Про грызунов и кошку

Оппозиция в амбаре

Однажды грызунам надоело вечно шуршать по норам и обсуждать политику исключительно шепотом. Решили они выйти из подполья, объявить о наступлении новой демократической эпохи, создать политические партии и начать борьбу за свои законные права.
Местом проведения исторического съезда выбрали амбар — просторный, полный зерна, то есть именно того, ради чего, собственно, вся политика обычно и существует.
Первыми на трибуну взобрались мышки-норушки.
— Мы самые серые, самые проворные и самые многочисленные! — наперебой пищали они. — Наши социально-зоографические интересы должны стать основой всей государственной политики! Мы представляем подавляющее большинство грызуньего населения! Мы — авангард, локомотив, передовой отряд и единственно подлинный голос народа!

— Какого еще народа? — презрительно перебили их мыши-полевки. — За нами стоит электорат! Нас поддерживают фермеры, мельники и владельцы амбаров! Мы выражаем интересы бизнеса! Мы выступаем за либерализацию зернового рынка, дерегуляцию закромов и снижение налоговой нагрузки на запасаемое зерно!
— Оппозиция! — дружно пискнули они. — Мы — конструктивная, ответственная и исключительно патриотическая оппозиция!
Тут вперед важно выступили подвальные крысы.
— До чего же вы примитивны! — снисходительно фыркнул самый толстый крыс в круглых очках. — У вас в программах нет ни слова о культуре, науке, образовании и высоких ценностях! Только зерно да зерно! Мы объявляем себя интеллектуальной оппозицией. Мы будем бороться за права инженеров, врачей, учителей, студентов, философов и всех, кто способен отличить амбар от цивилизации!

— Будущее принадлежит крысам! — дружно завизжали его сторонники.
Не успели они договорить, как в зал торжественно вошли суслики.
— Дорогу новой политической силе! — закричали они. — Вы все — вчерашний день! Мы пришли с новыми лицами, новыми лозунгами и абсолютно новыми обещаниями! Мы — партия экологически чистого зерна! Мы за устойчивое развитие, сохранение лугов, зеленую экономику и ответственное потребление колосьев!
Каждая партия немедленно объявила себя единственным спасителем грызуньего мира. Начались бесконечные дебаты. Крысы обвиняли полевок в популизме. Полевки называли мышей ретроградами. Мыши высмеивали сусликов за утопизм. Суслики объявляли всех остальных пережитком прошлого. Каждый уверял, что именно он представляет настоящую оппозицию.
Правда, существовало одно любопытное обстоятельство. Ни один из выступавших ни разу не поднял голову вверх. Потому что там, на самом высоком мешке с зерном, лениво развалившись, сидела Кошка. Сытая. Упитанная. С острыми когтями, холодными глазами и такой улыбкой, от которой у любого грызуна хвост сам собой становился короче.

Все прекрасно знали, кто здесь настоящий хозяин. Каждый помнил соседей, родственников и бывших лидеров, которые однажды слишком громко потребовали справедливости, попытались добраться до зерна без разрешения или, чего доброго, предложили ограничить власть Кошки.
После этого их больше никто никогда не видел. Поэтому спорить между собой было куда безопаснее. Можно сколько угодно обзывать друг друга предателями, агентами чужих амбаров, безответственными популистами, либералами, консерваторами, грантоедами или экстремистами.
Главное — случайно не сказать ничего против Кошки. И постепенно вся грызунья политика свелась к удивительной формуле. Каждая партия считала своим священным долгом доказать, что именно она любит Кошку сильнее остальных.
Одни обещали мяукать в унисон с ней. Другие — громче всех аплодировать каждому взмаху ее хвоста.
Третьи предлагали увековечить ее когти в граните. Четвертые требовали вписать в историю амбара, что именно Кошка когда-то изобрела зерно, научила грызунов бегать и вообще определила целую эпоху.

А Кошка только довольно щурилась. Ей нравилась такая демократия. Грызуны исправно пожирали друг друга в бесконечных политических дискуссиях, совершенно забывая посмотреть наверх.
Тем временем все зерно оставалось под кошачьей лапой. Да и свежее мясо тоже никуда не девалось. Ведь нет ничего удобнее для хищника, чем оппозиция, которая отчаянно воюет сама с собой, но никогда — с хозяином амбара.