Встречался ли Пушкин с Лермонтовым?

                ВСТРЕЧАЛСЯ ЛИ ПУШКИН С ЛЕРМОНТОВЫМ?


Вот вопрос, который долгое время интриговал меня. Думаю, что этот вопрос интриговал всех, кто когда-либо серьёзно интересовался подробностями жизни двух поэтов.
Ответ на этот вопрос многих исследователей сводился обычно к ответу "нет, не встречался".
"Известно, что Лермонтов и Пушкин не были знакомы" - пишет автор "Этюдов о Лермонтове" Э.Найдич.
"Пушкин, видимо, даже не слышал имени Лермонтова", - пишет на интернетовском сайте "Загадки истории" автор статьи "Пушкин и Лермонтов - роковые дуэли".

Вот эти два вопроса: "Встречался ли Пушкин с Лермонтовым?" и "Слышал ли Пушкин о Лермонтове?" - и определили направление моих поисков. Лермонтов хорошо знал людей из ближайшего окружения Пушкина: Жуковского, Гоголя, Карамзину, Смирнову-Россет, Одоевского, брата Пушкина - Льва, который во время пребывания в Пятигорске стал свидетелем ссоры Лермонтова с Мартыновым. Знал Лермонтов и жену Пушкина - Наталью Гончарову, с которой встретился в последний раз перед своей роковой поездкой на Кавказ.
Не может быть, решил я, чтоб когда-нибудь не пересекались пути Пушкина и Лермонтова, а если даже и не пересекались, то знал ли хотя бы Пушкин о Лермонтове?
В поисках ответов на эти вопросы мне пришлось переворошить немало книг. Вот те "золотые крупицы" сведений, которые мне удалось найти на литературных "приисках".

В сборнике "Лермонтов в жизни" я попал на заметку современника Лермонтова П.К.Мартьянова, который пишет следующее:
"Граф Васильев жил в то время в Царском селе на одной квартире с поручиком Гончаровым, родным братом Натальи Николаевны, супруги А.С.Пушкина. Через него он познакомился с поэтом (Пушкиным) и бывал у него впоследствии нередко. А.С.Пушкин, живший тогда в Царском, близ Китайского домика, полюбил молодого гусара и частенько утром, когда он возвращался с ученья домой, зазывал к себе, шутил, смеялся, рассказывал или сам слушал рассказы о новостях дня. Однажды в жаркий летний день граф Васильев, зайдя к нему, застал его чуть не в прародительском костюме. "Ну, уж извините, - засмеялся поэт, пожимая ему руку, - жара стоит африканская, а у нас там в Африке, ходят в таких костюмах". Он, по словам графа Васильева, не был лично знаком с Лермонтовым, но знал о нём и восхищался его стихами.
"Далеко мальчик пойдёт", - говорил он."

"Влад. Серг. Глинка, - пишет известный биограф Лермонтова П.А. Висковатов, - сообщил, как Пушкин в эту же пору, прочитав некоторые стихотворения Лермонтова признал их "блестящими признаками высокого таланта".

Наиболее интересные сведения о Пушкине и Лермонтове я обнаружил в воспоминаниях приятельницы Пушкина, у которой он часто бывал в гостях, Александры Осиповны Смирновой-Россет. Вот, что она пишет:
"У Лермы (так Лермонтов подписывал одно время свои стихи. Я.Р.) чудные глаза, но выражение их совсем иное, чем у Пушкина. У него нет его поэтичного, глубокого взгляда, ни его доброй, открытой, а иногда и немного насмешливой улыбки. В нём меньше души. Глаза Лермонтова грустны, во взгляде иногда сверкает презрение. Я часто спрашиваю себя, добр ли Лермонтов, может быть, его презрительная манера есть не более как желание скрыть застенчивость и недоверчивость, ведь он, повторяю, так молод.
Теперь Лермонтов влюблён в Эмилию М.П., но в то же время пишет стихи Авроре Д. Я.
Joseph (брат Россет) его безжалостно поддразнивает, и очень удачно, что удивительно, так как Лермонтов далеко не "добрый мальчик". Впрочем он питает к моему дорогому брату большое пристрастие. Вчера брат ему сказал: "Ты семь раз вздохнул в продолжение двадцати минут. Право, ты напоминаешь пароход, отходящий в Кронштадт, можно подумать, что ты любишь графиню Эмилию на всех парах". Ответ Лермы был комичен: "Ты нравишься женщинам, ты очень красивый мальчик, настоящий херувим, а я некрасив, неловок и вдобавок плохо танцую. Я понимаю, что на балах я поэтому много проигрываю. Когда я приглашаю дам, они строят мне кислые гримасы".
Joseph расхохотался и, обернувшись ко мне, сказал: "Не правда ли, Лермонтов самый глупый человек в Петербурге? Он поэт, будет знаменит и не понимает, что красавицы, по которым он теперь вздыхает, будут в восторге иметь возможность сказать когда-нибудь, что во времена их молодости, в счастливые дни их красоты и блеска, Лермонтов воспевал их". Лерма совершенно серьёзно спросил меня, что я об этом думаю, и сказал, что, может быть, они, эти дамы, не любят поэзии.
Joseph возразил: "Я не советую тебе посвящать им эпические поэмы, оды или даже элегии, для этого существует сонет, и французы утверждают, что безукоризненный сонет стоит длинной поэмы".
Мы передали этот разговор Пушкину, он много смеялся и наконец сказал: "Бедный мальчик, и я чувствовал как он, когда писал в лицее сонеты Дафне, а в Одессе и Кишинёве - баллады Луне. Я воровал даже туфельки и перчатки, собрал большую коллекцию, которую сжёг, вернувшись в деревню, в присутствии моей старушки Арины, единственной свидетельницы этого аутодафе. Она пришла в ужас, узнав, что я совершил столько краж".
"Я долго разговаривала с Лермонтовым. Он очень собою недоволен, жалуется, что не может сосредоточиться, так как слишком много вращается среди беспечной, легкомысленной толпы. Конечно, в этом виноват он сам, но ведь он так молод. Жуковский просит меня взять его в руки, пожурить, А Пушкин говорил: "Если бы его сослали в деревню, это принесло бы ему такую же пользу, как и мне. Я сознаю, что моё изгнание сослужило мне большую пользу. Он должен работать. Очевидно, он не отдаёт себе отчёта в своём таланте".