Живым мне нравится быть больше

Окружающий мир вздрогнул и замер от неожиданности. Всё спрессовалось в одну тягучую секунду: автоматная очередь, как порезанная на ломтики яркая вспышка… удивленные и в момент остекленевшие глаза моего телохранителя… бесшумный гейзер кровавых брызг из его груди и… Шлеп… противный звук, как от удара ладонью по луже.

Шлеп… шлеп….

Сначала брызги, потом звук.

Глаза успевают только прищуриться, в надежде спастись от кровавого фонтана, но нелепый тычок в правое плечо разворачивает моё тело и лишает его равновесия. Словно рассерженный шмель на огромной скорости спикировал в него своим жалом, пытаясь как можно глубже вогнать туда свой яд.

Это еще не больно. Это недоразумение. Этого не может быть….

А вот и звук! Шлеп… я слышу, как моё тело приняло пулю.

Успеваю кинуть недоумённый взгляд на багровый кратер порванных мышц, и тут же боль разъяренным хищником врывается в мой мозг.

Удар… звук… боль…. И снова — шлеп…

Словно обожженная изнутри шаровой молнией грудь выдает сиплый выдох.

Ффффууууххх!

В горле тонет булькающий звук, а рот наполняется розовой пеной. Дышать уже практически невозможно – вторая пуля пробила лёгкое.

Время мечется как солнечный зайчик – то, замерзая и подрагивая в ледяном ужасе, то, дико перескакивая через секунды вперед, и я не могу понять, оно меня ждет или торопит.

Сейчас, похоже, торопит.

Меня отбрасывает назад. Какое-то мгновение я еще могу стоять. Всего мгновение. А потом, привалившись спиной к стене, медленно сползаю вниз на неестественно подогнувшиеся в коленях ноги. Судорожная попытка глотнуть воздуха стальным спазмом сдавливает грудь и пронзает легкое острой болью. Тело заваливается на бок, и голова с глухим стуком бьется о бетонный пол.

Серая, противная пыль радостно взмывает вверх.

Хочется моргнуть, я знаю, сразу станет легче, но веки не слушаются и упрямый, устремленный в одну точку взгляд фиксирует последние секунды жизни или первые секунды смерти моего визави.
По кусочку смерти на каждый миг.
Один миг – один кусочек.

Теперь время ждет…

Мир превратился в живую фотографию.
Болевой шок смял и накрыл собой все органы чувств, оставив одно лишь зрение, переключая мозг только на созерцание. Никаких проносящихся перед глазами кадров из прожитой жизни, никаких ощущений, никаких эмоций. Я перешел в другое измерение.
Только созерцание…

Вот капля крови тяжелым сгустком тянется к земле, на мгновение замирая, словно в нерешительности, повисая во времени будто для принятия идеальной формы и, наконец, разрывая бардовую паутинку, устремляется вниз. Сплющиваясь в начале движения, она лениво набирает скорость, теряя свою красоту в предвкушении встречи с землей.

Кап….

Её близняшка набухает на кончике пальца убитого телохранителя, впитывая в себя грацию своей сестры, и с той же ленцой отправляется в полет.

Кап….

Мир превратился в живую фотографию. Черно-белую фотографию….
Значит, я покинул мир звуков и ярких красок. Остался только мир теней. Сумеречная зона. Но и она уже выдавливается пульсирующей струйкой из уголка моего рта.

Мои зрачки расширяются, принимая льющийся поток грязно серого света….

Еще одна безуспешная попытка прикрыть веки….

Теперь последний конвульсивный вздох и….


***

Чьи-то заботливые руки приводят меня в чувство, отдирая от тела датчики и освобождая мою голову от подобия «Железной девы». Яркий напор от шести круглых ламп дневного света продавливает глазное дно даже сквозь зажмуренные веки. Моментально выступают слезы. Медленно поднимаясь с кушетки, я с опаской ожидаю резкую боль в местах ранений….

Ничего….

Тело на удивление легкое, хотя конечности подрагивают от напряжения – видимо их сводило судорогой.
Наконец я могу разлепить воспаленные глаза и увидеть приветливое лицо PR-менеджера. Он доволен. А я ошеломлен. То, что произошло со мной, просто фантастика.

— Как ощущения мистер… — он делает паузу, давая закончить мне фразу.

— Доу. Джон Доу, — мой голос с трудом продирается сквозь сдавленное спазмом горло.

— Ну, вот видите, мистер Доу, мы Вас не обманули. – Сначала он переминается с пятки на носок, заложив руки за спину, а после, увидев, что я окончательно пришел в себя, разводит руки в стороны в полной готовности принять меня в свои объятия.

— Это действительно полная имитация смертельных переживаний человека в последние секунды его жизни. Ведь именно ЭТО Вы хотели прочувствовать? – его голос наполнен уверенностью и гордостью за предлагаемый товар. – Это в точности те ощущения, которые испытает Ваш компаньон, если Вы разместите у нас заказ на его убийство. У нас работают профессиональные стрелки и по желанию клиента могут попасть в любую заданную точку на теле. Впрочем, можем предложить Вам различные варианты асфиксии или отравления синтетическими или натуральными ядами опять же с предварительной демонстрацией. – Он вновь улыбнулся и развел руки, как бы извиняясь за столь обильное и разностороннее предложение.

Я уже стоял перед зеркалом и придирчиво разглядывал свое отражение. На лице проступил румянец, вернулся полный контроль над всем телом. Мдааа… Живым мне нравится быть больше. Именно поэтому я здесь.

— Спасибо огромное господа, ваша компания действительно оправдывает свою репутацию. «Я дам Вам ответ завтра в 10.00», — я протянул руку, обозначая конец презентации. Рукопожатие менеджера не уступало по крепости моему. Это хорошо. Люблю уверенных и сильных людей. В моих глазах заплясал дьявольский огонек и, самодовольно улыбнувшись, я сбежал вниз по ступенькам главного холла.

На улице моросил дождь. Прохожие спешили по делам, толкаясь зонтами. Обычный серый день. Я прикурил сигарету и глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе. Легкие работали отлично. Привкус розовой пены исчез, осталась только легкая мятная свежесть во рту — наверное, кондиционер для белья на простынях той кушетки.

Живым мне нравится быть больше.

Намного больше.