Ужас мужа

"Вселенская всадница", холст, акрил, 40х30.
*

Садо-мазо-Кали.
Повелевающая, непостижимо-загадочная и сладострастная тигрица.
Сердце тигра в женской оболочке.
Изящная древнеегипетская богиня Бастет.

Ты всегда была недосягаемой для мужчин. Блистала.
Устремлялась и всегда уворачивалась. Дразнила.
Иронизировала.Играла и царапалась.

Излучала таинственные флюиды и плела сети для чистых и доверчивых.
А потом когтила, когтила и когтила души, попадавшиеся тебе на пути.
Сколько их, надкушенных и надтреснутых?

Сегодня, черпанув забортной до краёв, напорхавшись и напрыгавшись, но
не утолившись, ты воссела на царский трон и нежно сжимаешь мужское сердце в руке.

Вспомнилось:
Когда вы сидели на кресле, я думал, я думал, я думал: зачем этот стон, эти ноги и ребра не могут прижаться, зачем не могу я погладить затылок, и плечи, и щёки, зачем не измерить, целуя, длину протянувшего тела, не вычерпать воду озёр, где испуганно "да" рассмеялось? И в город - начало конца - лазутчики тихо вползали.

Руины прошлых любовей тебя не смущают.
Прекрасно осознаёшь свою пленительную силу над мужчинами.
Ты всегда безошибочно выбирала и выбираешь самых сильных и ярких.

А этот тебе на кой сдался? Перепаханный железным плугом жизни.
Неужто маятник вожделения на обратном ходу задел-сокрушил и тебя?
И ведь прекрасно знаешь, стерва, что одного твоего слова,
даже взгляда достаточно, чтобы обескровить любого.

А ему казалось: нашёл точку опоры.
Смирил гордость. Зализал ссадины,
зияющие от твоих нежных коготков.

Оставил себе лишь иллюзию свободы, редкие находки
в виде человеческих самородков, да игру воображения.
Уж не ждал тебя в царско-тигровом обличье, как прежде,
потому что уверился - ты исчезла из его мучительной жизни.

Но упрямо и бесшумно появляешься вновь и вновь.
И, подчиняясь неизъяснимой власти и задыхаясь, он мысленно воет
под раскалённым взглядом твоих жёлто-зелёных тигриных глаз.

Возможно, удар полосатой когтистой лапы будет последним.
Всё лучше, чем медленно истекать кровью, постепенно лишаясь шагреневой кожи надежды.

Не про него ли? ...Он в горсть зажал лишь пепел наслаждений.
Но долго после в томном жаре нег других красавиц звал в бреду Надиной.
Любви страданья длятся долгий век, любви утехи длятся  миг единый.

Только что мелькнуло:
Заткнись и слушай. Сроду не поверю, что я уже отрезанный кусок. И, уходя,
не просто хлопну дверью - я казнью захочу тебя проверить, судьбу и дверь связав "на волосок".
А может, слов цепочку наколдую. Рванёшь за мной - порвёшь живую нить, как голой кривдой,
наугад, вслепую, злым окриком поставив запятую - последний знак в "любить... нельзя... забыть".