Метлой по коррупции

Президент одной восточной республики, бессменно руководивший страной уже более двух десятилетий, отличался редкой способностью одновременно казаться суровым отцом нации, мудрым мыслителем, выдающимся реформатором и скромным тружеником государственного масштаба. По крайней мере, именно таким его ежедневно изображали государственное телевидение, газеты и бесчисленные портреты, украшавшие фасады учреждений, школьные классы и кабинеты чиновников. Седина на висках придавала ему особую солидность, тяжелый взгляд внушал подчиненным благоговейный трепет, а привычка говорить медленно и с многозначительными паузами заставляла министров лихорадочно записывать каждое произнесенное слово, опасаясь пропустить очередную историческую мысль. За годы правления он настолько сроднился с государством, что многие граждане уже с трудом представляли себе одно без другого.
Как-то раз, просматривая аналитические материалы, подготовленные администрацией президента, он заинтересовался очередным рейтингом международной неправительственной организации «Трансперенси Интернешнл». Обычно подобные бумаги он перелистывал без особого внимания, выискивая лишь те места, где его страну хвалили за стабильность, независимость и последовательность проводимой политики. Однако на этот раз взгляд неожиданно остановился на таблице, отражавшей уровень коррупции в различных государствах мира. Президент долго водил пальцем по строчкам, пока наконец не обнаружил название собственной республики. Страна находилась где-то посередине списка.

Некоторое время он молча смотрел на цифры, словно надеясь, что они сами собой изменятся, затем резко захлопнул папку и с негодованием отбросил ее на край стола.
— Это безобразие! — завопил он так громко, что дежурный адъютант невольно вздрогнул за дверью. — Какой позор на мою седую голову! Я правлю страной больше двадцати лет, а у меня коррупция под самым носом! И я узнаю об этом почему-то от каких-то посторонних структур! Куда смотрят мои службы? Почему молчит пресса? О чем думает электорат? Неужели никто не мог доложить мне раньше, что в государстве существует такое позорное явление?
Министры испуганно переглянулись, предпочитая не напоминать, что многие годы именно они и создавали ту самую систему, которая теперь неожиданно попала в международные рейтинги. Впрочем, подобные мысли благоразумно оставались при себе. Вслух же все дружно поддержали президента, единодушно признав коррупцию крайне опасным общественным злом, которое необходимо искоренить в самые сжатые сроки.

И решил президент дать этому негативному явлению самый настоящий бой. Уже через несколько дней государственная пропагандистская машина заработала с такой энергией, словно до этого долгие годы находилась в ожидании именно такой команды. По радио и телевидению с утра до поздней ночи крутили специальные передачи, документальные фильмы, интервью и круглые столы, рассказывая населению, что республика присоединилась к Конвенции ООН по борьбе с коррупцией и что именно с этого исторического решения начинается новая эпоха государственного развития. Дикторы торжественными голосами уверяли телезрителей, что благодаря дальновидности президента страна первой в регионе подняла знамя бескомпромиссной борьбы со взяточничеством, а иностранные эксперты, которых почему-то никто никогда не видел, якобы уже высоко оценили этот смелый шаг.
В органах прокуратуры, полиции и секретных служб одна за другой проходили расширенные коллегии, научно-практические конференции, семинары и совещания, посвященные выяснению того, что же такое коррупция, каковы ее признаки и какими методами ее следует выявлять. Высокие начальники часами выступали с докладами, густо пересыпанными иностранными терминами, ссылками на международный опыт и выдержками из конвенций, после чего участники заседаний расходились с твердым убеждением, что коррупция представляет собой чрезвычайно сложное явление, требующее дальнейшего всестороннего изучения.

Газеты ежедневно выходили с громкими заголовками о начале великой государственной кампании. Репортажи рассказывали, что в школах и высших учебных заведениях проходят специальные уроки честности, в местных сообществах организуются собрания граждан, а на предприятиях трудовые коллективы единогласно обсуждают инициативу президента и выражают полную готовность принять участие в борьбе с коррупцией. Учителя объясняли детям пагубность взяток, студенты писали сочинения о нравственной ответственности чиновников, рабочие единогласно принимали резолюции в поддержку курса главы государства, а руководители предприятий обещали беспощадно бороться с любыми проявлениями нечестности, разумеется, не уточняя, с какими именно.
Очень скоро создавалось впечатление, будто вся республика, от столичных академиков до пастухов в отдаленных кишлаках, внезапно объединилась вокруг президента в едином стремлении дать решительный отпор неофициальным и порочащим страну явлениям. Люди еще толком не понимали, где именно скрывается коррупция и как она выглядит, зато были абсолютно уверены в одном: если президент объявил ей войну, значит, враг действительно существует, и победа над ним станет очередной славной страницей национальной истории.

Молодежными и профсоюзными структурами по согласованию с местной администрацией почти ежедневно организовывались шествия и демонстрации по главным площадям городов. К этому мероприятию готовились со всей присущей государственным учреждениям основательностью. За несколько дней до очередного митинга чиновники рассылали разнарядки с указанием необходимого количества участников, руководители предприятий освобождали работников от производственных обязанностей, директора школ и вузов обеспечивали явку учащихся, а местные органы власти заботились о том, чтобы колонны выглядели внушительно, бодро и, по возможности, счастливо. Толпы людей несли плакаты «Коррупции — нет!», «Наш президент — первый борец с коррупцией!», «Выведем врага на чистую воду!», «Взятка — это мина под государством!», «Честность — путь к процветанию!», а дикторы телевидения с неподдельным восторгом сообщали, что подобного единодушия республика не знала со времен обретения независимости. Камеры старательно выхватывали улыбающиеся лица, оживленных пенсионеров, радостных студентов и детей с воздушными шарами, создавая впечатление, будто все население страны только и мечтало о возможности выйти на улицу и громко выразить свое негодование в адрес коррупции.

Особенно трогательно выглядели интервью с заранее подобранными женщинами, которые, едва сдерживая слезы умиления, рассказывали иностранным корреспондентам, что наконец-то руководство страны обратило внимание на то зло, которое долгие годы тормозило экономическое и политическое развитие республики. Они горячо благодарили главу государства, уверяя, что только он один сумел разглядеть всю глубину проблемы, тогда как остальные, очевидно, были слишком заняты государственными делами, чтобы замечать подобные мелочи. Некоторые из них даже признавались, что после исторического решения президента стали значительно спокойнее спать, поскольку были убеждены: если уж он взялся за борьбу с коррупцией, то дни этого позорного явления сочтены.
Карманные политические партии, до того отличавшиеся лишь названиями и цветом своих знамен, наперебой включали в собственные программы пространные разделы о необходимости беспощадной борьбы с теневой экономикой, подкупом должностных лиц, злоупотреблениями служебным положением и прочими пережитками прошлого. Их лидеры, один за другим появляясь в телевизионных студиях, наперебой уверяли зрителей, что именно этого исторического шага они давно ожидали и что полностью поддерживают мудрый курс президента. Создавалось впечатление, будто все политическое многообразие страны неожиданно сошлось в одной мысли, одном лозунге и одном человеке.

Не отставала и творческая интеллигенция. Поэты сочиняли вдохновенные стихи, в которых честность торжествовала над алчностью, а взяточники неизменно терпели сокрушительное поражение под руководством мудрого президента. Композиторы писали торжественные песни, театры ставили тематические спектакли, художники изображали сияющее будущее без коррупции, где счастливые граждане благодарно взирали на своего руководителя, указавшего им единственно верный путь. Журналисты соревновались в громкости заголовков, писатели искали все новые художественные образы для описания борьбы со взяточничеством, местничеством, кумовством и землячеством, а многочисленные общественные организации принимали обращения, декларации и резолюции, единогласно осуждавшие любые проявления коррупции. Короче говоря, с каждым днем антикоррупционная кампания раскручивалась все сильнее, вовлекая в свою орбиту новые учреждения, новые коллективы и новых энтузиастов, принося все больше политических дивидендов в копилку президента, который с удовлетворением наблюдал, как страна дружно борется с явлением, существование которого еще совсем недавно для большинства было почти незаметным.

Однако все это было лишь началом. Президент прекрасно понимал, что одними митингами, лозунгами, газетными передовицами и телевизионными репортажами столь серьезного противника не одолеть. Государству требовался специальный орган, который занимался бы исключительно борьбой с коррупцией, не отвлекаясь на всякие второстепенные вопросы. После недолгих размышлений был подписан исторический указ об учреждении Министерства по делам коррупции — ведомства, наделенного столь широкими полномочиями и столь многочисленными функциями, что даже составители положения о министерстве не смогли сразу перечислить их все. Новое учреждение должно было координировать деятельность остальных государственных органов, осуществлять контроль, надзор, профилактику, мониторинг, анализ, методическое обеспечение, экспертную оценку, а также множество других мероприятий, названия которых производили настолько солидное впечатление, что никто особенно не интересовался их содержанием.
Желающих поступить на службу в новое министерство оказалось хоть отбавляй. Престиж ведомства рос буквально на глазах, поскольку все прекрасно понимали: бороться с коррупцией предстоит долго, масштабно и, главное, при неограниченном государственном финансировании. Конкурс на каждую должность оказался таким высоким, что кадровые комиссии физически не успевали рассматривать заявления. Вскоре по стране поползли слухи, что устроиться туда даже рядовым инспектором можно только при наличии серьезных знакомств, а лучше — соответствующей благодарности нужным людям. За место начальника отдела предлагали автомобили, за кресло заместителя управления — квартиры, а чтобы получить должность простого сантехника, обслуживающего новое министерство, некоторым приходилось давать весьма солидные взятки. Никого это особенно не удивляло, поскольку борьба с коррупцией, как объясняли опытные чиновники, дело чрезвычайно ответственное и доверять его случайным людям было бы совершенно недопустимо.

Вскоре сотрудники нового ведомства разъехались по городам и селам, приступив к активной практической работе. Они штрафовали всех, кто казался им хотя бы отдаленно подозрительным в коррупции, руководствуясь при этом собственным профессиональным чутьем, которое, как выяснилось, редко ошибалось. Одной из первых под подозрение попала пожилая бабушка, много лет торговавшая жареными семечками возле автобусной остановки без соответствующей лицензии. Инспекторы пришли к выводу, что столь дерзкое нарушение порядка торговли вполне может скрывать коррупционную составляющую. Бабушке долго объясняли серьезность совершенного проступка и возможные последствия, после чего она, тяжело вздохнув, нашла способ убедить проверяющих ограничиться воспитательной беседой.

В другом районе разоблачили садовника, выращивавшего в собственной оранжерее бананы без разрешения Комитета по охране природы. Каким образом выращивание бананов было связано с коррупцией, инспекторы объяснить не смогли, зато уверенно ссылались на многочисленные инструкции и внутренние положения министерства, смысл которых сводился к тому, что любое отклонение от установленного порядка потенциально содержит признаки коррупционного поведения. Еще дальше пошли сотрудники, проверявшие одного фермера, который вместо предписанного хлопка позволил себе посадить арбузы и дыни. Подобное своеволие было расценено как вопиющее нарушение государственной дисциплины с возможными коррупционными мотивами. Чтобы не попасть под следствие и не провести ближайшие годы в бесконечных судебных разбирательствах, бедолагам приходилось договариваться с проверяющими привычным способом — тем самым способом, с которым государство объявило беспощадную войну. Чем активнее министерство боролось с коррупцией, тем чаще граждане обнаруживали, что самый надежный способ избежать обвинения в коррупции — это вовремя дать взятку тем, кто с ней борется.

Потом сотрудники Министерства занялись бизнесом, справедливо рассудив, что если где и водится настоящая коррупция, то уж никак не у бабушек с семечками, а среди предпринимателей, которые постоянно что-то продают, покупают, подписывают, перевозят и получают прибыль. Проверки следовали одна за другой, комиссии сменяли комиссии, инспекторы неделями не покидали фабрики, склады и конторы, внимательно изучая бухгалтерские книги, договоры, счета и накладные в надежде обнаружить очередное проявление коррупционной деятельности. И результаты не заставили себя ждать. На одной из швейных фабрик выяснилось, что предприятие выполняет государственный заказ Службы безопасности по пошиву униформы для военнослужащих, а при заключении контракта, как это уже давно вошло в привычку, заказчик предусмотрительно обеспечил себе тридцатипроцентный наличный откат. Казалось бы, вот оно — долгожданное разоблачение.
Однако сотрудники Министерства подошли к делу исключительно по-государственному. Они вовсе не собирались разрушать сложившуюся систему хозяйственных отношений, ведь подобная резкость могла отрицательно сказаться на выполнении оборонного заказа. Поэтому бизнесменам было вежливо, но доходчиво объяснено, что нельзя столь безответственно распоряжаться коррупционными доходами и тем более оставлять без внимания Министерство, специально созданное для борьбы с подобными явлениями. Государственные интересы требуют справедливого распределения ответственности, а следовательно, и денежных потоков. После непродолжительных переговоров стороны пришли к полному взаимопониманию, и работа предприятия продолжилась в прежнем ритме, лишь с учетом появления еще одного заинтересованного участника процесса.

Воодушевленное первыми успехами, Министерство решило перейти от отдельных проверок к системной работе. Был издан специальный приказ, согласно которому любой мало-мальски значимый контракт, будь то торговая сделка, поставка запасных частей, строительство сарая, закупка канцелярских принадлежностей или даже прием нового сотрудника на работу, отныне подлежал обязательному согласованию с уполномоченными сотрудниками Министерства на предмет отсутствия коррупционной составляющей. Разумеется, без соответствующего заключения договор считался недействительным, а виновные могли быть привлечены к ответственности за попытку скрыть признаки коррупции. Предприниматели сначала пытались возмущаться, затем спорить, потом ссылаться на здравый смысл, но очень скоро поняли, что здравый смысл не входит в перечень документов, необходимых для согласования сделки. Гораздо полезнее было найти нужного инспектора, заранее проявить к нему должное уважение и тем самым значительно ускорить прохождение многочисленных согласований. В результате документы, которые раньше оформлялись за один день, теперь неделями кочевали по кабинетам, обрастая визами, подписями, печатями и резолюциями, а вместе с ними росли и размеры неофициальных платежей, без которых движение бумаг неожиданно становилось удивительно медленным.

Особое внимание Министерство уделило банковской системе. Было объявлено, что коррупция вполне может проникать в финансовые операции, а потому ни один банк не имеет права выдавать заработную плату, осуществлять денежные переводы или проводить безналичные расчеты до тех пор, пока уполномоченный представитель Министерства лично не удостоверится в законности происхождения и дальнейшего назначения каждой суммы. В банковских отделениях появились специальные кабинеты для антикоррупционных инспекторов, которые с чрезвычайно серьезным видом пересчитывали деньги, изучали платежные поручения, задавали бесконечные уточняющие вопросы и, нахмурив брови, подолгу размышляли над очевидными вещами. Очереди росли с каждым днем, предприниматели теряли время и контракты, рабочие неделями не могли получить заработную плату, а пенсионеры часами ожидали выдачи своих пенсий. Однако вскоре и здесь жизнь вошла в привычную колею. Выяснилось, что многие вопросы можно решить значительно быстрее, если проявить к проверяющему небольшую материальную признательность за его нелегкий труд. После этого документы неожиданно подписывались без лишних вопросов, деньги пересчитывались гораздо быстрее, а подозрения в коррупции столь же неожиданно исчезали сами собой.

Постепенно вся страна оказалась опутанной густой сетью антикоррупционных согласований, разрешений, проверок, экспертиз и комиссий. Без участия Министерства уже невозможно было открыть магазин, зарегистрировать предприятие, заключить договор аренды, получить кредит, приобрести оборудование или устроиться на работу. Чем больше государство расширяло борьбу с коррупцией, тем больше появлялось чиновников, имевших право что-либо разрешать, запрещать, проверять или согласовывать, а вместе с новыми полномочиями неизменно возникали и новые возможности для получения неофициальной благодарности. Получалось удивительное явление: коррупция росла прямо пропорционально количеству мер, принимаемых для ее искоренения. Но официальная статистика неизменно свидетельствовала о блестящих успехах Министерства, поскольку число выявленных коррупционных нарушений увеличивалось с каждым месяцем, а значит, борьба, по мнению руководства страны, велась все успешнее и успешнее.

В итоге страна с каждым днем все глубже погружалась в пучину коррупции. Теперь без взятки было трудно не только получить выгодный контракт или выиграть государственный тендер, но и оформить самую обыкновенную справку, зарегистрировать договор, перевести деньги через банк, получить разрешение на торговлю, ускорить рассмотрение заявления или просто избежать бесконечных проверок. То, что еще совсем недавно существовало преимущественно в отдельных кабинетах и ведомствах, постепенно превратилось в стройную государственную систему, охватывавшую практически все сферы жизни. Министерство по делам коррупции не уничтожило взяточничество — оно лишь придало ему организованный характер, установило единые правила игры, распределило полномочия между заинтересованными лицами и сделало коррупцию обязательным элементом государственного управления. Однако народ, ежедневно слушавший бодрые сообщения государственного телевидения, продолжал искренне повторять, что политика президента по борьбе с коррупцией приносит ощутимые плоды. Если коррупции становится больше, рассуждали многие, значит, Министерство просто стало лучше ее выявлять. Следовательно, борьба идет успешно.

Министр по делам коррупции регулярно, с подобающей государственному деятелю серьезностью, являлся к президенту с объемистыми докладами, диаграммами, таблицами и красочными графиками. Он обстоятельно рассказывал, сколько проверок проведено, сколько подозрительных лиц выявлено, сколько предписаний вынесено, сколько комиссий создано, сколько совещаний проведено и сколько коррупционных проявлений удалось обнаружить за отчетный период. Цифры неизменно росли, а вместе с ними росла и удовлетворенность руководства страны. Президент внимательно выслушивал докладчика, одобрительно кивал, благодарил за самоотверженную службу и всякий раз приходил к выводу, что министерство работает все эффективнее. За каждый новый успех министр получал очередную государственную награду, на его груди появлялась еще одна медаль, а на погонах — новая звезда. Постепенно наград стало так много, что во время торжественных мероприятий они мелодично позвякивали при каждом шаге, вызывая у окружающих уважение к заслугам главного борца с коррупцией.

Прошел ровно год с того дня, как президент объявил беспощадную войну этому позорному явлению. По сложившейся традиции ему вновь положили на стол свежий рейтинг международной неправительственной организации «Трансперенси Интернешнл». На этот раз президент открыл его с нескрываемым чувством удовлетворения, заранее представляя, насколько далеко продвинулась республика благодаря столь масштабной государственной кампании. Он медленно листал страницы, пока наконец не обнаружил название своей страны.

На этот раз искать ее долго не пришлось.

Она занимала самое последнее место.

Президент некоторое время молча смотрел на таблицу, потом осторожно снял очки, еще раз перечитал строчку, удовлетворенно откинулся в кресле и с глубоким облегчением вздохнул.

— Уф... наконец-то мы определились с нашим местоположением в коррупции.

Он еще раз внимательно посмотрел на рейтинг и довольно улыбнулся. Теперь все было логично, понятно и, главное, соответствовало масштабу проделанной государством работы. За целый год проведены тысячи совещаний, десятки тысяч проверок, учреждено новое министерство, приняты сотни нормативных актов, организованы митинги, конференции, семинары, круглые столы, уроки честности, телевизионные марафоны и бесчисленные заседания комиссий. Было бы странно, если бы столь грандиозная деятельность не увенчалась столь же выдающимся результатом.

Не откладывая дело в долгий ящик, президент подписал указ о награждении особо отличившихся борцов со взяточничеством, присвоил министру очередное высокое звание, распорядился учредить новую государственную медаль «За выдающиеся заслуги в борьбе с коррупцией», а заодно установил ежегодный государственный праздник — День противодействия коррупции. В праздничном обращении к народу особо отмечалось, что республика уверенно занимает одно из ведущих мест в мире по масштабам борьбы с этим опасным явлением и намерена впредь удерживать достигнутые позиции, последовательно совершенствуя методы противодействия коррупции.
Государственное телевидение немедленно сообщило гражданам об очередной исторической победе. В вечерних новостях диктор с торжественным выражением лица объявил, что благодаря мудрой политике президента страна вышла на качественно новый этап борьбы с коррупцией, а международные рейтинги в очередной раз убедительно подтвердили эффективность проводимых реформ. Народ встретил это сообщение продолжительными аплодисментами, а чиновники принялись готовиться к празднованию первого в истории страны Дня противодействия коррупции, прекрасно понимая, что столь значительное государственное мероприятие непременно потребует дополнительных бюджетных средств, новых комиссий, новых согласований и... некоторых неизбежных организационных расходов.
(18 ноября 2009 года, Элгг)