Ефремов А. Я

ЕФРЕМОВ АНДРЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ

Родился 26.08.1910 г. в селе Лазинка Рязанской области, в семье железнодорожника. Русский. Окончил в Москве школу фабрично-заводского ученичества, один курс рабочего факультета железнодорожного транспорта, совпартшколу. С 1926 г. работал на Московско-Курской железной дороге и на заводе им. Войтовича.

Член ВКП(б) с 1931 г.

В РККА с 1932 г. В 1934 г. окончил Школу морских летчиков и летнабов им. Сталина в г. Ейске.

С декабря 1933 г. служил в 121-й авиационной эскадрилье 105-й авиационной бригады ВВС Морских сил Балтийского моря, занимал должности пилота, младшего лётчика, командира корабля, командира звена. В 1939 г. окончил Липецкие авиационные курсы усовершенствования ВВС РККА.

С 1939 г. - командир звена 1-го МТАП ВВС КБФ.

Участвовал в советско-финской войне. Был командиром звена 3-й эскадрильи 1-го МТАП ВВС КБФ.

30.11.1939 г. участвовал в бомбардировке Хельсинки в составе эскадрильи под командованием капитана Токарева[1].

Всего совершил 38 боевых вылетов. Представлялся к награде.

В 1940 г. был назначен командиром 1-й эскадрильи 1-го мтап.

Участвовал в Великой Отечественной войне с июня 1941 г. Был командиром 1-й эскадрильи 1-го минно-торпедного авиационного полка ВВС Балтийского флота.

Командование заметило, что эскадрилья под командованием капитана Ефремова, совершая по 3 - 4 вылета в сутки при налете 12-13 часов, не имеет случаев невыполнения боевых заданий. И то, что имея за месяц 202 боевых самолетовылета, эскадрилья не потеряла ни одного экипажа.

Полковник Ефремов вспоминает: «От боя к бою совершенствовалось наше боевое мастерство, отрабатывалась тактика. И я с удовольствием замечал, как в этот период оборонительных боев среди летчиков моей эскадрильи росло чувство боевого товарищества, и всячески старался укрепить в них эту основу основ подлинной, способной творить чудеса боевой дружбы. Врага надо было во что бы то ни стало уничтожить, друга надо во что бы то ни стало выручить – таков был неписанный закон нашей эскадрильи». И слова комэска не расходились с его делами.

10.07.1941 г. эскадрилья Ефремова бомбила вражеские моторизованные колонны, когда зенитки подожгли самолет старшего лейтенанта Селиверстова. Выйдя из боя, Селиверстов повел горящий ДБ-3 к линии фронта, но дотянуть до нее не смог, пламя охватило всю машину. По радио Ефремов приказал ему немедленно посадить самолет и спасти экипаж.

Селиверстов сел на лесную поляну. Ефремов засек это место на карте, вернулся на аэродром, доложил обо всем командиру полка и попросил разрешения слетать за попавшими в беду боевыми товарищами.

Непросто было разыскать их в лесу, нелегко было посадить на небольшую поляну самолет, но Ефремов нашел друзей и сел рядом с пострадавшим самолетом. У летчика оказались большие ожоги, у стрелка-радиста сломаны руки, ранен и штурман. Вдвоем с воздушным стрелком Ефремов перенес раненых в свой самолет.

Подняться с такой маленькой поляны с мягким мшистым покровом было труднее, чем сесть на нее. Двенадцать раз измученные Ефремов и воздушный стрелок разворачивали машину, и только на тринадцатой попытке удалось наконец взлететь.

Как один из лучших летчиков полка в конце июля 41-го Ефремов был включен в списки оперативной авиационной группы для полетов на Берлин. И представлен к награждению. Комполка Преображенский и командир 8-й авиабазы Логинов оценили победы подчиненного на орден Красного Знамени, командующий ВВС Балтфлота Самохин решил, что геройский комэск достоин звания Героя Советского Союза. 29 июля командующий флотом вице-адмирал Трибуц ходатайствовал перед Правительством СССР о награждении капитана А.Я. Ефремова за отличное выполнение боевых заданий Командования по разгрому германского фашизма и проявленные при этом храбрость, мужество и хитрость орденом Ленина [2]. 

Участвовал в бомбардировке Берлина в августе – сентябре 1941 г. Был командиром звена авиагруппы особого назначения.

02.08.1941 г. в составе авиагруппы капитан Ефремов прибыл на аэродром Кагул на острове Сааремаа.

В рамках подготовки к бомбардировке Берлина командующий ВВС ВМФ генерал-лейтенант авиации Жаворонков решил провести пробный боевой вылет на полную дальность. Это давало возможность разведать маршрут над морем, проверить противовоздушную оборону на подступах к столице фашистской Германии и, учитывая изношенность моторов и сложность метеоусловий, практически определить бомбовую нагрузку на каждый самолет.

Маршрут пробного полета по изломанной линии от острова Сааремаа пролегал на запад до центральной части Балтийского моря, затем шел на юг к немецкому порту Штеттину, углублялся до семидесяти километров в глубь территории и резко поворачивал на восток в направлении на Данциг. От Данцига линия маршрута снова выходила в центральную часть Балтийского моря и оттуда возвращалась на Сааремаа.

Предпочтительнее было бы вернуться от Штеттина на Сааремаа по прежнему маршруту, но командующий решил нанести неожиданный бомбовой удар по фашистской эскадре на рейде Данцига.

04.08.1941 г. в 22.00 пять дальних бомбардировщиков взлетели с аэродрома Кагул с интервалом в десять минут и взяли курс на Штеттин. Каждый ДБ-3 шел самостоятельно, радиосвязь между бомбардировщиками в воздухе запрещалась. Бомбовая нагрузка составляла две фугасных авиационных бомбы ФАБ-250 и три ФАБ-100.

Ефремов подошел к Данцигу с юго-запада, из глубины немецкой территории. Ни сам город, ни внешний рейд порта не были видны, надежно скрытые от наблюдения толстым слоем облаков. Где корабли стоят на якорях, информации не имелось. Поэтому бомбить пришлось по расчетам штурмана. За все время полета не было видно ни одного ориентира, чтобы определить истинное местонахождение бомбардировщика в воздухе, поэтому на попадания никто и не рассчитывал, ограничившись нанесением морального урона.

Экипаж Ефремова наглядно доказал немцам, что советская авиация вопреки хвастливым заверениям гитлеровской пропаганды, все ещё летает и спать по ночам никому не даст.

Никакого противодействия вражеская ПВО в этом вылете, в отличие от всех последующих, не оказывала. Все пять ДБ-3 выполнили боевую задачу и под утро вернулись на базу. Но без потерь не обошлось.

Длительный полет на большой высоте в условиях кислородного голодания, и сильнейшее напряжение очень выматывали экипажи. ДБ-3 требовал от летчика постоянного внимания и больших усилий на ручке управления. Во время захода на посадку один самолет разбился[3].

Первый удар по Берлину был нанесен в ночь на восьмое августа.

07.08.1941 г. в 21.00 в воздух поднялся ДБ-3 Преображенского, сразу же за ним взлетели капитан Плоткин, старший лейтенант Трычков и лейтенант Дашковский. В воздухе самолеты построились ромбом и полетели в сторону Балтийского моря. Через пятнадцать минут стартовало звено капитана Гречишникова, а еще через пятнадцать - экипажи звена капитана Ефремова[4].

08-12.08.1941 г. по Берлину был нанесено еще три удара.

13.08.1941 г. капитану Ефремову Андрею Яковлевичу было присвоено звание Герой Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» N 528.

Налеты на Берлин продолжались, хотя ресурсы двигателей были практически исчерпаны.

В восьмом налете должны были принять участие только бомбардировщики морской авиагруппы. Совершенно изношенные двигатели армейских ДБ-3Ф нуждались в замене, и машины пришлось отправить на Большую землю. На оставшихся трех самолетах производился текущий ремонт моторов силами технического состава, и они тоже не могли принять участие в операции.

Нуждались в ремонте и моторы всех дальних бомбардировщиков морской авиагруппы. К тому же на все машины не хватало авиабомб среднего калибра. Лететь же на Берлин даже с одной ФАБ-500 на внешней подвеске стало трудно - сказывалась изношенность моторов, они перегревались и выходили из строя.

Решено было часть бомбардировщиков направить на запасные цели: первую группу - на Мемель, вторую - на Кенигсберг, третью - на Данциг.

На Берлин пошли три самолета. Звено возглавил капитан Ефремов.

Но до цели дошел только один бомбардировщик. Моторы ДБ-3 капитана Ефремова перегрелись в полете, и ему пришлось идти на запасную цель - порт Виндаву и сбросить бомбы на немецкие корабли. По той же причине вернулся экипаж лейтенанта Мильгунова. На его самолете отказал правый мотор, и он был вынужден развернуться на Либаву и сбросить бомбы на порт. Дашковский вернулся из боевого вылета утром. Однако его самолет перед самым аэродромом вдруг резко снизился и врезался в землю...

За месяц авиагруппа особого назначения совершила девять налетов на Берлин, и в начале сентября уцелевшие самолеты вернулись на аэродром Беззаботное.

Капитан Ефремов бомбил Берлин 5 раз.

1-й минно-торпедный авиаполк включился в боевую работу по защите Ленинграда.

Вспоминает генерал-лейтенант авиации Хохлов: «Как-то полк готовился к нанесению удара по кораблям и транспортам противника в финском порту Котка. Е.Н. Преображенский продумал систему подсветки целей. Мне поручил составить график подхода бомбардировщиков к целям с обозначением времени (с точностью до минуты) и высоты бомбометания. График был тщательно проработан со всеми экипажами. Учитывая особую важность боевого задания, Евгений Николаевич решил производить подсвечивание своим экипажем, для чего под флагманский самолет подвесили десять осветительных бомб САБ-25.

Задача нашему экипажу выпала, надо сказать, сложная. Ему предстояло десять раз пройти над целью минута в минуту по графику и на строго заданной высоте. Десять раз сбросить по одной бомбе. А плотность зенитного огня над Коткой, мы это знали, была внушительной.

Евгений Николаевич говорил мне, что, кроме подсвечивания, мы заодно проконтролируем меткость бомбометания.

Гвардейские экипажи особо энергично готовились к этому вылету, зная, что за их действиями будет наблюдать командир полка. Большинство самолетов, вылетавших на это задание, несло по три бомбы ФАБ-250, а под тремя бомбардировщиками висело по одной ФАБ-1000.

Экипажи взлетели в заданное для них время. Набрали высоту до 3000 метров и на этом эшелоне выходили в район цели. Время приближается к сбросу первой осветительной бомбы. Ложимся на боевой курс. Воздух прорезают до десятка прожекторных лучей. В двух из них оказывается наш самолет. Вовсю палят зенитные батареи...

И так - один заход за другим. Уже полчаса, как мы над Коткой. Сброшено шесть САБов. Обстановка усложняется. Но радуют результаты бомбометания. Пользуясь нашей подсветкой, бомбардировщики довольно точно сбрасывают свой груз на цели. В зоне портовых сооружений бушуют в двух местах пожары. Теперь они хорошо освещают водную акваторию. В результате прямого попадания охвачен огнем и один из крупных транспортов.

Преображенский передает мне:

- Света хватает. Делаем последний заход. Сбрасываем оставшиеся бомбы - все сразу...

На командном пункте идет опрос экипажей. Командир полка спрашивает гвардии майора Героя Советского Союза А.Я. Ефремова:

- А куда попала ваша ФАБ-1000?

- Точно не могу доложить, товарищ гвардии полковник, но штурман гвардии капитан Соколов и стрелок-радист гвардии лейтенант Анисимов утверждают - бомба попала в транспорт, и он запылал огнем.

- С рассветом, - подводит итог командир полка, - послать самолет на разведку порта Котка. Если потоплен большой транспорт, то, возможно, часть его корпуса будет видна над водой - ведь глубины бухты невелики.

Утром авиаразведка донесла: у северного причала порта Котка виден полузатонувший транспорт крупного водоизмещения. Командир полка представил к награждению весь экипаж Героя Советского Союза А.Я. Ефремова».

С 20 августа по 26 декабря 1941 года Андрей Ефремов совершил 70 успешных боевых вылетов, из них 17 -  ночью. Бомбил Хельсинки, аэродромы и военные объекты противника Псков, Дно, Нарва, Тарту, Плавницы. В Чудово ночью бомбовыми ударами разрушил железнодорожное полотно и здание станции, на станции Кириши – прямым ударом в военный эшелон сжег несколько вагонов. За что 27 декабря был представлен ко второй награде – ордену Красное Знамя. Но сам Ефремов больше вспоминал, как в октябре участвовал в ликвидации немецко-финского десанта, который пытался захватить остров Сухо и перерезать «дорогу жизни»: «Всего было затоплено 29 финских судов и сбито 15 фашистских самолетов». А в декабре принял участие в разгроме вражеской группировки под Тихвином: «Мне здесь впервые пришлось быть очевидцем панического отступления немцев…Самолеты, которые во время налетов на Берлин мы поднимали до 7000 метров, теперь снижались до 100 и 50 метров. Наши экипажи расстреливали разбегавшихся по дорогам немцев. Дороги, заваленные обломками автомобилей и танков, трупами немецких солдат и офицеров, были очень приятной картиной, открывавшейся нам «крупным планом». [5].

В марте 1942 г. он был назначен зам. командира формирующегося 36-го минно-торпедного авиаполка[6] 63-й тяжелобомбардировочной авиабригады ВВС Черноморского флота. На вооружении полк имел 20 самолетов Ил-4. Командиры эскадрилий и звеньев прибыли с Тихоокеанского флота, а летчики - из летных училищ.

15.04.1942 г. формирование было завершено, и полк приступил к боевой подготовке. Но продолжалась она недолго.

05.06.1942 г. полк получил приказ передислоцироваться в Майкоп.

Выполнить это оказалось не так-то просто. Один бомбардировщик потерпел катастрофу на промежуточном аэродроме в селе Борское, где базировался 2-й ЗАП ВВС ВМФ. В обломках самолета погиб стрелок-радист и два механика. Не успели перелететь в Майкоп, как произошло новое происшествие. Во время учебно-тренировочного полета разбилась машина командира 2-й эскадрильи капитана П. Осипова. Весь экипаж погиб. Это переполнило чашу терпения командования, и командир полка был снят.

12.06.1942 г. майор Ефремов был назначен командиром 36-го МТАП.

Лётная подготовка и изучение театра заняло еще некоторое время, в результате чего полк фактически не успел принять участие в боях за Севастополь. Лишь в ночь на 26.06.42 г. он совершил первый боевой вылет.

Полковник Ефремов вспоминает: «На Черноморский флот я прибыл 24 июня 1942 года и уже ночь на 26 вместе с группой черноморских летчиков, командование которыми мне поручили, вылетел на помощь героическому гарнизону, оборонявшему легендарный Севастополь. …чтобы нанести врагу большой урон в живой силе на аэродром были сброшены семь «парашютных макетов». Когда фашисты бросились уничтожать десант, тут, то мы и сбросили полностью весь бомбовой груз. Вслед за этим дружно ударили пулеметы штурманов и стрелков. Надо сказать, что паника, вызванная «парашютными макетами, весьма и весьма помогла успешному выполнению боевого задания». [7]. 

Летчики полка также бомбили ялтинский порт, где базировались вражеские торпедные катера, ставили мины в Севастопольских бухтах.

Летом и осенью 1942 г. 36-й МТАП участвовал в обороне Кавказа.

Когда немцы начали продвижение к Сталинграду, летчики полка «работали» ночами по речным перевалам на Дону: «Бомбили с высоты 800 -600 метров, а несколько ниже нас «висели» самолеты, которые каждые одну-две минуты пускали осветительные ракеты», что помогало «непременно находить темные полоски переправ и скопившиеся на берегу вражеские войска».  Затем полк Ефремова выполнял задачи по противодействию высадке десантов из Керчи на Таманский полуостров: «На протяжении суток мы совершали до 4-5 дневных и ночных вылетов на уничтожение плавсредств, живой силы и техники противника в районе Керчи и Керченского пролива. Для переброски своих войск через пролив немцы всегда старались избрать погоду, затруднявшую действия нашей авиации и нам зачастую приходилось лететь в дождь, на высотах, никогда не превышавших 300-200 метров. Что касается зенитного огня, который мы встречали в районе Керчи, то он порой не уступал по своей силе огню зенитной артиллерии, прикрывающей Берлин. Иногда мне казалось (и не без основания), что он более сосредоточен и массирован, чем тот, который я испытал год тому назад над германской столицей». И Ефремов опять находит решение, как выполнить боевую задачу и максимально избежать потери – бомбить на бреющем полете: «зенитные орудия не были в состоянии причинить нам какой-либо ущерб, так как угол перемещения не позволял им открывать по идущим над самой водой (или землей) самолетам». На бреющем они «легко уходили и от истребителей противника: сделав горку, … скрывались от них в низкой облачности». [8]

28.10.1942 г. оставшиеся одиннадцать Ил-4 и четырнадцать экипажей были переданы в 5-й гвардейский минно-торпедный авиаполк ВВС ЧФ.

Остальные экипажи в ноябре 1942 г. выехали в Казахстан на станцию Тайнча, где части предстояло переформироваться на базе 3-го зап ВВС ВМФ. Однако спустя полтора месяца планы командования изменились и полк вернулся в Грузию, где был вновь пополнен и подготовлен к действиям на «Бостонах».

В конце апреля 1943 г. 36-й МТАП вновь приступил к боевым действиям. Наносил бомбовые и торпедные удары по коммуникациям и портам противника

Полковник Ефремов вспоминает: «По ряду обстоятельств наши полеты в район Новороссийска не могли быть обеспечены прикрытием истребителями. Необходимость защищаться собственными силами… потребовала от нас применения ряда тактических новшеств. В частности, мы отказались от строя девятки, и перешли на строй пятерки. …Строй пятерки неоднократно давал нам возможность выходить победителями из ожесточенных воздушных боев» [9].

В одном из боев при встрече в районе Новороссийска с большим числом «Мессершмиттов», группа Ефремова в результате завязавшегося воздушного боя сбила 3 мессера, потеряв одну свою машину, экипаж которой был спасен.

Полковник Ефремов вспоминает: ««Совершая в день по 5-6 вылетов, мы тем самым восполняли отчетливо ощущаемую нами нехватку самолетов. Для скрытности подхода к высокогорной цели летчики сначала уходили в открытое море и, набрав нужную высоту, шли к перевалам над облачностью. В ясную погоду скрытный подход достигался тем, что весь полет мы проделывали в извилистых горных ущельях, непрестанно набирая высоту на всем непомерно трудном маршруте, пролегавшем среди горных кряжей. Провести двухмоторный самолет в извилистом ущелье, в котором, как в аэродинамической трубе, бушуют воздушные потоки, было нелегко. Полет мы осуществляли небольшими группами в составе не более 3 самолетов. От каждого летчика требовалось максимальное проявление своего летного мастерства, от группы в целом -  максимальная слетанность. …тщательное изучение района как по карте, так и на местности». Вынужденная посадка или возможность выброситься на парашюте полностью исключались. Возвращались также: «Узкий извилистый «коридор», по которому мы шли полностью предохранял нас от атак истребителей сзади, снизу и с боков, а атакам немцев сверху мешал огонь стрелков-радистов» [10]. 

28.09.1943 г. группа торпедоносцев 36-го минно-торпедного авиаполка под командованием комэска капитана Фокина[11] совершила дерзкий дневной налет на Констанцский порт. В результате удара был потоплен транспорт и несколько мелких плавсредств[12].

Весной 1944 г. 36-й МТАП участвовал в освобождении Крымского полуострова.

К марту 1944 г. полк выполнил 954 боевых вылета, потопил 13 транспортов, 1 танкер, 12 быстроходных десантных барж, 1 минный заградитель, 3 торпедных катера, 5 сторожевых катеров, 4 катера др. типов, 30 барж различного назначения, 4 буксира, 2 мотошхуны, а также уничтожил 6 скаладов, 20 автомашин, 1 батарею, 2 прожектора, сбил 5 самолетов противника.

Подполковник Ефремов к марту 1944 г. лично совершил 132 боевых вылета.

26.04.1944 г. полк совершил свои последние вылеты. Передав немногочисленные оставшиеся «Бостоны» в 13-й гв. ДБАП, он убыл на переформирование.

Вскоре за мужество и героизм, проявленный личным составом полка во время освобождения Крымского полуострова, 36-й МТАП был награжден орденом Красного Знамени.

С июня 1944 гг. 36-й минно-торпедный Краснознаменный авиаполк воевал в составе ВВС Северного флота.

Вспоминает подполковник Волынкин[13]: «Подполковник Андрей Яковлевич Ефремов показался мне очень простым и душевным человеком. Выше среднего роста, подвижной, со смеющимися серыми глазами, с Золотой Звездой на груди. Каждого расспрашивает, всем интересуется: где учился, сколько лет служил, на чем и как летал, где осталась семья, большие ли дети. И о своем сыне вспомнил: «А мой орел в школу уже пошел». — Нравятся новые машины? — продолжал он. — И вы неплохое впечатление производите. В воздух стремитесь? Это хорошо, только сперва немножко посидите на земле, повозитесь с этой техникой, тогда в боевой обстановке легче будет. Учиться — вперед пригодится…

26 ноября — четвертый день моей боевой жизни. Возвращаясь с задания на свой аэродром, я зашел на посадку под углом по отношению к старту, произвел посадку с «промазом» и выкатился за кромку рабочей полосы на пахоту. Самолет чудом уцелел.

Товарищам, наблюдавшим с земли, было страшно смотреть на эту посадку: им казалось, что нет никакой надежды на спасение самолета. Это была моя первая и очень грубая ошибка.

Старт за время моего полета перенесли. А я был неосмотрительным при заходе.Подполковник Ефремов отругал меня и наложил взыскание.

Кто-то из приятелей за ужином поддел:

- Волынкин сегодня открыл «боевой счет»...

Парировать нечем. Грешен, братцы, сам понимаю!

На следующий день командир полка снова беседовал со мною. На этот раз он шутил:

- Вот еще летун нашелся... Заходит на аэродром, как к доброй теще в гости. Нет того, чтобы осмотреться, прикинуть, взвесить, рассчитать.

Слушаю. Краснею.

- А на фронте, голубчик, людей надо беречь, - продолжал Андрей Яковлевич. - Машина, в конце концов, черт с ней, хотя и ее жалеть нужно. Но что касается экипажа, тут уж, братец, всю душу отдай за него. Да вы-то не первый год летаете, говорят, неплохой пилот. Так в чем же дело?

- Виноват, товарищ подполковник. Проглядел, - говорю.
- «Проглядел...» Беспечность, вот что подвело. Ни на минуту не забывайте, что вы на фронте. Тут полеты по маршруту, на полный радиус действий, на выносливость, на умение ориентироваться в любой обстановке и побеждать. Находитесь в воздухе или в землянке, над своей землей или над территорией противника - везде война. Пока вы летали, наш аэродром мог в одни воронки превратиться. Осмотрительность для летчика — одно из основных качеств. Новичок ты или ас - все равно смотри в оба. Когда на Берлин первый раз летели, помнится, экипажи были как на подбор, но Преображенский каждому по нескольку раз говорил: «Смотрите, смотрите в оба!»[14].

Осенью 1944 г. во главе полка участвовал в Петсамо-Киркенесской операции.

Вспоминает генерал-лейтенант Хохлов: «Утро 15 октября. Телефонный звонок. Узнаю по голосу Героя Советского Союза подполковника А.Я. Ефремова, с которым вдоволь повоевали и на Балтике, и на Черноморье, а теперь вот сошлись на Севере.

- Петр Ильич, - гремит его голос в телефонной трубке. - Ты, помню, собирался слетать с моим полком на боевое задание, посмотреть, как мы работаем. Вот самый подходящий момент. Надо смести с лица земли склад топлива у немцев на северо-восточной окраине Вадсе. Полк поведу я. И я, и другой твой старый приятель командир эскадрильи Афанасий Иванович Фокин имеем большое желание включить и тебя в свою компанию...Я попросил Андрея Яковлевича минутку подождать у телефона, а сам - к Преображенскому.

- С кем же ты собираешься лететь? - спросил Преображенский.

- С Героями Советского Союза Ефремовым и Фокиным.

- Ну, если с ними, слетай, Петр Ильич. Посмотри на их работу, - добродушно сказал Евгений Николаевич…

В считанные минуты взлетел весь полк, собрался в воздухе и лег на маршрут, ведущий к норвежскому городу Вадсе. К нам пристроились 12 истребителей сопровождения. Летим над водами Варангер-фьорда, и меня вновь не покидают раздумья о своеобразии Заполярного края. В самом деле, не прошло и суток с тех пор, как шли со страшной силой снежные заряды, в которых теряли ориентировку и корабли, и самолеты, с такими огромными трудностями отыскивали нужный курс. А сейчас кругом, как говорят, тишь, да гладь, да божья благодать. Стоит на редкость хорошая погода. С высоты 3000 метров смотрится спокойное море. Слоистая с разрывами облачность где-то высоко над нами, горизонтальная видимость простирается на семь-восемь километров. Иногда в разрывы облаков бьют наклонные лучи солнца, и тогда падающие сверху снежинки искрятся серебром. Да, неповторима в своей суровой красоте природа Заполярья!

Под каждым из наших самолетов две бомбы ФАБ-500. К цели подходим с юго-востока на высоте 3500 метров. На пределе горизонтальной видимости замечаем интенсивный огонь зенитной артиллерии. И чем ближе мы к цели, тем плотнее разрывы снарядов впереди и немного выше нас. Экипажи применяют противозенитный маневр...

Цель уже настолько близка, что в оптическом прицеле отчетливо видны протянувшиеся несколькими рядами резервуары горючего. А в центре - большое серое здание, с виду похожее на казарму...

И вот две бомбы - тонна взрывчатки и металла - оторвались от самолета. Его, как обычно в такой момент, с силой подбросило вверх. Все это привычно, не упускаем из виду летящие бомбы. Они сначала идут горизонтально, как бы сопровождая самолет, затем постепенно опускают головки вниз и устремляются к земле. Еще несколько секунд, и там, внизу, грохот, пламя и дым. Я хорошо вижу два взрыва. Они взметнулись как раз в центре длинного серого здания. Хорошо видно, как оно, словно карточный домик, стало разваливаться и оседать, как бы уходя в землю. А в следующий момент все закрыл взметнувшийся вверх черно-огненный вихрь.

Значительное количество бомб, сброшенных с ведомых самолетов, взрывалось среди резервуаров с топливом. Огненная река растекалась, покрываясь черным облаком. А справа, выше нас, шел воздушный бой истребителей прикрытия с фашистскими самолетами.

Мы уходили на восток, в сторону Варангер-фьорда, не упуская из виду гигантские столбы черного дыма на окраине Вадсе. Скоро их разнесет северный ветер, и от фашистского склада горючего останутся одни воспоминания[15]».

Подполковник Волынкин вспоминает: «Какие бы ни были напряженные дни, сколько бы энергии летчики ни расходовали, но в минуты досуга они шутили, пели, читали свежие газеты, обсуждали «мировые проблемы». Полнокровной жизнью жили люди. Хоть и находились здесь временно, но даже клуб свой решили построить. Прямо в поле, на голом месте...

Подземный «Театр летчиков» сооружался со скоростью вышедшего на боевой курс торпедоносца. Но когда стали уже наводить на стенах панель, подвешивать к потолку плафоны, то вспомнили, что для открытия «театра» понадобится спектакль или концерт. «Грима, — заявили наши полковые артисты, — на всем Севере сейчас не найдешь, а позориться мы не хотим».

- Тогда давайте самодеятельность организуем, - предложил майор Свиногеев.

- Правильно. Я могу играть на баяне, - оживился командир (с баяном подполковник Ефремов не расставался). - Есть еще таланты?

Все молчали, переглядывались. Кто-то негромко заметил:

- Весь полк - таланты.

Тогда Ефремов подал команду... построиться по два. Первую шеренгу развернул кругом, встал в середине и определил:

- Справа - хор, слева - балет.

Грянул хохот. Смеялся и командир. Конечно, это была шутка. Тем не менее каждый теперь думал, на что он способен. Даже те, что на именинах подпевали лишь «Калинушку», сейчас надеялись на успех. Но настоящие танцоры и плясуны, точнее, когда-то танцевавшие, а теперь случайно попавшие в «хор», быстро перебежали в «балет». Певцы же, оказавшиеся в «балете», переметнулись в хор. Полной автономии потребовали только музыканты, которых тут же возглавил механик Вася Гладков, заявивший, что создаст джаз не хуже утесовского. Артистов действительно оказалось немало[16]».

14.06.1945 г. приказом Наркома ВМФ полку было предписано передислоцироваться на Дальний Восток.

17.08.1945 г. 36-й МТАП завершил перелет и вошел в состав 2-й минно-торпедной авиадивизии ВВС ТОФ. К этому моменту в полку было 27 бомбардировщиков «Бостон».

Участвовал в советско-японской войне. 10 самолётов «Бостон» 36-го МТАП совершили налёт на станцию Кюсю (Корея). 

23.03.1949 г. ему было присвоено воинское звание полковник.

С ноября 1949 г. служил помощником командира 5-й минно-торпедной авиационной дивизии ВВС Северного флота, с мая 1950 г. - заместителем командира этой дивизии. С мая 1952 по декабрь 1953 гг. командовал 1-м минно-торпедным авиаполком. В 1954 г. окончил курсы усовершенствования командиров и начальников штабов авиационных дивизий при Военно-воздушной академии, затем вновь командовал 1-м мтап. С марта 1959 г. - командир 20-го учебного авиационного отряда ВВС Балтийского флота, с октября 1963 г. - начальник 125-й школы авиационных механиков. 

С 1964 г. - в запасе. Работал директором Ждановского парка Москвы. Затем был лек­то­ром об­ще­ства «Зна­ние».

05.01.1985 г. умер.

Герой Советского Союза (13.08.1941). Награждён двумя орденами Ленина (13.08.1941, 30.12.1956), четырьмя орденами Красного Знамени (19.02.1942, 14.06.1942, 07.11.1943, 27.12.1951), орденом Отечественной войны 1-й ст. (04.04.1944), тремя орденами Красной Звезды (1944, 30.04.1947, 14.08.1957), медалью 2За боевые заслуги» (03.11.1944) и др. медалями.


ЛИТЕРАТУРА:
1. В небе - лётчики Балтики. - Таллин: Ээсти раамат, 1974.
2. Золотые Звёзды тихоокеанцев. - Владивосток, 1982. 
3. Натыкин В. Помните их имена. - Новгород, 1981.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1]Более подробно об этом рассказано в биографии Героя Советского Союза Токарева Н.А.

[2] https://anacks.anapa-kult.ru/item/1258567

[3]Летчик лейтенант Леонов, штурман майор Котельников и стрелок-радист сержант Рыбалко погибли.

[4]Более подробно об этом рассказано в биографии Героя Советского Союза Преображенского Е.Н.

[5] https://anacks.anapa-kult.ru/item/1258567

[6]36-й МТАП двух эскадрильного состава начал формироваться 04.03.1942 г. на базе 1-го ЗАП ВВС ВМФ.

[7] https://anacks.anapa-kult.ru/item/1258567

[8] Там же.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11]Фокин Афанасий Иванович (1907-1953) Герой Советского Союза (16.5.44), полковник. Русский. Член КПСС с 1927. В РККА с 1933 г. Окончил Школу морских летчиков и летнабов им. Сталина в г. Ейске. Участвовал в советско-финской войне. Участвовал в Великой Отечественной войне с июня 1941 г. Был командиром звена 1-го мтап. Участвовал в налетах советской авиации на Берлин в августе-сентябре 1941 г. Награжден орденом Ленина. Затем был комэска 36-го мтап ЧФ, СФ, а затем ТОФ. Потопил в Черном море 4 транспорта, 3 сторожевых корабля, быстроходную десантную баржу, уничтожил 2 самолета врага на аэродромах. Совершил 134 боевых вылета. В 1949 г. окончил КУОС. В 1953 г. погиб при исполнении служебных обязанностей.

[12] Ванеев Г.И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. – М., Воениздат, 1978. С. 315.

[13] Волынкин Илья Тихонович (1908-1956) Герой Советского Союза (5.11.44), подполковник. Русский. Окончил сельхозтехникум. В РККА с 1934 г. В 1939 г. окончил Военную школу морских летчиков и летнабов им. Сталина в г. Ейске. Служил в ВВС ТОФ. Участвовал в Великой Отечественной войне с ноября 1943 г. Был зам. комэска 36-го мтап СФ. Совершил 68 боевых вылетов, уничтожил 2 транспорта, тральщик и баржу, участвовал в потоплении 6 судов и 5 боевых кораблей противника. В 1950 г. окончил Высшие летно-тактические курсы авиации ВМФ. Служил летчиком-испытателем. 30.06.56 г. погиб при исполнении служебных обязанностей.

[14] Волынкин И. Т. Над пятью морями. — М.: Воениздат, 1964. С. 20.

[15] Хохлов П.И. Указ. соч. С. 227.

[16] Волынкин И. Т. Указ. соч. С. 47.