Про фокусника и госчиновника

Работал в одном старом цирке фокусник-иллюзионист. Худощавый, подвижный, с аккуратно подкрученными усами и неизменным черным фраком, который видел, кажется, еще гастроли дореволюционных артистов. На голове у него красовался высокий цилиндр, а в руках всегда была тонкая лакированная трость с серебряным набалдашником. Когда он выходил на арену, казалось, будто вместе с ним появляется сама магия.
Фокусник был знаменит. На его представления билеты раскупали за недели вперед. Вечерами у касс выстраивались длинные очереди, а дети буквально висели на руках родителей, умоляя непременно попасть на представление.

И было ради чего. Он снимал цилиндр — и из него неожиданно выпрыгивал белоснежный заяц. Затем оттуда же вылетала стайка голубей, потом появлялись два упитанных барана, а спустя мгновение из того же самого цилиндра каким-то невероятным образом выходила настоящая лошадь, величаво обходившая арену под восторженный рев публики.
Одним взмахом волшебной палочки красавица в блестящем платье исчезала из одной коробки и тут же появлялась в другой, стоявшей на противоположном конце манежа. Из рукавов артиста вылетали букеты алых роз, из карманов сыпались игрушечные медведи, куклы, разноцветные мячи и шоколадные конфеты. Зрители ломали головы, пытаясь понять, как все это помещалось в его костюме, но так и не находили ответа.

Дети смеялись, взрослые улыбались, а старики на несколько минут забывали о своих болезнях и заботах. После каждого номера цирк взрывался аплодисментами. Фокусник низко кланялся публике и испытывал самое большое счастье — видеть, как на лицах людей появляется хотя бы ненадолго искренняя радость.
— Значит, не зря живу, — думал он.
Однажды во время антракта к нему в артистическую вошел какой-то важный чиновник. Таких людей узнаешь сразу. Он был широк в плечах, еще шире — в животе и настолько важен, что, казалось, даже воздух вокруг обязан был расступаться перед ним. Дорогой костюм едва сходился на внушительном брюхе, золотые часы сверкали ярче цирковых прожекторов, а массивный перстень с огромным камнем выглядел так, словно его сняли с руки какого-нибудь средневекового короля.

Позади молча стояли двое телохранителей с одинаковыми лицами, будто их изготовили на одном государственном заводе. Слева семенила длинноногая секретарша, беспрерывно щебетавшая:
— Иван Иванович, через двадцать минут совещание... Иван Иванович, журналисты ждут комментарий... Иван Иванович, губернатор уже на линии...
У входа в цирк тихо урчал огромный черный бронированный лимузин с мигалками и такими темными стеклами, что, казалось, через них не проникал даже солнечный свет.
Чиновник снисходительно осмотрел гримерную.
— Смотрел я твои чудеса, — наконец произнес он. — Хорошо работаешь.

— Спасибо, — скромно поклонился фокусник.
— Но знаешь... я ведь тоже своего рода иллюзионист.
— Правда? — удивился артист. — И в чем же заключается ваше искусство?
Чиновник довольно усмехнулся, погладил внушительное пузо и сказал почти шепотом:
— Жизнь научила.
Потом наклонился ближе.
— Я умею прятать бюджетные деньги так, что их не находят ни аудиторы, ни ревизоры, ни следственные комиссии, ни парламентские проверки. Через мои руки прошли миллионы... нет, миллиарды. И все исчезли так ловко, словно их никогда и не существовало.

Фокусник застыл.
— Но... разве это можно назвать чудом?
Чиновник расхохотался.
— Конечно! Ты думаешь, сложно спрятать зайца под цилиндром? Да любой опытный зритель уже понимает, где у тебя двойное дно. А я могу так растворить государственные деньги, что лучшие следователи годами ищут их без всякого результата.
Он продолжал с нескрываемой гордостью:
— Вот ты достаешь голубей из рукава. Красиво, спору нет. А я достаю из бюджета виллы на Лазурном Берегу, особняки в Альпах, квартиры в столицах мира, яхты, самолеты, коллекции картин, золотые слитки, офшорные компании, семейные фонды и банковские счета, оформленные на таких родственников, о существовании которых сам иногда забываю.
— Но ведь кто-нибудь должен спросить, откуда все это?

Чиновник пожал плечами.
— Спрашивают. Иногда даже создают комиссии. Комиссии проводят проверки. Проверки пишут отчеты. Отчеты ложатся в папки. Папки отправляются в архив. Архивы пылятся десятилетиями. Это тоже часть моего фокуса.
Фокусник молчал. Впервые за всю свою карьеру он почувствовал себя начинающим учеником.
— Признаюсь честно, — тихо произнес он. — Мне до вашего искусства очень далеко. Я умею лишь создавать иллюзию исчезновения. Но мои зайцы, голуби и лошади всегда возвращаются. Ваши же деньги... похоже, исчезают навсегда.
Чиновник самодовольно улыбнулся.
— Вот именно. Поэтому жизнь устроена справедливо. Тебе — цирковой манеж, аплодисменты и зарплата, которой едва хватает до следующего месяца. А мне — виллы, острова, яхты, приемы, государственные награды и очередное повышение.

Он поправил галстук, кивнул охране и неторопливо направился к выходу. Фокусник долго смотрел ему вслед. Потом перевел взгляд на свой старенький цилиндр, из которого торчали длинные уши белого зайца, и впервые за много лет ему показалось, что настоящие чудеса происходят вовсе не под куполом цирка.
(22 июля 2008 года, Элгг)