Акула, определившая океан

В одном океане плавали тунцы — веселые золотистые рыбы, количество их такое, что порой затмевали они дно многих вод. Все хорошо у них было, пока к ним не подплыла акула, такая злая и вечно голодная, и при этом весьма хитрая особь. И говорит:
— Уважаемые рыбы, нельзя вот просто плавать в океане — без идеи, программы, верного курса и, самое главное, без лидера. Не порядок это, гнусно и срамно!
На что тунцы удивленно отвечают:
— Почему? Мы тысячи лет так плаваем и не знали проблем. Нас коллективизм, лидер не нужен, нам всего хватает — и еды, и пространства, и света...

Усмехнулась акула, щелкая острыми, как пилы, зубами:
— Неверно мыслите, рыбки! Нынче век не тот — весь океан будоражит от межрыбьего терроризма, спрутовского религионизма, баракудского национализма, усиливает этот процесс глобализация моллюсков, миграция особей идет с Южного полюса к Северному и с экваторов — к меридианам! Киты, говорят, переводят свое питание с планктона на нас, и тут радостей для нас мало! При таком хаосе нам нужно сплотиться, чтобы не потерять свои ценности, ментальность, не купиться на чуждые нам идеи, открыть для себя великое будущее.
Испугались тунцы: что-что, а об этом не ведали, не чуяли. А вдруг действительно это опасно? Ведь вымерли когда-то в древности кистеперые рыбы, ихтиозавры и трилобиты, наверное, не сумели защитить себя и свое подводное сообщество от гибели. И спрашивают они у акулы:
— И что же нам делать? Как быть?

Улыбнулась хищница и отвечает:
— Прежде всего, избрать меня президентом тунцового общества! Слушаться меня, никогда не перечить и не критиковать! Изучать мои труды и верить им как себе! Лишь тогда я спасу вас от несчастий и гибели, выведу на дорогу, которая откроет нам благополучие!
Поверили ей тунцы, избрали лидером. В тот же день она получила статус «акулы, определившей океан», и повела избирателей в новые моря, полные опасностей и надежды. От имени тунцов она вступала в диалог со спрутами, камбалами, барракудами, кашалотами и электрическими угрями, которые попадались в дороге, при этом требовала, угрожала, обещала, юлила, обманывала. Объявила войну скатам, и те от злости пережрали четверть косяка тунцов. Кашалоты, которые оказались в дураках из-за лжи акулы, тоже не остались в долгу и проглотили еще четверть косяка. Долго гнались за тунцами раки и крабы, которые оскорбились от неуместных обвинений акулы, а медузы обещали весь обжечь своими ядовитыми жалами, если они еще раз сунутся на их территории.

Трудные времена настали для косяка. Среди тунцов пошли волнения и брожения, начали они шептаться, что не то делает их вождь, не туда ведет. Раньше у них были спокойные воды, яркое солнце, множество рачков и водорослей, а теперь — полная голодуха, бурные моря, холода и множество опасностей со всех сторон. Ничего, к тому же, непонятно в идеологии акулы, которая, кстати, сама судит и казнит тех, кто ей не нравится. То объявит среди тунцов некоторых оппортунистами и оппозиционерами и ест их, то другим заявляет: «А, вы примкнули к религиозному течению Аль-Карамбы, то есть изменили мне, а прозелитизм строго карается», — и пожирает их, не слушая оправданий и объяснений.
Видит акула, что недовольство в косяке растет с каждым днем, и наняла на службу других акул, объяснив им их полицейские функции: следить и наказывать тех, кто хоть слово против президента промолвит. Мол, глупые они, им нужен лидер и наставник, а то заплывут не туда и совсем с лица моря сгинут.

И стали акулы-стражники останавливать всех тех, кто им казался подозрительным, и без суда и следствия кушать — по закону военного времени, объявленного лидером. Так репрессиями они уничтожили еще четверть косяка. Оставшаяся часть рыб испугалась за собственную жизнь еще сильнее и решила, что лучше молчать, ничего не говорить против и ни о чем не спрашивать — может, тогда удастся уцелеть. С тех пор тунцы безропотно принимали на веру все, что говорила акула, и беспрекословно исполняли каждое ее приказание. Постепенно они уверовали, что живут в самом лучшем подводном сообществе, тогда как у всех остальных — сплошной кризис и погружение в глубину. Их лидер, как им внушали, был величайшим существом, родившимся в океане за миллионы лет, а все прочие правители — не более чем глисты да амебы, неспособные принести своим подданным никакой пользы. Иногда тунцы даже насмехались над огромными косяками рыб, проплывавшими мимо, сочувственно покачивая плавниками и приговаривая: «Эх, как же вам плохо живется!» — хотя сами давно забыли, что когда-то превосходили любой такой косяк по численности в десятки раз.

И все же акула продолжала поедать собственных подданных, а тунцы воспринимали это как необходимую борьбу с врагами режима. Порой они даже устраивали демонстрации и собрания в поддержку своего лидера, убеждая друг друга, что так и должно быть, что путь выбран верно, что осталось потерпеть совсем немного — и тогда непременно наступит всеобщее благополучие. Так и плыли они куда-то в великое будущее, день за днем уменьшаясь в числе. А акула вместе со своими стражниками — иногда тайком, а иногда демонстративно, на глазах у всех — продолжала пожирать тунцов, неизменно объясняя, что съеденные рыбы поддались влиянию чуждых идей, изменили тунцовому сообществу и потому понесли заслуженную кару. С каждым днем акулы становились все толще, аппетит их лишь возрастал, а от огромного некогда косяка оставалась лишь жалкая горстка рыб.
И никак не могли тунцы уразуметь, что все внедренные им акулой идеи, все разговоры о великом предназначении, единстве, верности и лидерстве были нужны лишь для одного — чтобы удовлетворить ее самый обыкновенный, самый примитивный голод. Быть может, поймет это только самая последняя рыбешка... за мгновение до того, как окажется у нее в пасти.
(18 мая 2008 года, Элгг)