4. Ценный приз

Астрал кипел.

Ангелы тяжёлыми эскадрильями утюжили легионы демонов. Херувимы шустрыми звеньями атаковали горгулий, и те, отплёвываясь адским огнём, закладывали лихие виражи для ответного удара. Серафимы и сфинксы перестраивались для фланговой атаки. Джинны и суккубы в какофонии звуков и немыслимых вспышках кипящей энергии сжимались в разящие ядра тьмы. Даже лешие, домовые, маленькие эльфы и гнусные гномы были призваны под ружьё.

Шла война.

Тьма и Свет сошлись в битве за одну-единственную душу.

А он… Он просто жил.

Чувствовал, что вокруг кипит борьба, но объяснения этому не находил. Просыпался, пил кофе, ходил на работу, обедал в одном и том же кафе за одним и тем же столиком.

Иногда, правда, по ночам ему казалось, что откуда-то доносится звон невидимых мечей, что закат наливается отблесками адского пламени, что к его груди тянется то костлявая рука, то краем задевает крыло благодати.

Но утром он списывал это на усталость и шум в ушах.

Фисто задумчиво разглядывал человека за столиком уже минут пять, оттягивая своё появление. Как тот пьет кофе, оставляя потёки на внешней стенке чашки. Как роняет крошки круассана на стол, а потом небрежно смахивает их на пол. Как промокает губы салфеткой и ею же протирает очки.

Наконец демон устало выдохнул, натянул приветливую улыбку и материализовался за столиком.

Без хлопков, взмахов крыльями, яркого света или запаха серы. Слабое мерцание — и всё. Демон опустился на стул, закинул ногу на ногу.

— Не возражаете?

— Я ждал вас, — человек отставил чашку с остатками кофе и промокнул губы салфеткой. — Чувствовал, что рано или поздно кто-то подобным образом появится. Только не знаю одного. Кто вы?

— Я? — Фисто закатил глаза. — Назовём меня Наблюдателем. Поскольку я представляю нейтральную в данный момент сторону, так будет корректнее всего.

— Итак, господин Наблюдатель. Жду объяснений. Последние месяцы я только и делаю, что думаю о миссии, которую уготовили мне высшие силы. Кем я должен стать для людей?

Он выпрямил спину, заложил левую руку на спинку стула и посмотрел на Фисто вполоборота, слегка сверху вниз.

— А-а-а-а… — протянул Фисто, провожая взглядом крошку круассана, скатывающуюся по лацкану его пиджака. — Вы об этом? Нет, не обольщайтесь. Вы не спаситель человечества и даже не его проклятье. Вам не суждено совершить хоть мало-мальски толковое открытие или уничтожить последнего саблезубого кузнечика. Через год после вашей кончины о вас мало кто вспомнит.

Он взял с соседнего столика салфетку, повертел в пальцах.

— Друг мой, вы посредственны. Без изысков, без симпатий и антипатий. Вы просто обычный человек.

— Вот как? — собеседник удивлённо склонил голову.

— А что вас смущает? Ваша посредственность?

— Нет! Я чувствую, что нахожусь в эпицентре событий! Я должен стать кем-то! Нутром чувствую!

— Друг мой… — Фисто облокотился на стол и снизил голос до шёпота. — Боюсь, что должен вас разочаровать. Да, идёт война. И эта война идёт за вашу душу. Но ваша душа — как спортивный кубок из жести. Понимаете? Она ценна лишь как символ победы. Куда она попадёт потом, в ад или в рай, на мировые расклады не повлияет никак. Просто одна команда будет считаться выигравшей в этом тайме, а другая — проигравшей. В тайме, но не во всей игре.

Он выдержал паузу, давая человеку переварить.

— Вы — последняя душа эпохи Рыб. Вернее, будете ею через лет… эдак… не важно.

— Это невозможно! Я не могу быть просто… просто…

— Вы уже такой. И не надо выдумывать сложности там, где их нет. Скажите спасибо, что вам, как ценному призу, позволено загадать абсолютно любое желание. Деньги. Слава. Любовь красивых женщин. Почёт у сильных мира сего. Всё, что угодно, но в рамках эпохи.

Человек долго смотрел в пустую чашку. Потом поднял глаза.

— Значит, я буду всего лишь красивой жестянкой на полке? Галочкой в графе побед?

— Точно, — Фисто самодовольно откинулся на спинку стула. — Но с абсолютно любым желанием.

Человек встал. Одернул пиджак, бросил на стол смятую салфетку. Расправил плечи и его глаза сверкнули надменностью.

— В таком случае я выбираю бессмертие.

Он дошёл до двери. Взялся за ручку.

— И не надо меня провожать, — бросил он через плечо.

Дверь звякнула колокольчиком. Над столиком покачивалась пылинка.

— Как и в прошлый раз… и в позапрошлый, — тихо промолвил Фисто.

Он взял со стола забытую салфетку, расправил её, сложил пополам и убрал в карман.

Затем поднял глаза и, прищурившись, посмотрел сквозь границу миров.

Астрал продолжал кипеть.