Сумасшедшая нимфоманка слабонервным не читать

Любовный кошмар (слабонервным не читать)

Отредактированный текст
— Из интерната для душевнобольных сбежала Ольга Прохоровна Иванова! — вещал диктор по радио. — Она осуждена за убийство. Может быть очень опасна! Приметы: на вид двадцать лет, рост ниже среднего…

— Чепуху какую-то несут! — Вадим переключил приёмник на другую волну. — Хоть бы музыку включили! Побег из таких заведений практически невозможен. Там не только медперсонал — охрану ведёт спецподразделение УФСИН. Да и заборы трёхметровые, под колючкой!

Жара в машине стояла невыносимая. Пот градом катился по лицу.

— Мокрый, как мышонок! — буркнул он, вытирая лоб пальцами. — Говорил жене: надо было взять машину с нормальным кондиционером!

По спине струились тонкие ручейки пота. Джинсы прилипли к бёдрам, под мышками и на груди рубашка промокла насквозь.

— Чтоб её икало, эту тряпичницу! — засвербело всё тело, будто его облепили блохи. — Ещё немного — и кондрашка хватит!

На небе собрались тучи, но жара не спадала.

— Приехал! — Босые ноги шлёпали по тёплой тропинке к пруду. Водоём был таким же спокойным и прозрачным, как небо над ним. Камыши любовались собственным отражением. Кочки вдоль берега, поросшие косматой травой, напоминали головы лесной нечисти из старинных сказок.

Вадим взглянул на приземистую баню у самой воды, потом — на солнце, уже скрытое за тучами, и с ещё большим сомнением — на заросли крапивы на соседнем участке.

— Не крапива, а стоячее сено, — пробормотал он, срывая стебель. — Даже не кусается. Вспыхнет от одной искры.

Топить баню в такую жару — самоубийство. Он решил быстро искупаться в пруду. Представить только духоту внутри — как в кочегарке! От одной мысли тело покрывалось потом.

Но Лариса с матерью приедут шестичасовым автобусом. Надо налить воды в душевую — они плавать в пруду не станут: боятся пиявок как огня.

Сам он был настолько грязен и пропитан потом, что даже пиявки, казалось, им побрезговали. Зато вода вернула бодрость.

Набежали тучи — и вместе с ними пришла долгожданная прохлада.

— Вот теперь можно и баньку затопить!

Он не заметил девушку, наблюдавшую за ним из кустов.

Банный сруб был сложен из еловых брёвен — щелястых, пересохших, серых снаружи, но внутри обшит светлой вагонкой. Крошечное окошко пропускало мало света. Рядом на столбах висел огромный бак с водой для душа.

В тот же июльский день беглянка оказалась одна на пустынном берегу и тоже радовалась прохладе.

— Банька стоит… Интересно, будет он её топить? — Ольга следила, как Вадим заводит насос. — Жарко, но тучи могут рассеяться. Сейчас самое время искупаться!

Она разделась и вошла в воду. Накупавшись вдоволь, вышла на берег, расстелила одеяло и легла под редкие лучи солнца, проглядывающие сквозь облака.

— Какой вкусный молодой мужичок! — шептала она, глядя, как Вадим качает воду в бочку. — Два года без мужика… Санитары не в счёт. Вот его-то я и трахну!

Оля закрыла глаза. В воображении он брал её грубо, как голодный шимпанзе самку. Нет — лучше: как тигр тигрицу.

Через минуту по телу пробежала мелкая дрожь.

«Как я её не заметил?» — Вадим остановился, ошеломлённый. Минуту назад здесь никого не было!

Шестое чувство подсказало Ольге: ловушка сработала. Мужчина приблизился.

Она была не просто миловидна — прекрасна в своей наготе и бесстыдстве. Волосы до плеч собраны в хвост, тонкие руки, бледное лицо с правильными чертами и огромные чёрные глаза, широко раскрытые от неожиданности. А выпирающий бугор в плавках не оставлял сомнений в его намерениях.

Вадиму стало неловко молчать, глупо глядя на обнажённую красавицу.

— Здравствуйте! Прекрасный денёк сегодня!

— Здравствуйте, — ответила она, слегка наклонив голову. Голос звучал тихо и мелодично, как журчание ручья.

— Я Вадим. Вы такая красивая!

— А я Оленька. Русалочка местная!

Пока он соображал, что сказать дальше, она спросила:

— А вы кто?

— Я тут на даче. Баньку топлю, веник проверяю… А вы?

— Давай на «ты». Кто ещё может вот так сидеть на берегу? Я русалка! Храню этот пруд от всякого лиха.

— А ты здесь отдыхаешь? У тебя дача? Я раньше тебя не видел.

Груди показались ему идеальными — округлые, с коричневыми сосками. Обнажённая, она выглядела беззащитной и доверчивой, словно приглашая к ласке.

— Нет, если честно… Я здесь, пока муж в командировке.

— А чем занимаешься?

— Культурно расслабляюсь! Хочешь — вдвоём?

«Повезло, — подумал Вадим, присаживаясь рядом. — Замужняя, временно свободная, да ещё и с такой внешностью!»

— Не думал, что у нас в деревне водятся такие русалочки!

— Чего боишься? — её глаза пленили, голос зачаровал. — Муж не скоро вернётся. В баньке уже тепло? Скоро дождь пойдёт!

С неба упали первые капли.

— В баньку, как в баньку! — Она прочитала в его глазах желание и предвкушение. — Дым из трубы идёт… Эстет! Попаришь меня?

Она встала и медленно, будто боясь оступиться, вошла в баню, оставив дверь приоткрытой.

— Пойдём!

Нахально улыбаясь, Вадим последовал за ней.

— Сейчас помогу, — прошептал он, опускаясь между её ног на колени и целуя то место, где минуту назад резвились её пальцы.

— Не думаю, что твоя жена будет ревновать. Зачем тратить силы впустую? Она там — я тут!

Оля вынула резинку. Волосы рассыпались по плечам. Талия и бёдра сливались в единое совершенство. Плоский, нерожавший живот, созданный для поцелуев, не давал отвести взгляд. Интимная зона была выбрита, но давно — пеньки волосиков уже слегка проросли.

Ему показалось, что она растерялась: не знала, то ли кричать, то ли отдаться победителю.

Туча пролилась дождём. Капли застучали по крыше.

Вадим стал ласкать языком чувствительную точку. Горячая волна наслаждения накрыла Олю. Она вскрикнула и отстранилась.

— Спасибо, — сказала она, когда Вадим отхлестал её горячим веником на полке. — Ты классно паришь! Неудовлетворённым не останешься!

Их тела сплелись в один. Русалка, прикрыв глаза, плыла по волнам тягучего, как мёд, удовольствия, изредка хрипло вскрикивая и страстно прогибаясь. Придя в себя, они долго поливали друг друга холодной водой из душа.

— Мы всякие бываем! — Оля покачала головой и протянула руку. — То нежные, то… не совсем.

Мокрая, она опустилась перед ним на колени.

— Что стоишь? Иди сюда! Неужели не видишь — я тебя хочу?

Каждое движение Вадима было медленным, осторожным — он старался не причинить боли. Русалке казалось, что его плоть буквально разрывает её на части, доставляя непередаваемое наслаждение.

— Эх, Лариска сегодня всё равно не даст… У неё критические дни! — Он гладил крайнюю плоть, наблюдая, как боль и блаженство сливаются в одно.

«Жена скоро приедет!» — мелькнуло в голове, когда он вошёл в горячее женское тело. По росту — девчонка, а по умению — профессионал высшего класса.

Наигравшись, они охладились и забрались обратно в баню. Можно было полежать, отдохнуть, вздремнуть…

— Слушай… Ко мне жена скоро приедет! — Сердце колотилось, кровь шумела в ушах. — Что мы ей скажем?

— Я уплыву в свой пруд! — Оля легко коснулась пальцами его мошонки. — Но у нас ещё есть время!

Широко раскрытые бёдра будто призывали взять всё, что дают. Вадим, не в силах сдержаться, с хриплым стоном бросился на распростёртое тело.

— Лариса должна приехать… шестичасовым автобусом… — бормотал он, теряя грань между сном и явью.

Перед прощальным поцелуем он заметил в её глазах притаившийся дьявольский огонёк.

— Не бойся, рыбка моя… Ничего плохого не будет. Ты такая вкусная! Но я женат… Ты ещё можешь уйти.

С её губ сорвался протяжный, почти отчаянный стон.

— Не волнуйся, банный принц! Твоя благоверная ничего не узнает. Я же русалка! Исчезаю так же, как появляюсь. Ещё хочешь?

— Хочу… но не могу, — хрипло выдохнул он.

Наслаждение сводило с ума. В глазах потемнело.

— Слабак ты, а не принц! — прошептала она, поняв, что он больше ни на что не способен. — Слабакам в этом мире нет места!

Из её губ вырвался тихий стон — то ли наслаждения, то ли сожаления.

Она поднялась, вылила на себя шайку холодной воды и вышла в предбанник.

«Всё, — подумал опустошённый Вадим. — Наваждение кончилось».

Но тут она вернулась — с топором для колки дров в руке. Глаза светились безумием.

— Нет! — закричал он.

Как всегда во время приступа, к ней пришла недюжинная сила.

— Я дарую тебе вечность! — холодно произнесла она, занося топор. — Жаль, что чисто срубить не получилось… Пришлось обухом приложить.

Безразлично вытерев руки, она поднялась с мёртвого тела.

— Зато теперь всё как полагается. Любимый!

Дождь из ливня превратился в мелкий, не перестающий ни на минуту.

— Не сахарная — не растаю! — Ольга наскоро оделась. — Теперь догнать меня нельзя. Я босиком по траве… Русалки воды не боятся.

— По радио какие-то ужасы передают про беглянку из психушки! — сердце матери Ларисы чуяло беду. — Поехал баньку топить в такую погоду! Самого бы в дурку!

С каждым километром тревога усиливалась.

— Да нет, он здесь, мама! Вот его машина! И калитка открыта… Наверное, в бане возится. Пойду гляну!

Бросив платье на лавочку, Лариса подошла к бане. Издалека заметила неладное: дверь в предбанник распахнута, а на шесте у бани наколото что-то круглое…

— Вадим?..

Её сознание отказывалось принимать увиденное: на неё смотрела отрубленная голова мужа, с широко открытыми глазами.

— Ма-а-ама!.. — зрачки расширились от ужаса. Она зажала рот кулаком, но из горла всё равно вырвался хриплый, нечеловеческий вой…

P.S. Ольгу поймали через неделю и отправили на принудительное лечение.