Дева Весна

"Ирисы", масло, холст, сухая кисть.
*

1
Дивное весеннее утро. На питерских улочках немало домов-утюжков с удивительно острыми углами.
Есть такие утюжки и в Москве, и в других городах.
У меня раннее питерское утро проклюнулось таким акварельным образом:
За старым усталым мостом
Над улицы чистым холстом
У дома с бессонным окном
Весенний рассыпался гром
Он громыхнул за окном
И громом разбуженный гном
(немного простуженный гном)
Покинул свой солнечный дом
Шагнув через сонный мост
Взошёл над серым холстом
Прогрел и разгладил холст
Домиком-утюжком.

Под накрапывающий дождик сплю крепко, но встаю рано.
Ужели пора просыпаться?
А милование? Утренняя эр - дар богов.
Любимая ещё потягивается и сладко мурлычет во сне.
Ай, как опрометчиво.

Кольнуло-прихватило всего несколько солнечных деньков. Но этого хватило!
Теперь всё упруго подрагивает весенним подъёмом сил - словно туго натянутая струна.
Это брожение бойких весенних соков стало всепроникающим. И тем не менее.
Весна-весною, но подъём настроения - сам по себе.

Парадоксальное чувство, когда счастливое совпадение двух вёсен - в природе и в душе - норовит пролететь мимо, как фанерка над Парижем.
И вспомнилось: девушки, вы - сады вечерами в апреле; через весну следы, торопливые и без цели.

2
Две знакомые вороны прямо предо мною нагло заняли лыжню.
Испытывая моё терпение, гордо шли впереди до тех пор,
пока почти не начал наезжать кончиками лыж им на хвосты.
Мудрые птицы не взлетали с упорством, достойным лучшего применения.
И всё-таки они победили. Добились своего. Выдержали характер.
Потом одна оглянулась, сверкнула глазом и степенно отошла на несколько шагов.
За ней чинно последовала и вторая.

Я весь как-то внутренне подобрался.
Даже палками не размахивал: просто волок их внизу за собой.
Тихо-тихо обошёл гордых птиц и вообще постарался побыстрее исчезнуть среди деревьев.
Прошмыгнув мимо этих строгих чёрных подружек, почему-то облегчённо вздохнул.
А лыжня показалась мне стремительно-быстрой.

Ледоход на Амуре. В европейской части вовсю грохочет весна, но и на дальневосточных просторах зимний пейзаж постепенно приобретает новые краски.
Чисто белого цвета нет и в помине.
Обозначаются нежные сиреневые тени и фиолетовые потёки.
Откровенные белила неспешно сменяются акварельныи красками.

Чудесные превращения происходят и со звуками.
Из кромешной тишины и механических звучаний неуклонно вначале чуть выявляется,
а потом всё больше проявляется некий сдержанный, но грозный ритм.
Изначальные неброские вибрации глубинных жизненных соков.
Вначале - первые шевеления, всхлипы и глубокие вздохи новой жизни.

В природной симфонии как будто исподволь появляются совершенно новые темы.
Потом всё более уверенные поскрипывания, перешёптывания и намёки.
И, наконец, глуховатый и приглушённый, немного возмущённый гул, который внезапно, с утробным ворчанием вырывается из-под ноздреватого снега и ледяного плена грозным и сметающим на своём пути всё лишнее ледоходом.

Перед тем, как заспешить на свои дачи и на огородные грядки горожане спешат в гаражи.
Помыть-поласкать и понежить струями звонкой воды своих железных наяд.
Подзарядить аккумулятор. Кое-что подтянуть-подмазать-подлить.
И гордо вывести под весеннее ласковое солнце свою, не стареющую для влюблённого глаза, лошадку.

А потом, возвращаясь домой, краем глаза заметить надпись, старательно выведенную чьим-то пальчиком на боку позабытого и давно скучающего авто: Помой меня, я вся чешусь!

3
В джунглях города самые ничтожные, крохотные пичужки зло борются за жизнь, за будущее, за потомство.
Так, в моём дворе трясогузочка отважно бросается под ноги.
Затем припорхивает, прихрамывает и вертится мелким бесом.
Вяло и бестолково взмахивая крылышками, настырно ведёт меня куда-то.

Но я-то стреляный воробей! Догадал, что за птичья тайна здесь скрыта.
Понимаю, что уводит от кустов близь подъезда.
Направляюсь туда, под сень, в самую гущу. И верно. Переполох.
Уже взрослые птенцы яростно щебечут, изругались, зовут маму.    
А вот и она. Отчаянно пикирует на меня раз за разом.
Но ведь я не злодей. Сдаюсь. Ухожу. Восхищаюсь.

Захотел убрать со своего участка несколько хлыстиков, чтобы крохотным ёлочкам привольно дышалось.
Берёзоньки, которые начал спиливать, буквально обрыдались.
Что ж ты делаешь, гад! До осени потерпеть не мог? Укоризненно: иль невтерпёж тебе?
Своенравные красавицы, как водится, не хотят. Сопротивляются.
Цепляются тонкими веточками друг за друга, с тихим шелестом падают навзничь.

А потом за дело взялся шредер.
И некому стало оплакивать погибших в кромешной мясорубке братьев и сестёр.
В каких далёких родительских рощах пролились простодушные и чуть сладковатые слёзки? Бог знает.

4
В двухдневный пансионат хорошо ездить компанией.
Это я знал, и когда наша "команда" по разным обстоятельствам распалась, то заскучал. Но что делать - механизм был взведён. И вот мы уже в сосновом бору. В первый же вечер познакомился с двумя подружками, причём довольно банально - на дискотеке. Они пригласили к себе, но тут ввалился какой-то седовласый хмырь и перетянул всех в свой номер. Да, это был опытный медвежатник, а может быть - лесоруб. Вначале он громогласно пообещал, что сегодня у нас будет безалкогольная свадьба. А мне шепнул: "Потом она перейдёт в непорочное зачатие".

Стол на коротких ножках, под который наши не помещались, постанывал от напитков и яств. Тост гнался за тостом - один провокационней другого, но воспринимались они под ха-ха. Играли, словно дети, в бутылочку, напропалую кричали горько плясали до упаду. Благо, захватили нужную музыку. Ближе к полночи, когда пришла пора закрывать наш корпус, хозяин предложил очень стратегический план: пойти парами проветриться - погулять.

Вернулись мы, конечно, к закрытой двери.
Тишина в коридорах. Когда-то великолепные, полу-отодранные обои. Поскрипывания и стоны за дверями. Форменный бордель. Ключи - у подруги, где она - неизвестно. То была тривиальнейшая ловушка. Классика подлянки. Делать нечего - пошли ко мне. Танечка без всякого жеманства разделась до рубашки и просочилась в постель, предупредив, что ей только шестнадцать и мужчин у неё не было, а мне она просто верит.
И я, немного её помиловав, потомив глубоким петингом и помяв упругое тело, пожалел - не тронул. И теперь никак не могу с ней встретиться. Её телефон постоянно недоступен. Что ж, ясно-понятно...

5
Промывая родничками зеркала озёр. Над ещё холодной и подрагивающей ото сна окрестностью, на мгновение вспыхнув в прорехе облаков, лениво, как бы нехотя всходит юное светило.
Ему незачем особенно прихорашиваться - оно и так хозяйничает всем сущим, поигрывая своей силушкой, согревая и от души веселя всю живность в округе.

Вот она-то пусть и готовится к приходу Его Весеннего Величества.
Чистит пёрышки.
Умывает росой лепестки.
Промывает аметистовыми родничками озёрные зеркала.
Сбрасывает с новых великолепных шкурок последние невидимые глазу пылинки.

Вдруг, буквально на несколько мгновений, лесной гомон замирает в таинственном и трепетном ожидании. Сейчас, вот сейчас оно появится во всей красе.
Об этом нас уже оповестило смущённо покрасневшее своим краешком одинокое облачко.
Всё напряглось. Не насторожилось, нет.
Просто лес глубоко вздохнул - полной грудью.
И стоило первым отчаянным лучикам пронизать его насквозь, до самой травы, до самой земли, как весь мир взорвался радостной бесшабашной музыкой бытия.

Вихрь жизни вдруг взвилсЯ сумасшедшим зелёным ветром, разволновав солидную и безмятежную озёрную гладь.
А лазурно-хрустальное весеннее небо уже нахально катает во рту молодое солнышко,
словно гладкую косточку или орешек.

6
Во мне бродят токи. Эта весна серьёзно насторожила. Сладко чувствую что-то неладное. Моё естество восстало. Может быть очередное весеннее сумасшествие?
От пальцев искрит. По всему телу бродят смутные токи.
 
Помню, в детстве било разрядом от водопроводного крана, совал скрепки и шпильки в розетку, лизал контакты у батареек. И что? Ну, сыпались порой из глаз искры. Даже слегка задыхался. А потом успокоился.
 
 Но сегодня это нечто иное.
 Токи ежесекундно разбегаются по телу и будоражат.
 Кажется, возьму лампочку в руку - и она вспыхнет!
 Просто чую себя натуральным ходячим аккумулятором.
 Так что подходите и заряжайтесь!
 Если, конечно, не боитесь.

Сегодня солнце - в радужной сетке. Давно такого не видел.
Оно искрится, переливается, вздыхает и тихо смеётся.
От этой радости жизни все звуки становятся цветными и радужными волнами баюкают утомлённую холодами и ветрами округу.

А ещё обожаю вслушиваться в переливы весенней капели и давно заметил: капли с различных сосулек дают различную мелодию.
Если поймать за хвост мгновение тишины, то отчётливо понимаешь, что многие птицы норовисто передразнивают весенние звуки: и шелест былинок, и заигрывание ветерка с чёрными ещё ветвями, и перезвон ручейков.

Сила новых звуков и сила ярких красок заставляют нас улыбаться, подставлять лица апрельскому солнцу и расширенными ноздрями вбирать шальную и ароматную весеннюю отраву да брызги от бурунчиков. Бурунчиков чего? Чего-чего: раздрая и гомона буйной природы.

И птицы, и звери, и люди поют на разные голоса и радуются после-зимним переменам.
Мы пережили такую жизненную стужу. Нас не сломить. Мы живы.
Без хрена нас не слопать.
Никаким напастям мы не сдадимся!