О философии и литературе

   Философия и филология. Обе науки, обе о любви. Только одна о любви к слову, а другая о любви к мысли. Почувствуйте разницу. Да нет, можете не чувствовать. Потому что, например, русская литература настолько философична, что  Толстого и Достоевского  считают создателями  оригинальных философских систем. А русская философия настолько поэтична, что Бердяева, Соловьева и Шестова в начале прошлого века печатали в литературных журналах с завидной регулярностью и частотой.

   В общем, на русской почве разницу почувствовать невозможно, как это всегда бывает с русскими. А вообще философия – наука довольно скучная, только на четверть состоящая из вечных вопросов, остальное – политэкономия, политическая история, социология, логика, психология, научный коммунизм. Неметчина. Европейщина. Рацуха. Ну, это так, для полемичности. История мысли не ограничивается поисками универсума. И это правильно.

   Но нас с вами интересует то место, где литература пересекается с философией. И где? В вопросах,  касающихся души. В философии, как уже было сказано, кроме души есть еще политэкономия и научный коммунизм. В литературе, кроме души есть еще, сюжет, судьбы героев, эпоха, глазами героев, их руками, их нервами. Есть собственно герои, положительные и отрицательные, взаимоотношения героев, любовные линии, противостояние героев, в котором закаляется главный. Ну и душа, наконец.

   Собственно, в литературе, вопросы души занимают не больше места, чем в философии, ну, примерно, ту же четверть. Многие произведения вообще обходятся без вечных вопросов. И это тоже правильно. Вечные вопросы в условиях рынка – непростительная роскошь. «Если я вместо того, чтобы лечить людей, начну петь хором, у нас настанет разруха» (М.Булг.)

   Когда-нибудь когда мы будем богаты, как нация богаты, мы вернемся к вечным вопросам. Бердяев, когда уже был старый, уже пережил высылку из Советской России, объездил всю Европу, весь мир, везде был признан, написал свои лучшие работы, говорил что таких глубоких людей, такой глубины постановки вопросов, как в России, тогда, в молодости, в начале века не встречал больше нигде в мире, за всю жизнь. Он говорил об этом в связи с Вяч. Ивановым. Знаете же, Вяч.Иванов? Его вечера на Башне были одним из лучших и влиятельных течений литературной и философской мысли начала 20 века. Не знаю как вы, а я как русская горжусь и захлебываюсь от счастья. Хотя это тоже вечный вопрос.

   Итак, литература и философия, у кого преимущества? Понятно, на мой взгляд, и под мою ответственность. С формальной точки зрения я немножко филолог, хотя совсем не философ, и не поэт. И не писатель. И читатель я плохой. Для литературы.

   В литературе, особенно в новой, меня раздражает надуманность. Это бессмысленное изобретение героя, ситуации, сюжета, перипетий, высосанных из пальца любовей, нарочито подлых подлецов, и добрых добряков. Слишком много выдумки, слишком много лишнего. Знаю, что говорю, проходила сама.

   Если автор пишет о себе, то в повествовании так много эго, столько частных, никому не интересных деталей, переживаний, страданий,  в этом есть что-то детское, помню, как мы, будучи девушками, поверяли друг другу свои первые девичьи тайны. Все это очень трогательно в семнадцать лет. Но в семнадцать.

   Это важно, для тебя лично: ты приобщаешься к чувствам, доселе для тебя неведомым, к опыту, для тебя новому, но в целом, для человечества старому как… как мир. Ты не узнаешь ничего нового, ты постигаешь Тайны Мира. Благодаря этому опыту, ты становишься способным понять другого влюбленного. Возненавидев однажды, ты приобретаешь и этот опыт, и это понимание. Родив, понимаешь всех матерей, разлюбив – всех разлюбивших. Замерзающий в одиночестве – приобретаешь навык согревать.

   Начав читать, ты форсированным маршем преодолеваешь  огромное количество белых пятен на такой маленькой карте своего такого маленького житейского опыта. За это я люблю литературу. Как копилку. Как сокровищницу. Но настоящую, классическую литературу.

   Философия ищет обобщений. Того, что в частном случае является общим, интересным, значимым, важным для всех, для многих. Поэтому в философии мало эго. В философии автор – не пуп земли, а лишь инструмент в познании Тайн Мира. Один из миллионов инструментов. Зато мысль приобретает масштаб, а человек – место на карте этого огромного мира. Что может быть лучше возможности вырваться из своей маленькой частной жизни на простор Мира, Его Течений, Его Мыслей, Его Тайн!  За это я люблю философию.

   Остается только ответить на вопрос, у кого же все-таки преимущества? Не знаю. Я бы сказала, что в том месте, где, э-э-э...объект пересекается с Тайнами Мира. Ведь литература и философия – не единственные стяжательницы этих тайн. Есть еще музыка, ИЗО, эзотерика, религия, вера, я - как автор, вы, он...

P.S.Наверное, мне стоит стыдиться пафоса этой записки. Не тот формат. Как-то это слишком умно для «прозы.ру».  Как там, у классика: «старик, по-старому шутивший, отменно тонко и умно, что ныне несколько смешно» Но я не буду. Если мне что-то дорого в возможности читать и писать, то только это. И если где-то есть место, где я могу не упрощаться до примитива, то здесь. И я не буду. Это не от неуважения к вам! Это от простого уважения к себе.