Сапоги

Современный человек относится к вещам практично, без лишних эмоций. Вышедшие из моды, они без сожаления выбрасываются или переходят в разряд невостребованного резерва. Фабричные штамповки не несут в себе тепла человеческих рук или энергетики мастера. В них нет души.
Люблю иногда побродить по развалам блошиных рынков и антикварных магазинов, подержать в руках старые вещи, ощутить аромат времени. Странным образом понимаешь, что случайная и ненужная на первый взгляд вещица вдруг оказывается близка и дорога тебе. Она привычно ложится в руку, вызывает неясные, словно скрытые толщей лет ощущения и воспоминания. Возможно, это и есть память поколений, а может, просто причуды заядлого собирателя. В любом случае, в моем детстве к вещам относились иначе.
В доме моего деда в углу за шкафом стояли черные демисезонные сапоги: квадратные носы, небольшой каблук, высокие голенища, молния, мягкая кожа на натуральном меху. Были они заграничного пошива — югославские или итальянские, сейчас уже и не помню. Куплены по большому блату. Отсюда и отношение к ним — бережное, даже трепетное. Детям разрешалось смотреть на них только издалека. Все попытки потрогать, а тем более надеть, строго пресекались старшими. Надевал сапоги дед крайне редко, берег. Только по особому случаю, вроде поездки к брату или к родственникам жены, моей бабки.
Фетровая шляпа, начищенные до зеркального блеска сапоги, отутюженный костюм — весь этот праздничный строй доставался исключительно по большим праздникам. Дед гордился сапогами. Говорил, что им уже десять лет, а им все сносу нет: обувка хорошая, не жмет, не режет, зимой ноги не мерзнут. Красота! На каждый же день у него были тяжелые кирзачи. Я, тогда семилетний мальчишка, с трудом их приподнимал.
Летом дед доставал заветные сапоги. Вынимал из них скрутки газет, оставленные для сохранения формы, брал черную ваксу, специальную щетку и не без удовольствия, подолгу чистил. Делал он это сосредоточенно, словно совершал важный ритуал, и смешно оттопыривал нижнюю губу. Так в минуты раздумий поступала моя мама. Иногда то же самое ловлю и за собой.
Вообще, бережное отношение к вещам передалось мне именно от деда. И вещи платят мне той же монетой: не теряются, носятся долго и с удовольствием. Обжив одну вещь, я потом долго привыкаю к новой.
Руки у деда были большие и сильные, со вздутыми венами и грубой кожей на кончиках пальцев. Работал он всю жизнь поездным электриком на железной дороге. Мог на спор голыми руками проверить напряжение в сети. Был хорошим рассказчиком, любил дорогу и голубей. Выйдя на пенсию, он с тоской в глазах провожал убегающие вдаль поезда — жили мы прямо у путей. И только голуби да внуки оставались ему отрадой. Возьмет, бывало, в руки белую голубку, запрокинет голову в синее небо и как засвистит, подзывая самца. И ждет, когда тот из заоблачных далей камнем бросится к своей подруге на землю.
В один из дней дед, как обычно, чистил сапоги и что-то напевал себе под нос. А я сидел в уголке на стуле, обхватив руками коленки, и смотрел на него с замиранием сердца. Перехватив мой взгляд, дед вдруг предложил примерить обувь. Радости не было предела! Правда, сделать хотя бы шаг я так и не смог — сапоги сваливались с ног. Но чувство гордости буквально распирало меня. Дед вообще всегда был добр ко мне.
— Вот подрастешь и будешь носить, — говаривал он. — А пока — сымай сапоги.
Это называлось у него «ставить на консервацию».
Прошли годы. Не стало деда, разлетелись его голуби. Осенью на семейном совете родители решили купить мне, старшекласснику, новую зимнюю обувь. Тогда-то и вспомнили про дедовский тайник за шкафом.
— Что уж теперь... Носи, — проворчала бабка и протянула мне сверток.
И не беда, что они давно вышли из моды. Носил я их с гордостью. Правда, недолго. Хоккей во дворе, ледяные горки и глубокие сугробы быстро сделали свое дело. К таким суровым испытаниям изнеженные за годы консервации сапоги оказались не готовы. К концу зимы они прохудились и сиротливо заняли свое место в темном углу. Я немного погрустил, но по молодости лет быстро забыл об этом.
И вот сегодня, спустя десятилетия, мне снова вспомнились дедовские сапоги. Вспомнились просто так, как живая картинка из непонятного многим прошлого. Как маленькая, но очень теплая зарисовка из далекого детства.