал учета. Кто-то звонил в департамент и согласовывал форму нового бланка. Из кабинета главного врача доносились голоса:
— Вопрос третий повестки дня... Кто за?.. Единогласно...
В какой-то момент сердце Чиновника остановилось. Он умер так же, как при жизни умирали в бесконечных очередях надежды сотен людей, которых он заставлял ждать месяцами.
Только и после смерти ничего не изменилось. Тело еще долго оставалось лежать в приемном отделении. Его не торопились отвозить в морг. Выяснилось, что санитары находятся на уборке хлопка. Таково было новое распоряжение.
Ведь именно этому учила книга Чиновника: государственные задачи прежде всего, а непосредственные обязанности могут и подождать.

Кто-то предложил вызвать другую бригаду. Но оказалось, что другая бригада помогает благоустраивать территорию перед очередным официальным визитом. Третья проходила курсы повышения квалификации по правильному оформлению актов транспортировки тел. Четвертая составляла отчет о причинах отсутствия первых трех.
Все было строго по инструкции. Лишь в последние мгновения жизни, когда сознание еще не окончательно покинуло его, Чиновник вдруг ясно увидел то, чего не замечал долгие годы.
Он вспомнил лица людей в своей приемной. Старика, которому нужна была одна-единственная подпись. Молодую мать с больным ребенком. Учителя, предпринимателя, врача, пенсионера...
Всех тех, кого он когда-то отправлял ждать. Всех тех, кому отвечали:
— Приходите через неделю...
— Через месяц...
— Сейчас совещание...
— Сейчас заседание...
— Сейчас не до вас...
Он вдруг понял, что государство существует не ради бумаг. Не ради заседаний. Не  ради отчетов. И даже не ради самих чиновников. Оно существует ради людей. А если человек перестает видеть в другом человеке человека, никакая должность уже не имеет значения.

Он хотел что-то сказать. Хотел попросить прощения. Хотел отменить собственную книгу. Хотел приказать сжечь ее во всех ведомствах. Но было уже поздно. Его последние слова так и остались неслышным шепотом.
А книга продолжала лежать на столах тысяч кабинетов. По ней по-прежнему сдавали экзамены. По ней по-прежнему учили молодых чиновников. По ней по-прежнему жили целые учреждения. И никто не заметил, что ее автор умер именно так, как сам когда-то научил относиться к людям.
Потому что человеком нужно быть при жизни. Когда еще можно помочь. Когда еще можно остановиться. Когда еще можно выбрать сострадание вместо инструкции.
(18.06.2007)