Иванов И. И

ИВАНОВ ИВАН ИВАНОВИЧ

Родился 8.10.1909 г. в деревне Чижово Московской области, был шестым ребенком в многодетной семье кузнеца. Русский. Окончил 4 класса начальной школы. Работал кузнецом.

«Отец Ивана, Иван Иванович-старший, был не только хорошим кузнецом, но и знал толк в лошадях, и его часто приглашали в качестве консультанта. Скопив солидную сумму денег, он выкупил у общины земельный участок и кузницу, а также приобрёл кобылу, от которой имел приплод. Уход за жеребятами был ещё одной обязанностью маленького Ивана. После смерти отца, случившейся в январе 1924 г., подросток стал подмастерьем у старшего брата Виктора. Во второй половине 1920-х гг., после свёртывания НЭП, Чтобы не стать «лишенцами», братья Ивановы вступили в чижовское товарищество «Машинный труд». В это же время Иван увлёкся самодеятельностью, став активным членом сельской агитбригады «Красная рубаха». Молодой кузнец хорошо пел (у него был лирический тенор). Коллектив выступал как в Чижово, так и в соседних сёлах и деревнях. Когда в конце 1920-х гг. началась коллективизация, Ивановым пришлось отдать в колхоз не только кузницу, но также земельный участок и лошадь. Иван в 1930 г. уехал в Москву, где некоторое время работал в мастерских транспортного союза. В том же году, ещё до отъезда в город, он познакомился со своей будущей женой Верой Бочаровой[1], происходившей из семьи местных фабрикантов. Вероятно, это знакомство стало причиной его скорого возвращения в Чижово. Однако... мать Веры противилась их отношениям, а вскоре семья Бочаровых была репрессирована.

В РККА с сентября 1931 г. Служил в 50-м артиллерийском полку Московского военного округа.  В ноябре того же года его зачислили курсантом полковой школы младших командиров. В 1932 г. он стал кандидатом в члены ВКП(б), но из-за утраты кандидатской карточки в партию так и не был принят. Однажды в столовой вместе с талонами на обед Иванов нечаянно обронил ее и не заметил этого. Один из его сослуживцев подобрал карточку и отнес в политотдел. За утерю партийных документов Иванову было объявлено строгое взыскание.

В августе 1932 г. стал курсантом 3-й Пермской авиационной школы авиатехников. В марте 1933 г. переведен в 8-ю Одесскую военную авиационную школу пилотов, которую окончил в июне 1934 г.

Служил в 19-й легкобомбардировочной авиаэскадрилье 206-й ЛБАБ в Киевском военном округе. летал на Р-5 и Р-Z.



В октябре 1936 г. И. И. Иванов получил должность мл. лётчика , а когда в мае 1938 г. она 19-я эскадрилья переформирована во 2-й легкобомбардировочный авиаполк в составе 62-й легкобомбардировочной авиабригады — должность ст. лётчика 2-й эскадрильи.

В служебной характеристике Иванова указывалось: «Отлично летает днем, ночью, вслепую и овладел полетами на больших высотах до 8 тысяч метров[2]».

27.03.1939 г. назначен командиром звена.

В своем заключении аттестационная комиссия отметила: «Воздушный бой ведет хорошо. Материальную часть и моторы знает хорошо, эксплуатирует грамотно. Аварий, поломок и блудежек не имеет. Занимается с летчиками по теории воздушной стрельбы, передавать опыт умеет и передает. Дисциплина в звене хорошая. Звено сколочено[3]».

Участвовал в освобождении Западной Украину и Западной Белоруссию. Совершил 1 боевой вылет на бомбардировку ж.д. станции в районе Тарнополя.

Участвовал в советско-финской войне в феврале – марте 1940 г. Совершил 7 боевых вылетов на Р-Z, в т.ч. 3 ночных.

После завершения войны как отличнику боевой и политической подготовки и одному из лучших лётчиков полка ему доверили честь представлять бомбардировочную авиацию на первомайском воздушном параде 1940 г. в Москве. За участие в параде он получил денежную премию, на которую приобрёл патефон.

В служебной характеристике за 1940 г. указывалось: «Имеет 224 часа налета. Достоин по личным способностям продвижения на должность командира эскадрильи с присвоением звания капитан»[4].

Но он решил перевестись в истребительную авиацию. «Бомбы, как пули-дуры, не разбирают, кого убивают — ярого врага, деревенского парня в шинели или мирных жителей. Душе тошно… Буду писать рапорт о переводе в истребители. Истребитель бьётся в честном бою с таким же истребителем или сбивает бомбёров, не давая им сбросить бомбы на наших солдат или мирных жителей. Тут всё справедливо», — объяснял он жене.

В конце 1940 г. старший лейтенант Иванов окончил курсы истребителей и был назначен комзвена 46-го истребительного авиаполка[5] 14-й смешанной авиадивизии (аэродром Дубно). Летал на И-16.

В Дубно лётчику выделили комнату, куда он перевез жену с сыном Володей. «В Дубно Иван был предельно занят, — вспоминала Вера Владимировна. — Отлетает, приведёт себя дома в порядок и быстрей на занятия, а если выходной — на репетицию в гарнизонный клуб. Остальное время нам уделял. Мне наколет дров, воды наносит — и к сыну тянется. В ту последнюю зиму, под сорок первый год, против нашего окна стоял медведь ростом с человека — для Вовы из снега вылепи».

В мае 1941 г. полк был выведен в летний лагерь, в связи с чем 1-я и 2-я эскадрильи перелетели на аэродром Млынова.

В его характеристике указывалось: «Воздушный бой ведёт хорошо. Материальную часть самолёта и мотора знает хорошо, эксплуатирует грамотно. Аварий и поломок не имеет. Звеном руководит умело. Дисциплина в звене хорошая, звено сколочено. Принимал участие в борьбе с белофиннами. Имеет семь боевых вылетов. Инициативен, решителен, требователен к подчинённым. Тактически грамотен. Должности командира звена соответствует. Достоин по личным способностям выдвижения на должность помощника командира эскадрильи и присвоения воинского звания капитана».

Участвовал в Великой Отечественной войне. Был комзвена 46-го ИАП.

22.06.1941 г. в 4.10 старший лейтенант Иванов во главе звена вылетел по боевой тревоге на перехват группы немецких самолётов, приближающихся к аэродрому Млынов.

В воздухе наши лётчики обнаружили шесть бомбардировщиков He.111, которые пролетели в стороне от аэродрома и стали выстраиваться в правый пеленг. Иванов повёл звено в атаку на врага. Стрелки «хейнкелей» открыли огонь по истребителям. Выйдя из пикирования, наши истребители повторили атаку. Один из бомбардировщиков был подбит. Остальные, сбросив беспорядочно бомбы, стали уходить на запад.Иванов приказал ведомым идти на посадку. Когда они приземлились, он тоже собрался садиться. В это время над аэродромом появился еще один He.111.

Заметив вражеский бомбардировщик, старший лейтенант Иванов ринулся ему навстречу, хотя у него уже кончились боеприпасы, и было на исходе горючее. «Хейнкель», огрызаясь пулемётным огнём, не сворачивал с курса. Тогда, чтобы предотвратить бомбардировку аэродрома, Иванов пошёл на таран. От удара «хейнкель» потерял управление, врезался в землю и взорвался на своих бомбах[6].

Иванову удалось посадить свой истребитель в поле, не выпуская шасси. Местность была холмистой, и удар при посадке оказался очень сильным. Самолет уткнулся в кустарник и не взорвался только потому, что баки были сухие.

Это произошло недалеко от села Загороща Ровенского района Ровенской области.

Евгений Петрович Соловьев, авиатехник звена Иванова, вспоминает: «Наша машина неслась из Львова по шоссе. Заметив перестрелку бомберов с нашими «ястребками», мы поняли, что это война. Момент, когда наш «ишачок» врезал «хейнкелю» по хвосту и тот камнем повалился вниз, видели все. И что наш пошел на посадку – тоже.

А прибыв в полк, мы узнали, что в сторону затихшего боя выехали Бушуев и Симоненко, не дождавшись врача».

Симоненко рассказывал, что, когда они с комиссаром выносили Ивана Ивановича из кабины, он был в крови, без сознания. Поскольку врача с ними не было, помчались в госпиталь в Дубно. Но там застали весь медперсонал в панике – им было предписано срочно эвакуироваться. Ивана Ивановича все же приняли, санитары унесли его на носилках.

Бушуев и Симоненко ждали, помогая грузить оборудование и больных в машины. Потом вышел врач и сказал: «Летчик умер».

Мы похоронили его на кладбище, - вспоминал Симоненко, - поставили столбик с табличкой. Думалось, что отгоним немцев быстро, - установим памятник»[7].

Реконструкция последнего боя ст. лейтенанта И.И. Иванова, совершившего первый таран во время Великой Отечественной войны, рисует его несколько иначе.

«В 3:15, согласно приказу из Берлина, немецкие самолёты пересекли советско-польскую (а фактически советско-германскую) границу. Передовые посты ПВО сразу доложили в штаб о нарушении воздушного пространства СССР. Следом по истребительным подразделениям Киевского особого военного округа начали объявлять тревогу. По воспоминаниям Веры Владимировны, когда их разбудил посыльный, на часах было около четырёх часов утра. Чтобы не будить хозяев, Иван вышел через окно и на велосипеде поспешил на аэродром.

 боевой работе полк приступил уже после 4:00. Иосиф Гейбо в своей книге «Шла двадцатая минута войны» отметил, что первые боевые вылеты истребителей с аэродрома Млынув начались около 4:15, сразу после того, как посты ВНОС  Ровенского бригадного района ПВО доложили об обнаружении в воздушном пространстве четырёх целей, идущих курсом с запада на восток на малой высоте. Научный сотрудник архива МО СССР Г.С. Петров по донесениям полка уточнил, что звено старшего лейтенанта И.И. Иванова поднялось в воздух в 4:10. Согласно полётному заданию, ему предстояло оценить обстановку на ближних подступах к аэродрому Дубно который находился между сёлами Рачин и Горники, а затем, если противник не будет обнаружен, следовать курсом на запад от Дубно. Крайней точкой возврата было обозначено село Сенкевичевка. Полёт был рассчитан на 40 минут, после чего звено Иванова в воздухе должна была сменить другая тройка истребителей.

Иванов со своими ведомыми лейтенантами Кондраниным и Юрьевым взмыл в небо и взял курс на Дубно. Пролетев над Дубенским замком и обогнув город с востока, Иванов не обнаружил вражеских бомбардировщиков и, действуя согласно приказу, повёл звено в западном направлении. Достигнув междуречья Иквы и Стыра, лётчики довернули на Боремель, и тут же увидели группу бомбардировщиков He 111 (по разным данным от шести до девяти). Они шли на малой высоте в сторону Млынува, ориентируясь по ленте шоссе. Атака советских истребителей оказалась для врага неожиданной. Ведущий немецкой группы был расстрелян почти в упор и рухнул на землю. Тем временем тройка И-16 сделала боевой разворот и вновь атаковала самолёты неприятеля. Уклонившись от огня немецких лётчиков и едва не столкнувшись с их машинами, «ишаки» поднырнули под их строй. Тут же новая атака. Одни из «Хейнкелей», задымив, стал отворачивать в сторону. Боевой порядок врага рассыпался, и немцы, беспорядочно сбросив бомбы и прижимаясь к холмам, стали уходить на запад. Иванов попытался их преследовать, но ведомые, покачав крыльями, напомнили, что следует возвращаться[ К этому времени звено находилось в воздухе уже более 30 минут, и топливо было на исходе. Заложив крутой вираж, советские лётчики развернулись в сторону Млынова То, что произошло дальше, лётчики Кондранин и Юрьев описали в своём отчёте: «В 4:55, находясь на высоте 1500—2000 метров, прикрывая аэродром Дубно, заметили идущих на бомбёжку 3 Хе-111. Перейдя в пикирования, атакуя Хе-111 сзади, звено открыло огонь, после израсходования боекомплекта старший лейтенант Иванов протаранил Хе-111, который упал в 5 км от аэродрома Дубно. Старший лейтенант Иванов погиб при таране смертью храбрых, защитив Родину своей грудью. Задание прикрытия аэродрома выполнено. Хе-111 ушли на запад. Израсходовано 1500 шт. патронов ШКАС.

Очевидцы, наблюдавшие таран Иванова с земли, отметили, что немецкий лётчик видел зашедший ему в хвост советский истребитель и, пытаясь избежать атаки, стал заваливаться на крыло, чтобы уйти в пикирование, но Иванов, сделав горку, рубанул винтом по хвостовому оперению бомбардировщика. После тарана И-16 Иванова с сильным креном повело в сторону. От машины что-то отвалилось, но было видно, что лётчик пытается управлять сильно повреждённым истребителем и посадить его в поле. Однако в нескольких метрах от земли самолёт стал сильно раскачиваться, а затем почти отвесно рухнул вниз.

Комиссия, выехавшая на место падения И-16, пилотируемого старшим лейтенантом Ивановым, нашла его на окраине села Загорцы. Машина стояла на краю оврага, уткнувшись носом в густой кустарник. Винт самолёта был сильно погнут, баки почти сухие. Характер повреждений, согласно выводу комиссии, подтверждал факт столкновения в воздухе. Наручные часы лётчика, остановившиеся от удара о приборную панель, показывали 4:25. Эта цифра и была зафиксирована комиссией в качестве точного времени тарана.

Согласно свидетельству И. Симоненко, лётчик находился в кабине самолёта. Он был весь в крови и без сознания. Поскольку врача с ними не было, Бушуев и Симоненко погрузили Иванова в машину и отвезли в Дубно. В госпитале после бомбёжки царила паника. Медперсонал готовился к эвакуации, но всё же истекающего кровью лётчика приняли. Пока врачи боролись за жизнь Иванова, Бушуев и Симоненко помогали грузить в машины пациентов госпиталя и различное оборудование. Но скоро на крыльцо вышел военврач и сообщил, что лётчик умер. Бывший авиамеханик припомнил, что хоронили они Иванова на так называемом «лётном» кладбище, что находилось на улице Тувинских добровольцев. Ныне это старое кладбище по улице Мирогощанской. Однако найти точное место погребения лётчика так и не удалось».

02.08.1941 г. старшему лейтенанту Иванову Ивану Ивановичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

В наградном листе указывалось: «В течение одного дня 22.6.41 года произвёл 5 боевых вылетов и имел 4 воздушных боя. В последнем бою с вражеским самолётом расстрелял все патроны, самоотверженно таранил неприятельский самолёт, сбил последнего и сам погиб смертью храбрых».

Однако в постсоветское время дошло даже до того, что был поставлен под сомнение факт тарана. Однако у подвига старшего лейтенанта Иванова достаточно свидетельств. Это, прежде всего, отчёты лётчиков звена Иванова, непосредственно участвовавших в бою, лейтенантов Кондранина и Юрьева. Момент столкновения самолётов в воздухе видел лётчик другого полка М.В. Железняк, который указал в качестве места совершения тарана район села Загорцы. Факт падения самолёта на окраине села ранним утром 22 июня 1941 года подтвердили местные жители А.М. Кондратюк, Г.Ф. Соловей и другие. Здесь очень важно свидетельство И.В. Дацюка, который просматривал документы лётчика упавшего самолёта и хорошо запомнил его имя — Иван Иванович Иванов. С земли воздушный бой тройки И-16 с «Хейнкелями» наблюдали авиаинженер А. Г. Больнов и авиатехник Е.П. Соловьёв. Ещё несколько человек знали о таране Иванова «из первых рук» — это бывший командир полка генерал-полковник авиации в отставке И.Д. Подгорный, бывший заместитель командира полка генерал-майор авиации в отставке И.И. Гейбо, бывший начальник штаба полка подполковник в отставке С.В. Молодов. Кроме того, для расследования причин гибели лётчика в полку была создана комиссия из штабных работников, в состав которой входили батальонный комиссар С.И. Бушуев, авиамеханик И. Симоненко и независимый представитель 1-й секретарь Дубенского райкома ВКП(б) А.И. Денисенко, которая подтвердила факт тарана.

Бюст Героя установлен в г. Фрязино Московской области на аллее Славы. Его имя носит улица в г. Щёлково Московской области. В советские времена его также носили улица[8] и средняя школа в г. Дубно Ровенской области УССР.

Герой Советского Союза (02.08.1941). Награждён орденом Ленина.


ЛИТЕРАТУРА:
1. Абрамов А.С. Мужество в наследство.-Свердловск: Средне-Уральское кн.изд.,1988. 
2. Анфилов В.А. Незабываемый сорок первый. - М.: Советская Россия, 1989.
3. Важин Ф.А. Воздушный таран. - 2-е изд., пер. и доп.- М.:Воениздат, 1962.
4. Герои огненных лет. - Кн. 7. - М.: "Московский рабочий", 1984.
5. Жукова Л.Н. Выбираю таран. - М.: Молодая гвардия, 2005.
6. Красовский С.А. Жизнь в авиации. - Минск: Беларусь, 1978.
7. Смирнов С.С. Были Великой войны. - М.: Сов. Россия, 1966.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Иванов был женат дважды. О первой его семье известно немного. Супругу звали Агриппиной Дмитриевной. Они поженились, по всей видимости, во время учёбы Ивана Ивановича в Одессе. Брак оказался скоротечным. Семья распалась к 1935 г. От первого брака у Иванова в 1935 г. родился сын Дмитрий. О нём известно только то, что после войны он жил в Донецкой области под фамилией Железнов и до 1952 г., то есть до исполнения семнадцати лет, получал от Министерства обороны через Донецкий областной военкомат пенсию за погибшего отца. Вторая жена, Вера Владимировна Бочарова (1912—1998), по линии отца, Владимира Григорьевича, принадлежала к роду купцов и фабрикантов Бочаровых. По линии матери, Марии Анисимовны, приходились роднёй промышленникам Бирюковым.. Брак был зарегистрирован то ли весной, то ли осенью 1935 г. Вера Владимировна вспоминала: «Не ждите описания свадьбы. Такая тогда была мода: расписались в загсе — и всё. И родителям не сказали. Взялись за руки и вышли из загса: он Иванов, я — Бочарова». Их сын Владимир Иванович Бочаров (1936—2008) работал инженером-конструктором в Московском авиационном институте.

[2]Жукова Л.Н. Указ. соч. С. 119.

[3] Жукова Л.Н. Указ. соч. С. 120.

[4] Там же.

[5] Впоследствии 68-й гвардейский истребительный Клайпедский ордена Кутузова авиаполк.

[6] Был сбит Не.111 унтер-офицера Вернера Бёхрингера. Весь экипаж, кроме бортстрелка, погибшего во время тарана, успел выпрыгнуть на парашютах. По некоторым данным они попали в плен и были расстреляны. Всего в ходе первого вылета 22.06.41 г. KG 55, наносившая удар по аэродромам Киевского особого военного округа потеряла 8 самолетов, 5 из которых были сбиты советскими истребителями, еще 5 самолетов возвратилось с повреждениями. См. подробнее: Зефиров М.В. Асы Люфтваффе: Бомбардировочная авиация / М.В. Зефиров. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2002.

[7] Жукова Л.Н. Указ. соч. С. 125.

[8] Улица им. Героя Советского Союза Иванова в г. Дубно (Украина) ныне переименована в улицу Степана Бандеры.