Безработный рыцарь

Жил-был рыцарь. Из тех самых, что ныне встречаются лишь на старинных гобеленах да в пожелтевших книгах. Высокий, широкоплечий, честный настолько, что при виде чужого кошелька испытывал желание не присвоить его, а поискать владельца. Смелый настолько, что без колебаний бросался навстречу любому чудовищу, если только чудовище было достаточно любезно дождаться его прибытия.
Доспехи его сверкали так ярко, что вороны принимали их за небольшое солнце и жмурились. Меч-кладенец рассекал пополам камни, дубы и несправедливость. Щит не пробивало ни копьё, ни стрела, ни злое колдовство. Конь же был быстр, словно северный ветер, умён почти как хозяин и значительно умнее большинства королевских советников.

Одним словом, у рыцаря было всё. Кроме самого главного. Не было принцессы. А какой же настоящий рыцарь без принцессы?
Не ради золота ведь отправляются они в походы. Не ради земель. И уж тем более не ради славы — её всё равно потом присвоят придворные летописцы.
Рыцарь обязан кого-нибудь спасать. Обязан вручить кому-нибудь сердце после победы. Обязан преклонить колено перед той, ради которой победил дракона. А если такой нет — то и сказки нет.
Вот и слонялся рыцарь по своему замку без дела. Полировал меч до зеркального блеска, упражнялся в фехтовании с собственной тенью, перечитывал героические баллады и так тоскливо вздыхал по вечерам, что филины в ближайшем лесу принимали его стоны за брачные песни и тревожно переглядывались. Словом, выл от тоски.
И услышала эти вздохи добрая фея. Была она существом удивительным. Волосы её переливались серебром лунного света, глаза были зелёными, как весенняя листва после дождя, а платье казалось сотканным из утреннего тумана и паутины. Она никогда не раздавала золота, потому что знала: золото редко делает человека счастливее. Зато любила дарить надежду, случай и возможность.

Явилась она к рыцарю тихо, словно луч солнца, проникший сквозь витраж.
— Не печалься, добрый человек, — сказала она, улыбнувшись. — Есть средство и для твоей беды.
С этими словами фея протянула ему небольшое серебряное зеркальце, оправленное в тончайшую филигрань. Оно не отражало окружающий мир, зато показывало то, чего человеку недоставало больше всего.
— Посмотри в него. Увидишь ту, ради которой сможешь совершить свои подвиги. Если судьба будет благосклонна, именно ей однажды предложишь руку и сердце.
Рыцарь чуть не расплакался от счастья. Он благодарил фею так долго, что та несколько раз пыталась уйти, но всякий раз возвращалась, чтобы выслушать очередное "спасибо".
Наконец он взглянул в зеркало. И замер. Перед ним предстала принцесса. Такой красоты ещё не видывали ни поэты, ни художники. Золотистые волосы струились до самого пояса, словно солнечные лучи. Глаза сияли ярче сапфиров. Лицо было прекрасно настолько, что даже отражение в зеркале, казалось, краснело от собственного совершенства.

Но прекраснее всего была её осанка. Она стояла гордо, не склонив головы перед судьбой, словно даже заточение не сумело лишить её достоинства. За её спиной возвышался чёрный замок с башнями, напоминавшими гигантские когти, а у ворот извивался страшный многоголовый дракон.
Это было чудовище, достойное самых древних легенд. Семь огромных голов беспрестанно спорили друг с другом. Одна требовала сжечь всё вокруг. Вторая предлагала сначала пообедать. Третья советовала дождаться подходящего политического момента. Четвёртая вообще ничего не понимала и постоянно спрашивала остальных, что происходит. Остальные три перебивали друг друга так громко, что дракон временами забывал, кого именно собирался съесть.
Чешуя его была крепче стали, когти оставляли борозды в скалах, а огненное дыхание плавило валуны.
— Я спасу тебя, моя возлюбленная! — вскричал рыцарь.
Он спрятал волшебное зеркало под кирасу, вскочил на коня и пришпорил его. Конь понёсся быстрее ветра.
Рыцарь всю дорогу предвкушал величайшую битву своей жизни. Он размахивал мечом, мысленно отрубая одну драконью голову за другой. Уже представлял, как победит чудовище, освободит красавицу, а она со слезами благодарности бросится ему на шею.

Вот показался замок. Вот распахнулись ворота. Вот...
Рыцарь так резко натянул поводья, что конь едва не сел на круп. Картина перед ним была совершенно невероятной.
Посреди двора принцесса сражалась с драконом. Не спасалась. Не пряталась. Не взывала о помощи. Она сама яростно наступала на чудовище. В сверкающих латах, с двуручным мечом в руках, она двигалась стремительно и уверенно, словно всю жизнь только тем и занималась, что сокращала поголовье драконов.
— Получай!
Раз! - одна голова покатилась по мостовой.
— И ещё!
Два! - следом упала вторая. Дракон в ужасе пятился назад, путался в собственном хвосте, пытался прикрыться крыльями, а оставшиеся головы панически кричали друг другу:
— Я же говорил, надо было улетать!
— Кто вообще придумал похищать вооружённых принцесс?!
— Мамочки, она опять замахивается!
Принцесса не давала чудовищу ни секунды передышки.
— Эй! — наконец опомнился рыцарь. — Что ты делаешь?!
Она даже не обернулась.
— Работаю.
— Но... это моя работа! Я должен убивать драконов! Я должен спасать принцесс!
— Ещё чего! — ответила она, не прекращая рубить. — Ваше время прошло. Мы, женщины, сами способны защитить себя. Нам не нужны спасители, если мы можем справиться сами!
С этими словами она нанесла последний удар. Последняя драконья голова взлетела в воздух, описала красивую дугу и с глухим стуком упала к ногам рыцаря.
Наступила тишина. Дракон был побеждён. Но победа досталась вовсе не тому, кто всю дорогу мечтал её одержать.

Удручённый рыцарь молча повернул коня.
— Ну и ну... — только и пробормотал он, покачав головой. Такого не ожидали ни его предки, ни менестрели, ни сами сказки.
Некоторое время он ехал, опустив голову. Потом вдруг вспомнил про волшебное зеркальце, достал его из-под кирасы и с надеждой взглянул на серебристую поверхность.
Зеркало вновь ожило. На этот раз оно показало принцессу ещё прекраснее прежней. Её волосы были темны, как ночь перед грозой, но в них мерцали серебряные искры, словно звёзды запутались в локонах. Глаза светились холодным янтарём, а лицо было столь совершенным, что даже луна, увидев его, наверняка попросилась бы стать всего лишь отражением. Однако вокруг девушки клубились густые чёрные чары, похожие на живой дым, который обвивал её руки и плечи.
Рядом суетился колдун. Жалкое было зрелище. Высохший, как прошлогодний гриб, с крючковатым носом, длинной седой бородой и мантией, настолько залатанной, что уже невозможно было определить её первоначальный цвет. Он размахивал посохом, кашлял после каждого заклинания и то и дело поправлял съезжавший набок колдовской колпак. Зато злобы в нём хватило бы на десяток молодых чародеев.

— Ах ты негодяй! — вскричал рыцарь. — Держись! Я спасу тебя, моя прекрасная принцесса! Покараю этого чернокнижника!
Он спрятал зеркальце, натянул поводья и помчался туда, где за тёмными лесами и болотами высилась башня злого волшебника.
Конь летел быстрее ветра. Рыцарь представлял, как одним ударом рассечёт колдовской посох, вторым обезоружит злодея, а третьим навеки избавит мир от его существования.
Наконец показалась башня. Двери были распахнуты настежь. Во дворе происходило нечто совершенно невероятное. Принцесса деловито вязала колдуна крепкими верёвками.
— Потише, дедушка! — говорила она, затягивая очередной узел.
Колдун извивался, пищал, пытался выкрикнуть заклинание, но рот его уже был заткнут собственным рукавом.
Затем принцесса без особых усилий подняла тщедушного чародея, донесла до огромного медного чана с кипящей водой и...
Плюх! - бросила туда.
Из котла донеслось жалобное бульканье.
— Вот тебе за мои заколдованные годы! — спокойно произнесла она, помешивая содержимое длинной деревянной лопатой.

Рыцарь застыл с открытым ртом.
— Но... ведь это... я должен был сделать...
— Кто не успел — тот опоздал, — коротко ответила принцесса.
Она даже не взглянула на него. Вытерла руки, поправила платье и уверенной походкой направилась домой. Одна. Да и зачем ей был нужен защитник, если она только что собственноручно сварила собственного похитителя?
— Ох, вот невезуха... — тяжело вздохнул рыцарь.
Он снова достал зеркальце.
— Ну хоть теперь...
Зеркальная гладь дрогнула. Перед ним предстала новая принцесса. Она была прекрасна той тихой красотой, которой обладают первые весенние рассветы. Светлые волосы окружали лицо золотым сиянием, длинные ресницы покоились на щеках, а тонкие руки были сложены на груди.

Она спала. Вернее, должна была спать. Лежала она в хрустальном гробу, прозрачном, словно застывший горный лёд. Вокруг возвышались чёрные скалы, а неподалёку кружила старая ведьма-мачеха.
— Вот оно! — радостно вскрикнул рыцарь. — Наконец-то настоящее дело!
Он уже видел всю историю. Победить ведьму. Разбить хрустальный гроб. Разбудить красавицу поцелуем. Жениться. И жить долго и счастливо.
— Теперь-то я докажу, что рыцари нужны во все времена!
Конь вновь сорвался с места. Путь оказался самым тяжёлым из всех. Сначала пришлось пересечь горный хребет, где узкие тропы цеплялись за отвесные скалы, а ветер так и норовил сбросить путника в бездонные пропасти.
Потом бурное море. Волны вздымались выше мачт, чудища всплывали из глубин, шторм рвал паруса, но рыцарь упрямо продолжал путь.
За морем лежала бесконечная пустыня. Дни жгли раскалённым солнцем, ночи морозили до костей, песчаные бури стирали следы, а миражи насмехались над путником.

Но рыцарь не сдавался. Ведь впереди его ждала принцесса. Наконец он ворвался в мрачный грот.
И вновь опоздал. Принцесса вовсе не спала. Она уже стояла на ногах. Одной рукой крепко держала ведьму за горло. Та беспомощно хрипела, размахивая руками.
— Подожди!.. — только и успел выкрикнуть рыцарь.
Но было поздно. Принцесса сделала резкое движение. Ведьма обмякла. Затем девушка спокойно уложила мёртвую мачеху в тот самый хрустальный гроб. Крышка с тихим звоном захлопнулась. Принцесса стряхнула пыль с ладоней.
— Подожди-ка! — почти в отчаянии закричал рыцарь. — Зачем ты это сделала? Это ведь моя обязанность — бороться со злыми силами!
Она посмотрела на него с лёгким удивлением.
— Правда?
— Конечно!
— Странно... А мне показалось, что это была моя проблема.
— Но...
— Ха! Ещё чего! Мы больше не намерены ждать, пока какой-нибудь мужчина соизволит приехать нас спасать. Наше счастье — в наших собственных руках. Мы сами справимся.

Она развернулась и спокойно вышла из грота. Гордая. Уверенная. Свободная. Она прекрасно знала себе цену и не собиралась просить у мира разрешения быть счастливой.
Рыцарь долго стоял неподвижно. Потом медленно достал волшебное зеркальце. Долго смотрел на него. И вдруг с горечью швырнул о камни. Зеркало разлетелось на тысячи сверкающих осколков.
Они рассыпались по земле, словно разбитое сердце человека, который внезапно понял, что мир перестал жить по правилам сказок, в которых он вырос.
И только один вопрос эхом прозвучал среди пустых скал:
— Если принцессы сами справляются с драконами, колдунами и ведьмами... то зачем тогда нужны рыцари?
(12 марта 2009 года, Цюрих-Орликон)