New spring story

Новая весна
Как-то внезапно и не вовремя началась зима. Снег летел, погибая, и я понимала, что так и должно было быть. В майской зелени тонули белые крупитчатые хлопья, поэтому земля походила на измалеванный краской холст, на картину, смысл которой был так ясен, что ломал все придуманные ранее основы и становился беспредельно далёким и странным для меня. Кусками тянулись дни, лишь во сне превращавшиеся в единое целое. Время неумолимо неслось вперед, оставляя за собой только меня. Я жила в своём невыносимо нереальном мире, пыталась подвести его под своды яви и сна, чтобы создавать ту жизнь, бороться против которой у меня доставало и сил, и желания.
  Очередной день начался разливом солнечного света, холодного, прозрачного. Во сне было гораздо теплее. Там, в этом сне, солнечные лучи были бархатными, прозрачной становилась лишь вода, бирюзой улыбавшаяся скалам. Каменные глыбы образовывали арку, и я видела обвалившиеся стены старой церкви. Церковь окружало кладбище, от которого веяло покоем и вечностью. Всё это до такой степени противоречило реальности, что я даже расстроилась. Но сон был ясным и новым, как та весна, что вершилась где-то за пределами моего сознания.
...Ступая по заросшей мхом земле, я считала могильные кресты. Такое занятие никогда не пришло бы мне в голову ТАМ, а здесь это казалось само собой разумеющимся, как впрочем и шум волн, не покидавший меня ни на миг. Дороги не было, но я шла по определённому маршруту, не видимому мне и несомненно правильному. У ворот церкви я остановилась. Подняв тяжелое кольцо, я тут же его отпустила - раздался звон разбитого стекла, и стены рухнули, обнажив алтарь, вокруг которого кружились бледно-желтые тени. В моем сознании возникали слова: "Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними." Потом появился голос, который сначала смущенно, а потом всё с более нарастающей скандальной наглостью пропел: "То сколь тягтяйшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?" Голос уже обернулся серенькой тенью и взвыл: "Страшно впасть в руки Бога живого!" Потом все тени быстро закружились и запели хором: "Возлюбленный! не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога. О Димитрии засвидетельствовано всеми и самою истиною; свидетельствуем также и мы, и свидетельство наше истинно!"
Я улыбнулась. Сон смешивался с жизнью, пускай глупо и неверно, зато появлялся смысл. На подходе был день, поэтому я поспешила проснуться.
       ***
Облака заволокли небосвод, и шел дождь. Я жила вместе с этим дождем, я была счастлива, я набиралась сил. Сны закончились, началась жизнь. Я любила смотреть, как падают на землю небесные слезы, но всегда мечтала нанизывать их на нити молний. Это была лишь мечта, которая представлялась мне неким волшебством, легко выполнимым при наличии достаточной силы воли.
Я подошла к окну. Дождь полил сильнее, капли стали мельче и озолотились, превратившись в бусинки. Дальше - знакомая боль в висках, тянущаяся к центру лба, раскаты грома - и молния пронизывает дождь, превращая небо в разлив сверкающих диадем. Я засмеялась и разбила стекло. Воздух был наполнен запахом жасмина. Я хотела шагнуть в ночь, окунуться в МОЙ мир, но не известно откуда взявшийся голос откинул меня от окна: "Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твоё не право перед Богом!" Все погрузилось в красную дымку.
       ***
Я очнулась от боли. Из руки фонтаном лилась кровь, окно было разбито, дождь шел медленно, лениво. Все вернулось на свои места. Я по-прежнему была безвластным, а потому беззащитным существом, но это не вывело меня из равновесия. Я знала ВСЁ о будущем и прошлом, лишь настоящее имело привычку ускользать от меня, поэтому я не расстроилась, даже не разозлилась. Да и на кого мне было злиться? На того, кто давно уже казался далёким, кто был сильнее меня? Его голос звучал лишь в минуты моего безверия, и я знала точно: он победит зло, то есть всех тех, кто не захотел верить ему.
Приходило время сна, но сам сон не являлся. Я подумала, что нужно открыть дверь. Сон вполз, подобный густому туману, и разлился по полу, превращая мою комнату в грот. Тихо зазвенели бубенчики ,свет погас и вспыхнул в дальнем углу. Я сделала шаг- послышался плеск воды, запахло сыростью и дымом. Река - а под ногами была именно река - понесла меня вперед, к светящейся точке. Вдруг я поняла, что лечу.
       ***
Полёт во сне - это счастье, которого нет в жизни. Летит не только душа, но и тело, поэтому не приходится разрываться на куски, и всё становится лёгким и простым, и мыслями достигаешь того этапа, когда понимаешь буквально все, но не умеешь сказать, а, следовательно, и запомнить нечто совершенно необходимое в жизни...
       ***
Весна была новой, не только потому что так захотела я. Так захотела осень, она сама изменилась и стала жгучей и тяжёлой. Молить время не имело смысла. Я шла и знала, что слова, сказанные мной, многое вернут из пепла ,но воскрешения не произойдёт. В большинстве своём слова - это ложь, мои же слова давно стали заклинанием.
Дорога, усыпанная осенними листьями, вилась, обманывала, пугала. За каждым деревом мне чудились тени, но я старалась не замечать их и лишь через некоторое время поняла, что это - мои души. В минуту сего озарения, я увидела Его. Он шел, не касаясь Земли, как и подобает светилу, шел как всегда один, ослепляя лучами меня и растапливая ими мои тени. Я подняла руку, чтобы отразить свет, но воцарилась тишина, и стало ясно, что Он разрешает говорить.
Я понимала, что если подниму глаза, то ослепну, но опустить глаза означало смириться, и я устремила на него свой взгляд, полный любви, ненависти и какого-то чувства, подобного вине о напрасной битве, исход которой ясен. Ничего не случилось, только тихо заплакали души. И я зарыдала вместе с ними и опустилась на колени. Показывая рукой на кучку сбившихся теней, я произнесла:
-Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал мне, потому что они твои!
-Мне чужого не надо, - ответил Он, - и не приписывай мне этих, - Он брезгливо показал на тени. - Слушай, ты их и не кормишь совсем, вон какие они худые. Не жильцы!
       Я хотела ответить в подобной манере, но меня повело в другую сторону, и я начала оправдываться:
-Я уже не в мире, но они в мире, а я к Тебе иду! Соблюди их во имя Твоё, тех, которых ты мне дал, чтобы они были едино, как и мы!
-Да что ты пристала, никого я тебе не давал, а мы давно уже не "едино"! - и Он пошел по дороге, а я осталась одна, побежденная навеки.
       ***
В парадной было темно и холодно. Мы сидели на ступеньках. Он курил, я молчала. В маленьком дверном окне тускло плыл солнечный свет. Была весна, странно походившая на прошлогоднюю осень теплом и светом. Сигарета в Его руках погасла, но Он не обращал внимания, а, уставившись в одну точку, продолжал сидеть, вздрагивая от внезапных порывов ветра. Мой голос нарушил тишину:
-У тебя сигарета погасла.
Он махнул рукой - пускай. Мне было ненавистно царящее молчание:
-А что ты на меня рукой-то размахался? Сейчас уйду и все. Будешь на мух махать! - смеюсь. Он улыбнулся.
-Ну извини. Да забей ты на всё, - серьёзно так, грустно. Конечно, ведь сколько уже не виделись!
-Слушай, а ты завтра куда едешь?
-На Дворцовую, а что?
-Да мне тоже надо.
-Марин, ты, это, если хочешь, так поехали вместе...
-Нет, не будет этого, не будет, - и я, подбежав к обрыву, прыгнула прочь от ненужных воспоминаний. Смерть не явилась. Она никогда не являлась во сне, потому что боялась снов - они обманчивы. Я вдруг поняла, что живу во сне уже который раз, что всё не по-настоящему, всё ложно и всё-ложь.
       ***
       Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи,и от словесе мятежна, плещмя Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме переходящия, от сряща, и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяча, и тма одесную тебе,к тебе же не приближится, обраче очима твоима смотриши, и воздаяния грешников узриши. Яко Ты, Господи, упование мое. Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступивши, и поперши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его:с ним есть в скорби, изму его,и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое. Слава...
       Псалом 90
       (обычно читаемый в опасности)
       Свечи горели ярко. Меня пробирал озноб. Я старалась ни о чём не думать, а в голову лезла какая-то чушь. Было состояние дремотной невесомости, вещи казались тяжелыми и нудными, запах воска временами затоплял сознание, я словно падала в бездонную яму, и сердце начинало биться нестерпимо больно. В одну из таких минут я, приоткрыв глаза, увидела Его. Он с отчаянием смотрел на меня. Я хотела сказать, что умираю, но из груди вырвался хрип. Мысли мои в панике забегали: "Нет...Я не должна умирать...Я должна...должна сказать...всё...Он ли это...Может, предсмертная...галлюцинация...не...не умру...сказала - не умру, значит...нет... не-е-е-т..."
-Не умру! - голос мой внезапно прорезался вместе с сознанием. Он в это время зажигал погасшие свечи, поэтому чуть не выронил спички, но не удивился:
-Натворила ты дел, - протянул Он, - н-да...ну да...в общем...
        Я определенно не понимала, что произошло. Голова - на месте, мысли - в норме. Пришлось спрашивать у Него...
-Где я и что я сделала?
-Ты что, прикалываешься? И вообще: ты чё орёшь, я тебя спрашиваю?
-А ты кто?
-Больная, что ли?
-Да нет...
-Вот в том то и дело, что "да" - "нет". Ну, я пошёл. Ключи - на зеркале, если что - звони.
       В прихожей громко хлопнула дверь. Я лежала долго, мне было трудно встать...
Сознание опять покинуло меня. Внезапно я подумала - точнее, поняла - что Он в опасности. Быстро натянув на себя джинсы и кофту, я побежала искать то самое зеркало, на котором должны были лежать ключи. В коридоре на меня навалилась целая тьма зеркал, я кидалась от одного зеркала к другому, что-то кричала Ему - в надежде, что Он меня услышит. Наконец-то! Хвала небесам! Я вижу одно только зеркало - толпа расступилась, пропуская свою королеву - на зеркале нет ключа - на нем записка: "Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, потому что завещание действительно после умерших; оно не имеет силы, когда завещатель жив."
-Нет, не умрет, нет!
       ***
Чаще всего влюбленные умирают вместе, будь то смерть духовная или физическая. Обычно один в абсолютной точности знает о смерти другого лишь по биению сердца. Редко они оказываются рядом в нужный момент, только душой или в мыслях они видят всё. И это - страшно.
       ***
На гребне морской волны неслись голоса. Они разбивали рокот прибоя, кричали и торопились куда-то очень далеко. Солнце ждало, пока голоса затихнут, но вскоре поняло, что ждать бесполезно. Это и была та самая вечность, которую очень любило море.
       ***
-А мне теперь всё до фени!
-Да ну...Здесь как во сне...
-Вот и заколоти на сон!
-Тебе-то легко говорить, тебя потом куда-нибудь туда определят...-я неопределённо указала в синеющую даль.
-А тебя типа в ад, так что ли?
-Не знаю...
-Мы больше не расстанемся.
-Нужен ты мне очень.
-А кто ж тебе нужен?
-По крайней мере не ты.
-Тогда зачем всё...
Тут грянул гром. Солнце померкло, тут же побледнела луна. Звёзды начали падать в разверзшуюся бездну. Появился Он. Протянув руку моему спутнику, Он не заметил ни меня, ни полившейся с небес лавы.
-Не искушай Господа Бога своего! - донеслось до меня чуть слышно.
       ***
Вот и мой ад...В это окно никогда не светит луна. Глаза соседних домов никогда не плачут слезами дождя, лишь это стекло, такое холодное, что пальцы замерзают от прикосновения, постоянно сверкает бриллиантами небесных капель. Глупые звёзды молча сияют на чёрном небе, где синева теряется в перьях извечной тьмы. От окна длинной лоснящейся лентой вьётся тонкая дорожка, она уходит в никуда, и грустный оконный свет только касается ее своим мерцающим языком. По этой-то дорожке и идёт странно вытянутая тень. Я - тень, в первый раз за всю жизнь. И я иду, стараясь сохранять равновесие, иду назло кому-то забытому много лет назад. Я не думаю о том, что будет, если я упаду; я иду с единственной мыслью достигнуть цели, а какой цели - я уже не помню. Одно лишь слово вертится в голове. Его шепчет и промозглый ветер, рвущий меня пополам, и мокрый грязный снег падает на землю звуком этого слова. "Верь" - кто-то сказал мне много лет назад, и я иду не известно куда. "Верь" - шуршат листья приближающейся осени, и я хочу верить.
       ***
Я проснулась. Страшно болела голова. Хотелось есть. Опять день...Опять всё то же самое...Умереть можно со скуки!
А в окно смотрела новая весна, она смеялась переливами солнечных радуг, купалась в весеннем дожде...Всё было иначе, я была прощена. Впрочем, так и должно было быть...