Пьяная история 2

               
          Взгрустнулось мне после праздников. Врубил я для фона «голубой» экран, сижу, похмеляюсь. Народ в стране рехнулся: в прямом эфире выбирает вторую половинку. С бухты-барахты, представляешь?! Короче, сидят за столом три кошелки, задают потенциальным молодоженам вопросы и сами от себя балдеют; а как тут не забалдеешь: на всю страну такую дурь транслируют, что вся страна в ахуе. Ладно, слушай, как эта байда выглядит. Выходит к аудитории демобилизованная из кинематографа звездунья и начинает клацать фарфоровой «мясорубкой»: «Здравствуйте! В эфире передача «Давай подженимся!» Это программа о том, как найти спутника жизни. Я — ведущая Раиса Гундеева. В нашем телешоу мне будут ассистировать профессиональная сваха Мимоза Карбидова и астролог Кондализа Колодина! Дорогие друзья, герой нашей передачи Амадей Копытов — конюх совхоза «Райская коммуна». На его мозолистую руку и разбитое одиночеством сердце претендуют: Глафира — доярка-рукоблудница из деревни Черномудино, Матрёна — забойщица с Кощеевской свинофермы и продавщица-альтруистка кооперативного магазина Лукерья Копейкина! Друзья, предлагаю познакомимся с женихом!»
          Под бурные аплодисменты в лучах софитов появляется крендель в кирзовом сапоге. Вторую ногу ему заменяет протез времён гражданской войны. Ведущая берет гостя за локоток и выводит на всеобщее обозрение. Смотрите, мол, на этого чудика, он жениться решил. Публика семечки лузгает, реагирует вяло. Тут-то ведущая давай интерес к происходящему разжигать: «Вот он, брутальный, пропахший говном, табаком и потом настоящий мужчина! Ковбой, набрасывающий лассо любви на необъезженных деревенских кобылиц!»
          Амадей смущённо кхекнул, поклонился на четыре стороны и занял предназначенное место. Ведущая стала его «нижнее белье» ворошить: «Скажите, — говорит, — любезный, на каких фронтах вы потеряли конечность?» Конюх встрепенулся и давай вспоминать: «О, этот трофейный протез мне достался от деда. Он его у белогвардейского офицера экспроприировал. Кленовый... Сейчас таких не делают. Почти век в сарае пылился и, как видите, сгодился!» Протез в натуре мощный! На бейсбольную биту похож. Таким по черепу треснешь и заказывай музыку. Извини, отвлекся. Жених продолжает: «Ногу я по-пьяни отморозил, когда в овраге заночевал. Фельдшер-то у нас один на всю округу, в тот день маненько с бодуна был. Потому как всю неделю именины кума справлял. Ну и оттяпал с пьяных глаз здоровую. А та, отмороженная, потом сама по себе оттаяла. У меня, кстати, нет не только ноги, но и того, что должно быть между ними», — тут он хрясь и осекся. Понял, что лишка сболтнул. «Лошадь, — говорит, — зараза, лягнула, всё и отлетело к чёртовой матери!» Голосок у «ковбоя», я тебе доложу, как у девственницы: яиц-то нет! Какой из него Казанова? Ведущая так и спросила: «На кой хер вам невеста, ежели ее нечем удовлетворить?» А баба ему необходима для повышения самооценки! «Рядом с женщиной, — говорит, — я себя ощущаю полноценным мужчиной!» Ведущая сразу утратила к нему симпатии. Повернулась к притихшему залу и с издевочкой молвит: «Узнав страшную тайну жениха, давайте поближе познакомим его с первой невестой!» А этот дурень-то ей и шепчет: «Поближе я не могу, я же объяснил!» Ведущая давай его успокаивать, а у самой ухмылка от уха до уха: «Не волнуйтесь, я не заставляю вас прилюдно устраивать брачную ночь. Всё будет в рамках приличия! Итак, прошу!»
          Опять — крик, свист, будто крымская прокурорша должна неглиже явиться. Прокурорша, естественно, не появилась. Она в Думе нехило устроилась, на кой ей этот бедлам?! Вместо нее в студию вывалилось шесть пудов целлюлита и, не дожидаясь особых приглашений, оседлало стул. Претендентка-то тоже не лучше жениха оказалась. Отдышка, как у загнанного марафонца, сама непонятная и зловещая, как «Черный квадрат» Малевича.
           «Это что ли жених-то? — интересуется. И видно, что он не в ее вкусе. — Уж, больно мелкий!» Мелкий, бляха-муха… Она еще не в курсе, что он абсолютно беспонтовый в постели. Гундеева раз и перехватила инициативу: «Глаша! — говорит она, — Расскажите нам о себе». Глаша-то, видно, баба тертая. Давай без предисловий правду-матку рубить: «Чего скрывать-то? — говорит. — Пиво обожаю. От молока с детства пучит!» С устатку она на стол облокотилась. Ручищи у нее могучие, как у палача, и все в пупырышках. И кажется мне, будто с них кровушка капает. Конюха аж перекосило: представил, наверное, их на своей шее.
          Гундеева, знай себе, подноготную выведывает: «Как вы относитесь к западной культуре, к искусству, то да се». Доярка и тут не оплошала. Та еще стерва, клеймо ставить негде! «Не глупа, — говорит, — настенный календарь от корки до корки прочла! Комиксы разные смотрю, так что я — натура утончённая!» Вот, бляха-муха! Как бы мимоходом в разговор встревает астролог Колодина: «Вы, — говорит, — по гороскопу являетесь раком…» Доярка покраснела: «Не, — отвечает, — раком не могу: спина болит, остеохондроз замучил! Лёжа, пожалуйста, а раком — не дам!»
          В зале кипиш, зрители возмущены: такая корова, и раком не может?! Гундеева видит, скандал назревает, решила замять его в зародыше. «Ну, ладно! — говорит она и поворачивается к нетрудоспособной девице, — Покажите сюрприз, порадуйте нас хоть чем-нибудь!»
          Выползают «влюбленные» в центр зала. Эта тургеневская девушка без предупреждения запрыгнула на руки к конюху! Повисла на шее и давай лобызать, как покойника. От неожиданности Амадей сигнал SOS задом выдул и повалился. Протез отстегнулся и с грохотом закатилась под стол. «Браво! — визжит публика, — повторите на бис!»
          Тут на сторону жениха встала Мимоза Карбидова, соратница Гундеевой. «Разве так можно? Предупреждать надо! Вы же не Волочкова, чтобы вас на руках тютюшкать!» Доярка окрысилась: «Вы хотели, чтоб я его за конец подёргала? Так я девушка скромная и на трезвую голову подобные вещи делать отказываюсь!» Зал притих, слышно, как у Карбидовой сердце в груди от возмущения колотится. Гундеева во время опомнилась: «На этом наше знакомство с Глафирой считаю состоявшимся. Прошу вас, девушка, пройти в комнату ожидания!» Претендентка на руку и сердце перешагнула через жениха и удалилась. Амадей змеей под стол заполз, протез заново пристегивает; да все неудачно, руки трясутся, взмок, как цуцик. Я стакан водки накатил, дальше смотрю, даже закусывать не стал.
           «Друзья, поприветствуем вторую кандидатку на семейное счастье!» — продолжает ведущая. Вы видели красавиц из русских сказок? Выплывает кокошник в сарафане. «Зовут меня Матрёна Хавронина! По профессии я забойщица скота. Убиваю безболезненно, свиньи довольны». Хавронина помогла подняться жениху, и даже пыль с него стряхнула. «Пришла я, товарищи, не одна. Робкая у меня натура, прихватила на передачу нашего замечательного птичника Семёна! Он поможет справиться с волнением». Семён этот — мутный тип, подозрительный, как мент! Рядом с Хаврониной сел, глазами жениха пожирает.
           «Поведайте нам свою историю! — предложила ведущая. Свинарка воздуха в грудь набрала и давай чесать: «Рассказывать мне, собственно, нечего. Кончила три класса и решила, что это не мое. Хитрыми науками не владею, на досуге играю в лото и «дурачка». Уверена, — говорит, — Амадею будет со мной интересно и весело!» Резину тянуть не стала: «Позвольте, я покажу сюрприз! Жарко у вас тут, сомлела очень».
          Сомлела... Сдается мне, геморрой у нее воспалился. Не сиделось ей и хотелось как можно быстрее отстреляться. Выскочила пулей из-за стола, ходит кругами, трясет грудями арбузными, страсть любовную изображает. Такое русское фламенко. Конюх не удержался, хлопнул себя по ляжкам и пустился вприсядку. И надо же — опять протез подвел. Конюх бряк на спину, да так башкой звезданулся, что свет моргнул. Подскакивает к нему Семён, берет на руки и бережно несет на стул. Ведущая от зависти аж поперхнулась. Руками замахала и говорит: «Приглашаю третью участницу нашего шоу — Лукерью Копейкину!»
          Выходит упитанная барышня с ярко-напомаженными сардельками вместо губ. «Родилась я в семье кладбищенского сторожа! — не дожидаясь вопросов, начала она. — Сама научилась щелкать костяшками и стала обсчиты... работать изо всех сил. В итоге, за месяц накопила на мопед и радиолу».
          Тут крупным планом показывают Копытова. Уши навострил гаденыш, старается не пропустить ни единого слова. Вижу по его глазам, что мечтает «ковбой» прокатиться на двухколёсной железяке. В базар вклинивается Гундеева: «Мопед — весьма сильный аргумент! Но хотелось бы узнать, как вы будете обхаживать супруга? Можете ли вы доставить ему истинное удовольствие?»
          Мимоза Карбидова, скажу я тебе, в тот момент напряглась не по-детски и походила на сексуально-озабоченную Тортиллу. Давно ее, видать, никто не «жарил». Да и кому она нужна, сам подумай, черепаха очкастая. Она только на провокации способна. Но насчет Амадея были у нее какие-то планы. Полагаю, кленовый протез хотела выторговать. Ты спрашиваешь, зачем ей протез? Во-первых — антикварная вещица, во-вторых — его можно использовать как скалку или толокушку. Да мало ли, что у бабы в голове?
           «Без проблем! — говорит Копейкина. — Я покажу, что такое есть даст ист фантастиш! В моём ассортименте вся камасутра!» Как зачмокала она губищами, как бросилась к конюху. Тот растерялся. То ли от испуга, а может, интуитивно откинулся он назад и грохнулся в третий раз! Лежит, зенки выкатил. Я думал — помер. Нет, смотрю, зашевелился. А Копейкина, будто и не замечает ничего. «Щаз я такой сюрприз покажу, обалдеете тут все!»
          Гундеева видит дело худо. «Все, все — хрипит, — достаточно сюрпризов. У нас и так впечатлений на год хватит! Друзья, — объявляет она, — мы посмотрели трех представительниц слабого пола. Все они по-своему хороши. Не будем допекать Амадея советами. Предоставим право самостоятельного выбора! Ступайте, — говорит, — Копытов! Пусть сердце вас не обманет!»
          Хе-хе... тут-то самое интересное и началось! Не прошло и двух минут, как выходит одноногий конюх под руку с Семёном. Зал припух от неожиданности. Одну Гундееву ничем не удивишь. «Ну что же! Год Петуха, товарищи! Пожелаем молодым счастья и будем надеяться, что когда-нибудь, они скажут друг другу: «Давай подженимся!»