Про Фетровую Шляпу

Жила-была одна Фетровая Шляпа. Не простая шляпа, а государственная. С широкими полями полномочий и глубокой подкладкой служебных привилегий. Она занимала весьма солидный пост, имела просторный кабинет с кондиционером, телефоном, ковром и неизменной секретаршей, служебный автомобиль с мигалкой, персонального водителя и командировки, после которых неизменно рассказывала, как тяжела государственная служба.
Со временем Фетровая Шляпа настолько привыкла смотреть сверху вниз, что однажды обнаружила: иначе смотреть она уже не умеет. Особенно раздражали ее Тюбетейки. С утра до вечера они пропадали на хлопковых полях, возвращались выгоревшими под солнцем, пропитанными потом и землей.
— От них пахнет работой, — морщилась Фетровая Шляпа. — Ужасная привычка.
Не жаловала она и Бумажные Кепки, которые возились на стройках. Те постоянно были испачканы цементом, известкой и краской.
— Совершенно не умеют следить за своим внешним видом, — говорила она, аккуратно смахивая пылинку со своей шелковой ленты.

Соломенные Шляпы с фабрик казались ей слишком шумными. Хлопчатобумажные Платки, целыми днями стоявшие у плит и котлов, — слишком простыми. А Шапки-Ушанки, уезжавшие на Крайний Север зарабатывать деньги для своих семей, вызывали у нее особое негодование.
— Продались за длинный рубль, — с презрением произносила Фетровая Шляпа, хотя сама за премию была готова подписать любую бумагу, не читая.
Поэтому у дверей ее кабинета круглосуточно дежурили суровые Милицейские Фуражки. Они безошибочно отличали важные головные уборы от неважных. Если появлялся Цилиндр, дверь распахивалась прежде, чем он успевал постучать.
Если приезжал высокий Котелок, в приемной сразу появлялся чай с лимоном. Если же приходили потертые Тюбетейки, запыленные Кепки или выцветшие Платки, надеясь добиться справедливости, Фуражки действовали строго по инструкции.
Просителей сначала заставляли часами сидеть в коридоре. Потом объясняли, что начальство занято чрезвычайно важными государственными вопросами. После чего без лишних церемоний выставляли за дверь — иногда словами, иногда руками.

А если кто-нибудь все-таки успевал попасть в кабинет и робко пытался пожаловаться, Фетровая Шляпа мгновенно наливалась чиновничьим достоинством.
— Вы что себе позволяете? — возмущалась она. — Не смейте критиковать высокие шляпы! Не стойте поперек дорог важным головным уборам! Вы недостойны даже того времени, которое руководство на вас теряет. Чтобы я больше никогда не видела здесь вашей шляпы!
После такой речи проситель обычно вылетал из кабинета значительно быстрее, чем входил.
Зато перед настоящими персонами Фетровая Шляпа преображалась до неузнаваемости.

Стоило появиться Черному Цилиндру — министру иностранных дел далекого островного королевства, — как она лично распахивала дверь обеими руками и улыбалась так широко, словно встретила старого друга.
Большому Котелку, торговому советнику из Германии, она пожимала поля с таким почтением, будто здоровалась с собственной карьерой.
Но особенно трепетала Фетровая Шляпа перед Чалмой Раджи. Если в складках Чалмы сверкал огромный рубин или бриллиант, голос Фетровой Шляпы становился мягче бархата.
— О-о-о... Ваше Величество...
Она была готова склониться так низко, что едва не слетала с собственной головы. Ведь всем было известно: иногда Чалма, пребывая в хорошем расположении духа, могла уронить в знак благосклонности несколько золотых монет. А Фетровая Шляпа твердо усвоила главное правило государственной службы: перед своими гражданами следует стоять во весь рост, а перед чужими богатствами — как можно ниже.

Сотрудничала Фетровая Шляпа и с другими весьма уважаемыми головными уборами. Например, с Кожаной Кепкой — известной в преступном мире персоной. Полгорода принадлежало именно ей. Ни одна партия героина, оружия или контрабанды не проходила мимо ее рук, точнее, мимо ее козырька. Впрочем, официально считалось, что Кожаная Кепка была образцовым предпринимателем и щедрым меценатом, а слухи распускали исключительно завистники.
Особо теплые отношения сложились у Фетровой Шляпы с Мексиканским Сомбреро. Официально они никогда не встречались. Неофициально же между ними регулярно курсировали чемоданы, содержимое которых не отражалось ни в одной декларации. Об этой дружбе знали лишь несколько самых надежных Милицейских Фуражек. За молчание они получали свою долю и потому отличались исключительно крепкой профессиональной памятью: помнили только то, за что уже было заплачено.

Не обходила Фетровая Шляпа стороной и Стальные Каски. Вместе они успешно торговали тем, что продавать было категорически запрещено. С боевых самолетов загадочным образом исчезало авиатопливо, с танков — запасные части, со складов — оборудование. Когда начинались проверки, выяснялось, что всему виной мыши. Никто так и не смог объяснить, почему эти мыши предпочитали исключительно военное имущество.
Фетровая Шляпа была человеком... то есть, конечно, головным убором, практичным. Она твердо знала: любое дело можно решить, если правильно поделиться. А если поделиться еще правильнее, то проверяющие сами помогут составить отчет о том, что никаких нарушений обнаружено не было.

Однако все эти знакомства меркли перед одной заветной мечтой. Фетровой Шляпе до дрожи хотелось однажды оказаться во дворце и почтительно прикоснуться своими полями к носителю Золотой Короны.
И однажды судьба улыбнулась ей. В кабинет доставили конверт с золотым тиснением. В нем содержалось приглашение на аудиенцию к Его Величеству.
Шляпа перечитала письмо семь раз, потом велела секретарше перечитать его еще трижды, чтобы убедиться, что приглашение настоящее.

Наконец долгожданный день настал.
— Машину! Немедленно машину! — важно распорядилась Фетровая Шляпа.
Автофуражка привычно козырнула, вывела длинный черный лимузин из гаража и плавно влилась в поток.
Служебная мигалка расчищала дорогу лучше любого бульдозера. Светофоры мгновенно забывали о красном сигнале, автомобили послушно жались к обочине, а стоявшие на перекрестках Милицейские Фуражки вытягивались по стойке «смирно» и отдавали честь так усердно, будто от этого зависела их будущая пенсия.
Фетровая Шляпа довольно улыбалась. «Все-таки приятно жить в государстве, где знают свое место», — подумала она. Но неожиданно кортеж остановился. Поперек дороги зияла широкая траншея.
Внизу деловито копошились Строительные Каски, расширяя теплотрассу.

— Эй! — высунулась из окна Фетровая Шляпа. — Кто разрешил перекрыть движение?
Прораб неторопливо поднял голову.
— Согласно распоряжению Фетровой Шляпы проводится капитальный ремонт. До окончания работ проезд закрыт.
— Так ведь Фетровая Шляпа — это я!
— Очень приятно, — спокойно ответил прораб. — Но распоряжение тоже ваше.
— Это не считается! — возмутилась чиновница. — Распоряжение писалось для всех остальных, а не для меня! Быстро наведите мост! Я тороплюсь во дворец!
Рабочие переглянулись.
— Видите ли... — пожал плечами прораб. — Приказ есть приказ. Вы же сами нас учили, что закон одинаков для всех.
После этих слов Строительные Каски дружно отвернулись и с удвоенным усердием принялись копать.

Такого обращения Фетровая Шляпа не выдержала. Она выскочила из лимузина, размахивая полями, и бросилась воспитывать рабочих.
— Да вы знаете, кто перед вами?! Я государственная Шляпа! Важнейшая! Высочайшая! Немедленно проявите уважение!
В ответ раздалось только мерное постукивание лопат. Тогда чиновница принялась хватать рабочих за спецовки, грозить увольнениями, прокуратурой, проверками, штрафами и всеми известными ей государственными карами.
Терпение Строительных Касок закончилось одновременно. Они быстро огляделись по сторонам, убедились, что поблизости нет ни одной Милицейской Фуражки, и решили провести с высокопоставленной Шляпой краткий курс прикладного народовластия. Через несколько минут Фетровая Шляпа уже лежала в дорожной пыли — помятая, перекошенная и совершенно лишенная прежнего лоска.
Каждый рабочий счел своим долгом припомнить ей годы чиновничьего высокомерия. Автофуражка, наблюдавшая происходящее в зеркало заднего вида, сначала задумалась, стоит ли вмешиваться. Потом тихонько перевела рычаг коробки передач, плавно развернулась и, стараясь не расплескать внезапно нахлынувшее чувство внутреннего удовлетворения, уехала прочь. «Во дворец, — усмехнулась она про себя. — Теперь, пожалуй, только в травмпункт».

Непонятно, как Фетровой Шляпе удалось выбраться из той передряги. Видимо, Строительные Каски решили, что воспитательная работа завершена и дальнейшее применение народной педагогики уже не требуется. С большим трудом чиновник выполз из канавы и, шатаясь, добрел до оживленной улицы. Вид у него был самый жалкий: поля были измяты, фетр разодран, дорогая лента оборвана, а на боках темнели прожоги и пятна грязи. От прежнего лоска не осталось и следа. Прохожие головные уборы, едва замечая его, инстинктивно переходили на другую сторону улицы. Модные Шляпки испуганно прижимали к себе сумочки и взвизгивали: «Только не прикасайтесь к нам!» Летные Пилотки морщились так, словно перед ними лежала куча мусора, а Шелковые Тюрбаны высокомерно отворачивались, прикрывая носы платками. Никому и в голову не приходило, что перед ними тот самый важный чиновник, перед которым еще утром почтительно распахивали двери.

— Да это же я! Фетровая Шляпа! — в отчаянии кричал он, протягивая руки к прохожим. — Неужели вы меня не узнаете?
Но эти слова произвели совсем иной эффект.
— Вы только посмотрите! — возмутилась одна из Модных Шляпок. — Какая-то драная тряпка смеет называть себя именем самой Фетровой Шляпы!
— Совсем страх потеряли самозванцы! — поддержали ее окружающие. — Куда только смотрят Милицейские Фуражки? Эй, заберите этого бродягу!
Милицейские Фуражки появились удивительно быстро. Они внимательно осмотрели грязного оборванца, обменялись понимающими взглядами и без долгих разговоров повели его в участок. Все объяснения задержанного только укрепляли их уверенность.

— Я государственный чиновник! Позвоните в мой кабинет! У меня служебная машина, секретарша, удостоверение...
— Разумеется, — равнодушно отвечали Фуражки. — И дворец, наверное, тоже ваш?
Началось установление личности. Вызывали сослуживцев, показывали фотографию задержанного, приглашали знакомых. Но никто не хотел признавать в этом помятом, грязном и оборванном существе вчерашнего важного начальника.
— Нет, не похож, — уверенно заявляли коллеги. — Нашу Фетровую Шляпу мы прекрасно знаем. Она всегда чистая, выглаженная, надушенная, ездит в лимузине и никогда не появляется без сопровождения.
Не узнала хозяина даже Автофуражка, которая много лет возила его по государственным делам. Чепчик Прислужницы тоже лишь пожала плечами:
— Наш начальник никогда не выглядел так... непрезентабельно.

И только тогда Фетровая Шляпа впервые поняла страшную вещь. Все эти годы уважали вовсе не ее. Уважали кабинет, кресло, мигалку, должность, печать, служебный автомобиль и вооруженную охрану. Стоило всему этому исчезнуть, как исчезла и сама «важная персона». Осталась лишь старая, потрепанная шляпа, которую никто не хотел знать.
Судейская Шапка даже не подняла глаз от бумаг.
— Представляется Фетровой Шляпой, — монотонно прочитала она. — Документов нет. Свидетелей нет. Личность не подтверждена. За самозванство и нарушение общественного порядка направить в исправительное учреждение.

Приговор занял меньше минуты. Еще быстрее Милицейские Фуражки исполнили решение суда.
Так бывший чиновник оказался там, куда прежде сам отправлял других.
В тюрьме жили Тюремные Кепки. Они давно перестали верить в справедливость и не испытывали ни малейшего почтения к громким должностям. Многие из них когда-то были обычными Рабочими Кепками, Тюбетейками, Ушанками. Одних разорили, других оклеветали, третьих просто раздавила чиновничья машина, которой когда-то исправно управляли такие же Фетровые Шляпы. Здесь никто не спрашивал, кем ты был вчера. Здесь быстро объясняли, кто ты сегодня.

Фетровая Шляпа впервые стояла в очереди за жидкой баландой, спала на жестких нарах, терпела окрики надзирателей и выслушивала грубые насмешки. Теперь уже никто не бросался открывать перед ним двери, никто не отдавал честь и не называл «уважаемым». Он на собственной шкуре почувствовал, каково жить тем, кого еще вчера называл чернью, кого без сожаления выгонял из своего кабинета и кому советовал знать свое место.
Жизнь вообще любит подобные шутки. Одних она поднимает с земли и усаживает в высокие кресла, других столь же легко сбрасывает с этих кресел обратно в дорожную пыль. Поэтому не стоит слишком гордиться ни дорогим фетром, ни золотой лентой, ни служебной мигалкой. Все это может исчезнуть быстрее, чем успеешь снять шляпу. А вот человеческое достоинство — единственное, что не зависит ни от фасона головного убора, ни от занимаемой должности. Ведь, как известно, пути Господни неисповедимы. Да и пути шляп — тоже.
(5 июля 2007 года, Элгг)