Древняя Песнь на мой лад

"Вечная песнь природы", холст, масло, сухая кисть.
*

 Да лобзает он меня лобзанием
 уст своих! Ибо ласки твои лучше вина.

Как истомилась я в ожидании тебя, возлюбленный мой.
Почему так долго ты не приходишь ко мне?
Дни и часы тянутся бесконечно долго и мучительно, и мне кажется, что эта сладкая пытка ожидания не кончится никогда.
Но в разлуке, в недолгой разлуке с тобой словно тёплое нежное солнышко греет память о нашем последнем свидании.
Воистину, ласки твои лучше вина.
Мы с тобою и были как пьяные, коснувшись источника нежности, были голодны как дикие звери, были распалены как жерло вулкана.
Лобзания уст твоих не знали конца и начала.
Они были нежны и неукротимы, жарки и колючи.
Они вспарывали всё моё нутро до неведомых прежде глубин - и тут же остужали трепетным прикосновением жала змеи. Прикосновения твоих уст были выверенными, сокровенными, нежно-яростными. И мне хотелось всей раствориться, исчезнуть или увеличиться до размеров Вселенной, чтобы лобзаниями и ласками не могла насытиться никогда, и они длились бы вечно.
*

 От благовония мастей твоих имя твоё,
 как разлитое мирро;
 поэтому девицы любят тебя.

Ласковое имя твоё, возлюбленный мой, всегда желанно для слуха моего и сладко для изголодавшихся уст моих. Не хочу делить ни имя твоё, ни тебя самого с кем-то другим. Поэтому и трепещу, когда слышу имя твоё в устах других девиц, которые безнадежно любят тебя и мечтают о твоей, хотя бы мимолётной, благосклонности.
Но мы с тобою не оставим им ничего.
Уединимся - пусть они не слышат страстных стонов и шёпотов, исходящих от нас в ночи. Пусть они не видят наших, бесконечно сплетающихся и расплетающихся, воспаряющих и сгорающих страстных тел.
И пусть благовония, настигающие всех волной за волной, топят их, сводят с ума и сулят райские, но недостижимые радости. И пусть этот неугасимый пожар всегда пожирает души тех ненасытных девиц, которые осмелились возжелать тебя, возлюбленный мой.
*

 Скажи мне, ты, которого любит душа моя:
 где пасёшь ты? где отдыхаешь в полдень?
 к чему мне быть скиталицею возле стад
 товарищей твоих?

Мои глаза ослепли от слёз, выплаканных в разлуке с тобою, возлюбленный мой.
Моё сердце разрывается в страхе и тревоге за тебя.
Успокой меня надеждой на твоё благополучное возвращение с дальней дороги и надеждой на на скорое и счастливое свидание наше.
Считаю дни-часы-минуты до того момента, как увижу тебя, как прижмёшь меня к сердцу.
Ты, которого так безоглядно любит душа моя, этой разлукой ранишь и мучаешь меня.
Неизвестность острыми когтями разрывает мне грудь, рвёт и царапает сердце.
Где сейчас проходит твой путь, где пасёшь ты?
Скоро ли твоя дорога повернёт к дому, где тебя так любят и ждут?
Где отдыхаешь ты в полдень?
Даёшь ли ты вообще отдых себе, думаешь ли ты обо мне в своих скитаниях?
Чувствуешь ли мои нежные, ласковые и тёплые крылья, распростёртые над тобою и берегущие тебя неусыпно днём и ночью?
Почему мы оба - скитальцы в этом жестоком мире?
Возвращайся скорее.
Тебя ждёт родной твёрдый берег, тихая лагуна с прозрачной водой и моя нежная и бесконечно любящая душа.
*

 Кобылице моей в колеснице фараоновой
 я уподобил тебя, возлюбленная моя.

Снова ты, возлюбленная моя, нетерпеливо раздуваешь нежные ноздри, осторожно и лукаво касаешься меня своей изящной ножкой.
Ты совсем рядом.
Упругая кожа твоя звенит.
Ты восхитительна и желанна.
Но как бы "одета" в незримую броню.
Ты по-прежнему недостижима для меня.
Вроде бы здесь, совсем рядом - "в фараоновой колеснице", и тебя нет.
*

 Прекрасны ланиты твои под подвесками,
 шея твоя в ожерельях. Золотые подвески
 мы сделали тебе с серебряными блёстками.

Как ты прекрасна в своём смущении, возлюбленная моя.
Ты отводишь свои глаза и не глядишь на меня, потому что боишься не справиться с чувствами, захлёстывающими тебя. Но мне не нужно слов, движений и взглядов, чтобы понять, что сегодня мы никуда не денемся друг от друга.
Эти подвески и ожерелья скрывают какую-то тайну, кажутся недостойными тебя и твоей подлинной красоты. Но они подчёркивают белизну и бархат твоей почти прозрачной кожи, изящность изысканной линии шеи и подбородка.
Лёгкая улыбка касается твоих коралловых уст, а взгляд почему-то слегка удивлённый и радостный. Или ты всё-всё знаешь про предстоящую ночь и только мучаешь своими порывами прочь от меня.
Снова вижу тебя - и словно не было расставания, долгой и щемящей разлуки и тревожной скоротечности ожидания.
Восхитительно тело твоё, прекрасны ланиты, чувственны губы и бесконечно выразительны глаза и улыбка.
Но я знаю, знаю, знаю, что именно ты пытаешься скрыть.
А может быть я ошибаюсь?
*

 Доколе царь был за столом своим,
 нард мой издавал благоволие своё.
 Мирровый пучок - возлюбленный мой
 у меня; у грудей моих пребывает.

Я затаила дыхание.
Сердце моё трепещет и бешено бьётся.
Кровь тугими горячими волнами разливается по телу, подхватывает меня и уносит в какие-то тёмные дали.
Я затаила дыхание и в неге прикрыла глаза: возлюбленный мой у грудей моих пребывает.
Он слышит удары моего любящего сердца, прыгающего, словно заяц и норовящего выскочить наружу.
Он - море нежности.
Бережно держит меня в сильных руках, словно шаловливого ребёнка.
А я пьянею от звуков, прикосновений и запахов.
Мирровый пучок - возлюбленный мой.
Он - сладкий гимн нашей любви для слуха моего.
Он - вселенная счастья для чувств моих.
И я хочу раствориться без остатка, потом воскреснуть и обрушиться на него со всей невысказанной нежностью, страстью, любовью. Закрутить его в вихре.
*

 О, ты прекрасен, возлюбленный мой,
 и любезен! и ложе у нас - зелень;
 кровли домов наших - кедры,
 потолки наши - кипарисы.

Как я счастлива рядом с тобою, ненаглядный возлюбленный мой.
Ты прекрасен телом и каждым движением благородной души.
Каждым порывом, жестом, приветливым словом.
Ты ненасытно нежен, безгранично ласков, страстен, любезен.
Ты можешь предугадать малейшие желания, тончайше чувствуешь все нюансы невысказанного и вибрации моих чресел.
И поэтому я без устали пью-пью-пью тебя, утоляя всепоглощающую жажду.
И никак не могу тобою напиться.
Ты - родник моей жизни.
Чистый, неиссякаемый, шаловливый и звонкий.
Ты испытан человеческим холодком и опалён далёкими путешествиями, испытаниями, стихиями и невзгодами.
Холод, жара и жизненные ненастья закалили твой дух.
И когда многие из твоих спутников по жизни от всего этого пожелтели, скукожились и порядком пожухли, ты сохранил для меня силу и неукротимость тела, свежесть и чуткость души, волнующее и пьянящее очарование.
Каждая встреча с тобою, возлюбленный мой, это - страстный прорыв к новым звёздам, к солнцу, это - буря и ураган на мой ухоженный бережок.
Одновременно это - нежное и доверчивое засыпание влюблённых детей на райской цветочной полянке под сенью дерев.
И ложе у нас - зелень...
*

 Подкрепите меня вином,
 освежите меня ябоками,
 ибо я изнемогаю от любви.

Моё раскалённое, пышущее здоровьем и нерастраченной силою существо жадно поглощает щедрую жертву, приносимую на алтарь нашей любви.
Поначалу неприступно плотно сжатые уста постепенно начинают отвечать на требовательную, напористую и утончённую ласку. Вначале прикосновения кажутся жёсткими и почти жестокими, ощущается лёгкая боль, которая разрешается несказанным наслаждением.
Поэтому снова и снова мысленно зову моего любимого, искусного и своенравного мастера
Он трудится вместе со мною слаженно, чудесно и, кажется, что совершенно без устали.
Навощивает доверенные только ему сокровища до блеска и взаимного изнеможения.
*

 Цветы показались на земле;
 время пения настало, и голос горлицы
 слышен в стране нашей. Смоковницы
 распустили свои почки, и виноградные
 лозы, расцветая, издают благовоние.

О чём поёт нам горлица?
О том, что новая жизнь скоро взорвётся буйной листвой, острыми копьями свежей пахучей травы и неукротимой симфонией звуков.
Но всё это будет потом.
А сегодня властвует тихая музыка нежнейших цветов в бутонах.
Они ещё спят как и ты, возлюбленная моя.
И я страшно боюсь напугать их и тебя.
Наш маленький хрупкий мир оглушает роскошная, великолепная тишина.
Она сытна и целительна.
Выгибается, словно поверхность в переполненном бокале воды.
Сушит горло.
Не даёт дневным звукам загорланить что есть мочи.
Природа мастерски выдерживает необходимую и только ей ведомую паузу.
Наступает ощищающая тишина.
И далёкий голос горлицы - как щемящая душу мелодия плачущей скрипки.
О чём она негромко поёт?
*

 Встань, возлюбленная моя, прекрасная
 моя, выйди! Голубица моя в ущелии
 скалы под покровом утёса! покажи мне
 лицо твоё, дай мне услышать голос
 твой; потому что голос твой сладок
 и лицо твоё приятно.

Как ты мудра и прекрасна, возлюбленная моя, в своём воистину царственном одиночестве, в спокойной непостижимой тишине под покровом утёса.
Среди цветов на каменном ложе, лишь слегка прикрытом тонкой белоснежной накидкой.
Услышу твой голос, увижу лицо твоё - и сразу просветлеет вокруг, а снаружи отступит и перестанет отсвечивать будничность.
Время замедлило свой бег иноходца и грозит остановиться в задумчивости и словно в забытьи.
Как естественна, но и томительна твоя непостижимая сдержанность, боязнь поспешности или нечаянного промаха.
Как загадочно, но немного тягостно это затишье души, которое можно принять за предвестие чуда.
Скоро, очень скоро таинственная ночь укроет нас колюче-звёздным покрывалом.
И шелест лёгких крыл моей голубицы наполнит неведомой музыкой горную тишину.
*

 Доколе день дышит прохладою,
 и убегают тени, возвратись,
 будь подобен серне или молодому
 оленю на расселинах гор.

Зову и страстно жду тебя, возлюбленный мой. Вернись ко мне, возвратись до исхода дня, до волшебного заката, которым ты так любишь со мной любоваться.
Ведь в горах быстрей убегают тени, а темнеет моментально и густо.
Словно кто-то внезапно набрасывает на согретую солнцем землю роскошный бархатный тёмносиний платок.
И мне кажется, что ночь как будто таилась неподалёку и только ждала момента - она неловко падает на каменную "кушетку" откуда-то сверху и сбоку.
Падает навзничь. И всё проваливается в непродолжительный сон.
У меня это сон взведённой пружины.
Горы коварны и покой не дают никому - только мёртвым.
И душа моя тоскует и мечется вдали от тебя, возлюбленный мой.
Хочу быть твоим ангелом-хранителем, согревать тебя своей кровью, обвивать-укрывать-сберегать от случайностей и горных ловушек.
Молю тебя, возвратись до наступления темноты, когда смещаются акценты, свет гаснет, и в сердце будятся недобрые мысли, предчувствия, страхи.
Всё расцвечивается по-иному. Жёстче, грубее, рельефней.
Но я пью мою горькую чашу ожидания, твёрдо зная, что она не бездонна.
И скоро, скоро смогу прижать молодого оленя к моему горячему сердцу.
*

 На ложе моём ночью искала я того,
 которого любит душа моя, искала
 его и не нашла его.

Возлюбленный мой опять далеко от меня.
Опять странствует.
А душа моя не знает покоя: мечется, рвётся к нему, хочет его обогреть-уберечь.
Ложе моё благоуханное, оно давно приготовлено и ждёт того, кого любит душа моя.
И я готова поддаться ему, принять в себя, покориться, поглотить-насладить-одурманить.
Как я жду его ласк на опустелом ложе моём.
Нет сейчас господина моего, но всю ночь напролёт неустанно искала его и не нашла его.
И как наполнить мою трепетную душу, совершенно опустошённую отсутствием властителя всех дум и чаяний моих.
Жду на пустом ложе ночью возлюбленного моего, и ожидание моё сладко.
*

 Встану же я, пойду по городу,
 по улицам и площадям, и буду искать
 того, которого любит душа моя;
 искала я его, и не нашла его.

Искала я его по улицам и площадям, по горам, по домам и даже в пучине морской.
Может быть злодейка-судьба несёт сейчас возлюбленного моего на заброшенном корабле навстречу скалам и рифам?
Ринулась душа моя на тот корабль и старалась весь обойти его до рассвета.
На этом таинственном и пустом корабле, на который привело меня любящее сердце моё, искала и не находила единственного моего.
Обошла и обследовала все палубы и все трюмы, все тёмные корабельные закоулки.
Но нигде не было того, кого любит душа моя.
Искала я его, но не нашла.
И всё же упорно ищу и буду искать его.
Буду искать до победы сердца моего.
*

 Два сосца твои, как двойни молодой
 серны, пасущиеся между лилиями.

Сейчас серны эти недостижимы для меня.
От этого схожу с ума и терзаюсь.
Словно Сцилла и Харибда, сходятся два сосца твои перед моим мысленным взором.
Две недостижимые белоснежные нетронутые вершины.
И я снова и снова штурмую их, в жестоком бою преодолевая леденящие горные перевалы.
Два сосца твои, нежные и пугливые, как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями.
И я, опасаясь испугать их неосторожным движением или словом, прерываю своё дыхание.
Ведь они могут снова насторожиться и скрыться из жизни моей в холодное, зыбкое и беспамятное небытие.
Как волнует меня эта, слегка приоткрытая дверка, откуда роскошная двойня выглядывает по-девчоночьи дерзко и чуть насмешливо.
Снова и снова дразня и призывая меня.
*

 Доколе день дышит прохладою,
 и убегают тени, пойду я на гору
 мирровую и на холм фимиама.

Тени покажут мне направление пути к ароматнейшим и таинственным холмам твоим, возлюбленная моя.
Вот вижу я предгорья, и они уже волнуют меня, словно вскрики загадочной птахи.
Бёдра твои - два сложенных роскошных крыла восхитительной райской птицы. Когда они вожделенно трепещут, сердце моё переполняется восторгом и кровь бьётся в жилах раскалённым жгутом или плетью.
Освобождаю птицу от постылой клетки и улетаю вместе с тобой на гору мирровую и на холм фимиама.
Раз за разом.
Раз за разом.
И не хочу возвращаться.
*

 Вся ты прекрасна, возлюбленная моя,
 и пятна нет на тебе.

Неустанно любуюсь и не могу насмотреться на тебя, возлюбленная моя.
Ты - само совершенство и нет недостатка или изъяна в тебе. Но может быть это любовный обман зрения? Тогда буду рад бесконечно обманываться.
Чем больше тебя познаю, тем слаще и утончённее готов я поддаваться обману.
Подробно изучив тебя с одной стороны, прилежно изучаю с другой и несчётно раз убеждаюсь, что пятна нет на тебе.
Черпаю и пью из твоего бесконечного источника радости, ласки и наслаждения.
Неиссякаема - почему?
В чём твоя оглушительная загадка?
Где предел насыщению и утомлению?
Наверное, для этого должна очень сильно устать и перестать работать душа.
Но ведь сердце поёт от радости жизни!
От того счастья, которое оно так легко и щедро мне дарит.
Вот именно поэтому ты, возлюбленная моя, прекрасна душою и телом.
*

 Пленила ты сердце моё, сестра моя, невеста;
 пленила ты сердце моё одним взглядом
 очей твоих, одним ожерельем на шее твоей.
 
Я давно уже твой данник и пленник, невеста.
Это случилось почти мгновенно, нечаянно и незаметно.
Одним взглядом очей твоих сражён наповал.
За что? Чем провинился, чем прогневил судьбу?
Но я рад этому сладкому плену.
Наша кровь слилась и смешалась.
Твои недра поглощают меня жадно и ненасытно.
Но меня оказалось бесконечно много.
И чем интенсивнее, слаще и ожесточённее происходят атаки, тем меня становится больше. Несгибаем солдат любви.
Моё сердце подчиняется одному взмаху длинных ресниц твоих, одному мимолётному взгляду очей твоих.
И кандалы на руках моих и колодки на сбитых ногах только умножают мне силы.
*

 О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста;
 о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние
 мастей твоих лучше всех ароматов!

Познав ласки твои, не прикасаюсь больше к самым лучшим и ароматнейшим винам, возлюбленная моя.
Веселие от вина больше не привлекает меня - и это благодаря любезным ласкам твоим, невеста.
Душа моя, ты не перестаешь потрясать меня своим темпераментом необузданной кобылицы.
Он удивительно сочетается с твоими строгими классическими пропорциями, совершенными линиями, осиною талией, всеми божественными впадинками и бугорками. Именно поэтому так легко и просто понять причину любовного безумия моего.
Как я изголодался без тебя вдали от тебя, любезная невеста моя.
Знаю, что ждёшь меня, словно далёкого скитальца, душа моя, роскошная, щедрая, бесконечно терпеливая и понимающая.
*

 Сотовый мёд каплет из уст твоих, невеста;
 мёд и молоко под языком твоим, и благоухание
 одежды твоей подобно благоуханию Ливана!

С лица воду не пить!
Неуёмный малыш вопрошает родителей: а откуда пить?
Ну что ему на это ответишь...
Быстро вырос малыш - сам всё понял.
Распробовал сотовый мёд, что капает из уст твоих, невеста.
И узнал он, что мёд и молоко под языком твоим, и благоуханны одежды твои.
И стал ему твой животворный родник, что пульсирует и трепещет, слаще мёда и молока.
И понял он, что пока припадает к этому роднику, тот не иссякнет, а будет обоим дарить нескончаемое наслаждение, радость, здоровье и вечную жизнь.
*

 Запретный сад - сестра моя, невеста,
 заключённый колодезь, запечатанный источник.

Ты - моё счастье и радость, невеста моя, ждущий и трепетный благоуханный сад подле вод Ливанских.
Ожидание твоё не будет долгим. Оно продлится всего несколько светлых мгновений беззаботно-счастливой юности.
Наслаждайся же своей молодостью, здоровьем и красотой, пока не развязана красная нить перед входом в новую жизнь.
Ты смутно догадываешься, невеста моя, что путь в этой жизни не всегда будет устлан душистыми розами. А ведь у роз есть ещё и шипы.
Заключённый колодезь чист и невинен до тех пор, пока запечетан его источник.
Подумай об этом вместе со мной - и дай мне скорей свою руку.
*

 Рассадники твои - сад с гранатовыми яблоками,
 с превосходными плодами, киперы с нардами.

Возлюбленная невеста моя, как сладко мне нежно оберегать нетронутые рассадники твои.
В новой жизни к тебе постепенно, но неизбежно придёт нужный опыт.
На светлом пути встретятся и снисходительные к твоим милым слабостям благородные мужчины, и роскошные, властные, своенравные красавицы, и высокие ступени искусства.
Всё это будет.
Многие станут тянуться к твоим превосходным и ароматным плодам, возлюбленная моя.
Уверен, что с младых ногтей сможешь все свои проблемы решать сама.
Ведь это убережёт от множества неприятностей и досадных потерь, а драгоценный сад - от разорения и преждевременного увядания, истощения, гибели.
И всегда великолепно ухоженный сад твой будет радовать меня превосходными плодами, а птицы в нём - радостным звонким пением.
*

 Нард и шафран, аир и корица со всякими
 благовонными деревами, мирра и алой
 со всякими лучшими ароматами;

После трудного пути погрузил я лицо своё в тайные кущи тенистого сада твоего.
Жадно вдохнули ноздри мои тончайшие благовония и волны их мгновенно опьянили меня.
В них смешалось нечто божественно-неуловимое.
Нард и шафран, аир и корица и ещё какие-то немыслимые неземные ароматы сделали меня неукротимым и нежным.
И забился сладкий прохладный источник под моим языком.
Словно благоуханнейший плод, который дал обильный сок и беззвучно, но властно сам потребовал впиться в его глубину, в сердцевину.
Я его целовал и вгрызался.
Мучал его разрывал и не мог при этом насытиться.
Все ароматы смешались, к тому же добавились музыка, краски и какие-то пульсы.
Всё это билось и трепетало.
Но жажда не проходила...
Ты, невеста моя, источник лучших из ароматов, вдруг обессилела и безмолвно взмолила меня о пощаде.
И слабым, совсем сонным жестом позвала меня в дивный сад.
*

 Садовый источник - колодезь
 живых вод и потоки с Ливана.

Животворный источник волшебной и ароматной рощи готов бесконечно утолять жажду возлюбленного моего. Пусть он склонится к звонким светлым струям после далёкой и трудной дороги. Тотчас тихо раздвинутся ветви и прохладная нега даст полноту наслаждения тому, кого любит душа моя.
Пусть скорее коснётся он губами и языком сладчайшего источника вод, пусть под его дыханием затрепещет девственная прежде поверхность.
Пусть войдёт он в чуткую водную плоть звенящим клинком по самую рукоять.
И ни всплеска в ответ, и не вскрика.
Только радость и нежность.
Жажда и утоление.
Только бесконечная ласка и признательность.
Колодезь живых вод и потоки с Ливана.
С лица воду не пить.
Неуёмный малыш снова и снова спрашивавает: а откуда пить?
И что ему на это ответить.
*

 Поднимись ветер с севера и принесись с юга,
 повей на сад мой, - и польются ароматы его!
 Пусть придёт возлюбленный мой в сад свой
 и вкушает сладкие плоды его.

Но будь осторожен, любимый и долгожданный мой ветер.
Не отними и не растеряй драгоценные лепестки из бережно сохранённого для возлюбленного моего ароматного и красочного букета.
Ветер моей юности, ты силён и порывист, неистов и ласков, как могучие руки того, кого любит душа моя.
Ты проливаешь на нас ароматы сада моего и пытаешься не расплескать их.
Шаловливый, словно безоглядно любимый родителями ребёнок, ты резвишься среди цветов и ветвей моего волшебного сада и понимаешь, что у меня на душе.
И я, и возлюбленный мой, оба мы хорошо знаем цену и ураганным ударам, и штилю.
Именно поэтому так дороги возлюбленному моему драгоценные и сладкие плоды оберегаемого тобою сада.
*

 Не знаю, как душа моя влекла меня
 к колесницам знатных народа моего.

Наверное, робость моей молодости не позволяет смело шагнуть навстречу возлюбленному моему.
Моя душа влечёт меня под надёжное, нежное и сильное крыло.
Мы оба чувствуем, что в нашем владении огромное богатство: юность, здоровье и целая жизнь впереди.
Но как же мы это транжирим? Щедро и безоглядно.
И по отношению к тем, кто на закате, мы большей частью снисходительны, редко - непримиримы.
А эти знатные и опытные старцы весьма агрессивны: ведь здоровье промотано, жизнь на излёте, терять больше нечего. И тогда знатный, вечно брюзжащий, но хваткий старик, используя своё положение, возможности и деньги, то есть мёртвую часть своей души, пытается предпринять штурм юности.
И если мой сердечный союз с возлюбленным окажется шатким, то опыт, расчёт и корысть попытаются на корню подорвать нежное, ещё не окрепшее чувство.
Возможно, потом будет отрезвление души, ужас перед содеянным.
Но Время заячьей лапкой безвозвратно смахнёт со стола немногие "золочёные крошки счастья".
Разбитые сердца невосстановимы.
И уже не столь далека старость заблудшей души.
*

 Я сплю, а сердце моё бодрствует; вот, голос
 моего возлюбленного, который стучится:
 "отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя,
 голубица моя, чистая моя! потому что голова
 моя вся покрыта росою, кудри мои - ночною влагою".
 Я скинула хитон мой;как же мне опять надевать его?
 я вымыла ноги мои; как же мне марать их?

Душа моя, ты сказала, что хочешь "макнуть" ножки свои.
Пожалуйста: перед нами целое море воды.
Но как же войдёшь ты в воду, не скинув хитона своего?
Чего же ты ждёшь, возлюбленная моя?
Ты стоишь передо мною с трепетным и ненасытно-женским ожиданием.
Вот-вот сама сделаешь свой шаг навстречу року, но по-прежнему не открываешь свою волнующую тайну.
Словно принесла себя в подарок и теперь ждёшь решительных ответных действий.
Ну, срывай же скорей пелену.
Ждать просто невыносимо.
Ты восхитительна и желанна.
Словно спасение моей потерянной души.
*

 Я встала, чтоб отпереть возлюбленному
 моему, и с рук моих капала мирра,
 и с перстов моих мирра капала на ручки замка.

Лежи, отдыхай, возлюбленная моя.
Сладко и безмятежно спи, наслаждайся покоем.
Неспешно досматривай беспокойный летний сон.
Благоухают мирра, мёд и нектар над скромной цветочной полянкой.
Когда же отопрёт потайную дверцу возлюбленная моя?
Ведь капля мирры неудержимо набухла и вот-вот упадёт.
Чуть слышный шорох предупреждает меня, что просыпается та, которую нежно любит душа моя.
Вот лёгкие и стремительные шаги слышны в её комнате.
Волна неясных ароматов опережает движение и уже достигла меня.
До чего ж немилосердно упорен замОк на прочной двери, разделяющей и отдаляющей нас.
Как опасно может скрипнут она, разбудив и призвав сюда яростных стражей.
Какой отчаянной и осторожной нужно быть возлюбленной моей, чтобы, несмотря на все препятствия, желаемая нами встреча состоялась.
*

И пыхнуло искоркой между двумя кремнями:
Мужчина ищет в женщине мать по уму, но девственницу, не знающую страдания, в теле.
И полное принятие женщины ему даёт лишь старость...
Увы.