Виват экология! Путешествия. Приключения. Фантасти

Александр Британчук, г. Луцк, Украина


 Vivat экология, или сладкая мечта человечества.




Оглавление.
Глава 1-я. Невероятное похищение.
Глава 2-я. Великие вожди и таинственные экспериментаторы.
Глава 3-я. Ужасное открытие.
Глава 4-я. Изгнание в рай.
Глава 5-я. Неожиданная встреча: ситуация проясняется.
Глава 6-я. Тактика боевых действий в каменном веке.
Глава 7-я. Make love и остальные радости жизни.
Глава 8-я. Снова про любовь, или явление бизнес-леди in partibus infidelium (в стране неверных).
Глава 9-я. Экскурсия в будущее, и очередной поворот в истории человечества.
Глава 10-я. Добро пожаловать в ад, или здравствуй Родина.
Эпилог.


В Господа один день
немов тисяча рокі
а тисяча років немов
один день.

2 Петра 3:8



Род проходит, и род приходит,
 а земля  пребывает вовеки.


Неисповедимы пути Господни,  запутаны  дороги людские. Но любой путь имеет свое окончание, и каждый блуждающий когда-нибудь находит верную дорогу.  И дорога может быть не обязательно прямой и гладкой, но лучше длинной и интересной. Главное – движение; исход,  благоприятный или печальный, есть невозможность продолжить движение. Мыслю - я существую, пока  в движении - живу! А жизнь  есть борьба за ощущения, к тому же ощущения приятные, то бишь, удовольствия. Именно  стремление получить  максимум удовольствий за кратчайшие сроки и с минимальными затратами создало человека.   Ведь количество положительных ощущений, которые были доступны на протяжении весьма непродолжительной жизни лохматому питекантропу   с бананом в зубах,  явно несопоставимо с теми, которые может испытать пользующийся всеми благами  современной  медицины  подстриженный под бокс венец эволюции с кружкой пива в руке. Но между этими двумя гипоптетическими индивидуумами пролегает  извилистый и тернистый путь эволюции. Наше поколение также не остановится на достигнутом.   Прогресс превыше всего. У человечества впереди еще много разнообразных развлечений, и каждое новое поколение получит их сполна, лишь бы только у людей  хватило здоровья, и  выдержала Земля.



В путь, друзья! Навстречу невообразимым приключениям, бушующим страстям, жарким схваткам, веселым историям, короче, навстречу самой жизни!

  Глава 1-я. Невероятное похищение.

Ночь царила над городом. Оранжевая луна  освещала незатейливый урбанистический пейзаж: прямые улицы, прямоугольные дома,  круглые или овальные площади, парки, скверы и лишенные правильных геометрических очертаний  пустыри.  Летний ветерок трепетал  листвой растущих вдоль дорог    лип и тополей,  с вкрадчивым шелестом перекатывал по тротуару  легкий упаковочный мусор и гонял подсолнечную шелуху. В  неестественном  желто-зелёном освещении единственного горевшего на весь квартал фонаря выбоины на проезжей части  казались лунными кратерами, а трещины на тротуаре – марсианскими каналами. В этом удаленном от центра города микрорайоне  было тихо, пустынно и жутковато.  Не сновали пешеходы, не ездили такси и троллейбусы, не  летали самолеты, вертолеты и дельтапланы, не проносились НЛО. Сплошное безлюдье вокруг,  не было  даже видно  вездесущей милиции. Но вот  что-то звякнуло, стукнуло, донеслись звуки шагов, и  под фонарем в центре освещенного круга  остановился мужчина с плотно набитым туристским рюкзаком на спине. Чтобы в дальнейшем не отвлекаться на несущественные, но, к сожалению, необходимые в этом почти документальном повествовании детали,  приведём его  портрет. Мужчина был высок ростом, широк в плечах и, как пишут в милицейских ориентировках, особых примет не имел: черты лица правильные, спинка носа прямая, волосы темные, глаза голубые. Что же касается возраста, то на вид  ему было не более тридцати пяти лет, то бишь, пребывал он в той счастливой для мужчины поре, когда  в нём могут сочетаться  обличье  безмятежного юноши и характер зрелого мужа. И хотя наш герой был одет в потертые джинсы, а  легкомысленная надпись на пестрой футболке вызывала ухмылку  на лицах тех, кто понимал по-английски,   проницательный серьезный взгляд мужчины и перечеркнувшая лоб волевая складка свидетельствовали,   что всю свою безмятежность, если она  у него и осталась, мужчина прячет глубоко внутри. В целом же объект наших наблюдений производил впечатление вполне добропорядочного гражданина, и даже в этот неурочный час ничьих подозрений   не вызывал. Но только не у нашей   неусыпной милиции. Послышался шум двигателя, грохот железа, из темноты вынырнул патрульный «УАЗик», немного проехал и остановился. Один милиционер, храня   бдительное  выражение на круглом доброжелательном  лице и сжимая  автомат Калашникова в сильных руках,  остался у машины,  другой же подошел к мужчине и ненавязчиво поинтересовался, что у того в рюкзаке. Мужчина содержимое рюкзака показывать не стал, а предъявил удостоверение. Милиционер, прочитав, лихо козырнул и строевым шагом вернулся к машине. Ночную тишину всколыхнуло жестяное громыхание закрывшихся дверок, взревел двигатель, и патруль отправился проявлять бдительность в другом месте.

Иммунитет мужчины к действиям милиции объяснялся просто: он сам являлся сотрудником доблестных органов внутренних дел. А в данный момент  поджидал    человека,  имевшего самое непосредственное отношение к криминальной среде. Оно и понятно. В природе, как и в обществе, всё стремится к завершенности.  К примеру, дерево не вырастет без корней, «инь» не может существовать  без «яня», тело - без одежды,  выпивка - без закуски. Поэтому, где бы не находился представитель органов правопорядка, в скором времени ожидай там  появления преступного элемента.  Мужчину звали Сергеем. После долгой отлучки он приехал проведать  родные края. Здесь случилась встреча с одноклассником и другом детства Валеркой Хичкоком, с которым до восемнадцати лет они были не разлей вода. Но затем каждый пошел своим путем. Сергей после школы отслужил в армии, закончил юрфак и теперь работал в Москве в уголовном розыске. У Валерки же безоблачная юность закончилась  первой ходкой в зону за грабеж, успел он отсидеть  второй срок и несколько лет назад  вернулся на родину с серьезным жизненным опытом, косым шрамом через всю грудь, без четырех зубов, но в авторитете.

Кличку «Хичкок» Валерка получил учась в старших классах.  Страна как раз вступила в очередной  период  расцвета.  Только в сей ответственный исторический момент это не был  заранее спланированный  мудрым Политбюро расцвет блока коммунистов и беспартийных,  или, к примеру, перерабатывающей промышленности, а произошел бурный и стихийный всплеск того, что отвечало чаяниям душ изголодавшегося по зрелищам народа, а именно:  пиратского видеопроката. Классный руководитель, отставник-замполит,  желая идейно укрепить молодое поколение   и оградить его  от тлетворного влияния загнивающего капитализма, организовал диспуты с показом некоторых наиболее нравственно зловредных фильмов и последующим развенчанием их ложных идеалов. Валерку же еще в детстве  поразила  одна иллюстрация  из журнала «Ровесник» с  жуткой харей  в пол-листа. В статье шла речь о каком-то ужасном Хичкоке и его отвратительных фильмах. И хотя   эти фильмы в кинотеатрах никто показывать не собирался, автор бил в колокола и призывал партию и правительство в лице соответсвующих органов оградить советскую молодежь от подобного непотребства. Но прошло совсем немного времени, в стране грянула Перестройка, КПСС канула в лету, коммунисты стали коммерсантами, наставник-замполит  –  церковным старостой, представители компетентных органов – президентами стран или компаний, учителя – базарными торговцами. Народу тоже подвалило счастье и досталось немало благ, правда, в основном нематериального характера. Граждане получили возможность свободно высказывать все, что они думают о коммунистах и коммерсантах и услаждать взор шедеврами  голливудского киноискусства. На базарах появилась уйма видеокассет, среди которых  нашелся и пресловутый Хичкок. Валерка проявил несвойственную ему в вопросах учёбы инициативу и вызвался подготовить заинтриговавшую его в детстве тему. Однако, просмотрев несколько фильмов,  он убедился, что старому, по-философски наивному Хичкоку  весьма далеко до ужасов и «чернухи» современной жизни. Диспут состоялся. В результате активный ученик получил «пятерку» по обществоведению и почетную грамоту, а заодно - и звучную кличку, которую на следующем этапе Валеркиных жизненных университетов его  менее эрудированные собратья  по нарам сократили до слова «Хича». Правда, в знак особого уважения и признания Хичиных заслуг перед блатным  миром уже в зрелые годы   к кличке для уточнения,  с намеком на Валеркину внешность,  стали добавлять   слово «Корейчик». Дело в том, что Валеркина мать после окончания института, поддавшись  порыву души и зову Партии,   поехала по распределению на целину. Через три года  молодая специалистка  на  законных основаниях вернулась домой, имея на руках  справку об окончании срока  обязательной стажировки, и вдобавок  младенца мужского пола. Мальчик  носил обыкновенную русскую фамилию Смирнов и  имел еще более типичное для братьев-славян отчество – Иванович.  И анатомические особенности лица у него   были вполне типичными для  представителя своей расы, только не славянской, а  монголоидной.  С  годами Валерка набрал роста, его физиономические черты значительно европеизировались,  однако не настолько, чтобы препятствовать некоторым, но отнюдь не единичным,  экзальтированным поклонницам Виктора Цоя   оказывать Хиче в его молодые годы самые преданные знаки внимания.

И вот теперь, в этот сумеречный  предрассветный час, когда крутые готовились отходить ко сну, а менты еще не пришли на работу, Сергей в условленном месте поджидал друга детства. Чтобы не смущать строго регламентированные  нравы   своих коллег и соратников, решили смыться подальше от чужих глаз и поехать на рыбалку. Ровно в четыре за поворотом послышались барабанная дробь, завывание электрогитар,  затем  шум движущегося автомобиля. На проспект, сверкая огнями как новогодняя реклама  кока-колы,  вывернул шикарный джип,  монументально-величественный   и великолепный, являвший собой  совершенство  дизайнерской мысли, воплощенной  в обтекаемых формах черного лака, блестящего хрома и мигании разноцветных лампочек. Машина мягко подкатила к Сергею, сидевший за рулем Валерка наклонил голову и, сверкнув из полутьмы салона золотыми коронками, весело проорал:
- Сэр, карета подана! Просю садиться!
Сергей попросил товарища открыть багажник, забросил туда вещмешок
и уселся на переднем сиденьи рядом с  Хичей. Валерка развернул машину, и под аккомпанемент свирепствовавшей в динамиках  развеселой песни, текст которой без труда мог бы до основания протрясти  нравственные устои неподготовленного слушателя, а низкие тона мелодии–  его внутренности, товарищи покатили в сторону центра, чтобы кратчайшим путем выехать на кольцевую дорогу. Проехали квартал. Стало ощущаться приближение  очагов культуры. Фонари сначала горели через один, затем засверкали сплошной цепочкой, на стенах и крышах домов, обещая удовлетворить самые изысканные фантазии разборчивого потребителя,   засверкали огни реклам. По тротуарам и проезжей части сновал загулявший народ, возле киосков с продажей  пива и сигарет группировалась  молодежь, на скамейках  разлеглись обнимающиеся парочки. Хича на всякий случай снизил скорость,   хохотнув,   даванул на клаксон, мимоходом напугав обуянного страстью юного кавалера, который, презрев  условности морали, задирал подол расхристанной девице. Та   для большей устойчивости одной рукой упиралась в  фонарный столб, а  другой заботливо  пихала парню в рот зажженную сигарету.
- Во, жизнь бьет ключом! – перекрывая грохот музыки, заорал Хича.
- И все по одному месту, - добавил Сергей и попросил уменьшить звук.
Хича протянул руку к панели магнитофона и, вдруг выругавшись, резко нажал на тормоза. Машина подпрыгнула и замерла на месте. Хича, пошарив под сиденьем, достал резиновую дубинку.
- Вот я вам сейчас по жопе надаю! – беззлобно проговорил он и
стал открывать дверку.
Причиной, побудившей Валерку провести воспитательную акцию, была
безрассудная наглость какой-то голоногой компании: двух девиц, одетых в майки типа минилифчика, а снизу в нечто среднее между набедренной повязкой и поясом верности и их кавалера - лохматого, но с пробивавшейся на макушке лысиной  субъекта в шортах. Гуляки стояли посреди дороги и, взявшись за плечи, махали ногами на манер канкана, останавливая проезжающий мимо автотранспорт. Но неожиданно Валерка заулыбался, сунул дубинку на место и, высунувшись в окно, крикнул:
- Эй, Бэби Чак,  ты еще не угомонился, старый пень, мать твою
фак!
Непричесанный субъект подошел к джипу, заглянул в салон и лучезарно
заулыбался.
- О, Хича, Серый! Какие люди и без охраны! –   радостно затараторил
он, открыл дверцу, приобнял Валерку, похлопал его по спине, затем обежал машину, и они обнялись с выбравшимся из джипа Сергеем.
- Зачем нам охрана? Мы и так любого уроем! Верно, Серёга? – резонно
заметил подошедший  Валерка и положил руки им на плечи. – Или ты, Борька, забыл, как мы пацанов с Развилки и Красного метелили, когда ты с ихними барышнями  любовь крутил?
- Да вы что, друзья, разве  такое забудешь? – мужчина в энтузиазме
затряс кудрями и снова полез обниматься. – Мы опять вместе! Годы летят, но время над нашей дружбой не властно. Считай, полжизни прошло, а ведь кажется,  только вчера с уроков бегали в чику играть! А  помнишь, Хича, как мы на школьном вечере вина домашнего напились, а потом в вестибюле свет вырубили, и ты   вместо Светки Чамовой  дежурную учительницу зажал?
Все захохотали. Валерка, утирая слезы,  показывал, как он покушался на честь педагогического персонала и сквозь смех комментировал обстоятельства своего грехопадения:
- Я  поначалу удивился: с чего бы это у Светки  буфера
такими здоровенными стали? А потом, когда училка  начала орать, что она ведущий химик школы (из троих, имеющихся в штатном расписании специалистов), и её нельзя лапать,  понял, что в темноте ошибочка вышла, курточки у них на ощупь из похожей ткани были. А Ведущей, кстати, её до сих пор в школе прозывают…

Друзья наперебой стали вспоминать свои юные годы. И мы
вернемся в  благословенные для наших героев времена.  Встреченный на дороге весельчак был школьным товарищем Валерки и Сергея. И снова дороги. Дороги расходятся, дороги сходятся, и люди выбирают свой путь. И не потому друзья престают общаться, что наскучили друг другу, а из-за того, что взрослая жизнь заставляет каждого искать  свой единственный  путь.

Среди старшеклассников их компания  была на виду, и жили они по соседству. Сергей с Валеркой происходили из одного социального слоя, и были ближе друг с другом, чем с имевшим, по словам Борькиной матери, глубокие интеллигентские корни её талантливым отпрыском. Зато  Сергей с Хичей всегда старались  довести задуманные ими дела до конца, нередко начатые с подачи Бориса,  также могли щегольнуть спортивной фигурой, и Борьку в обиду  не давали. Борис же  мускулистым торсом похвастаться не мог, был длинным и нескладным,  но  компенсировал  недостатки  внешности галантным обхождением с юными прелестницами,  интересной беседой и модным прикидом.  Валерка  обладал горячим темпераментом и стойким характером, был любителем похохмить и подурачиться.  Сергей выделялся  ярко выраженным положительным началом,  имел натуру основательную и целеустремленную. Борис же в своих поступках часто поддавался не совсем осознанным  порывам, был склонен к эпатажным выходкам, но вместе с тем являлся юношей вдумчивым,  с развитым воображением и творческими задатками, расположенным к анализу и глубоким выводам. Соответственно и в школе он выделялся лучшей успеваемостью, хотя  до добросовестного приготовления уроков никто из друзей во время учебного процесса  не опускался. Однако  эти различия в характерах и материальном положении  не мешали неразлучной троице  проводить время весело и результативно  и строить совместные планы на жизнь.

Кличка Бэби Чак закрепилась за Борькой где-то в классе  девятом. Однажды посреди урока дверь класса резко отворилась, первым вошел немного  взволнованный директор школы, за ним  двое мужчин, один из которых, судя по исключтельно   приталенному покрою  шикарного макинтоша и не сходящей с ухоженного лица идеально белозубой улыбки,  был явно иностранного происхождения. Директор оглядел класс и показал пальцем на Борьку. Хича на всякий случай спрятался за спиной впереди сидящего ученика, у Сергея  сердце тоже замерло, но он сохранял показное спокойствие. Борька, слегка побледнел и, приподнимаясь из-за парты,  готовился опровергнуть любые предъявленные ему обвинения. Мужчина заграничного вида цепким взглядом  осмотрел Бориса с головы до ног и  с сильным английским акцентом  торжественно заявил:
- Мистер Бэбичак, я есть представитель адвокатская контора
«Фридман, Смит энд Фридлянд» и уполномочен представлять ваши
интересы по завещанию гражданина Соединенные Штаты Америки  Айзек Рабинович, который есть ваш дедушка со стороны ваша мазер. Прошу пройти со мной для оформления юридической процедуры.

По классу прошел гул. Учительница математики, за пять минут до этого
назвавшая Борьку  умным, но ленивым ослом, зачем-то стерла с доски недописанную алгебраическую формулу, начинавшуюся с «X» и «Y» и машинально опустилась на стул. Иностранный  юрист строго посмотрел на директора, тот  подбадривающе улыбнулся новоиспеченному миллионеру:
- Ну что уставился, как баран на новые ворота? Беги за матерью и 
принимайте наследство. А это юрист с нашей стороны, - указал директор на приветливо заулыбавшегося мужчину откровенно незапоминающейся внешности. – Будет следить, чтобы заокеанские акулы капитализма вас не облапошили, и я заодно поучаствую, так как ты еще несовершеннолетний.

Несмотря на то, что фамилия Борьки была Бабийчук (в английской
транскрипции - Бэбийчак), знающий человек по его исходным внешним  данным, как  то слегка крючковатому  носу,  вьющимся волосам с рыжеватым отливом и томному взгляду карих с миндалевидным разрезом глаз легко определил бы  наличие на стволе Борькиного генеалогического дерева могучей семитской ветви. Украинская  фамилия Бабийчук, то есть, бабник, досталась Борису от отца, с которым мать давно развелась. Нынешний муж матери носил вполне пристойную фамилию Кравец, работал заведующим складом и даже пытался  Борьку усыновить, но неблагодарный отрок имел его далеко идущие планы в виду, и часто виделся  с отцом, одним из первых в городе компьютерных фанатов.   Мать же происходила родом с Западной Украины. Официально считалось, что  в войну она потеряла всех родственников, а вот, оказывается, один - брат ее матери - объявился аж в самой Америке. Неожиданно привалившее наследство до лучших времён  перевели из Америки  в швейцарский банк, Боря заимел крутейший  Ай Би Эм  Пи Си  последней модели и стал осваивать все  связанные с компьютером специальности, особенно налегая на программистику и компьютерную графику. Скоро в жизни советского народа действительно наступили лучшие  времена: ехать можно было  куда глаза глядят, только вот мало кто к себе пускал. Но не всех.  Мать с отчимом, который из Кравца превратился в  Кравеца,  и младшей Борькиной  сестрой, которая по паспорту была Мирославой, а стала Миррой,  успешно отбыли на историческую родину, а оттуда - в Штаты. Боря, которого с легкой руки иностранного юриста друзья переименовали в Бэби Чака,  остался заканчивать институт, потом пару раз съездил проведать родню, решительно заявил, что  монал он эту процветающую Америку, а заодно  и историческую родину, перевел свою часть наследства в другой швейцарский банк и остался жить  там, где родился.  Беспокойная Борькина натура периодически ввергала его в различные грандиозные  проекты, но к счастью, выходил он из них без больших финансовых потерь, и на наследстве это  пока не отразилось. С Валеркой, учитывая возрастающий вес новоявленного авторитета в обществе, Боря периодически общался, еще раньше, когда Хича сидел по первому разу, помогал ему и матери деньгами, а вот с Сергеем встречаться почти не доводилось. По достижению возраста Христа у  Бэби произошел нравственный сдвиг, на его макушке стала формироваться ранняя лысина, а под ней - идея, что не в деньгах, по крайней мере, больших  счастье. Бизнесмен Бабийчук организовал скромную рекламную фирму, стал издавать рекламную же газету, куда время от времени, как он выражался: «Для задрочки публики»,  тискал различные скандальные материальчики   собственноручного написания  в прозаической, а когда накатывало вдохновение обличать, бичевать и искоренять, то  и в   стихотворной форме. На  сытую жизнь себе и сотрудникам газеты хватало, работа особенно не обременяла, и Бэби, проявляя здоровый сексуальный прагматизм, окунулся в полную романтических
приключений жизнь плейбоя. Вот как раз в разгар веселья и чуть не произошел несчастный случай на производстве, но благодаря водительскому мастерству Хичи все обошлось.

Наконец мужчины закончили предаваться воспоминаньям юности мятежной и обратили внимание на Борькиных спутниц, которые, скромно  покуривая в сторонке,  бросали  взгляды на приятелей своего кавалера.
- Знакомьтесь, - указал на девушек Борька, - Маша и Глаша.  Птицы
высокого полета, особенно над разобранной  постелью! И вообще, бойцы классные во всех отношениях! – рекомендовал он прыснувших со смеху подружек. – В «Колизее» гудели, сейчас ко мне на хату едем. Присоединиться не желаете?
Вояки в юбках, надо полагать, были последнего призыва, так как вряд ли
имели больше восемнадцати лет, но, по всей вероятности, курс молодого бойца  успешно  прошли. Девушки подошли ближе, вскинули выщипанные брови и заинтересованно уставились на Сергея и Хичу. Сергей учуял тонкий аромат французских духов, скорее всего разлитых в каком-нибудь московском гаражном кооперативе, и вполне конкретный перегар от русской водки.
- А вообще,  вы откуда в такое время, мужики, и почему без  баб? –
искренне посочувствовал друзьям Борис.
Когда же узнал, что те собираются на рыбалку, оживился и
сообщил, что  давно на природе не был.
- И  девушек возьмем, будут  рыбу чистить и уху варить, да
и вообще, проявлять всякую женскую заботу, вдруг кой-чего захочется, а на речке кого найдешь? – Бэби  сразу же вник в суть предстоящего мероприятия и наметил пути  разрешения возможных проблем.

Теперь настала очередь Хичи оценить достоинства Борькиных подружек.
Он в задумчивости уставился на девушек, тестируя,  хлопнул одну из них   по заманчиво оттопыренной попке, и перевел взгляд на Сергея. Однако тот не присоединился к инициативе товарищей. Возможно,  его  сдерживали строгие моральные принципы, присущие сотрудникам органов внутренних дел, а может,  слишком стройные девицы были не в его вкусе. Потому он сухо ответил:
-  Девушкам, наверное, домой пора, время позднее, родители беспокоиться будут.
Возражений от мужчин не последовало, мнение дам  в расчет никто не принимал. Все загрузились в джип, девиц через два квартала высадили, Валерка придавил на газ, и мощный двигатель легко разогнал громоздкую машину. Друзья, сопровождаемые свистом  рвавшегося в  открытое окно ветра,  помчались по широкой асфальтовой дороге   навстречу рассвету и приключениям.

За день, проведенный на речке, приятели успели порыбачить, накупаться, похлебать ухи и не только ухи. Общение друзей сопровождалось веселыми и грустными воспоминаниями, разговорами о жизни, спорте, бабах, политике, короче, обо всем, про что могут говорить подвыпившие мужики, лишь Сергей с Валеркой тактично старались не касаться профессиональных тем, учитывая, что судьба  развела их по разные стороны баррикад. После обеда немного поспали, затем, искупавшись в речке, со свежими силами налегли на выпивку и закуски. Но здесь случился перебор. За интересной беседой не заметили, как осушили энное количество бутылок, и когда на долину реки опустился тихий летний вечер, друзья не смогли оценить всех его красот, так как были  изрядно пьяны.
- С-серый, Бэби, пошли купаться, - с трудом шевеля разбитыми в
юности на боксёрском  ринге губами, предложил Хича.
- Куда тебе  купаться, если ты на ногах не держишься, - благоразумно
урезонивал его Сергей.
- Я присоединяюсь! – вскочил с полиуретановой подстилки уже было
задремавший Борис.- Искупаемся, и спать. И вообще, плыть легче, чем идти!
Пошатываясь, Бэби побрел к воде, сообразив, что одет, остановился, стянул майку вместе с шортами и трусами, бросил все на берег и с разгону плюхнулся в воду. Хича так же нагишом устремился за ним. Сергею ничего не оставалось, как  раздеться  и присоединиться к  большинству. В воде он с удивлением обнаружил, что Борис прав: пьяному действительно  плавать легче, чем ходить. Предоставив течению свободно нести их разгоряченные тела, друзья оглашали безлюдные луга истошными воплями и беспричинным смехом. Вволю наплававшись и слегка протрезвев, по скользкому глинистому откосу выбрались на берег. Уже совсем стемнело, и засиявшая в  черном, пока еще малозвездном небе луна осветила берег. Трава, покрытая капельками росы, отсвечивала под луной неярко и матово. Тени  от разбросанных по лугу кустов ивняка казались  черными провалами в земле. Мокрые и белые тела троих мужчин серебрились на темном фоне берега, и видно их было на лугу издалека. Подул ветерок, и стало зябко. Чтобы согреться, друзья припустились бегом по петлявшей вдоль русла тропинке в сторону невидимого в темноте лагеря. Тут бежавший впереди Борис споткнулся, сделал по инерции  несколько шагов и упал. Следовавший за ним Валерка не успел затормозить и навалился на пытавшегося подняться Бориса. Прозвучало несколько ругательств, затем смех, и мужчины, неловко помогая друг другу, стали подниматься с земли. Все уже были на ногах, Хича подал команду «на старт», первый рванулся вперед, но резко остановился, снова выругался, только теперь позабористей, вернулся к месту падения, опустился на четвереньки и зашарил руками по траве.
- Чего ищешь? – спросил присевший рядом Сергей.
- Да, блин, «Ролекс» с руки слетел, хотел браслет поменять… -  не
поднимая головы, объяснил Хича и  добавил  несколько витиеватых фраз все той же ругательно-ненормативной направленности.
Сергей подключился к поискам, скоро  к ним присоединился   Борис. Но проклятые часы будто сквозь землю провалились, зато налетели комары и больно жалили друзей в призывно белевшие в темноте спины. Да еще пальцы натыкались то на крапиву, то на колючки ежевики. И снова над рекой зазвучали крепкие выражения, состоящие из  ярких эпитетов и метких сравнений, сопровождаемые аплодисментами смачных шлепков по голому телу.

В разгар  поисков, когда мужчины, опустив головы,  на четвереньках, бродили по лугу, будто овцы по пастбищу, рядом что-то полыхнуло, и яркая вспышка ослепила их. Сознание помутилось. У Хичи успела мелькнуть мысль: «Замочили, гады, граната…», и все трое вырубились, уткнувшись лицом в траву.
Очнулись друзья почти одновременно. Первое, что, открыв глаза, увидел Сергей,  были торчавшие у него перед носом мозолистые пятки. Приподняв голову, он выяснил, что пятки принадлежат Валерке. Рядом подавал признаки жизни  Бэби Чак. Сергей попытался сесть. Сделать это оказалось совсем не просто. Мышцы ныли, в ушах звенело, перед глазами порхали разноцветные точки. Оглядевшись, он определил, что  находятся они в каком-то небольшом помещении, были они по-прежнему голыми, но чистыми и сухими. Сергей на животе дополз до стены и, привалившись к ней спиной,  сумел усесться на полу. Хича, мотая головой и постанывая, тоже попытался принять сидячее положение. Зашевелился и Борька. Спустя несколько минут, друзья почувствовали, что к ним вернулась ясность мысли. Оставались лишь сухость во рту и легкое головокружение, впрочем, эти симптомы вполне соотносились с последствиями злоупотребления алкоголем. Мужчины уселись в ряд  под стеной, стали осматривать себя и друг друга.
- Если после заварушки на голове остались волосы, а во рту - зубы:
значит, не все ещё потеряно, – хриплым, прерывающимся голосом сделал  вывод Валерка и завертел головой  по сторонам.
Помещение, в котором находились друзья, представляло собой
квадратную камеру с длиной  стороны примерно  шесть метров.  Потолок был высокий, окна отсутствовали. На потолке крепилось несколько светильников и была подвешена какая-то непонятная аппаратура наподобие телекамер. Пол от стен к центру шел под небольшим уклоном, а посередине помещения в полу было проделано небольшое зарешеченное  отверстие. Стены были желтоватого цвета, пол – сероватого, зато радовали глаз сочными красками прилепившийся в углу камеры голубой умывальник и ярко-красная раковина клозета, оборудованного в небольшом углублении в метре от умывальника.

Первым в привычной обстановке освоился Хича. Пока двое остальных членов коллектива ошеломлённо таращали глаза, соображая, что же могло ввергнуть их в столь неожиданную обстановку, Валерка поднялся на ноги, по-хозяйски оглядел камеру, подошел к двери и попытался ее открыть. Дверь не поддалась.
- Иначе и быть не может! – понимающе ухмыльнулся Хича, пнул дверь
ногой, сходил в угол и сплюнул в унитаз. 
После  Валерка  вернулся к двери и проявил интерес к материалу, 
которым та была обита. Таким же непонятным материалом, представлявшим собой нечто среднее между пенопластом и резиной, были покрыты все стены камеры. Валерка попытался отщипнуть кусочек покрытия, но материал был прочный и пальцам не поддавался. Тут поднялся на ноги  Бэби Чак. Мучимый жаждой, он неуверенной походкой добрел до умывальника и попробовал пустить воду. Однако ничего не получилось.
- Эй, ребята, гляньте: кран есть, а чем  открывать нету, - прозвучал
его удивленный голос. – Ни ручки, ни кнопки, - Борис нагнулся, - ни педали. Может,  как в моем микрорайоне, тоже  воду по графику подают. Ну и порядочки… - Бэби добавил  несколько непечатных слов и оставил кран в покое.  Затем, с болезненной гримасой, он поднял голову, провел глазами по стенам и потолку и обратился за разъяснениями к товарищам:
-  Слушайте, я вчера набрался порядочно, вы потрезвее были. За что
нас  закрыли то?
Сергей хорошо  помнил, что ничего противоправного они не совершали, однако его также   занимала эта   мысль, и он попытался изложить выводы, вытекающие из предварительного осмотра места происшествия:
- Данный инцидент вызывает  недоумение  и у меня. Чисто, тепло,
пахнет приятно. Похоже на больничную палату, только кроватей нет.

Хича, имевший большой опыт по внезапному и насильственному
перемещению его персоны из свободного состояния в замкнутое пространство,  сердито блеснув глазами, высказался более определенно:
- Какая на фиг больница! – его лицо скривила саркастическая усмешка, 
 и он со знанием дела добавил: - Тюряга это, мужики!
- Причем здесь тюряга? Меня ведь сажать не за что! – оскорбился
Сергей.
- Не обижайся, брат. Ты  сам хорошо знаешь: был бы человек, а
статья найдется! – заржал Валерка и непроизвольно схватился за виски. - Голова, зараза, раскалывается, - уже тише продолжил он. – Не горюй, Серый, скоро разберутся и вас выпустят. Да и меня через пару деньков. Но камера, в натуре, интересная. Я, когда в нашем СИЗО сидел, таких не видел. Наверное, какого-то спонсора на евроремонт раскрутили.
Тут Сергею пришли в голову не очень приятные мысли: «Меня то
выпустят, но после того, как установят личность. И местные коллеги не преминут прогнуться перед министерским начальством и доложат по инстанции, что опер из МУРа расслаблялся на лоне природы с криминальным авторитетом. И на вербовку агента не спишешь: чужая подведомственная территория. А на подходе очередное звание…»
Сергей подавил озабоченный вздох и перевел разговор на другую тему:
- Хорошо, допустим, нас милиция задержала. Но непонятно, как они к
нам подкрались. Да и зачем нужно было спецсредства применять? Мы ведь совсем голые были, без оружия и сопротивления не оказывали. Ты, кстати, никого не видел, когда на нас напали? – посмотрел он на Валерку.
- Нет, только успел подумать, что это Кабана работа, гранатой
шарахнули. Но все в целости, даже царапины нет.
- Шоковое устройство, да еще, возможно, чем-то надышались. Голова
слишком тяжелая. Если это силовики, то явно палку перегнули.
- Ну, не знаю, - пожал плечами Хича. -  Наши разборки так
не ведутся.
Борис, далекий от оперативных и криминальных дел,   конструктивных идей в  диалог специалистов  внести не смог.  Немного покрутившись возле умывальника и не добившись толку от строптивого крана, он отошел в сторону и сел под стеной. Сергею тоже хотелось пить, и он решил  выяснить причину отсутствия воды в кране. Подойдя к умывальнику, он все внимательно осмотрел и ощупал, но так и не обнаружил каких-либо приспособлений для пуска воды. Вдруг он заметил, как из крана появилась капелька жидкости и бесшумно скользнула вниз. В надежде собрать хоть немного влаги и освежить губы, он сложил ладони ковшиком и подставил под кран. Показалась новая капля, затем ещё, и неожиданно полилась тоненькая струйка воды. Набрав полную пригоршню, Сергей освежил лицо и снова подставил ладони.
- Принцип действия  понятен: где-то фотоэлемент вмонтирован, -
объяснил он товарищам. – Только зачем такие сложности?
- На дураков рассчитано! – осклабился Борис и поторопился  к
умывальнику.
- Ты считаешь, на зоне одни дебилы сидят? –  возмутился 
оскорбившийся за столь низкую оценку умственных способностей своих коллег по преступному ремеслуХича.
- Тебе, Лерик, конечно, видней, но недавно в одном умном журнале я
читал исследование по социальному и психическому составу  контингента в местах заключенния.   Статистики по взрослым зонам уже не помню, а вот в колониях для несовершеннолетних  почти треть заключённых - лица с задержкой психического развития и умственно неполноценные, - парировал выпад товарища теоретически подкованный  Бэби Чак.
Хича тоже проявил эрудицию ответив с достоинством, что не боги горшки обжигают, а для того, чтобы блюсти воровской закон, высшего образования не надо. Однако углубляться в полемику  не стал и поспешил к умывальнику.

 Утолив жажду,  друзья в расслабленном состояни  уселись под стеной и призадумались. Сергей, которому по роду деятельности  приходилось распутывать устраиваемые преступниками  головоломки, попытался проанализировать события вчерашнего вечера.  А может, даже  и не вчерашнего,  сразу же выдвинул  он версию.  Но  как  Сергей ни напрягал память, между моментом похищения на лугу и пробуждением в камере зияла черная дыра. Тогда он решил отталкиваться от тех фактов, которые были очевидны. Сергей посмотрел на свои ноги, затем на ступни товарищей, понюхал плечо сидевшего рядом Валерки и в задумчивости произнес:
- Когда нас взяли, мы были мокрые, в грязи. А теперь смотрите – как
после бани, даже тело шампунем пахнет… Нет, в СИЗО мыть шампунем, да еще в бессознательном состоянии тебя никто не будет. В таком виде вообще туда не принимают…
Хича, который до этого сидел неподвижно, вдруг встрепенулся, сблизил
головы сидевших по бокам от него товарищей и горячо зашептал:
- Я знаю, что это за фигня. Нас на выкуп взяли, точняк!  Я то думаю,
что за «Хонда» у меня два дня на хвосте висела. Все ясно, это Аслана дела…

Валерка сжал кулаки, змеившийся наискосок через грудь шрам
порозовел и заизвивался среди синих татуировок. Хича снова приблизил  головы собеседников  и зашептал еще тише:
- Ничего, дай бог выбраться, я их малину давно вычислил…
Не в силах совладать с распиравшей его яростью, Хича вскочил на ноги
и стал метаться по камере, скрежеща зубами, разражаясь угрозами и проклятиями. Однако если кто-то и наблюдал за поведением  уважаемого авторитета, никакой  реакции не последовало. Лишь Бэби подобрал под себя свои длинные ноги, чтобы Валерка ненароком на них не наступил, а Сергей спокойно обратился к разбушевавшемуся товарищу:
- Валера, что ты заладил, как попугай: опущу, замочу! Дай подумать, и
сам думай, что делать будем.
Но Хича поймал кураж. С криком: «Эй, козлы, откройте, базар есть!» -
он подбежал к двери, повернулся спиной и стал долбить в нее пяткой. Дверь никто не открыл, зато вроде бы в отдалении что-то прозвенело. Валерка заколотил сильнее. За дверью по-прежнему было тихо, но активизировался один из приборов на потолке. В нём что-то защёлкало, засветились лампочки, и из отверстия в приборе выскочил солнечный зайчик. Блик света метнулся по полу, по стене и остановился на Валеркиной груди. В аппарате ещё раз щёлкнуло, и Валерка, сцепив зубы, повалился на пол. Аппарат немного пожужжал, перестал светиться и утих. Сергей, а за ним и Борис бросились к поверженному Хиче. Однако тот уже сам поднимался с пола  и, кривясь от боли, потирал поражённое место, гневно смотрел на потолок и что-то бормотал себе под нос. Из всего множества слов Сергей лишь разобрал, что ощущение у Валерки было, будто его  ужалила пчела и лягнула лошадь. Минут через пять Хиче стало легче. Он добрел до умывальника, ополоснул лицо и грудь и, окончательно придя в норму, сделал вполне логически обоснованный вывод:
- На кавказцев не похоже. Слишком техника навороченная. Те  связали
б, да валялись бы мы в багажнике, пока в какой-нибудь подвал вонючий или яму не бросили.
Сергей  стал ходить по камере и, подняв голову,  рассматривать
непонятные и,  как теперь оказалось, опасные приборы. Борис, разбиравшийся в электронике несравненно лучше товарищей, также проявил интерес к техническому оснащению камеры и  быстро составил объективное мнение:
- Думаю, это не похищение ради выкупа. Я вот прикинул, чтобы
только вернуть одни  затраты по оборудованию камеры на данном техническом уровне,  нужно в заложниках содержать исключительно миллиардеров. А тут, извиняюсь, и ты, Валерка, мелковат, а про нас с Серым и говорить нечего.
- Ну, не нужно  так прибедняться, -  ответил ему бесцеремонный
Хича. - А про американское наследство   забыл? Может, это  как раз тебя и зацепили, а мы с Серёгой за компанию попали.
- Хича, ты прикалываешься, да? – взвился над полом  в праведном
гневе Борис. – Сколько у меня на счету, я тебе еще пять лет назад говорил, когда на меня Аслан наехал. С тех пор больше не стало. А вот про твои капиталы оппозиционная газета писала, когда ты в депутаты баллотировался. Моим бабкам там делать нечего!
- Чак, ты же в этом бизнесе крутишься! Кому, как не тебе знать, что не
всё правда, что в  газетах пишут. К тому же потом они официальное опровержение напечатали. Поэтому, как ни крути: ты  здесь -  самый богатый. Кто бы нас не захватил, менты или братва, башлять по любому придется. Готовь деньги! – Хича подмигнул Сергею и заразительно рассмеялся.
Но когда дело касалось денег, Бэби Чак юмора не понимал. Он подбежал
к демонстративно развалившемуся с безмятежным видом под стеной Валерке, наклонился, будто хотел его клюнуть своим острым загнутым носом в глаз и чуть ли не криком стал доказывать свою правоту:
- Хича, ты дурака не строй! Если на мои бабки глаз положил, то ни хрена у тебя не выйдет. Я у Аслана на даче в яме неделю сидел, три ребра  сломали, но ничего  не дал. А опровержение любая газета напечатает, если у главного редактора машина сгорит и какие-то молодые люди спортивного вида станут  корреспондентов ихними же газетами кормить.
- Ладно, герой, успокойся, - примирительно заговорил Хича. - Аслан
тебя отпустил, потому что я одного кореша по зоне, тоже чечена, попросил, а то  двумя ребрами  ты бы не отделался. И вообще, не в деньгах счастье. Будут требовать - бабки найдем, но это в последнюю очередь.  Главное - живыми выбраться. Так, Серёга?
- Я тоже думаю, что версию с выкупом можно пока отбросить, -
включился в их содержательный диалог Сергей. – Давайте ещё подумаем, только без лишних эмоций, а то так  до мордобоя дело дойти  может.

В камере стало тихо. Сергей продолжал мысленно анализировать
ситуацию:
- Может, ФСБ нас повязало? Опять же на кой чёрт мы с Борькой им
понадобились? Если раскручивают дело о коррупции, так я совсем в другом городе работаю. И  Хичу последний раз видел лет десять назад. Нет, не вяжется. И опять же обстановка нетипичная для наших КПЗ… Стоп! Вот именно, обстановка не наша: смахивает на заграничную. А что, если это Интерпол за Валеркой охотится? Кстати, какая-то чуть заметная вибрация ощущается. Может, на самолёте конвоируют?
- Мужики, вы не чувствуете, будто пол дрожит? – спросил Сергей у
приятелей.
- Я тоже усёк, только думал,  мне это с перепою или от «солнечных
зайчиков» мерещится, - ответил ему Хича.
- Мне кажется, на самолёте летим, - предположил Сергей.
- Куда же мы лететь можем? – удивился Борис.
- Брось шутить, Серый, - почесал за ухом Хича. –  От всех этих дел и
так голова кругом идёт. В самолете слышно, как двигатели гудят, а здесь тихо.
- При современном уровне развития техники сделать хорошую
звукоизоляцию для отдельного помещения не проблема, - привел свой аргумент Борис.
- Вот-вот, всё складывается, - продолжал рассуждать Сергей. – А
лететь можно куда угодно. В Штаты, например, или ближе. Ты, Валерка, случайно деньги в американских банках не отмывал, а может, оружие Саддаму Хусейну продавал, или менял колумбийский кокаин на нашу картошку? -  пошутил в заключение Сергей.
Но Хича шутки не понял. Подозрительно сощурив и без того узкие глаза, он оглянулся по сторонам и зашептал Сергею на ухо:
- С «коксом» дела не имел, а партию героина когда-то через границу
перекинул. Организовал бригаду телок погрудастей и заместо силикона вставили капсулы с героином. Бабы были – во! – тут Хича показал примерный размер бюста контрабандисток, поднеся руки к груди, а затем отодвинув минимум на полметра. - Не то что на баяне, на балалайке играть не смогли бы! По два кило порошка в каждую сиську поместилось! Все прошло гладко. Да и с наркоты я  давно спрыгнул. А к чему ты этот базар завёл? – зеленовато-карие Хичины глаза  воткнулись  Сергею в лицо.
Однако Сергей своего взгляда не отвел и, выдержав необходимую паузу,
призванную разрушить Валеркины подозрения, высказал свою догадку:
- Я к тому веду, что обстановка и техника здесь заграницей
попахивают. Есть у меня мыслишка, что это Интерпола работа. Одно непонятно: зачем было меня с Борькой задерживать?
- Ах ты, сука! А зачем меня задерживать, тебе понятно! – приступ
ярости подбросил Хичу с пола. Он забегал по камере, выписывая пальцами кренделя и выкрикивая обвинения  в адрес Сергея:
- Так это ты меня Интерполу сдал! А теперь целкой прикидываешься!
Убью, мент позорный!
Так как конца истерике не предвиделось, Сергей, зная характер Хичи,
поднялся с пола и внимательно следил за  перемещениями друга детства. Борька  на всякий случай пересел в угол.
- Не зря говорят: сколько мента не корми,  он все укусить норовит! –
продолжал извергать обвинения  разбушевавшийся, будто попавший в клетку тигр, Хича.
- Ну ты и козёл! –  вскипел     уязвлённый  в самое сердце Сергей. Лицо его засветилось праведным гневом. Он поднял голову, глядя на  бдительные приборы и уже спокойней продолжил: – Это ты-то меня кормишь? Да я ни одного рубля взятки за всю службу не взял. У меня за отличные показатели в оперативно-розыскной деятельности три почетных грамоты от товарища министра внутренних дел и именные часы от начальника МУРа. Сажал я вашего брата - нетрудовой элемент, и сажать буду! А вот тебе доказательство, чтоб в другой раз думал, что языком своим поганым мелешь!
Сергей улучил момент, когда Валерка  особенно увлекся обвинениями, и
резким тычком ударил того в челюсть. Хича отлетел в угол, сразу же вскочил на ноги и бросился на Сергея. Сергею удалось сделать ему подножку, он навалился  на противника сверху и закрутил руку болевым приемом. Хича рычал, как раненый зверь, и вертелся ужом под тяжёлым Сергеем, пытаясь освободиться. Борис из своего угла подавал  дельные советы:
- Валерка, не сдавайся, на мостик, на мостик уходи! А ты, Серый, за волосы его фиксируй, чтобы не вывернулся! Мало вы в детстве  друг другу носы били, придурки. Никак не выясните, кто из вас круче?
Вот Хиче удалось сбросить Сергея с себя, и они покатились по полу, стараясь нанести удары в самые уязвимые места. Один - руководствуясь жизненным опытом, другой – согласно наставлению по рукопашному бою. Однако  их упоительное  выяснение отношений было бесцеремонным образом  прервано вмешательством третьей силы. На потолке внезапно щелкнул прибор, замигали лампочки, и уже два солнечных зайчика запрыгали по стенам и полу. Хича первым отреагировал на знакомый до боли звук. Он оттолкнул Сергея, и они отпрянули друг от друга. Не смея поднять головы, современные гладиаторы в ожидании удара лежали неподвижно. Однако наказания не последовало. Хича успокоился, подошел к умывальнику, провел пальцами по зубам и сплюнул кровью в раковину, затем ополоснул лицо и уселся под стеной. Сергей, оставаясь невозмутимым, тоже умылся, и, не обращая внимания на зверски обиженные взгляды, которые бросал на него друг детства, присел рядом и положил руку на плечо Валерке. Хича попытался её сбросить, но приступ уже прошёл, скосив взгляд на Сергея, он сокрушенно махнул рукой и попробовал  улыбнуться. На его разбитой губе выступила капелька крови, и Сергей вытер её тыльной стороной ладони. Подошел Борис и, как маленьких детей, потрепал их по взлохмаченным после драки  головам.
- Ну, что, Аники- воины, за кем победа?
Ответом ему было молчание.
- Понял: боевая ничья скрепила узы дружбы пролитой кровью, - сиронизировал Борис, - Что ж, берём тайм-аут и продолжим  расследование.
- Да, продолжим, - с готовностью согласился Сергей. – А ты, Валера,
дебил, если думаешь, что я здесь замешан. Интерпол контора солидная, и без моей помощи вполне разберётся.
- А может, тебя специально подключили, чтобы меня зашестерить.
Учти: хоть ты и друг детства, сукой я не буду! – снова стал заводиться Валерка.
- Успокойся, я им здесь не помощник. Но даже если это происходит с
подачи Интерпола, так просто эти дела не делаются.  Задерживать должны были наши, а потом уже по решению суда  выдавать американцам или  кому другому, - продолжил путешествие по юридическим дебрям Сергей.
Друзья по несчастью  принялись обсуждать обстоятельства случившегося с ними странного происшествия. Но беседа стала постепенно затихать и прерываться частыми зевками пока не прекратилась вовсе, и мужчины погрузились в сон, распластав свои голые тела по упругому полу камеры.

Сколько друзья спали, неизвестно, но когда,  разбуженные возгласом Хичи, проснулись, то были очень удивлены. Под стенкой на боку лежал молодой здоровенный негр,  как и они голый, и сладко спал,  причмокивая во сне толстыми, с лиловым оттенком, губами. Негр имел внушительные габариты и комплекцией превосходил даже атлетически сложенного Сергея, не говоря уже о мускулистом, но сухощавом Валерке, а тем более откровенно худом Борисе.
- Мать моя женщина! Ни хрена себе! – с детской непосредственностью
констатировал неожиданное явление Хича.
- Точно уже в Штатах, негра из Гарлема подгрузили, - протирая глаза, высказался  Борис.
- Вот волки позорные! Хотят пресс-хату устроить. Ничего, я маляву
Славе-Япончику черкану, он всех по понятиям разведёт.  А может нам и вовсе повезло:  в одной тюряге с уважаемым человеком оказались,  – гнул своё Хича.

Друзья обступили негра и, вполголоса переговариваясь, обменивались впечатлениями.
- Ну и кабан! А нам в школе на политинформациях  лапшу вешали, что
негры в Америке бедствуют и недоедают! Я  когда ещё  по Нью-Йорку гулял, обратил внимание, что среди негров  толстяков встречается не меньше, чем среди приличных евреев с Брайтон-Бич,  –  привел  свои антропологические наблюдения  Борис.
Более сдержанный в проявлениях эмоций Сергей ничего не сказал, но на
нового постояльца смотрел с большим любопытством.
Тут негр проснулся. На черной заспанной роже блеснули глаза и зубы и со словами: «Хлопці, земляки, яка там до біса Америка!”-  он вскочил на ноги и попытался  обнять сокамерников. Те, опешив, отстранились, а негр, который был на голову выше даже самого высокого из друзей – Бориса, оживленно жестикулируя,  принялся объяснять, что он хоть и негр, но родом из Украины и звать его Мыколой.
- Оце ж сплю та майже рідну мову чую. Бачу – свої хлопці,
нормальные пацаны, - тараторил негр и от радости чуть не приплясывал.
- Где ты здесь пацанов видишь? Фиксируй базар, салабон, - остудил
его пыл Хича. – Лучше расскажи, как сюда попал?
Мыкола немного стушевался, но, спустя мгновение, снова
заулыбался во весь свой белозубый рот и принялся обстоятельно отвечать на вопрос:
- До цього я в іншій кімнаті був, така як ваша, тільки набагато більша.
Прокидаюсь,  дивлюсь: кругом якісь чурбани по підлозі розляглися. Волохаті, бородаті, шкіра якась червонувата, морди фарбою розмальовані, шрамами покреслені, страх та й годі! Як проснулися, мене побачили, чогось злякалися, почали белькотіти, потім збилися до купи та й заспівали. Співали хороше, але недовго, бо знов поснули, і я разом з ними. Просинаюсь – слава богу, серед земляків! А як несли сюди і не чув. Намучились видно зі мною, я ж вєс чималенький маю…
Друзья внимательно выслушали наполненный эмоциями, но не
развеявший их подозрений рассказ негра, и Сергей спросил, что предшествовало описываемым Мыколой событиям. Негр замялся, но правильно истолковав непроницаемые взгляды Сергея и Хичи, смущенно улыбнувшись, продолжил повествование:
- Так оце ж я кажу, ввечері ми з Галькою гарно під копицею погралися,
лежимо голі на рядні, відпочиваємо. Красота кругом: тепло,  зірки блестять, у гайку соловей щебече. Галька гілячкою комарів  відганяє… Я пішов за копицю посцять, а тут  щось як блисне та  у потилицю як  на…бне! І все, більше нічого не помню… І де зараз та Галька бідна?  Певно обідилась, я ж обіцяв їй до ранку... Ось так і було. Прийшов до тями: бачу, якісь дикуни червонопикі поряд. А вобше, де ми знаходимось?
Валерка, который и не думал скрывать своего  недоверия, отозвал друзей
в сторонку и зашептал:
- Брешет, чёрножопый. Точно, наседку запустили.
Сергей, как специалист по агентурной работе, с сомнением покачал
головой и высказал соображение, что более неподходящую кандидатуру для внутрикамерной разработки подобрать трудно. Однако Хичу мнение специалиста не убедило. Он подошел к Мыколе, который, видимо обидевшись, что ему не доверяют, с безучастным видом сидел под стеной, и внимательно того обсмотрел, затем, не сводя тяжёлого взгляда с лица негра, скрестив ноги, уселся напротив.
- Сдается мне, что ты, парнишка,  фуфло гонишь,  - профессиональная 
ухмылка скривила рот Хиче.  Затем Валерка  приблизил глаза к лицу стушевавшегося негра, плотоядно причмокнул, будто собрался укусить Миколу за нос и задал очень серьёзный в условиях предварительного заключения вопрос:
- Раньше срок тянул?
- Який срок! Я даже в армії не служив, бо дід з бабою пенсіонери, і
мені відсрочку дали, -   ответил Мыкола.
- Какие дед с бабой? – включился в перекрестный допрос Сергей.
- Мої рідні, які мене воспітали.
- Они что, тоже негры?
- Та які там негри. В нашій сім’ї негр я один, - вздохнул Мыкола. – Я ж
вам кажу, що в Україні народився.
Борис  подмигнул товарищам и, будто конкретно  ни к кому не обращаясь, с усмешкой проговорил:
- Иногда в одном человеке  черное и белое могут переплестись самым
причудливым образом. Возьмем, к примеру, Майкла Джексона…
- Мыкола шутки не поддержал или не понял и перебил мудрствования
Бориса искренним  восклицанием:
- До чого тут  Майкл Джексон? Я теж співати люблю, але привселюдно себе за яйця не хапаю. І взагалі, щось я второпати не можу, чого ви, брати-москалики, до мене доколупалися? – совсем растерялся негр и попытался встать.
- А ну, сядь! Тебя никто не отпускал! - рявкнул Хича и дёрнул Мыколу
за руку, усаживая на пол. – Я две ходки в зону имел, а ты передо мной выделываешься, байки  рассказываешь! Пришёл в хату – живи по правилам.

Мыкола обиженно поджал свои слегка вывернутые  лиловые губы. Затем
он поднял голову и с демонстративным интересом стал разглядывать нагромождение приборов на потолке. За внешней невозмутимостью негра чувствовалась готовность дать отпор. Тут  со своего места поднялся Бэби, оттеснил Хичу и сел возле Мыколы.
- Ладно, Колян, не обижайся. Мы сами не знаем, как сюда попали,
поэтому ребята немного нервничают. Давай лучше знакомиться, - Борис назвал своё имя и протянул Мыколе руку. Сергей тоже пожал широкую ладонь негра, Валерка же, убрав с лица профессиональное выражение, кроме имени, назвал ещё и свою полную кличку, но до выяснения Мыколиного статуса в тюремной табели о рангах руки  подавать  не стал.
В знак того, что он принят в коллектив, друзья показали Мыколе, как
пользоваться хитрым краном, и когда он умылся и утолил жажду, попросили  рассказать, как получилось, что в семье, где все белые, появился чёрный ребенок.
Мыкола прищурил один глаз, почесал курчавый затылок и неспешно, приводя множество ненужных подробностей, повел  свой рассказ. Родился он на Украине в городке Кобеляки. Мать – студентка техникума, отец – какой-то секретный негр, гость советского правительства, то ли из Африки, то ли с Кубы. Отца Мыкола так и не увидел. Тот приезжал к знаменитому доктору Касьяну лечить позвоночник и пока проходил курс лечения, познакомился с будущей матерью Мыколы. Что ж, дело молодое. Как КГБ не оберегало секретного гостя, любовь победила. Через три недели негр подлечился и уехал на родину продолжать борьбу за идеалы социализма, а студентка в положенный срок родила негритенка. Кобеляки - не Киев. Шуму было много. Мать пожила  год у  родителей, пока заочно не закончила техникум, а затем поступила учиться в Киев, сына же оставила на попечение деда с бабкой. В Киеве она вообще с немцем познакомилась и замуж вышла. Не говорить же немцу, что у неё есть внебрачный сын, к тому же  негр. Молодожёны уехали в Германию, а Мыколу  вырастили дед с бабкой в деревне, на приволье, сале и молоке. После школы он тоже хотел в институт поступить, да пожалел стариков: никого у них не осталось. Вот и живёт в селе, кузнецом работает.
- А шо, гроші колхоз трохи платить, а як не платить, я у людей
зароблю. Хазяйство тримаємо, їсти є що, дівчата люблять – можна жити, - подвел философский итог своему  жизнеописанию Микола. – А буває, сяду на ровера і заїду до Касьяна  у Кобеляки. Хороша людина Микола Андрійович, дай йому бог здоров`я! Поки він хворих приймає, посиджу в коридорі, з людьми побалакаю. А як больні підуть, наберу грушок під забором, зайду до дохтора. Він мене любить, хресником називає. Сядемо, дохтор коньяком чи яким віскі пригостить. Йому люди приносять, а пить не можна, треба здоров`я берегти. А мені що! Я молодий. Вип`ю кілька стопок, грушкою заїм та й сидимо, розмовляємо. Йому є про що сказати, багато інтересних людей бачив. І про мене хороше говорить: в тебе каже, Микола, хоч срака і чорна, а душа світлая, бо ти єсть ще дитя. Дитя різних рас і народів, а також дитя природи. А на білий хліб можна заробляти і чорними руками. Тому  працюй на землі, слухай діда з бабою, знайди добру дівку та продовжуй свій рід хорошими людьми. Буває, грошей позичить, як треба, або й так дасть, чи діду з бабою якого гостинця. Ось і їду додому довольний, пісні співаю… Що ж там дід з бабою бідні думають, куди я подівся, - печально вздохнул Микола. – Сьогодні мали жито косити…
Мыкола закончил свое повествование и, расчувствовавшись, басом
затянул: «Дивлюсь я на небо та думку гадаю…”
Друзья   Мыколино пение оставили без внимания, зато отреагировал аппарат, испускающий солнечные зайчики. Услышав щёлканье и жужжание, Сергей с Хичей отпрянули от Миколы, а тот удивленно поворачивал голову от одного к другому. Но аппарат, по-видимому, разобрался в ситуации и отключился. Борис расхохотался, а Хича хмуро глянул на потолок и посоветовал неуместному певцу:
- Ты поосторожней со своей лужёной глоткой, если не хочешь,
чтобы  ещё раз по голове ё…нуло!
Валерка наглядно  и доходчиво  объяснил, как действует 
бдительный аппарат. Мыкола боязливо покосился на опасный прибор, петь больше не порывался, лишь  тяжело вздохнул. Пленники еще немного поговорили о приключившемся с ними несчастье, но ничего утешительного поведать друг другу не смогли и улеглись спать.

Пробудились узники от какого-то дребезжащего звука. Открыв глаза, они увидели, что вместо двери чернеет неосвещённый проем, и оттуда катится тележка в виде столика. Звуком, разбудившим их, было позвякивание стоявших на столике железных чашек и тарелок. Хича поднялся  и неторопливо двинулся в сторону открытой двери. Под потолком зажужжало сразу несколько приборов, пол перечеркнула линия из солнечных зайчиков. Тогда Валерка попытался разглядеть, что творится за дверью. Но  просматривался лишь узкий клин освещаемого из камеры пола, а дальше шла сплошная темнота.
Мыкола, оживившись, потер ладонями и подошел к остановившейся посреди камеры тележке. В чашках оказался густой наваристый бульон, а в каждой тарелке лежало по  банану,  плитке то ли печенья, то ли галет и какому-то  непонятному кубику. Кубики, как потом выяснилось, представляли собой высушенную спрессованную смесь мяса и каши. Изучив ниспосланные  дары, узники принялись не то за завтрак, не то за обед, назвать вкусным который было трудно, зато его питательные свойства сомнений не вызывала.  Мыкола,  съев все подчистую, аппетитно отрыгнул, деликатно прикрыв рот ладонью, с видимым удовольствием полхопал себя по животу, пробежался взглядом по мискам сокамерников и, конкретно ни к кому не обращаясь, выразил свое мнение о кулинарных достоинствах потребленной пищи:
- До бабиного борщу цій юшці далеко. Але, що поробиш: люблю я попоїсти.

Друзья детства,  ощущавшие после недавних возлияний легкий внутренний дискомфорт, спорить не стали, лишь Борис заметил, что нет более беззаветной любви, чем любовь к еде, свои порции  бульона выпили, а кубики отдали Мыколе. Пока обрадованный негр догрызал нежданно доставшуюся  прибавку, любознательный Борис присел возле тележки и попытался разобраться в механизме, приводящем её в движение. Однако, кроме массивных колес и небольшой коробочки с застекленным круглым отверстием, других приспособлений не обнаружил.
- Вот это да! -  удивился он. – А где же двигатель? И кто этой
колымагой управляет? Может, по радиосигналу? Что это за странные тюремщики, которые прячутся от тех, кого охраняют? Выходит, они боятся, что мы их сможем опознать, - размышлял Борис.
Хича с Сергеем тоже проявили интерес к самодвижущемуся столику.
- А что, Валерка,  техника почище твоего «Мерса», - обратился Борис к
склонившемуся  над тележкой Хиче. –  Ни рулить не надо, ни  бензина, сама везет. После любой пьянки можешь за руль садится, никакое ГАИ не докопается.
- Не хватало! – возмутился Хича. – Да когда я еду, они честь отдают. У
меня номера той же серии, что у губернатора.
- Вот-вот, - подумал Сергей, - точняк ФСБ под губернатора копает, все
его связи просвечивают. Кстати,   где-то я слышал, что федералы новый  следственный изолятор по последнему слову техники  отгрохали.  Эх, называется, съездил на природу! – подавил он вздох.
Когда все поели и сложили посуду, столик развернулся и покатил к двери. Перед дверью он остановился, дождался, пока та откроется, и поехал дальше, скрывшись в темноте коридора.
- Оце так техніка! Мені б такого трактора, що сам у полі бігає, -
мечтательно протянул Мыкола и в который раз озадаченно почесал затылок.
После сытного обеда подошла пора справить нужду. Первым не
выдержал Мыкола. Он походил из угла в угол и, помявшись, обратился к обществу:
- Ну, хлопці, вибачайте, а посрать треба.
Покрутившись вокруг канализационного отверстия, Микола поудобнее
пристроил свое большое тело и опустился на корточки. Рассчитал он верно и попал точно в лузу. Сделав дело, он стал вертеть головой, соображая, как довести до конца физиологический процесс. В этот момент из отверстия в полу бесшумно выдвинулся металлический штырь с омываемым водой поролоновым набалдашником и, вращаясь, уткнулся Мыколе в зад. Мыкола дико взвизгнул и с выпученными газами взвился над очком, одновременно пытаясь заглянуть себе через плечо за спину. Когда Мыкола разобрался в чем дело, он  с готовностью принял исходное положение, и умная машина завершила  необходимые гигиенические процедуры. Довольно хихикая, Мыкола похвалил оригинальное «ноу-хау», нашедшее применение в столь деликатной области человеческого бытия:
- Техніка на грані хвантастики! А я було подумав, хтось за яйця
схопить хоче. А тут, бач, які діла: машина сама сраку витирає! Кому сказати – не повірять. До яких тільки передових досягнень  ті американці не додумаються!
Бэби,  смеясь и отпуская шуточки, поспешил  воспользоваться
услугами автоматизированного клозета. Однако Сергей и Хича не были столь беспечны. Они хмуро переглянулись. Наличие подобных технических новшеств в таком тривиальном месте, как тюремная камера, лишь повышало их озабоченность, и ясности в ситуацию не вносило.
Время тянулось медленно, делать было больше нечего, и общество принялось обсуждать волновавшую всех тему: о целях их похищения и неведомых похитителях. Помимо аспектов технического характера, вызывал удивление тот факт, что узниками никто не интересовался и никаких  требований не выдвигал.
- Чудно все это: сплошная автоматика, и ни одного человека, -
развивал тему Хича. – Наверное, уже сутки сидим, а на допрос ни разу не дёргали. Случалось, что на работе от ментов не отобьешся, ещё пот на спине не высох, а тебя уже к операм волокут. Они для профилактики пару раз  по рёбрам и колоть начинают, а ты ужом вьёшься, вот-вот уже отвертишься, а менты потерпевшего запускают, а потом снова: по рёбрам, по рёбрам! – пустился в воспоминания Хича. – Нет, явно не наша тюряга. Тепло, сухо, камера не перегружена, чистота и все тебе удобства. Жаль, только карт и водки нету,  - в голосе авторитета прорезались ностальгические нотки. – Я как второй срок досиживал, тоже себе условия по высшему разряду устроил. Отгородил коврами кусок «хаты», всякие картинки из журналов понавесил, летом «шестерки» цветы в вазах каждый день меняли. Шикарная житуха была! По вечерам братва в гости приходила. То фраера приведут, на воле в библиотеке работал, пока какую-то редкую книгу  не спёр, он истории интересные рассказывал; то игру затевали, то песни слушали. И никакая падла сунуться без разрешения права не имела, - взгляд у Валерки утратил свою обычную  настороженность и жёсткость, черты лица смягчились, и, казалось, даже золотые фиксы  сменили свой хулигански вызывающий блеск на приятное и теплое мерцание. –  А здесь скучновато, даже на прогулку не выводят. Охо-хо-хохонюшки!.. – потянулся Хича и затрещал суставами.
- Вопиющее нарушение прав заключённого, - поддержал товарища
Борис. – Когда выпустят, подадим протест в «Эмнисти интернешнл». Только  на кого - неизвестно...
Валерка своим упоминанием о прогулке подал Сергею мысль о том, как
заполнить  навязанный им досуг. Он глянул на пригорюнившихся товарищей и с преувеличенной бодростью предложил:
- Слушайте, мужики! Есть идея: чтобы мы здесь окончательно не
захирели, давайте займёмся физкультурой. Желающие записаться в группу здоровья – шаг вперед!
Сергей энергично вскочил на ноги и бросил призывный взгляд  друзьям
по несчастью.  Хича с готовностью присоединился к Сергею, чуть помешкав, поднялся и Борис. Мыкола, напротив, по-видимому как человек далёкий от спорта,  стать физкультурником большого желания не изъявлял. Хича многозначительно  кашлянул и, доброжелательно улыбаясь, посмотрел Мыколе в глаза. Негр  намёк понял и без суеты, с преувеличенным достоинством, оторвал свои дородные телеса от пола. Сергей занял позицию перед шеренгой  физкультурников поневоле, дал команду рассредоточиться на четыре шага во избежание неверного истолкования их действий неусыпными приборами и стал проводить разминку. Во время занятий среди приборов произошло большое оживление,  они мигали, усиленно стрекотали и жужжали, но обошлось без применения силы. После разминки физкультурники поработали над растяжкой, поотжимались от пола, поприседали и попрыгали и устроили перерыв. Затем Сергей с Валеркой, вспомнив юные годы, стали меряться силой. Они улеглись на живот друг против друга и, опираясь на  локти, старались прижать руку соперника к полу. Борис  темпераментно, будто заядлый, болельщик подбадривал  противоборствующие стороны.  Мыкола тоже с интересом наблюдал за ходом поединка, а затем и сам пожелал принять участие в соревновании. Друзья детства, как бывшие профессиональные спортсмены, а в настоящем - активные любители, снизошли к его просьбе. Однако через несколько минут стало ясно, что здоровые силы народа посрамили чопорных аристократов спорта. Как Валерка ни упирался что правой рукой, что левой, результат был один: огромная черная ручища негра неизменно оказывалась сверху. Такая же участь постигла и Сергея. Бэби Чак, который в начале схватки бурно реагировал на малейшие проявления успеха со стороны своих товарищей, по окончанию поединка энтузиазм утратил и, внимательно  глянув на скрываемые  слоем жира Мыколины мышцы, уважительно произнес:
- Ну, ты, Мыкола, и феномен. Может, твоим засекреченным папашей
Теофило Стивенсон был?
- Слушай, Колян, с твоими данными,  знаешь, какие деньжищи можно 
загребать! – подключился к разговору Хича. – Я с людьми знаком, которые в столице соревнованиями «Самый сильный человек мира» и боями без правил заправляют. Поедем в Москву -  человеком станешь!
- А,  пусте! – отмахнулся  Мыкола. – Очі не бачать – серце не
просить. Я Україну люблю. Як казав доктор Касьян: “Москва ваша нам до сраки,  в нас столиця Кобеляки!”  А Теохвіла Стівенсон  хто такий? – на всякий случай поинтересовался   патриот.
- Великий боксер, кубинец, олимпийский чемпион, - объяснил Сергей. – А ты, Колян, штангой случайно не занимаешься?
Мыкола пренебрежительно  скривил губы.
- А-а, боксер! Краще б він був президентом якого-небудь Берега
Крокодилячого Зуба чи  вождем племені з острова Пасхи, може б, яке наслєдство перепало без усілякого мордобою, - объяснил он причину своего разочарования. – А ви, хлопці, так не убивайтесь, - проявил спортивное благородство  Мыкола, заметив, что друзья по поводу своего позорного поражения  занялись  самобичеванием. – Мене в усій Полтавській області тільки одна людина витримать могла. А штангою я  не займаюся. В кузні за день  заліза стільки  натягаєш…Колись був празник урожаю, ми з тим мужиком у фіналі цілу годину руками боролися. Але нюхом чую: куліш зварився, і шашлики дожарюються. Ось собі думаю: ще з півгодини посидю і суперник не витримає, але за той час усе й з`їдять. От я і піддався. А так би перше місце виграв. Але що там теє першеє місце? Дали б якого кубка, і то колгоспу. А так хоч наївся від душі.
- Эх, когда-то и я наелся от души, - подключился к беседе Хича. –
Восемь с половиной штук баксов за одно блюдо.
- Круто! Это где же, в «Праге» или «Метрополе»? -  уважительно
присвистнув, уточнил Бэби.
- На задрипанной украинско-польской таможне в Ягодине! –  Валерка
в порыве чувств шлепнул себя по голым ляжкам. – Как-то с бригадой  в Польше наших барыг  бомбили, - продолжил вполголоса Хича. – Я тогда простым бригадиром был. Подфартило нам, сработали клёво. Капусту поделили, братва осталась погудеть, тёлок запецили, а я общак домой повёз. Баксы в тайнике в машине схоронил. На таможне  мелочёвку там какую-то задекларировал, положил бланк на барьер и жду. Тут вижу, что-то не так. Куча таможенников, какие-то в штатском,  морда у них кирпичом,  шныряют. Думаю, хрен с ней, с пошлиной, нужно всю сумму вносить. Решил улики уничтожить. Вот здесь-то, чуваки,  я и лоханулся. Взял втихаря со стола свою декларацию и съел, чуть, блин, не подавился бумагой в сухомятку, а  новый бланк пишу. А таможенник в это время мою ксиву и техпаспорт отложил и берет со стола какую-то декларацию. Ёли-пали! Вижу, а это та, что я раньше заполнил. В суматохе я чужой бланк сожрал. Ну и началось. Устроили  шмон, нашли баксы. Я, конечно, в отказ: машина не моя, по доверенности, о тайнике ничего не знаю. А им, шакалам,  этого и надо. Доллары забрали, и иди гуляй! Оказывается украинское СБУ, собратья   ФСБ, такие же рвачи и очковтиратели, как и наши, только морды шире, зато берут меньше, рейд  проводило, проверяли, кто без их разрешения окна на таможне делает.
- А деньги в общак вернул? – спросил у товарища Сергей, привыкший
выяснять все аспеты дела.
- Сам видишь! Если перед тобой сижу, значит вернул… На другой
день снова был в Польше, собрал бригаду – и по новой. Отдал с процентами…

Узники  еще немного поговорили о житье-бытье, но  разговор постепенно затих. Недолгое молчание нарушил Мыкола:
- Слухайте, друзі, я людина проста, з села, а ви, бачу, мужики опитні,
життя знаєте. Можете мені пояснити, куди ми попали? Певно, щось  думаєте з цього приводу?
Хичины мысли по данному поводу уместились в нескольких
кратких ругательствах, Бэби ответил, что в их компании имеются крупные специалисты собирать факты и делать выводы, и переадресовал Мыколин вопрос  Сергею. Тот собрался  мыслями, по привычке докладывать стоя хотел было подняться с пола, но спохватился и, не торопясь, подбирая слова, стал излагать свои версию произошедших событий.
- Давайте попытаемся обобщить и систематизировать то, о чём мы
знаем наверняка, - прокашлявшись, начал Сергей. – Первое: неустановленые лица, которых мы не видели, непонятным способом нас обездвижили,  ввели в бессознательное состояние и поместили в данное изолированное помещение. Второе. Неизвестно, где мы находимся. Ощущается легкая вибрация, однако отсутствуют шум двигателей и инерция. Напрашивается вывод, что в соседнем помещении работает какой-то агрегат и его двигатель создает вибрацию…
- Так может нас в качестве рабов захватили на какую-нибудь
секретную фабрику? – вмешался в стройное изложение мыслей Сергея Бэби Чак, на которого вдруг снизошло озарение.
- А что, вполне возможно, - согласился с товарищем Сергей.
- В этом резон есть, - поддержал их Хича. – По крайней мере, на нашу
российскую тюрягу здесь явно  не похоже. Ну, ничего, я им наработаю! – зло скривил физиономию Валерка и сжал кулаки.
- Ладно, продолжим, -  Сергей выждал, пока Хича закончит ругаться. –
Третье. Представляется странным подбор объектов похищения. Допустим, Валерка по роду своей деятельности может  привлекать внимание силовых структур, Борис –  криминальных. А вот кому понадобился простой сельский парень, хотя и негр, трудно сказать.
- Я не негр, я - афроукраїнець! – перебил Сергея ущемленный в
чувстве национальной гордости Мыкола. – Ось ти всіх розложив по полицях, а про себе чомусь не кажеш? Може ти, Сірожа, там у Москві у велику політику вліз та став якомусь  депутатові поперек дороги, ось і вирішили  тебе здихатись…
Ответом Мыколе был добродушный, но дружный смех друзей по
несчастью.
Борис, отсмеявшись,  подошел к Мыколе и похлопал того по плечу:
 – Молодец, Николай! Поделом ему,  Шерлок Холмс выискался! У них  в ментуре одни  расисты работают, привыкли цыган по вокзалам гонять. А насчет негра не принимай близко к сердцу. В нашей  огромной стране дружной семьей  счастливо живут и чукчи, и чечены и татары, и все они  равноправные и равноценные граждане великой России. И у вас на незалежной Украине, судя по твоему цветущему виду, неграм живется неплохо, вон какой амбал вымахал.
- Да и в России негров  уже хватает, - включился в беседу Сергей, - как
из Африки, так и своих, доморощенных. Вот недавно случай был. В 5-м московском райуправлении милиции загорелый парнишка типа тебя, Мыкола, служит, в основном по выходцам из Африки работает. Тут как раз одну гражданку негры грабанули, она возле университета Патриса Лумумбы проживает. Позвонила «02», скоро в квартиру постучали, отвечают, что из милиции. Она дверь открывает, а там негр стоит и спрашивает, не её ли негры ограбили? Ну, у тетки истерика, сердце прихватило, пришлось "скорую" вызывать.
- На зоне вашего брата тоже навалом, особенно толкачей наркоты из
бывших дружественных стран недоразвитой демократии, - поделился опытом Хича. – Так что, Колян, в человеке главное не какого цвета у него жопа, а где он ей сидит.
- Ладно, мужики, пошутили и будет, теперь дальше думаем, - прервал
Сергей не очень уместное веселье. – Вот еще один трудно объяснимый факт: нас и Мыколу захватили примерно в одно и то же время. А ведь от наших мест до Мыколиных Кобеляк  километров, наверное, 700-800 и то - по прямой. Получается, что действуют, как минимум, две группы. Четвертое. Что это еще за дикари, которых Мыкола видел в соседней камере? Вероятно, это еще одно косвенное доказательство того, что мы  находимся за границей, ведь у нас в России краснокожие дикари не  водятся. Пятое. Вызывает недоумение уровень технического оснащения камер. Про оригинальное, но тем не менее эффективное оружие, которое стреляет солнечными зайчиками,  я уже не говорю. С таким фактом мне  сталкиваться не доводилось
- Мне тоже, - поддержал друга Хича. – Много я всяких хитрых штук
видел, которыми человека на тот свет отправить можно, а о таких даже не слышал.
- Так вот, - продолжил Сергей, - подобного оружия в арсенале нашей
армии и милиции я не встречал. Остается вариант – заграница, Америка там или Япония, с техникой как раз  у них все в порядке, только вот мы на фига им нужны? Да и предположение, что над территориями суверенных государств ночью летает американский самолет и похищает случайных людей – полная чушь! …Мне тут на ум еще одна мыслишка пришла, может,  более бредовая, чем предыдущая,  но иного приемлемого объяснения нашему незавидному положению я найти пока не могу. Вот вам рабочая версия: у нас в стране, а может где-то за рубежом, действует  сверхсекретная организация, обладающая мощным техническим и финансовым потенциалом и занимающаяся похищением людей для неизвестных пока нам целей.
Сергей умолк. Произведенный им детальный анализ оптимизма  в настроение узников не добавил. Мужчины пребывали в задумчивости, и лишь шумные вздохи Мыколы нарушали гнетущую тишину оборудованного по последнему слову техники узилища. Мыкола поднял голову, поочередно посмотрел на сидевших под стеной с отрешенным видом  Бориса и Валерку, остановил взгляд на Сергее и с трагическими нотками в голосе спросил:
- То коли ж нас випустять, може хто мені сказати?
- Вот в этом, Колян, и весь цимус нашего положения, - попытался за
шуткой скрыть свою озабоченность Валерка. – Когда не знаешь за что сел, то и неизвестно  когда выпустят, - выдал многоопытный Хича тюремный афоризм.

Мыкола понуро опустил голову и снова   усиленно завздыхал. Так прошло минут десять. Вдруг Мыкола встрепенулся, лицо его озарил луч догадки. Оглянувшись, он округлил глаза и возбужденно зашептал:
- Я знаю, хто нас викрав. Колись по телевізору розповідали, що
прилітають інопланетяни, відбирають кращих людей і розпліднюють їх у себе в інкубаторах…
Грянул смех. Мыкола, сконфузившись, умолк, а Борис развил
выдвинутую им гипотезу:
- Ну, тебя, Коля, понятно за что выбрали. Ты к лучшим людям
планеты, возможно, и не относишься, но к самым тяжелым – это точно! А вот нам, грешным, за что такая честь?
Микола так и остался сидеть с открытым ртом, Хича издал несколько
нервных смешков, послал подальше всех инопланетян с марсианами вместе взятых и пошел в угол спать. Сергей последовал его примеру,  и на этом  прения с детективно-фантастическим уклоном завершились. В дальнейшем же, чтобы понапрасну не терзать сердце, пленники разговоров на подобные темы старались не вести.
Как ни медленно в заключении тянулось время, все-таки, согласно законам физики, оно двигалось. Узники освоились со своим незавидным положением. Для бодрости духа и крепости тела разработали систему физических упражнений, после занятий рассказывали всякие истории, травили байки и анекдоты и вообще, старались, на сколько это возможно в подобных условиях, не поддаваться унынию. Хича, больше других страдавший без курева, временами впадал в раздражительное состояние. Тогда он вызывал Мыколу на поединок. Они боролись на руках, и хотя Валерка ни разу не взял верх, сам процесс борьбы помогал снять нервное напряжение и отвлечься от мрачных мыслей. Иногда узники принимались петь. В квартете выделялся бас Мыколы. Борис, имевший за плечами музыкальную школу, определил в Мыколе скрытый талант, и пока Сергей с Хичей изнуряли себя дополнительными физическими нагрузками, Бэби с Мыколой занимались вокалом. Как оказалось, в голове у Мыколы  роилось бесчисленное множество эстрадных песенок из разряда тех,  которыми коммерческие радиостанции перемежают свои  незабвенные рекламные перлы. Стихи и музыка этих песен  не всегда отличались в лучшую сторону  от текстов и мелодий транслируемых рекламных роликов, зато, как и сама реклама, эти произведения музыкального искусства  легко запоминались, что способствовало их   широкой популярности в массах.  Благодаря техническим достижениям современного радиовещания, Мыкола в далеких Кобеляках имел возможность приобщаться к лучшим достижениям украинской и российской музыкальной  культуры во всей их красе и многообразии.  Часто после ужина  он, придав лицу подобающее моменту  вдохновенное выражение и закатив глаза, принимался напевать   любимые шлягеры, а друзья  садились в кружок и слушали.  На русском Мыкола пел примерно с таким же акцентом, как сподвижники Боба Марли  с карибских островов на английском. Это придавало замусоленной попсе своеобразный речевой колорит  и малую толику оригинальности ритма.  Когда доходила очередь до тюремного репертуара, подключался  Хича, правда со слухом у него были проблемы. Этот недостаток он старался компенсировать берущими за душу интонациями и стопроцентным вхождением в образ.
Так они и жили.  Естественно, без больших радостей и приятных сюрпризов, но главное -  без конфликтов. Сказалось банальное правило: человек привыкает ко всему. Признанный авторитет в области тюремного быта Хича со всей ответственностью  заявил (воспроизводить заявление авторитета в оригинале   мы не будем по причине того, что из всей тирады наиболее  нейтральным являлось слово «падло»), суть же состояла в том,  что в настоящий момент узники пребывают далеко не в худших условиях, поэтому не надо вешать нос и роптать на судьбу.






Глава 2-я. Великие вожди и таинственные экспериментаторы.

Примерно на десятый день заточения  узники  стали замечать, что в
окружавшей  камеру обстановке появились перемены. Сначала изменился характер легкого гула и едва ощутимой вибрации, которые  приписывались работе неизвестных двигателей. Неясный ранее шум временами усиливался или, наоборот, стихал вовсе. Случались неожиданные толчки и провалы, подобные тем, когда самолет попадает в воздушную яму. Бывало,  узников отбрасывало на середину камеры или прижимало к стене. А то пропадало освещение. В таких случаях мужчины чувствовали какой-то посторонний запах и погружались в сон.
Как-то, пробудившись после очередного усыпления, узники обнаружили, что находятся совсем  в другом помещении. Это была просторная камера с тянувшимися вдоль стен рядами трехярусных нар. Интересно, что нары были не деревянными или железными, а из прочного пластика. На нарах имелись лежанки с подголовниками, что, по сравнению с голым полом, на котором узники спали до этого, представляло определенный комфорт. В отдельных помещениях располагались душевая и туалет. Окна опять же отсутствовали, а единственная дверь была заперта. Под потолком висели уже известные пленникам приборы и, как старым знакомым, дружески подмигивали им всеми своими лампочками. Заключенные прошлись по новой квартире, опробовали относительно мягкие лежанки, выяснили, что интенсивность освещения можно регулировать,  в душе подается горячая вода и даже имеется мыло.
- Вот теперь все как у людей, - первым высказался Валерка. - Нары,
сортир, охрана не дремлет, - кивнул он на потолок, - вот только срока не знаем.
- Будем надеяться, суд скоро состоится и вынесет справедливый
приговор, -  в тему пошутил Сергей. – По-моему, прибыли на основную базу. Может, здесь всё и выяснится, – высказал он общую надежду.
- Что-то непохоже, - засомневался Борис, - если бы похитителям было
нужно от нас что-нибудь конкретное, давно бы поставили в известность.
- Ой, Бора, не кажи так! – чуть  не взмолился Мыкола. – В мене вже
сил не залишилось всі ці іздеватєльства терпіти!
Хича постарался  приободрить молодого товарища:
- Колян, не трави себе душу,  да разве ж это издевательства? А
зимой на лесоповал не хошь?  По утряне на засеку выведут,  в тайге тишина, только снег под ногами скрипит, из-за сопок краешек  солнца выглядывает. Романтика, если б не мороз под сорок градусов. А  как здесь – хоть всю жизнь сиди,  настоящий курорт, даже на хрен послать некого! - к концу своей идиллической тирады обозлился Хича и сходил сплюнуть в умывальник.

Но, видать, такая курортная перспектива Мыколу не прельщала. Он украдкой перекрестился и ушел в душевую мыться.
Борис в своем предположении не ошибся. Снова потянулись однообразные дни, и узниками никто не интересовался. Завтрак – обед- ужин, день прошел -  календаря не нужно. Наибольшие нравственные страдания узникам приносила неопределенность их положения, что вызывало апатию и раздражительность. Поэтому для поддержания тонуса стали активнее заниматься спортом. Удалось оторвать угол матраца, сделанного из того же резино-пенопласта, что и обшивка стен, только помягче и, потрудившись где пальцами, а где и зубами, изготовить подобие мяча. Теперь жизнь пошла веселее. Кроме силовых упражнений, можно было развлекаться игрой в футбол, которая, порой, особенно между Сергеем и Валеркой,  переходила в регби с элементами рукопашного боя.
Но скоро этот  размеренный уклад был нарушен. Как-то после завтрака, когда народ с показной деловитостью обсуждал программу занятий на день, откуда-то сверху, с потолка,  как показалось в первый миг отвыкшим от посторонних звуков пленникам,  невыносимо громко, прозвенел  пронзительный звонок. По-видимому, за узниками вели наблюдение, потому что, когда увидели, что те в ужасе зажали ладонями уши, сила звука была уменьшена, и через несколько секунд звон прекратился. И тут заговорил скрытый среди недосягаемых на потолке приборов динамик: «Внимание! Внимание!» Узники, в надежде услышать что-нибудь приятное, с готовностью  убрали руки от ушей. Бездушный механический голос, непонятного тембра - мужской или женский, слишком правильно выговаривая слова, вещал с потолка, как глас бога с небес:
«Внимание! Примите информацию. Сообщаем, что ваша группа успешно прошла карантин. Состояние вашего здоровья удовлетворительное и позволяет использовать вас в ходе дальнейших работ. Вы находитесь в специальной зоне, где проводятся социально-психологические эксперименты. Срок пребывания в зоне определяется руководителями экспериментов. Связь будет только односторонней. Все ваши вопросы останутся без ответа. Если вы не будете вести себя агрессивно,  нарушать режим, а также выполнять все требования руководителей эксперимента, то вреда вашему здоровью причиняться не будет. Сохраняйте спокойствие и доброжелательный настрой. Руководители экспериментов».
Сообщение  повторили на русском языке и один раз на украинском.
Последовало недолгое оцепенение, требовавшееся узникам для осмысления полученной информации. Затем они вскочили  с нар и стали наперебой выражать свое возмущение. Особый гнев вызывал циничный совет сохранять доброжелательный настрой. В ответ на потолке среди приборов произошло оживление. Сергей  попросил товарищей успокоиться, резонно заметив, что, размахивая руками и ругаясь матом, они добьются лишь того, что таинственные руководители экспериментов  пустят в ход излучатель  солнечных зайчиков или снотворный газ. Пленники уселись в кружок и принялись обсуждать новость. Больше всего  занимал вопрос о характере предстоящих экспериментов и  последствий их  для здоровья. Однако  скудность  информации не способствовала правильным выводам, лишь подстегивала фантазию участников обсуждения. Поэтому решили зря не ломать голову, а ждать, что покажет время.

На следующий день после завтрака заработал доселе не проявлявший себя аппарат, и из прорези в его корпусе поползла бумажная лента с отпечатанным на ней текстом. Скоро текст закончился, лента на миг замерла и, отделившись от аппарата, бесшумно спланировала вниз. Сергей на лету подхватил бумажный свиток и впился глазами в текст.
В послании сообщалось, что наступает активная и весьма ответственная
часть  экспериментов. При выполнении поставленной задачи участники будут поощрены, зато при отказе подчиниться или невыполнении  последует наказание. Правда, строгие руководители эксперимента тактично умалчивали, в чем будут заключаться меры воздействия. Однако спустя минуту этот пробел в воспитательном процессе был восполнен. Приветливо застрекотал старый знакомый – излучатель солнечных зайчиков – и объекты экспериментов получили по легкому удару в грудь. Несправедливо обиженный Мыкола не оценил  всех достоинств передовой и более гуманной по сравнению с широко применявшейся в прежние времена технологией наказаний типа насаживания на кол или подвешивания  за ребро, и пригрозил, «що разламає цю ****ську машинку”. Старшие товарищи были предусморительней и выражали свое несогласие  с педагогическими методами руководителей  не столь явно. Мыкола  в назидание получил  удар посильнее, сразу усвоил урок и перестал хулить невидимых экспериментаторов. После превентивно-показательной акции руководители эксперимента посчитали, что доброжелательный настрой в коллективе установлен и для закрепления достигнутых результатов произвели следующие действия. Прозвучал зуммер, замигала лампочка, и в камеру вкатилась тележка, на которой стояли три тарелки с румяным аппетитным яблоком в каждой. Мыкола, поборов обиду, подошел к столику и протянул руку к тарелке, но сразу же отдернул. Возле каждой тарелки лежали бирки с надписями: «Бэби», «Серый», «Хича». Своего имени он не увидел.
- Они что, за обезьян нас держат? – возмутился Борька. –
Вырабатывают условный рефлекс: если возникаешь – по голове, ведешь себя  прилично – получай банан!
- А вы говорите – не зона! – криво усмехнулся Хича. – Порядочки ещё
те!
Валерка взял  яблоко, с удовольствием похрустел сочной мякотью и протянул половинку  погрузившемуся в печаль Миколе. Щелкнул аппарат и мелькнул блик света. Выругавшись, Валерка отскочил от Миколы, и недоеденное яблоко покатилось по полу.
- Да, гуманизмом  здесь и не пахнет, - сделал правильный вывод Бэби,
и они с Сергеем делиться угощением  не стали.
Снова прозвенел зуммер, бесшумно отворилась дверь, и вкатился  еще
один столик, на котором красовалось только два яблока, естественно предназначавшиеся более понятливым ученикам.
На этом эксперименты  до отбоя завершились. Оставшийся без угощения Мыкола всё не мог успокоиться. Его обычно добродушное лицо прорезала горькая складка. Исподлобья косясь на утыканный нехорошими приборами недосягаемо высокий потолок, он что-то бормотал себе под нос и  выдавал серии горестных вздохов. Борис  присел рядом, похлопал Мыколу по черному и такому же твердому, как булыжник плечу, и посоветовал не обращать внимания на подобные мелочи.
- Які ж це мєлочі! – с  неподдельным трагизмом воскликнул
Мыкола. –  Зачинили, ніби диких звірів  у зоопарку, і знущаються! Нормальні люди так не роблять. - Мыкола сжал кулаки, и  Борькину руку  напрягшимися на плечах мышцами подбросило вверх. – Хлопці, а може, нас взагалі не люди, а якісь роботи захопили, тому й на очі не показуються, - выдвинул Мыкола  очередную рабочую  версию приключившегося с ними несчастья, бережно убрал с плеча чужую руку и отправился на нары спать.
На другой день после утренних процедур и завтрака узников заставил
вздрогнуть неожиданно затрещавший зуммер.  С легким шелестом на пол опустилось очередное послание от руководителей экспериментов. Это был распорядок дня. День делился на три части, разграниченные приемами пищи. С утра, как значилось в документе, предписывались «интенсивные умственные занятия», перед обедом – физкультура, затем обед и небольшой перерыв, до ужина опять «активные занятия». Дав час времени на усвоение распорядка дня, руководители спустили сверху главное задание, и участникам эксперимента стало понятно, что подразумевалось под «интенсивными умственными занятиями». Сродни  абсурдности их положения, таким же нелепым было и главное задание: предписывалось заняться глубоким изучением иностранного языка. Руководителем занятий   назначался Бэби Чак, именно так было написано в инструкции: не  имя и не фамилия. Новоиспеченные студенты были удивлены данным решением, Хича даже оскорбился, но при здравом размышлении Сергей с Валеркой пришли к выводу, что выбор  высших сил был правильным:  в их компании Борька  в культурно-образовательном отношении превосходил своих товарищей.
- Одел кадров у них работает неплохо, - сделал вывод Сергей,
поздравляя Бэби с началом карьерного роста. – Видать, наши личные дела от корочки до корочки проштудировали.
- Выходит, похищали нас совсем не случайно. Только вот на
хрена нам этот иностранный язык сдался? Может, в шпионы  готовят? – вставил свои пять копеек неунывающий Хича.
- А что, мысль интересная!  При таком раскладе можно объяснить,
почему в группе украинец с глубокими африканскими корнями оказался: будут забрасывать в страну со смешанным расовым населением, - развил его идею Сергей.
Мыкола также имел на сей счет свое мнение и не преминул его
высказать:
- Так може, це  Пень-Лазера робота?..
- Какого Лазаря, чё ты гонишь!  Кунцевского Петюню Лазарева два
года как возле сандуновских бань грохнули, сам на похоронах был! – перебил Мыколу Хича, который имел доступ  не только к официальным источникам информации.
- Я про Усаню Пень-Лазера, арабського терориста, того, хто Америку
терактами лякає. Надягне  нам  ремені шахідів та  пошле  хмарочоси підривати.  Відразу кажу: на такі діла  я не підписуюсь!
- Так ты  про Бень Ладена говоришь, - догадался Хича. -  А насчет
отказываться ты, Колян, не спеши.  Дались тебе эти американцы. Они  вон сколько твоих предков на плантациях, когда у них рабство процветало, сгубили. Есть шанс отомстить. Да и семье твоей за этот героический поступок  нефтяные шейхи кучу денег отвалят. Подумай!
Мыкола  внял совету старшего товарища, пересел на свое место на нарах
и погрузился в размышления, периодически почесывая курчавый затылок.   После минутного молчания  он вернулся к расположившимся в ряд на нижней полке  товарищам   и зашептал:
- Як не вийде відкрутитися, тоді давайте цих міжнародних
терористів кинемо. Зробимо вигляд, що згідні, а самі вивідаємо місце, де Усаня ховається, і американцям продамо за долари.
- Нет, я считаю, что  с террористами, будь то чеченскими или
арабскими, связываться не стоит, на мякине их не проведешь – продолжал серьезно  рассуждать Сергей. – Да и сил и средств у нас маловато. Главное - отсюда выбраться целыми и невредимыми. А уж потом ФСБ подключим или там ФБР, накроем точку. Вам действительно, может, и деньги дадут, а меня в звании повысят…
Хича перебил друга детства,  загадочно улыбнулся, поманил товарищей к себе и, понизив голос, заговорил:
- Когда-то с этими террористами хохма вышла: автобус с арабскими
наёмниками захватили грузинские бандюки. У нас перекидкой на Запад всяких афганцев, пакистанцев и других подпольных эмигрантов бригада  Малхаса из Зугдиди занимается. Однажды они целый автобус каких-то смуглолицых нерусских парней задержали, бабки требовали за то, что без их разрешения ехали. А это, оказывается, чечены арабских  туристов  везли себе в подмогу  горными пейзажами любоваться. Дело до стрельбы дошло, пришлось еще и мне подключаться, когда их по закону и понятиям разводили…
- Вот теперь ясно, что такое полный беспредел: это когда с идейных
террористов требуют деньги безыдейные бандиты, – присоединился к  разговору Борис, и с пафосом оратора, делая руками эффектные жесты,  провозгласил:  - И что только с людьми  делается? Где те нравственные ценности, которые  активно прививались человечеству на протяжении всей его истории? Ведь  наше поколение до самого коммунизма почти дожило. А относимся к ближнему своему, как какие-нибудь пещерные обезьяночеловеки, разве что друг друга  еще не едим. И то, наверное, только потому, что коров и свиней держать выгоднее:  они траву жрут, и с них выход мяса больше. «О темпора, о морес»!  – привел он  в заключение слова известного римского оратора Цицерона, воздел  руки горе и,  высокомерно вскинув голову,  посмотрел в потолок.
Патетическая Борькина речь и принятая им поза гордого патриция, стоящего за трибуной сената, не очень вязались с внешним видом оратора, который был абсолютно голым, длинные волосы непричесаны,  лицо обрамляла лохматая бороденка. Тут еще подпортил впечатление от назидательной речи  не обладавший столь глубокими историческими познаниями  Мыкола:
- Бора, поясни подробніше: до чого тут комунізм, свині та
температура моря?
Публика тоже не отличалась величавой сдержанностью  римских
сенаторов. Поэтому  чувств скрывать никто не стал,  и грянул громкий смех, а Борис уже без ораторских приемов и древних цитат по-простому объяснил:
- Ты прав, мой юный друг. Море здесь не при чем, а вот свинью или какую другую скотину приплести можно. Вольный перевод данного крылатого изречения будет значить, что человек, продвигаясь в своём эволюционном   развитии от обезьяны, постепенно превратился в козла, правда утешает, что пока еще безрогого.
Будущие борцы с международным терроризмом  очень весело
рассмеялись, но обмен мнениями был прерван новыми ЦУ,  впорхнувшими в камеру   в виде четырех листовок. Друзья поняли, что нужно приступать к практической работе. На листках было задание по изучению иностранного языка. Приводилось небольшое пояснение, затем шли столбцы иностранных слов, напортив - транскрипция, перевод и, в необходимых случаях, дополнительная информация о данном слове и правилах его употребления. Утомленные длительным бездельем, узники с увлечением принялись за работу.

Так продолжалось  дней семь. Студенты поневоле на удивление быстро выучили несколько сотен слов этого довольно таки несложного языка, научились составлять простые фразы, и, по совету руководителей эксперимента, периодически вели разговоры на этом языке.
- Цікава річ, хлопці, - недоумевал Микола, уткнувшись носом в листок с очередным домашним заданием. - В школі зі мною багато років мучились і ніякого толку, а тут за тиждень на іноземній мові балакать вивчився.
- У человека в экстремальной ситуации обнаруживаются  способности,
которые в обычных  условиях никогда бы не проявились, - пояснил Борис. – А может, когда мы спим, внушением занимаются. Действительно, что-то слишком быстро мы учебный материал усваиваем.
- Все зависит от обстановки! Я давно заметил:  в тюряге у людей все
таланты резко раскрываются,  - шутил Хича. - У нас в зоне один мужик, пока сидел, кандидатскую диссертацию по сексопаталогии защитил, а с наукой у него всего то делов было, что в каком-то научном институте в буфете торговал.
- Ага, в научно-исследовательском институте благородных девиц, - в
тон Валерке вставил реплику Борис, оторвавшись от изучения очередной ниспосланной свыше методической рекомендации. – Вот козлы! – в раздражении продолжил он, ударив кончиками пальцев по листу бумаги. – Новые слова нам для усвоения подкинули. Слушайте, чего пишут: «Тапа» – репродуктивный орган человека». Будто у мужиков и баб эти тапы одинаково называются!
- Точно козлы! –   поддержал товарища Хича. - Я б сейчас за любую 
п…, - запнулся он, -  то есть тапу с удовольствием  подержался бы! – На лице у Хичи заиграла мечтательная улыбка, как у ребенка, увидевшего в витрине киоска любимую жвачку. – Перед тем, как нас взяли, к одной шикарной дамочке клинья подбивать начал, в  театре клёво играла. Особенно в той пьесе мне нравилось, когда подставу сделали, и её мужик из чувства ревности замочил. Как-то их звали? А вспомнил: Гостелло и Дзедемона. Я еще хотел автору забашлять, чтобы конец пьесы переписал, а он, оказывается, давно помер…  Эх, козлы-козлы, - вздохнул Валерка и  взгляд его померк.
- Смотри, Валерка,  промашка может выйти. А вдруг «тапа» это как
раз и есть  мужской репродуктивный орган,  как бы братва чего не подумала, - в шутливой форме  выдвинул  предположение  Сергей,  привыкший перед тем, как сделать вывод, взвесить все "за" и "против".
- Правильно, хлопці, кажете, - отозвался не оставшийся в стороне от 
обсуждения столь животрепещущей темы Мыкола, - козли вони кончені.  Ось мене ві д Галькиної тапи на самому інтересному місці відірвали. Тепер, мабуть, плаче, бідолашна, певно, думає,  я іншу знайшов.
Видимо, данная тематика вызывала повышенный интерес не только у обделенных женской лаской узников. Пискнул зуммер и механический голос бесстрастно произнес:
- Серый прав. «Тапа» есть название мужского полового органа.
Женский репродуктивный орган именуется «пата». Однако для вас это практического значения  иметь не будет, ибо в ходе предстоящего эксперимента вы будете иметь дело исключительно с носителями тап.
Такая перспектива  узников явно не вдохновляла,  и они, памятуя о
возможности применения солнечных зайчиков, в  тактичной форме выразили свое несогласие.  Лишь Хича, по своему обыкновению, не стал скрывать обуревавших его чувств  и высказал несколько резких фраз в адрес руководителей эксперимента:
- Ишь, чё удумали! Хотят, чтобы мы кого-то опидорасили! Эй, козлы! - поднял он лицо к потолку. - А ху-ху не хо-хо?
- Да они, наверное, сами гомики, - поддержал товарища Сергей. –
Голос писклявый, хрен поймешь, мужик это говорит или баба!
Облеченный высоким доверием Борис,  стал наводить дисциплину в
учебном коллективе:
- Ребята, чего вы завелись из-за ерунды?  Козлы они или  козы, а 
голос здесь роли не играет. Есть специальная программа для компьютера. Какой тембр настроишь, таким голосом динамик и говорить будет.
Как бы подтверждая слова Бориса, того же крамольного тембра голос монотонно, без всяких интонаций, задал узникам первый  за  время пребывания их в заключении  вопрос:
- Общаясь, вы часто применяете слово «козлы». Является ли это
вежливой  формой обращения в переносном  смысле или самец домашнего животного «коза»  является  символом иных понятий?
Ответом  был гомерический хохот не к месту развеселившихся узников.
Отсмеявшись, Борис крикнул в потолок, что слово «козел» является самой распространенной формой вежливого обращения, а друзьям, уже без улыбки и опустив голову, высказал свое предположение:
- Точно нас какие-то иностранцы похитили, если значения таких
простых слов не понимают.
По-видимому, неизвестные похитители  решили основательно
покопаться в глубинных пластах  русского языка.  После минутной паузы прозвучал новый, еще более абсурдный  вопрос:
- Уважаемые козлы, было бы интересно узнать  остальные значения
столь многозначимого слова «козел», а также дайте объяснение, какое обращение из двух является более вежливым:  часто употребляемое  Хичей словосочетание  «козел безрогий» или  образное выражение Миколы «козел конченый». Спасибо.
Последовал новый взрыв смеха, и Борис объяснил, что «козел безрогий»
- это превосходная степень от козла обыкновенного, а вот «козел конченый» это козел безрогий, достигший совершенства. А еще, - разорялся Бэби, - бывают козлотуры, козлодуры, однако самые замечательные, но, к сожалению, очень редко встречающиеся в природе особи - это козел ишакообразный.
- Ответ принят, продолжайте активно заниматься, - благословили
узников любознательные руководители  эксперимента и наградили порцией бананов.
Несмотря на  здоровый скепсис со стороны подневольных студентов, занятия продвигались, и продвигались, как ни странно,  довольно  успешно. Руководители экспериментов, исходя из количества регулярно доставляемых в камеру яблок и бананов,  результатами были довольны. Теперь узники, усвоив новые слова, часто применяли их на практике. Особенно усердствовали в овладении учебным материалом Хича и Бэби, которые часто посылали друг друга или руководителей эксперимента то на тапу, то в пату.
Поступила новая вводная, в которой сообщалось, что эксперимент вступает в решающую стадию, и задание теперь будет намного сложнее. Далее говорилось, что на базе в проведении эксперимента участвуют люди, культурный уровень которых является низким, и они не желают самостоятельно заниматься физическими упражнениями и личной гигиеной. Это отрицательно сказывается на их здоровье, психике и нравственности. Отсюда вытекает задача: войти в доверие к этим людям,  подчинить их  своей воле и организовать занятия по физподготовке. Меры воздействия к подопытным объектам могут применяться самые разнообразные:  от уговоров и внушения - до применения силы. Нежелательны лишь чрезмерные смертные случаи среди объектов.
- Блин, что за дурдом! – как всегда первым  проявил эмоции Валерка. –
Это же сплошной беспредел: из-за физзарядки человека мочить. Не по понятиям! Братва меня не поймет!
- В концлагерь, что ли  попали? –  удивлялся  Борис. –  В стране
нехватка надзирателей?
- Де ж це такі ужаси можуть відбуватися? – посмотрел на друзей
растерянным взглядом Мыкола.
- Да, техника  высокоразвитая, а нравы первобытные,  как при  каком-
нибудь дорвавшемся до власти дремучем  аятолле  или же активном борце с английскими колонизаторами просвещенном императоре процветающей Центрально-Африканской республики Бокассе. Тот очень любил вести диалог со своими политическими противниками за обеденным столом, особенно когда те находились в жареном состоянии и обильно поперченными, - обобщив факты, сделал вывод Борис.
Однако обмен мнениями был прерван очередными методическими указаниями. Для лучшего усвоения учебного материала руководители эксперимента применили наглядное пособие. В потолке над головами узников образовалась щель, и оттуда, раскручиваясь на ходу, опустился светящийся экран. Появилось изображение. Друзья увидели очень большую, по сравнению с той, в которой проживали они, камеру, уставленную рядами трехярусных нар. Нары были заполнены лицами мужского пола  возрастом от двадцати до тридцати лет. Мужчины были голыми, с длинными взлохмаченными волосами, некоторые бородатые,  плечи и грудь многих были покрыты замысловатыми узорами, вероятно татуировками, типом же лица и смуглой с красноватым отливом кожей люди явно отличались от среднестатистических представителей  европейской расы. Судя по внешнему виду, мужчины на здоровье не жаловались и вполне могли  обойтись без занятий  физкультурой.
- Ой, дивіться,  це ж ті дикуни, з якими я спочатку сидів! – воскликнул
Мыкола, тыча пальцем в экран.
Но тут изображение пропало,  экран, свернувшись, уполз обратно,
зрителям же запомнились широкие плечи и длинные мускулистые руки своих будущих подопечных и их угрюмые лица с мерцающими из-под нерасчесанных косм мрачными взглядами.
- Ну и рожи! – передернул плечами Борис. – С такими парнями не
физкультурой заниматься, а на большой дороге промышлять!
- Похоже здесь какая-то специфическая тюряга, а нас, может, чтобы
избежать утечки  информации среди собственного населения, хотят пристроить надзирателями, а вешают лапшу насчет каких-то экспериментов - попытался  Сергей хоть как-то логически верно объяснить их странное положение. – Вид только у этих зеков  слишком уж дикий. Что же это за страна такая?
Хича в дебри географии углубляться не стал. Его занимали проблемы этического характера.
- Вот оборзели! Что б я ссучился и вертухаем стал! Меня же свои потом и замочат! – возмущенно брызгал он слюной и крутил фигуры пальцами.
- Чего ты, Валера, разошелся? Тюрьма ведь не наша, а
заграничная. Никто ничего не узнает, -  резонно заметил Борис.
Траектория  выписываемых Хичей  пальцами в воздухе кренделей стала
не такой замысловатой, а его перемещения по камере менее порывисты. Это свидетельствовало, что пар он  немного выпустил, и  уже в состоянии прислушиваться к доводам рассудка. Дискуссия по криминально-принципиальным  вопросам была прервана новым событием. Дверь  открылась, и в камеру торжественно, будто лимузины в Кремлевские ворота, въехали четыре металлических столика. На столах лежали аккуратно упакованные комплекты униформы, высокие ботинки со шнуровкой, а на отдельной полочке - ножницы и бритвенные приборы. Завершали композицию подвешенные вдоль ножек столов резиновые дубинки. Данный элемент тюремного натюрморта несколько выходил за рамки педагогических методов воспитания, но друзья поняли, что невидимые  руководители проявляют о них заботу. Ко всему этому богатству были присовокуплены очередные воззвания. Предписывалось постричься, побриться, в том числе и обрить голову, и облачиться в одежду. Узники выразили сомнение в необходимости бритья головы, но форму надели с удовольствием, так как ходить нагишом порядком надоело. Одежда пришлась в пору, будто снимали мерку, и состояла из нательного белья, брюк и рубашки серого цвета, на ноги предназначались ботинки на толстой подошве. Узники облачились в обновки и, красуясь, прохаживались друг перед другом, помахивая дубинками. Демонстрацию мод прервал звонок. Механический голос  предложил заняться изучением прилагаемой к обновкам инструкции. Приводился план помещений, где предстояло вести занятия с подопытными объектами, описание спортивного инвентаря и тренажеров, а также давались рекомендации, как добиться положительных результатов при первом контакте с обучаемым контингентом. Из инструкции следовало, что объекты уже предупреждены о предстоящей встрече. Ввиду их духовной неразвитости, сообщение по динамику ими было воспринято, как знамение высших сил. Поэтому нужно постараться внушить объектам, что руководители занятий также являются посланцами Голоса Небес.
Утром звонок возвестил о начале трудового дня. Узники привели себя в порядок и не без внутреннего трепета стали ожидать встречи со своими подопечными. Раздался еще один звонок, и дверь открылась. Пленники впервые очутились за пределами камеры. Они находились в длинном  широком коридоре-тоннеле, с двух сторон перегороженном запертыми воротами. В боковых стенах имелись двери, наподобие той, что вела в их камеру. На дверях крепились таблички с надписями: «Объекты», «Спортзал», «Тренажеры», «Помывочная» и т.п. Руководители занятий заглянули во  все помещения, исключая то, в котором  находились объекты, ознакомились с разнообразным спортинвентарем, проверили, как работают тренажеры. С учетом спортивного прошлого, особый интерес к  оборудованию проявили Сергей и Хича.
- Нам бы в «Динамо» такой спорткомплекс! – восхищался Сергей,
крутясь возле тренажеров и дергая за всякие тяги и ручки.
- Я своим «качкам» привез из Германии похожие, но эти круче, -
высказался Валерка, присев у замысловатого тренажера и старясь разобраться, для какой группы мышц он предназначен.
Сергей также стал внимательно разглядывать узлы и детали тренажера, но уже под иным углом зрения.
- Валера, чего по твоему  не хватает этому агрегату? Или, к примеру,
мяч возьми, - обратился он к Хиче.
Валерка поднял катившийся к нему по полу мяч, попробовал его
на упругость, постучал о землю, и ничего необычного не обнаружил.
- Мяч как мяч, резиновый, правда, меньше баскетбольного, но больше
футбольного.
- Я не об этом, - остановил его Сергей. – На любом спортивном товаре
в рекламных целях на видном месте стоит название фирмы изготовителя. Здесь же вообще никаких надписей нет, сплошная конспирация.
- Вот это и странно. Чего тут конспирироваться. Фирмы  всемирно
известные,  могут свою продукцию продавать хоть в Африке, хоть в Азии хоть на Луне, - привел свои умозаключения Борис.
Друзья детства  обошли помещение с тренажерами и спортзал,
пересмотрели  мячи, гантели, теннисные ракетки, но так ни одной надписи, значка или эмблемы на спортинвентаре  не обнаружили. Их расследование было прервано звуком зуммера, и новоиспеченные тренеры поняли, что пора идти на встречу с воспитанниками. Компания остановилась перед дверью с надписью «Объекты».
- Резиновые дубинки оставить пока за дверью, и, как войдем, сразу
приветливо улыбайтесь, - напутствовал Сергей товарищей и взялся за дверную ручку.
Первое, что отметили друзья, когда открыли дверь, был тяжелый дух  от
давно немытых тел.
- Для начала не мешало б их в баню сводить, - высказался Хича.
- Человек - это звучит гордо, а пахнет еще сильнее, - поддержал
товарища Борис,  его  приветливо улыбающееся лицо перекосило, и он громко чихнул.
Искренние улыбки друзей остались без ответа. Когда затихли возгласы удивления, объекты неподвижно застыли на нарах и хмуро, но вместе с тем и настороженно  смотрели в  сторону вошедших. Напряженная тишина, воцарившаяся в помещении, больше напоминала затишье перед бурей, чем радостную встречу наставников со своими воспитанниками.
- Прием особой теплотой не отличался, - констатировал Борис.
- А чего им радоваться. Они думают, что это мы их сюда засадили.
Ничего, сейчас разберемся, - Валерка выдвинулся из-за спин товарищей и с соблюдением правил тюремного этикета обратился к пленникам: - Братва, мы здесь такие же гости как и вы, и вашей хате…
- Валера, они ведь по-русски не понимают, - прервал его речь Борис,
сделал несколько шагов вперед и, придав лицу максимально возможное дружелюбное выражение, обратился к будущим рекордсменам теперь уже на их родном языке:
- Люди, мы не причиним вам зла.. Голос Небес поручил нам сделать из
вас умелых и сильных спортсменов, то бишь  воинов. Вы должны подчиниться воле Голоса Небес и выполнять все, что мы говорим…
Однако и Борькина речь не была доведена до конца. Как раскаты далекого грома, над рядами заполненных людьми нар пронесся  гул возмущения. Несколько десятков дикарей сыпануло с верхних нар на пол, будто спелые плоды, сбитые на землю  налетевшим на яблоневый сад предгрозовым вихрем.

Часть объектов, состоявшая из самых высоких и сильных мужчин,  сбилась в кучу и, бросая на друзей недобрые взгляды,  дикари стали вполголоса о чем-то переговариваться. Спустя минуту от толпы отделился высокий  толстяк, широкие плечи, грудь и даже живот   которого были разрисованы синими и зелеными узорами, а лицо испещрено симметрично расположенными шрамами. Не дойдя нескольких шагов до Бориса, он остановился, ударил себя кулаком в грудь, поднял правую руку и принялся возмущенно кричать. Дикари ободряющими криками поддерживали своего товарища. Борькина худая фигура явно проигрывала по сравнению с дородными телесами дикаря. Сергей подошел к Борису и стал  пристально глядеть в глаза оратору. Тот немного сбавил тон своего выступления, возгласы в толпе прекратились. Смысл слов толстяка был ясен. Он сам является вождем племени, зовут его  Билк, и никакие чужеземные вожди его людям не нужны. Народ громким ревом выразил свое полное согласие со словами  руководителя. Но Сергея это не смутило. Сказался милицейский опыт. Не зря говорят: милиция – школа жизни. И не важно, в каком качестве  ты там обретаешься:  исполняешь долг перед отечеством на ответственной должности патрульного милиционера  или даже участкового инспектора,  а может, просто, пока разбирают твое дело, скрашиваешь ожидание допроса в составе культурной компании в обезьяннике. Опыта, а возможно и блох, наберешься в любом случае. В начале  своей служебной деятельности Сергею  не раз приходилось участвовать в акциях по умиротворению толп хулиганов и футбольных болельщиков, поэтому инструкцию он знал. Сергей подобно вождю поднял руку вверх и, сохраняя спокойствие, без суеты и резких движений, чинно и важно принялся на языке дикарей объяснять цель  благородной миссии, с которой прислал их  Голос Небес и выразил надежду на плодотворное сотрудничество. Однако доброжелательное выражение лица Сергея и его логически аргументированные доводы не привели к ожидаемому результату. Поднялся невообразимый шум. Дикари орали, свистели, размахивали руками и подпрыгивали на нарах. Мужчины постарше, с виду опытные воины, окружили вернувшегося к народу вождя, и затянули песню.
- Сейчас будет заваруха! – предупредил соратников имевший богатый
опыт в подобного рода делах Хича. 
Сергей это и сам понял. Скоро пение закончилось. Дикари  намеренно
страшными голосами проскандировали несколько отрывистых чеканных фраз и, выстроившись полукольцом, повели наступление. Сергей метнулся в коридор и раздал товарищам резиновые дубинки.
- Друг от друга не удаляться, товарища не подставлять,  врага  насмерть не забивать! Вперё-ё-ё-д, орлы, и Родина нас не забудет! – страшным голосом прокричал команду Сергей, употребив весьма кстати пришедший в голову набор милицейской лексики из своего  боевого прошлого.
Засвистели дубинки, зашлепали по голым телам удары. Дикари, не выдержав натиска, завывая и вопя от боли, отступили на исходный рубеж. Сергей успел скрутить вражеского предводителя и, сидя у него на спине, прижал его голову к полу.
- Мыкола, - переведя дух, попросил он, - подержи человека, чтобы не
убежал.
Могучий негр сгреб  вождя в охапку, поставил на ноги и, схватив за
длинные волосы, повернул его лицом к себе. Для пущего эффекта Микола грозно сверкнул очами, оскалил зубы и щелкнул челюстью перед самым носом вождя. Тот побледнел, глаза его забегали, и он попытался отвернуть голову. Толпа притихла, но до окончательной победы было ещё далеко. Хотя дикое воинство осталось без предводителя, поредевшие ряды заполнились новыми бойцами, и стал подниматься  ропот протеста. Сергей решил изменить тактику. Подойдя к плененному вождю, он тихо спросил, не убежит ли тот, если его перестанут держать. Вождь высокомерно вскинул лохматые брови, будто ненароком скользнул взглядом по мощной Мыколиной фигуре и пренебрежительно ответил, что великий вождь Билк   никогда ни от кого   не убегает. Подав знак Мыколе, Сергей обратился непосредственно к вождю:
- Великий вождь Билк! Мы также являемся великими военачальниками
и вождями, и в своей стране мы подготовили много непобедимых  воинов. Голос Небес прислал нас сюда не для того, чтобы отнять твою власть. Голос Небес собрал в своем жилище храбрых воинов твоего племени, чтобы мы могли сделать из них умелых и ловких бойцов. После этого вас всех отпустят  на свободу. Мы хотим стать вашими друзьями. Чем скорее вы овладеете новыми приемами борьбы, тем скорее вернетесь домой. Поэтому не нужно перечить воле Голоса Небес, а мирно делать все, что он велит.
Вождь внимательно выслушал  слова Сергея, свирепые складки на его
щеках разгладились, но было видно, что он остался при своем мнении. Дикарь принялся доказывать Сергею, что его воины давно освоили искусство  боя, и ни в каком обучении не нуждаются. Сергей  пошел на военную хитрость.
- Великий  Вождь, - церемонно обратился он к Билку, - твои воины 
храбры, но они не  знакомы со многими приемами боя. Позволь им сразиться с нами, и ты убедишься в этом сам. Если трое твоих воинов одержат победу в бою надо мной или великим вождем Хичей, - Сергей указал на Валерку, -  мы уйдем, а если победим мы, то останемся и будем  учить вас мастерству ведения боя.

Вождь  оживился, во взгляде  появилась уверенность, и он
постарался спрятать в густых усах и лохматой бороде хитрую улыбку. Бросив взгляд на стоявших в стороне Бориса и Миколу,  вождь поинтересовался,  будет ли принимать участие в поединке большой черный человек. Сергей с ответом замешкался, но вовремя сориентировался Бэби. Он с важным видом подошел к вождю, смерил того высокомерным взглядом  и сказал,   что великим жрецам Бэби Чаку и Миколе не к лицу опускаться до схватки с простыми смертными. Вождь слегка стушевался, но быстро овладел собой,  повернулся к своим соплеменникам и провозгласил перед ними  краткую речь. Последовал новый взрыв эмоций, грянули воинственные песни, с верхних ярусов нар раздались топот и свист. Ситуация напоминала трибуны стадиона перед футбольным матчем с принципиальным  соперником.
Билк стал производить отбор кандидатур. Наконец после словесных препирательств и легких зуботычин между желающими сразиться с неверными, были отобраны шесть наиболее достойных бойцов. Первым на ринг вышел заслуженный мастер спорта по боксу Хича. Драка была его родной стихией. Дикари показали себя ребятами храбрыми и напористыми, но умения им явно не хватало. Спустя одну-две минуты все трое в глубоком нокауте лежали на полу, а Валерка отделался лишь разбитой губой и прокушенным ухом. Однако ему было не привыкать. В его предыдущей, наполненной бурными событиями околоспортивной жизни, подобные мелочи  в расчет не принимались.

Следующим был Сергей. Он также показал себя молодцом, и болевыми и удушающими приемами быстро вывел противников из строя. Поверженных гладиаторов унесли на нары и стали приводить в чувство. Друзья же, получив небольшую передышку, наблюдали за толпой и пытались  определить состояние боевого духа противника.  Протест со стороны дикарей был уже не столь явным, но и о смирении говорить  не приходилось. Вождь, воспользовавшись возникшей после поединка суматохой, воссоединился с народом и вел активную агитацию против чужеземцев. Сергей попробовал подозвать вождя, но тот делал вид, что не слышит. В поведении толпы снова стала ощущаться угроза, и  ситуация менялась не в пользу горстки навязанных дикарям воспитателей. Физические методы убеждения были исчерпаны, необходимо было искать новые способы воздействия на непокорных учеников. Инициативу взял в свои руки поднаторевший на промывании мозгов мастер  рекламы и черного «пиара» Бэби Чак.
- Ребята, их  слишком много, - обратился он к товарищам. – Если
бросятся всей толпой, никакие палки уже не помогут. Нужен нетрадиционный подход. Мыкола, ты у нас натура артистическая, вот тебе и отведем главную роль.
Борис попросил выйти  Миколу вперед и погромче крикнуть вождю,
чтобы тот не боялся и подошел к ним.  Мыкола не стал сдерживать свои вокальные способности. Рокот его  почти шаляпинского баса  перекрыл гул толпы. Установилась тишина. Вождь, запинаясь, опять же  повторил, что он никого и ничего не боится, но просьбу большого черного человека выполнил.
- А теперь,  Мыкола, ты сыграешь перед нашими  необразованными
подопечными роль могучего и злого волшебника. Побольше импровизации, смотри на меня, я буду тебе подсказывать, – провел дальнейший инструктаж Борис.
- Сергей с Хичей принялись за психологическую обработку 
явившегося с повинной вождя, правильно решив, что вербовка союзников в лагере противника, тем более их предводителя - половина успешного решения проблемы.
- Дружище Билк, -  задушевно заговорил с вождем Хича. Сергей же
встал с другой стороны и, с целью предотвращения возможного побега, приобнял вождя за плечи. - Мы понимаем, - продолжил Валерка, - твою озабоченность по части дележки властью. Но поверь:  твоей власти нам  даром не надо. У нас  и своих подчиненных навалом, потому что мы тоже великие вожди. Нужно поскорей научить вас тому, что требует Голос Небес, а потом спокойненько   разбежимся по домам. А ты как верховодил в своей бригаде, то  бишь племени, ауле, острове или где вы там обитаете, так командуй   дальше, никто снимать тебя с должности не собирается.
Вождь слушал Хичу с большим вниманием, Борис же тем временем
реализовывал свой план. Он подтолкнул Миколу на полшага вперед,  сам же воздел руки кверху и, блеснув под ярким светом лампочек выбритой   головой, обвел просветленным взором пророка притихшую толпу и  патетически воскликнул:
- Мужчины, воины, герои!
Тон был выбран верный. Дикари перестали  скалить зубы, кулаки у
них разжались, мышцы на руках расслабились. У Бориса недавняя драка вызвала прилив кпасноречия, и он продолжал  импровизировать, стараясь правильно выговаривать слова не очень знакомого  ему языка.
- Люди! На жизненном пути простого  человека подстерегает много
опасностей. Это могут быть наводнения, грозы, пожары, хищные звери, падение доллара, да что там говорить, можно погибнуть ни за понюшку табаку под колесами какого-нибудь пьяного козла на «Мерсе» или самосвале, - увлекшись,  Бэби сбился  с пророчеств  на обличения, но, уловив, что слушатели не совсем его понимают,  перестал оперировать абстрактными категориями и заговорил на доступном  оголенной аудитории языке:
-Кто является главным врагом человека? Конечно же сам человек!
Вспомните, сколько раз вам приходилось испытывать  чувство неудобства от присутствия рядом потного вонючего  хама, к тому же нагло вытаращившего свои налитые пивом зенки на твою законную тёлку. Так и хочется заехать ему в рыло! – снова стал впадать в риторику Борис. - Я уже не говорю о тех наглецах, которые покушаются на ваши деньги и собственность. Таких вообще нужно мочить на месте без суда и следствия! А как их накажешь, если они накачанные амбалы, к тому же со стволами в кармане, а ты даже перочинный нож права носить не имеешь. Вот для восстановления социальной справедливости и получения чувства морального удовлетворения нужно изучать приемы рукопашного боя. Великие вожди Серый и Хича продемонстрировали вам, как один умелый воин может успешно справиться  с тремя  противниками. И мы  хотим добиться того, чтобы каждый из вас в неравной схватке мог одолеть любого врага.
Борис сделал паузу. Бесхитростные лица дикарей свидетельствовали,  что провозглашенные оратором идеи нашли отклик в  сердцах многих слушателей. Борис стал развивать успех: охват должен быть полным, а  подчинение безоговорочным.
- Воины! Меня звать Бэби Чак. Я великий колдун своего народа. Но
перед вами стоит самый великий колдун всех времен и племен (понятия «племя»  и «народ» на этом неизвестном языке звучали одинаково), - Бэби широким жестом указал на Мыколу, который, услышав столь лестные слова в свой адрес,  выпятил толстые губы и самодовольно надул щеки. – Этого большого черного человека звать Мыкола. Он прямой потомок колдунов, живущих на небе и глашатай Голоса Небес. Ослушаться его – самый тяжкий грех! Горе тому, кто осмелится ему перечить!– Борис оценил, как дикари восприняли его слова, затем тихо сказал Мыколе:
- Ну, мой юный друг, от твоих актерских способностей зависит успех
всей нашей акции. Покривляйся пред ними, станцуй что-нибудь пострашнее или спой. Не подкачай.  Может,  среди твоей  родни по отцовской линии действительно был какой-нибудь колдун из племени Мумбо-Юмбо.  Расслабься, и  голос предков подскажет, что нужно делать.
Мыкола шагнул к  затаившей дыхание толпе. Он грозно сдвинул
брови и, будто кого-то выбирая среди дикарей, стал  всматриваться в лица мужчин, стоявших в первых рядах. Большинство старалось избегать его внимательного взгляда. Затем Мыкола,  подобно актеру, входящему в образ,  закрыл глаза и опустил голову. Через несколько секунд, будто поймав вдохновение,  он резко вздернул подбородок, выпучил глаза и, глядя прямо перед собой, широко развел руки и кокетливо поиграл плечами, как это делает популярный российский оперно-эстрадный певец Николай Басков, собирающийся исполнить песню о шарманке. Тут, видать, на Миколу действительно снизошло вдохновение, а может, к  процессу наставления язычников на путь истинный подключился внутренний голос или зов его далеких негритянских предков. Дальнейшие действия Мыколы выглядели эффектно, красиво и впечатляюще и поразили простодушных дикарей в самое сердце. Конечно, можно отметить, что мощный  трубный бас Миколы, который он вырабатывал не на подмостках Ла Скала, а на выгоне  за селом, значительно отличался от берущего за душу сладкого тенора Николая Баскова, да и  исполнительское мастерство эстетически слабо подкованного  негра из украинской глубинки не вписывалось в  строгие  каноны изящного оперного искусства. Так ведь и краснокожие слушатели молодого дарования  явно не относились к ценителям классической музыки, взращенных на традициях  Пуччини, Верди или Чайковского. Микола, судя по его эксцентричным, а главное - энергичным телодвижениям, особенно заметным в области таза, образцом  подражания, по крайней мере, по части   хореографии, выбрал для себя иных  звезд, а именно - звезд  эстрады. Но эстрадные номера также ставят профессионалы, квалификация которых наверняка повыше, чем у тех, которые подвизаются на оперных  подмостках. И вообще можно сделать вывод, что эстрадные продюссеры и режиссеры жутко талантливые люди. Ведь работать им приходится не со всемирно известными бельканто, а с нашими звездами и звездочками, трудное детство которых или перипетии судьбы, а может, просто природная лень   зачастую не позволили им получить не то что музыкального образования, но даже закончить среднюю школу. И все же наши героические продюссеры, можно сказать, на подножном материале  умудряются создавать всенародно любимые  шедевры и их незабвенных исполнителей. Из Мыколы, если судить по исполняемому им номеру, наверняка мог бы получиться неплохой эстрадный певец, окажись он в нужный момент на какой-нибудь фабрике звезд, тем более, что на доморощенных негров пошла мода.
Так вот, Мыкола,  поиграв плечами, приступил к  выполнению дальнейших номеров своей импровизированной гипно-эстрадной программы. Он гулко, будто в бочку, ударил себя в грудь, ощерил зубы и утробным голосом обратился к слушателям:
- Май нэйм из Мыкола! Ай лив ин вилидж…
Но уяснив, что в творческом запале  перепутал иностранные языки,
которыми владел, тем более, что   весь свой словарный запас английского он исчерпал этой сакраментальной фразой, Мыкола перешел на родной язык дикарей и на мотив арии троих соискателей сердца Эсмеральды из мюзикла «Нотр-Дам» спел дикарям, что он самый главный колдун в стране Кобеляки и окрестностях и любому, кто скажет слово против, набьет морду, свернет шею или натянет глаз на одно место. По-видимому, метафора насчет совмещения в одном времени и пространстве  глаза и определенных частей тела  произвела очень сильное впечатление на привыкших мыслить конкретными категориями дикарей. Отдельные выкрики и даже перешептывания прекратились, а самые впечатлительные из Мыколиных слушателей непроизвольно касались то глаза, то упомянутого в предостережении места.  Затем  Мыкола решил подкрепить впечатление от содержания своей песни зрительным образом. Схватив в каждую руку по резиновой дубинке, он пустился в дикий пляс, смешав в одном танце гопак, рок-н-ролл и ламбаду. Одновременно он корчил зверские рожи, громоподобно орал слова из разных популярных песен и с бешеной скоростью вращал дубинками над головой. Эстрадно-силовой демарш негра оказал на зрителей нужное воздействие. Дикари  откатились назад и испуганно следили за умопомрачительными действиями разбушевавшегося танцора. Мыкола, вдохновившись вниманием публики, разошелся не на шутку. Отбросив дубинки, он сорвал рубашку и подлетел к отшатнувшейся при его приближении толпе. Оттенок кожи на лицах многих объектов с красноватого стал пепельно- серым.   Медленно продвигаясь вдоль рядов дикарей, Микола повторил свой прием со всматриванием в глаза оппонентов.  По наитию выбрав одного, он схватил вытаращившегося на него в страхе  дикаря за бороду и выдернул  из толпы. В наступившей тишине стало слышно, как на нарах тихонько подвывает избитый при предыдущей атаке воин. Мыкола, не сводя  взгляда с остекленевших глаз своей жертвы, рявкнул что-то типа «Мумбо-юмбо, гоп за неї!» и стал выделывать перед мертвенно-застывшим лицом дикаря гипнотические пассы, которые когда-то подсмотрел  у популярного медиума-самоучки, выступавшего на стадионе в их райцентре. Неожиданно подопытный объект пошатнулся, напоследок попытался ладонями закрыться от страшных глаз Мыколы, но силы его покинули, и дикарь в обмороке осел на пол.

Момент благоприятствовал закреплению успеха. Сергей подскочил к онемевшей толпе и заорал:
- На колени, на колени, мать вашу! Молите Голос Небес о пощаде!
Толпа шевельнулась, и передние ряды стали опускаться на пол. Хича с
грозным видом носился среди находящихся в смятении дикарей и опускал тех, кто колебался, на четвереньки. Упиравшихся он бил палкой по голове, и человек всё равно оказывался на полу. Над поверженными объектами черным обелиском возвышался обнаженный по пояс Мыкола и, закатив в трансе глаза, декламировал единственный запомнившийся ему со школьной скамьи стих известного украинского поэта о тракторе. 
Трактор в полі дир-дир-дир,
Ми за дружбу, ми за мир!
- ревел Микола и в такт ритму шлепал себя ладонями по голому животу.
С каждым шлепком, звуки которых  эхом отражались от голых стен и звенели как падающие жестяные листы, все меньше дикарей оставалось на ногах, и скоро все вновь обращенные стояли на коленях, вздрагивая, когда раздавалось это грозное «Дыр-дыр!», будто боясь, что оно обрушится им на головы.

Нельзя было терять времени. Борис подозвал вождя и приказал ему вещать молитву в честь Голоса Небес. Он простер к потолку руки, возвел очи горе и монотонно начал:
- Я, человек  народа …  Как племя называется? - быстро спросил Бэби у
стоявшего рядом с понурым видом  вождя.
- Барадон, - машинально пробормотал вождь и непроизвольно
вздохнул.
- Я, человек народа Барадон, перед лицом своих боевых товарищей
торжественно клянусь… Повторяй, Билк! – толкнул Бэби локтем ошалевшего от такого поворота событий вождя.
Вождь без энтузиазма повторил слова Бориса. Тот заставил его произнести начало клятвы громко и с выражением. Для большей убедительности Мыкола еще раз прокричал тот же текст, невнятным эхом ему вторило испуганное бормотание дикарей.
- Торжественно клянусь, - продолжил Борис, - почитать Голос Небес и
беспрекословно подчиняться посланцам его: Великому черному жрецу Мыколе, Великим вождям Хиче и Серому и Великому служителю храма Голоса Небес Бэби Чаку! Я клянусь выполнять их волю, как единственно верное и вечное учение. Если я нарушу эту свою клятву, то пусть  постигнет меня кара от луча смерти!
- Или я буду заживо съеден  своими соплеменниками! – вдруг добавил
от себя вождь.
- Молоток, Билк, сечёшь! – одобрил его инициативу Хича и хлопнул
вождя по плечу.
Вождь пока еще по-русски не понимал, но догадался, что
заслужил похвалу и прокричал соплеменникам что-то не совсем понятное для великих вождей, но, видимо, очень страшное, потому что дикари схватились за голову и со стенаниями стали кататься по полу, моля о пощаде.
Когда присяга была принята, и накал страстей спал, новоявленные вожди отправили народ на нары приходить в себя, а сами, захватив Билка, уселись в сторонке перевести дух и поделиться впечатлениями.
- Оце так дали просратися дикунам! – восхищался Мыкола. – Останній
раз я так придурювався у школі на випускному вечері..
- Лучше мы их грузанули, чем бы они нас сожрали. Видали, какие у
них рожи бандитские, -  в своей манере отозвался Хича, - постричь под бокс и любого в бригаду брать можно!
- Давайте подумаем, с чего занятия начнём, - предложил товарищам
обладавший повышенным чувством ответственности Сергей.
- Как  с чего? – ухмыльнулся Валерка. – В зоне всё начиналось с
построения. Коль мы здесь за вертухаев, так с этого и начнём: движение в колонне, шеренгами и тому подобное, - поделился он  опытом.
Однако увидев, что Бэби ведет оживленную беседу с вождем, друзья  стали прислушиваться к их диалогу. В надежде прояснить ситуацию, Борис попросил вождя рассказать, где находится его страна, чем занимается народ, и как они попали в жилище Голоса Небес. Из  рассказа вождя выяснилось, что страна Барадон расположена на берегу моря к северу от страны Герелит. На юге за страной Герелит лежат земли еще нескольких народов, а еще южнее начинаются высокие неприступные горы. Земли племени Барадон тянутся на запад на двадцать дней пути, а на востоке лежит ничейная земля: сплошные дебри и болота. Туда люди племени Барадон и Герелит посылают охотничьи экспедиции за дичью, а также за головами  обросших  шерстью диких великанов, убить которого считается делом чести молодого воина, собирающегося вступить в брак. Помимо охоты, народ разводит скот: коров и овец, сеет злаки. Живут они в домах, которые строят из бревен, веток и глины. Однажды воины собрались в ритуальный поход в земли народа Герелит, чтобы добыть невест и новых жен. Ночью на привале на них обрушились силы Голоса Небес, и многих воинов, в том числе и вождя, захватили в плен.
- Ни фига не пойму! – воскликнул Хича. – Какие-то Барадоны,
Герелиты! Откуда такие страны взялись? Бэби, у тебя пятёрка по географии была, подскажи…
Однако края под таким названием были неведомы и отличнику
обучения Борису. Продолжая расспрашивать вождя, он только смог уяснить, что эти таинственные страны расположены в северном полушарии, климат там умеренный, зимой идет снег. Удивляло, что племя Барадон жило в полной изоляции, и кроме народа Герелит они других племен не знали. Также барадонцы  и герелитцы не знали металлов, электричества, никогда не видели  машин и самолетов.
Не верить вождю  оснований не было, однако картина вырисовывалась абсолютно фантастическая. Получалось, что где-то на Земле существует племя первобытных людей белой расы. И живут они не на тропических островах или в затерянном посреди гор ауле, а местом их обитания является обширная равнина, пересечь  пешком которую можно только за двадцать дней. Бэби покачал головой и невесело усмехнулся своим мыслям: уж проще предположить, что их занесло на другую планету. Эта версия вызвала у него истерический смешок, что не преминул отметить Хича,  после силового умиротворения  дикарей находившийся во взвинченном состоянии психики.
- Ты чего лыбишься, юморист хренов! Тут от всех этих дел мозги
набекрень, а ему весело! – последовала тирада  возмущённого Валерки.
- Мыслишка одна в голову пришла, да такая нелепая, что самому
смешно стало, - ответил нервному другу Борис и высказал коллегам  предположение насчет  другой планеты.
- Теперь развеселился Валерка, а отсмеявшись, выдвинул свою версию:
- Я вот думаю, что мы в Америке или Канаде, а наши краснокожие
 друзья – индейцы из какой-нибудь резервации.
- На индейцев они не  очень похожи, я их в Америке видел, -  возразил ему Борис. – Да и в резервациях, я уверен, сейчас уровень технико-бытового обеспечения повыше, чем в любом нашем районном центре. Когда-то читал одну статейку, где говорилось о внешних признаках расовых отличий людей. Насколько мне помнится, характерным чертой американских индейцев является слабая обволошенность лица и прямые волосы. А эти барадонцы заросли бородой, как Карабасы-Барабасы,  и волосы у них слегка вьются.
- Да, уж проще предположить, что мы на другой планете, -
подключился к их антропологической дискуссии Сергей и по профессиональной привычке стал подкреплять  доказательствами  свои умозаключения:
- Вот слушайте! Первое. Высокий уровень технического обеспечения.
Во всех мелочах, на том же бытовом уровне, не говоря уже об оружии, автоматике, приборах. В земной обстановке на подобную расточительность никто не пойдет.
Второе. Можно рассматривать, как дополнение к первому пункту. Все,
что вокруг нас происходит, с точки зрения и логики земных понятий не имеет никакого смысла. Денег же все это стоит немалых. А какой главный закон человеческих взаимоотношений на Земле? Отвечаю: ничто не делается без выгоды. А  на другой планете, может, у них и логика не та, и законы другие.
Третье. Возможно это чья-то  шутка. Тогда уж слишком умная, или
просто глупая. И кто в таком случае  согласится выложить  прорву денег на непонятный розыгрыш? Да и лупили мы этих дикарей совсем нешуточно. Какой актер на такое согласится.
- Четвертое.  По всем научным данным на Земле людей с таким низким культурным уровнем быть не должно.  Я по телеку передачу смотрел, папуасов из Новой Гвинеи показывали. Они хоть голыми и ходят, но стальными ножами пользуются, и  кое-какое представление имеют, что на Земле кроме них еще люди существуют. Да и черные они, в джунглях обитают. А Билковы земляки живут в тех  краях, где зима с летом чередуются, и кожа у них почти такого же цвета, как  у нас.
Пятое. В сказки о Голосе Небес мы, конечно, не верим. Теперь вопрос: почему наши похитители не показываются нам на глаза? Может, они действительно не люди, а какие-нибудь осьминоги, ящеры или роботы…
- Так оце ж я вам і  казав! - вклинился в разговор Мыкола. - Нас роботи
захопили, доставили на якусь дику планету,  щоб ми   з дикукнів цивілізованих людей виховали.
- Правильно мыслишь, Колян! – поддержал идею молодого товарища
Борис. – Я вот тоже думаю, что забросили нас на пятую планету седьмой звезды Альфа-Кентавра с очень благородной миссией. И в последующих поколениях  краснокожих аборигенов будут ходить легенды о четверых богах-просветителях, подаривших людям огонь, культуру, знания и любовь. И поставят нам здесь памятники из грубо обтесанных каменных глыб,  будут люди возносить   посмертно нам хвалу и ждать второго пришествия.

Тут в их возвышенно-фантастические разговоры вмешался вождь Билк и стал задавать друзьям разные провокационные вопросы, напирая, в основном, на сроки возвращения домой. Великие вожди что могли, отвечали, а то, что выходило за пределы их компетенции, валили на Голос Небес. Однако нужно было приступать к занятиям, о чем им деликатно намекали трели звонков.

Преподаватели решили в первый день воспитанников не перегружать, немного позаниматься строевой подготовкой и отвести народ в душ. Занятие прошло более-менее успешно, и уже спустя несколько часов дикари, шлёпая босыми ногами по полу, с энтузиазмом маршировали повзводно, а пятерка вождей принимала парад. Билк не зря носил звание вождя. Он быстро уяснил, что при маршировке главное сохранять равнение, тянуть носок и шагать в ногу, и зорко следил за выполнением строевых приемов. Нерадивых новобранцев он отводил в сторону, где назначенные по его подсказке командиры взводов проводили с тугодумами воспитательную работу методом звонких пощечин и дерганьем за бороду и волосы. Солдаты не роптали и старались не нарушать требований строевого устава. После занятий перед строем выступил Главный жрец Мыкола, и, как служитель культа, объяснил, что день нужно завершать обрядом очищения, каковым является помывка под душем. Энтузиазм  на лицах дикарей сразу померк. Сергей подал команду, и косматое воинство с недовольными  гримасами пошагало из спортзала в душевую. Здесь под строгим надзором Билка, Мыколы и взводных командиров дикари по подразделениям прошли этот полезный, но почему-то не любимый жителями Барадона  обряд. На этом занятия закончились, объекты были препровождены в спальное помещение, а руководители отправились к себе.
На следующий день приступили к систематическим занятиям. Позанимавшись строевой подготовкой, воспитанников стали обучать игре в футбол. Затем занятия дополнили упражнениями с гантелями  и штангой, потом перешли к обучению приемов рукопашного боя, и постепенно учебный процесс наладился. Каждые два-три дня добавлялись новые упражнения и спортивные игры, пока не были отобраны оптимальные комплексы упражнений. Теперь, если посмотреть со стороны, обстановка в зале напоминала подготовку мужской сборной команды к олимпийским играм. Правда, несколько не вписывались в олимпийские принципы педагогические методы строгого Билка, который порывался  нарушителей дисциплины и спортивного режима наказывать палками. Сергей, как большой специалист по физкультуре и, несмотря на свою предыдущую работу,  в душе гуманист, внес предложение  удары палками заменить  отжиманием от пола. Чаще всего эта мера применялась во время футбольных матчей. В азарте игроки нередко выходили за рамки правил, то и дело вспыхивали быстротечные потасовки с оплеухами и зуботычинами. Тогда арбитр матча, обычно Сергей или Валерка, останавливал игру. Билк, выступающий в роли представителя УЕФА, пинками удалял провинившихся с поля, укладывал на пол и, важно прохаживаясь между рядами распластанных по полу нарушителей правил, вёл отсчёт. Если он выявлял, что кто-то отжимался без должного рвения, вождь дисквалифицировал этого игрока до конца матча, ставил ему на спину ногу, и отжимания продолжались. Данный воспитательный прием настолько пришелся Билку по душе, что он решил по возращению домой включить это упражнение в официальный свод наказаний племени.

Постепенно жизнь узников нормализовалась, если, конечно, слово «нормализовалась» уместно при таких обстоятельствах. Общий язык с подопытными объектами был найден, занятия продвигались успешно, и не оставалось времени предаваться грустным мыслям.  От неведомых руководителей эксперимента периодически поступали новые инструкции, которые наставники, по мере возможностей, старались выполнять. Со временем отпала необходимость прибегать к непедагогическим методам воздействия. Спортивное мастерство объектов росло. Значительную помощь в этом оказывали командиры взводов и сам вождь Билк, который, убедившись, что пришельцы не собираются отнимать у него власть, сбросил перед ними маску  величавого правителя и оказался довольно компанейским мужиком. Ближе всего он сошелся с Хичей. В перерывах между занятиями их можно часто было видеть вместе, когда они сидели рядышком на нарах  в окружении молодых воспитанников. С горящим взором, оживлённо жестикулируя, они вдохновенно расписывали свои ратные подвиги, зеленая молодежь, раскрыв рты, благоговейно внимала речам бывалых воинов. Вот пример  их типичного  диалога:
Хича: « Забили стрелку с бригадой Митяя, стволы договорились не брать, выехали в лесок, тачки поставили на опушке, стоим перетираем. Вижу, вокруг какие-то хмыри собираются, под грибников косят, с лукошками, а  морды типично ментовские. Тут началось. Мы гасим митяевских, менты нас, митяевские нас и ментов. Никто не стреляет, ментов тоже азарт взял, рукопашная пошла как в кинах про Брюса Ли.  Потом подсчитали: пять сломанных челюстей, полтора десятка выбитых зубов,  три перелома рук, не считая сломанных ребер и пальцев, короче, повеселились от души. Потом ментам там же отступную до утра выставляли: шашлыки, водяра, тёлки по кустам…»
Билк: « Мчится на меня здоровенный воин, наверное, почти такой же большой, как великий жрец Мыкола. Он меня копьем - я уворачиваюсь. Он меня дубиной - я отбиваю. Он меня ножом - я руку перехватываю, пальцем ему в глаз и  дубиной по голове. Он упал, аж земля содрогнулась. Лежит как гора. Отрезал ему ухо, присел на труп передохнуть, стал ухо надкусывать и жевать. А он вскочил и бежать. Не догнал.  Очень крепкий лоб у него. Мой удар медведю череп проламывал. Видно, кто-то на меня порчу навел.  Чуть я тем ухом не подавился. Пришлось ухо выбросить и обряд очищения пройти, ведь можно есть уши только убитых тобой врагов…»
Примерно через два месяца после начала занятий    поступила  инструкция,  в которой сообщалось, что для проведения дальнейших экспериментов из числа объектов будут изыматься отдельные особи и по окончанию работ отпускаться на свободу. Остальным объектам нужно объяснять, что такова воля Голоса Небес, и они не должны беспокоиться за судьбу исчезнувших товарищей. Не верить руководителям  эксперимента друзья оснований не имели, но почему-то отнеслись к этому сообщению весьма скептически. Однако, ввиду отсутствия дополнительной информации, подробное обсуждение этой темы отложили до поступления новых  фактов. И скоро они поступили.

























Глава 3-я. Ужасное открытие.

За время всего срока заключения узников ни на секунду не оставляла мысль о побеге. Изучив расположение помещений и все выходы, они пришли к выводу, что выбраться отсюда можно только через глухие ворота, которые перегораживали тоннель с обоих концов. Но ворота постоянно были закрыты, при приближении к ним индикаторы многочисленных приборов, установленных на стенах и потолке, начинали интенсивно мигать, и предостерегающе трещал зуммер. Когда-то, еще в начальный период занятий, дикари, поддавшись инстинкту толпы, по пути в душ отказались подчиниться  и попытались грифом от штанги  ворота выломать. В результате, попав под перекрестный огонь «солнечных зайчиков", они в панике отступили, а классные руководители  по факсу получили строгий выговор и были на неделю отлучены от бананов. Друзья подобных опрометчивых попыток не предпринимали, к тому же имея представления и опыт касательно обустройства  мест заключения, они почти на все сто процентов были уверены, что за воротами находятся иные помещения, и до выхода, ведущего на волю, так просто не добраться. Для того же, чтобы разрушить плотное и вязкое покрытие стен, у пленников отсутствовали необходимые инструменты. И опять же, обшивка крепилась, по всей вероятности, к бетонной или кирпичной стене неизвестной толщины.

Однажды случилось событие, которое внесло ясность в вопрос о местонахождении, по крайней мере, относительно уровня горизонта, их узилища. Мужчины в своей камере расположились вокруг самоходных столов и хлебали из металлических чашек бульон, надкусывая неизменные в их обеденном меню, а потому до тошноты приевшиеся кубики, в состав которых мясо вроде бы и входило, но до такой степени измельченное мясорубкой, что на вкус происхождение его определить было невозможно, как говорил Борис: то ли это  телятина, то ли курятина, а может, вообще какой-нибудь инопланетный плезиозавр. Неожиданно дрогнул пол, и появился какой-то непонятный гул, который исходил откуда-то снизу и немного сбоку. Пол снова качнуло, и на несколько секунд пропало освещение. Когда свет появился, друзья увидели, что столик с тарелками, до этого стоявший перед Мыколой, катится от стены назад к нему.
- Землетрясение! – потонул Борькин выкрик в усиливающемся гуле.
Узники бросились к выходу. В это время пол качнуло сильнее,
загремели, опрокидываясь, столики, и, чтобы удержаться на ногах, друзьям пришлось присесть. Снова сильно тряхнуло, и в коридоре раздались треск, лязг металла и невероятный грохот. На этом, слава богу, подземные толчки прекратились, и в наступившей тишине стало слышно, как снаружи за дверью что-то шуршит и постукивает. Друзья немного посидели на корточках, ожидая, пока уймется сердцебиение и, прислушиваясь, не проявится ли вновь движение подземных стихий. Затем они медленно поднялись на ноги и, ступая с чрезмерной осторожностью, будто боясь своими шагами вызвать повторение толчков, направились к выходу. Здесь обнаружилось, что металлическую дверную коробку перекосило, но общими усилиями дверь удалось сдвинуть с места, и узники протиснулись наружу. В тоннеле пыль стояла столбом, метрах в двадцати от входа в их камеру в потолке зиял пролом, под ним на полу возвышалась куча булыжника, на которую тоненькой струйкой осыпался песок и падала щебенка. Узники подошли ближе. Из пролома свисали обрывки покрытия, проводов и торчали покорёженные металлические балки. Валерка, чтобы было лучше видно, по обломкам гранита взобрался на вершину кучи и, уклоняясь от падавших в лицо камешков, попытался разглядеть, что находится за проломом.
- Трещина в камне поперек коридора пошла, -  сообщил он
товарищам результаты осмотра.
- А небо сквозь трещину не просматривается? –  в голосе Сергея
 прозвучала надежда.
 -Какое там небо! Темно, как у негра в ж-ж-ж… запнулся Хича, -
извини, Колян, - в ухе! Сплошной камень!
Тут захрипел динамик, и знакомый металлический голос дружески
посоветовал вернуться в камеру и закрыть дверь. Узники не стали нарушать дисциплину и быстро выполнили приказ.
Данное происшествие свидетельствовало, что база находится глубоко под землей, и варианты побега способом подкопа или пролома стен исключаются. Это открытие радости пленникам не принесло, и в очередной раз разочарованные степенью  предусмотрительности неведомых поработителей, они допустили в их адрес несколько  нелояльных высказываний. Но, видать, порядки у  тех, кто заточил друзей в тюрьму, отличались высокой степенью демократичности, потому что никакого наказания  за критические высказывания не последовало. Спустя некоторое время динамик сообщил, что ужин по техническим причинам отменяется, и нужно отходить ко сну. Максимально притушив освещение, узники забрались на нары и попытались уснуть. Хича, между тем, сохраняя на лице невозмутимое выражение, но с плутоватой ухмылкой,  украдкой продемонстрировал Сергею продолговатый обломок гранита с острыми гранями, который он  пронес в камеру.

Примерно часа через два-три всех разбудил шум в коридоре. По-видимому,  начались работы по устранению последствий катастрофы. Узники лежали тихо и неподвижно, пытаясь по доносящимся снаружи звукам определить, что там происходит. За стеной грохотали камни, скрежетал металл, а иногда чудилось, что слышны чьи-то голоса. Тут Мыкола, лежанка которого находилась напротив двери, зашевелился и прошептал:
- Хлопці, у дверях щілина, з коридору  світло пробивається.
- Тогда глянь, что там делается, только осторожно, - сказал ему
Сергей.
Мыкола сполз на пол и, прокравшись к двери, прильнул глазом к узенькой щели, которая светилась между стеной и дверной коробкой. Однако наблюдение продолжалось недолго. У самой двери раздалось сильное гудение, затем создалось впечатление, будто чьи-то когти яростно скребут по металлу, стена завибрировала, и полоска света стала сужаться. Мыкола, уже не таясь, поднялся на ноги, чихнул, выругался и вернулся на место, откуда поведал друзьям о том, что удалось рассмотреть:
- Бачив машини великі, а біля них дві хвігури стояло у чомусь жовтому
та блискучому. І голови в них теж виблискують, може, лисі, а може, в шоломах, біс його знає. Погано видно: пилюка стоїть, та машини заважають. А потім до дверей під’їхав якійсь комбайн та все затулив.
- Не густо, - подавляя вздох разочарования, определил Борис. – Но
теперь хоть знаем, что нас похитили нормальные человеки, а не какие-нибудь подземные монстры.
- Та які вони там нормальні! Довгі та худі, як тички! Хіба нормальні
люди так роблять? Посадили у клітку, і неізвєстно, коли випустять, - возмутился Мыкола, в сердцах сплюнул и лег спать.
- Не плюй в хате! – машинально сделал ему замечание Валерка, спохватился, махнул рукой, тоже  сплюнул и, смачно выругавшись, вперил взор в утыканный приборами потолок, мысленно посылая проклятия тем, кто их установил.

Наутро, выйдя в коридор, узники обнаружили, что последствия катастрофы полностью устранены, на потолке не осталось даже шва в покрытии, на полу ни камешка, ни песчинки. Вождей с нетерпением ожидали встревоженные дикари. Узнав, что в коридоре обвалился потолок, они упали на колени и в благодарность  за избавление от опасности сотворили молитву духам.

Потянулись дни, заполненные однообразными событиями, конечно, если подобное времяпровождение можно назвать течением событий. Занятия, спортивные игры, неторопливые беседы – все это помогало убить время, но не подавляло стремления обрести свободу. Существование друзей носило видимый смысл, но никакого удовлетворения от такой жизни они не испытывали. Полнейшая неопределенность в  их судьбе и абсурдность ситуации вызывали у узников тяжкие раздумья и порой повергали в апатию. Участь пленников была даже хуже, чем у отбывающего наказание преступника, который видел перед собой желанную веху: обозначенный судом срок заключения.
Иначе вели себя подопытные объекты. Они с нетерпением ожидали начала тренировок, без жалоб изнуряли себя упражнениями с отягощениями, с энтузиазмом колотили друг друга, разучивая приемы карате или технику бокса. И было видно, что такая жизнь дикарей вполне устраивает, ведь на воле им приходилось тяжело трудиться, часто испытывать голод и лишения. Здесь же еды было вволю, каждый день новые впечатления,  только дикари постарше сетовали на отсутствие женского общества. Когда началось регулярное сокращение численности воспитанников, простодушные дикари верили в благополучный исход и искренне радовались за своих товарищей, полагая, что Голос Небес отбирает лучших воинов и отпускает на волю.
Сергей, проявив  профессиональную наблюдательность, первым выявил определенную закономерность в отборе изымаемых  объектов.
- Слушайте, мужики, я вот тут прикинул и получается, что наши
поработители-экспериментаторы действительно отбирают среди воспитанников лучших, наиболее физически подготовленных, - обратился он как-то к коллегам.
- Может, мы готовим участников для боев без правил или чего-нибудь подобного. Не успею я в своей группе подкачать парочку-другую объектов, они нарастят мышцы, наберут вес, как сразу же исчезают. Выходит, что изъятие связано с развитием мускулатуры.
- Проще говоря: мясистости! – мрачно пошутил Хича. – Главное –
убойный вес побольше.
Друзья переглянулись, но углублять эту тему не стали. Однако спустя несколько дней страшное предположение подтвердилось самым конкретным и ужасным образом. Как уже говорилось, рацион узников состоял из питательного, но не очень вкусного бульона и определенного количества овощей и фруктов. Основой питания, по числу заложенных калорий, являлись спрессованные кубики величиной со спичечный коробок. В состав кубиков входило размолотое мясо, смешанное с чем-то наподобие каши. Кубики можно было есть, размачивая в бульоне, или отдельно: с овощами и галетами. Случалось, что узники оставляли кубики на вечер, так как на ужин их не подавали.
Однажды после отбоя Валерка лежал без сна и, уставясь в потолок, предавался невеселым размышлениям. Они уже сидят более  полугода. Никто не знает, где он. На берегу нашли пустой джип, наверное, думают, что он утонул, или его замочили. В бригаде, небось, разброд и шатания. С конкурентами до конца разобраться он не успел, теперь Кабан голову  поднял, под себя всех ставить начнет. Должны были к осени еще одно казино открыть, тоже, наверное, хрен что сделали. Валерка горестно вздохнул. От грустных мыслей у него разыгрался аппетит. Вспомнив, что  в заначке есть один кубик, он протянул руку и нащупал его на полке.
Борис, наигравшийся перед ужином с дикарями в футбол, уснул сразу. Но скоро он начал ворочаться, непроизвольно подергивать руками и ногами, тихонько постанывать. Было видно, что его одолевают сны. Сон  имел реальную подоплеку, поэтому  переживал его Борис особенно остро. Однажды Борька в своей рекламно-сатирической газете тиснул фельетончик на мэра родного города. Мэр, большой поборник  благоустройства улиц и чистоты тротуаров, издал очередной судьбоносный указ, обязав владельцев собак платить налог. Борька, как сознательный гражданин,   инициативу руководства города полностью поддержал и одобрил, отметив, что этим мудрым нововведением мэр продемонстрировал проницательность государственного деятеля и одновременно утер нос зажравшейся Европе: ведь голодный человек собаку держать не станет, разве  для того, чтобы, когда та вырастет,  её съесть. Но, вместе с тем, Борька отметил и недостатки в работе городской администрации и сразу же предложил пути их устранения. «Вот, - писал он, - домашних собак мы успешно охватили. А кошки чем хуже? Или хозяева  своих котов  меньше любят? Вряд ли! А  ведь кошек в городе  поболе будет. При правильной постановке вопроса, кроме собачьего отдела, в мэрии вполне можно организовать и департамент кошек. А ещё остались неохваченными остаются попугайчики, канарейки, аквариумные рыбки в конце концов! Ведь если учесть всех их хозяев, то  данным налоговым начинанием можно осуществить поголовный охват всего городского населения…»
Однако мэр был человеком серьёзным, при росте меньше 170 см весил больше 120 кг, его одолевали заботы, как пополнить городскую казну и избавиться от лишнего веса, и юмора он не понял.  Так как в городе на мэра фельетонов никто не писал, то даже такой безобидный материал им был воспринят  как личное оскорбление и попытка подорвать демократические устои общества. С Борисом срочно перестали общаться редакторы остальной независимой прессы города, существенно снизилось количество клиентов на размещение  рекламы, не замедлили явиться представители доблестной налоговой инспекции и их неофициальные аналоги – собратья Хичи по оружию  из конкурирующей банды. Правда, неформалы   извинились и сразу ушли, Хича стоял покруче, визит же налоговой обошелся Борису в 15000 рублей штрафа за ошибку в отчетности и 3000 долларов за вызов. Однако есть в жизни правда, и на мэре Бэби отыгрался сполна. Грянули выборы, победу одержал  Хичин кандидат. В ходе предвыборных баталий Борькина газета устроила такой жестокий черный «пиар»  действующему главе города, что знаменитые «черные дыры» в космосе по сравнению с развёрнутой Борькой злободневной агитацией и пропагандой выглядели дыркой от бублика на фоне голубого неба. И вот теперь  Борису снилось, что, направляясь в мэрию, он заблудился в дремучем лесу. За ним почему-то увязалась упитанная вертлявая черно-белая собачонка, принадлежавшая соседке тете Клаве. Борьке, типичному городскому жителю, в лесу было не по себе. Он старался идти тише,  прислушивался и озирался по сторонам.  Бежавшая впереди  собака  заворчала и, вперив настороженный взгляд в заросли, стала жаться к ногам Бориса. Борис остановился. Вдруг ветки кустарника раздвинулись, и оттуда выглянула жуткая полуобезьянья-получеловечья харя, которая сильно напоминала лицо классического неандертальца из учебника по биологии за десятый класс. Неандерталец, будто прицениваясь,  окинул взглядом костлявую Борькину фигуру, и  в хищной улыбке показал клыки. Бориса сковал ужас. Однако даже в таком измененном виде: надбровные валики над глазами, массивная нижняя челюсть без подбородка, вместо волос на голове пучки шерсти, Борис узнал в неандертальце их бывшего мэра. Мэр, как  волк, любующийся из засады мирно пасущейся  овечкой, еще раз  посмотрел на Бориса, и его  внимательный взгляд остановился на упитанной собаке. Собака все поняла, и, завизжав, бросилась бежать. Мэр махнул рукой, из кустов вылетело копье, и каменный наконечник проткнул собаку насквозь. Собака еще билась в конвульсиях, как мэр одним прыжком оказался возле нее, выдернул копье, и, схватив собаку за задние ноги, с размаху ударил  головой о ствол дерева. Далее, не выпуская тела собаки из рук, неандерталец, смачно чавкая и брызжа кровью,  стал пожирать внутренности убитого животного, не забывая внимательно посматривать на оцепеневшего Бориса.  Борис на каменных ногах пустился бежать и проснулся весь мокрый от пота.
Мыкола спал, но не спокойно. Ему снился родной дом. Они с дедом сидят за самодельным дощатым столом в холодке под грушей. Бабка выносит из летней кухни полуведерный чугунный казан с борщом и насыпает  в их тарелки. Над поверхностью борща снежной горой возвышается кусок свиной солонины с салом напополам. Микола, отгоняя назойливых мух от горбушки хлеба, не спеша ест борщ и предвкушает, как он набросится на соленое сочное мясо, и оно будет легко поддаваться его молодым крепким зубам, и мягкое сало растает во рту; он хрустнет зубцом чеснока и будет жевать, жевать…
Сергею тоже не спалось. Он слышал, как ворочается и, вздыхая, шепотом матерится Валерка, как Мыкола по-детски чмокает губами, как тоненько постанывает Борис, но разговаривать Сергею не хотелось, и он лежал молча и не шевелясь. Его, как и друзей,  одолевали разные мысли, но не такие возвышенно-гастрономические как у Мыколы, и не такие кровожадные, как у Бориса, и, конечно уж, не такие драматические как у Валерки. Сергей с сожалением прикидывал, что зимой подходит срок очередного звания, да и начальником отделения, наверное, уже Кривоносова вместо него назначили.
 - Сделаешь тут карьеру! –  шепотом ругнулся Сергей. – Всё накрылось одним местом!
По ассоциации с этим заветным местом на ум пришло, что подружка Света, учитывая ее неординарный темперамент, давно с кем-то снюхалась… Тут Сергея привлекли звуки, с которыми Валерка остервенело грыз свой кубик. Он повернулся к товарищу, чтобы в шутку пожелать приятного аппетита, но внезапно чавканье и хруст прекратились и послышались тихие ругательства. Валерка приподнялся на локте, пытаясь в неясном свете ночника разглядеть нечто, лежавшее у него на ладони. То, что он увидел, произвело на Хичу  не самое благоприятное впечатление, потому что он выругался громче и позабористей. Резко встав на нарах во весь рост, Валерка поднес раскрытую ладонь ближе к свету. После этого он уже ничего не произнес, а, будто лишившись сил, опустился на место и, заметив, что Сергей за ним наблюдает, молча протянул  руку. На широкой, мозолистой от занятий с отягощениями Валеркиной ладони лежал человеческий ноготь.
Зашевелился Борис и, увидев, что друзья не спят, спросонья попросил у них закурить. В этот момент с нижнего яруса показались жесткие Мыколины кудри и также, не совсем четко соображая, с надеждой он произнес:
- Хлопці, що ви там плямкаєте? Може, сало маєте?
Хича ткнул ему под нос ноготь, затем показал свою находку  Борису и
объяснил, что это было внутри кубика. Микола в ужасе выкатил глаза, голова его закачалась, и он со стоном упал на лежанку. Борис попытался взять у Хичи находку, но Валерка передал ее Сергею. Тот принялся  внимательно изучать вещдок. Сомнений быть не могло: у Сергея на ладони лежала  часть ногтя по-видимому с большого пальца ноги и, вероятнее всего, разрезанного напополам мясорубкой.
- Так вот куда наши атлеты деваются: на мясо идут, - звенел в ночной
тишине яростный  шёпот Хичи. – Что же это за уроды, что из людей котлеты делают? Может, на самом деле, какие-нибудь космические пришельцы-динозавры? Поймать бы хоть одного, я  сам бы из него фарш сделал!

Сидевшие внизу Борис и Микола вели себя по другому. Микола,
обхватив голову руками, причитал, всхлипывал и проклинал свою горькую долю. Борис же за истерическим смехом пытался скрыть охвативший его ужас. Сергей попросил товарищей переживать молча и не привлекать внимания неусыпных стражей, а сам попытался проанализировать ситуацию в свете вновь открывшихся фактов. Он прикинул вес кубика, процентное соотношение в нем мяса, ежедневный расход кубиков, а также среднемесячную убыль  объектов и пришел к выводу, что через полтора-два месяца настанет их черёд, если, конечно, наставникам уготована такая же участь, как и их воспитанникам.
- Вот и определились! – бухало в голове. – А то ныли ребята: что с
нами дальше будет? Теперь понятно что: кубики волшебного бульона «Магги»! И самое ужасное – ничего нельзя предпринять для спасения. Остается цепляться за жизнь и продлевать агонию…
Сергей не стал огорчать убитого горем Мыколу, лишь поделился
результатами расчетов с Валеркой  и Борисом. Борис перестал смеяться, Валерка же в очередной раз крепко выругался, повернулся к Сергею спиной и затих.
Теперь друзья по-иному стали смотреть на беззаботных дикарей, которые, войдя во вкус тренировок, с увлечением предавались спортивным занятиям и стремились накачать  побольше мускулов. Наблюдательный Билк, заметив перемену в настроении великих вождей, все допытывался, какова тому причина, и вызывался помочь своим новым друзьям.
Так прошло несколько недель. Узники, загнанные в тупик, усиленно искали выход из своего ужасного положения и перебирали различные варианты побега, порой самые фантастические. Однажды Хича специально придавил палец штангой и принялся демонстративно махать окровавленной рукой перед объективами приборов. Однако "скорая помощь" к ним  не приехала. В помещение напустили снотворный газ, а когда Валерка очнулся, палец его был аккуратно зашит и забинтован, а на полке лежало сообщение, что он на три дня освобождается от работы. Ярости Хичи не было предела, и клочки изорванного больничного листа еще долго перекатывало по полу потоками кондиционированного воздуха.
Сергей же вспомнил об одной особенности их быта, которой они раньше не придавали значения. Бывало, проснувшись, узники замечали в камере следы ночного посещения. Проводилась уборка помещений, устранялись мелкие неполадки в сантехнике. Повидимому, их усыпляли газом  или в нужный вечер в пищу добавлялось снотворное. Посоветовавшись, решили установить ночные дежурства и выявить незваного посетителя, а чтобы обезопасить себя от действия снотворного газа, приготовить мокрую рубашку и дышать через нее. Пленники каждую ночь несли вахту, но пока ничего не происходило.

Как-то за ужином Микола пожаловался на необычный вкус бульона. Друзья детства есть бульон вообще не стали и свои порции украдкой вылили  в клозет. После отбоя, лежа на боку, они делали вид, что спят, а сами следили за входом. Незадолго раздалось тихое шипение, и по помещению распространился приторный запах снотворного газа. Сергей прижался лицом к предварительно смоченной рубашке и старался не делать глубоких вдохов. Он почувствовал легкое головокружение, сонливость, но сознания не потерял. Ожидать пришлось долго. Борис с Валеркой лежали не шевелясь, скорее всего уснули. Но вот снаружи донесся шум, дверь в камеру открылась, и раздались чьи-то тяжелые шаги, сопровождаемые непонятным позвякиванием и жужжанием.
- Пылесос, что ли работает? – возникла нелепая мысль, и Сергей
приоткрыл веки, чтобы разглядеть ночного пришельца.
В проеме двери он различил приземистую широкоплечую фигуру,
одетую в непонятного покроя комбинезон, блестевший в полутьме. Удивляла странная раскачивающаяся походка таинственного визитера.
- Неужели пьяный? – ничего иного Сергею в голову не приходило. –
Ну, если он на работе бухой ходит, то общий язык мы с ним найдем.
Краем глаза Сергей заметил, что Валерка тоже не спит,   лежа на боку, 
сжимает в руке камень, прихваченный во время землетрясения, и не сводит глаз с вошедшего. Тут жужжание стало громче, и, оторопев, Сергей увидел, как голова пришельца развернулась на 180 градусов, сам же он продолжал двигаться в прежнем направлении.
- Да это же робот! – сообразил Сергей.
Хича, желая получше рассмотреть непонятное явление, приподнял
голову и выглянул из-за мешавших ему нар. Тотчас сверкнула ослепительная вспышка, и наблюдатели, закрыв лицо ладонями, упали на лежанки. Снова зашипел газ, и они провалились в беспамятство. Утром проснулись в том же положении. Болели и слезились глаза, раскалывалась голова и немного тошнило. От руководителей эксперимента поступил грозный факс с предостережением, что при повторении подобных действий и вообще при любом проявлении несанкционированной активности все будут строго наказаны, в назидание же остальным Серый с Хичей на неделю лишаются бананов. Узники, обсудив ночное происшествие, пришли к выводу, что Мыкола возможно был недалёк от истины, когда говорил, что они находятся в плену у роботов. Правда, высокие фигуры, которые негр видел в коридоре после землетрясения, явно отличались от приходившего к ним робота, но Борис сказал, что это не принципиально: роботы могут быть разных модификаций. Гораздо интересней узнать, кто этих роботов изготовляет. Но до разгадки было еще далеко.



















Глава 4-я. Изгнание в рай.

Безрадостные дни тянулись унылой  чередой, и изменений к лучшему в положении узников  ничего не предвещало. Напротив, судя по тому,  как резко пошла на убыль численность поголовья объектов, эксперимент подходил к завершению. Бывало, утром, придя  в камеру, наставники узнавали от радостных воспитанников, что этой ночью Голос Небес призвал целый десяток воинов. Несчастные дикари  ликовали и ждали, когда заберут остальных. И скоро это случилось. Как-то утром проснувшись с остаточными явлениями газовой атаки, друзья обнаружили в своей камере мирно спавшего Билка. Стало понятно, что всех его соплеменников пустили в расход. Когда вождь проснулся и осознал, что остался без подданных и не на свободе, его охватило  первобытное неистовство. Подобно тигру в клетке, он метался по камере, бросался на двери и богохульствовал в адрес Голоса Небес. Для подавления бунта пришлось применить с десяток ударов «солнечными зайчиками». Вождь затих, улегся, свернувшись клубком на нарах, и лишь время от времени вскидывал голову, сверкая гневным взглядом, смотрел вверх, и губы его шептали проклятья. Хича подсел к поверженному другу и, выражая сочувствие, намекнул, что еще неизвестно, кому больше повезло.
Приближался финал тех загадочных и невероятных событий, в которые пленников ввергла чья-то жестокая и неумолимая воля. Из свободных людей их превратили в  приговоренных к казни узников. По ночам они боялись спать, так как не знали,  проснутся ли, а днём в полузабытьи лежали на нарах и старались не встречаться глазами. В отчаянии узники несколько раз пытались связаться со своими неведомыми поработителями, однако ответной реакции не последовало. Дверь в их камеру теперь была постоянно заперта. Создавалось впечатление, что на них махнули рукой, даже перестали обращать внимание, когда они отказывались от пищи, хотя раньше им вменялось в обязанность иметь хороший аппетит, а для этого активно заниматься спортом.
Этот кошмар продолжался дней десять-пятнадцать. Раз после бессонной ночи пленники, поковырявшись для виду в тарелках, остались сидеть за столом, угрюмо повесив головы. Билк, пребывавший в неведении, пытался расшевелить друзей красочными описаниями тех вещей, которые, по его мнению, не могли оставить равнодушными настоящего мужчину, а именно: достоинств его многочисленных жён. Но в настоящий момент эта животрепещущая тема не смогла увлечь даже Бэби Чака и Мыколу, ранее всегда находивших с вождем по данному вопросу общий язык. Друзья делали вид, что слушают, вежливо кивали, но мысли их были далеко. Неожиданно заработал факс, и на пол опустилось первое за последние дни послание.
- Какого хрена им еще нужно? – не сдержавшись, выругался Сергей и
неохотно поднялся со скамьи.
Вернувшись, он тяжело опустился на скамью и поднес бумагу к глазам.
- Что, предлагают помолиться напоследок? – проявил  юмор
висельника Хича, и его ладони рефлекторно захлопали по карманам рубашки, ища несуществующие сигареты.
Сергей ничего не ответил и принялся читать документ. По мере чтения выражение его лица стало меняться,  на нём отразилась вся гамма чувств: от раздражения и недовольства до недоверия и бурной радости. Затем лицо читавшего снова приняло трагическое выражение, Сергей оглядел безумным взглядом своих  товарищей и впился глазами в текст. Внезапно, по-видимому, не понимая что  делает, Сергей вскочил на скамейку и, потрясая листом бумаги, попытался что-то сказать. Наконец совладав с непослушными губами и, будто пьяный, невнятно выговаривая слова, он полупрошептал-полупрокричал, что эксперимент закончен, и их отпускают на свободу. Мыкола, протягивая руку по направлению к Сергею,  поднялся с места, но вдруг стал медленно оседать, лицо его посерело,  и он повалился в обмороке на пол. Борис с невидящим взором и окаменевшим лицом переступил своими длинными ногами через Мыколу и выхватил у Сергея листок. Хича, подскочивший с другой стороны, хотел сделать то же, но Бэби бумагу держал цепко, лист с треском разорвался, и каждый принялся читать свою половину. Борис кончил быстрее и, нависнув над Валеркой, читал, о чем было написано в доставшейся  Хиче части документа.

Содержание документа перевели  Билку, который  с удивлением следил за странными действиями своих обычно более сдержанных товарищей. Билк воспринял благую весть спокойно, ведь Голос Небес всего лишь выполняет  обещанное ранее.
Пока Миколу приводили в чувство, все успокоились, Сергей забрал у товарищей половинки документа и прочел его вслух. До сведения узников доводилось, что эксперимент завершился, и они свободны. В тоннеле находится транспортное средство, которое вывезет их во внешний мир. Отныне они предоставлены сами себе, должны самостоятельно обеспечивать свое существование, а все их попытки вернуться назад будут строго пресекаться.
Хича, который пришел в себя быстрее всех, сбегал в коридор и подтвердил, что там действительно стоит какая-то колымага. Пленники, наконец, поверили, что их в самом деле отпускают. Они радостно обменивались словами, хлопали друг друга по плечам, обнимались, и глупые улыбки сияли на их счастливых лицах.

Но вот восторги утихли. Все дружно высыпали в коридор и принялись осматривать предоставленное им транспортное средство. Это была простая платформа на колесах с двумя рядами сидений. Не желая искушать судьбу, друзья быстро заняли места, и платформа самостоятельно двинулась по тоннелю. По пути следования автоматически открывались и закрывались многочисленные ворота, и транспорт с пассажирами на порядочной скорости ехал по не имевшему конца подземелью. Неизгладимое впечатление езда произвела на Билка. Как выяснилось, его народ транспортными средствами не располагал, да и вообще не знал, что такое колесо. Под потолком тоннеля тянулась цепочка неярких светильников, в боковых стенах периодически мелькали закрытые ворота разных размеров, изредка проносились встречные платформы, груженые контейнерами или ящиками, и ни единой живой души, даже роботов не было видно. Иногда освещение пропадало, и они с замиранием сердца мчались в полной темноте. После пережитого потрясения возбуждение сменилось апатией. Утомленные монотонным чередованием одних и тех же предметов, мужчины впали в дремотное состояние и большую часть времени, пока двигалась платформа,  проспали.
Однако и эта дорога на пути наших странников подходила к концу. По крайней мере, они  на это надеялись. Скорость движения машины замедлилась, со стен тоннеля исчезла обшивка, и они уже ехали под мрачными гранитными сводами, поблескивавшими, как пасмурное ночное небо, редкими вкраплениями слюды или кристалликов кварца. Машина остановилась перед мощными металлическими воротами, и знакомый бесстрастный голос предложил дальше идти пешком.  Мужчины спрыгнули с платформы, створки ворот со скрежетом раздвинулись, и друзья скорым маршем пошагали вперед. Пройдя с километр, снова уперлись  в ворота, аналогичные предыдущим, только более ржавые.  Возле ворот в каменной стене были вырублены несколько ниш, в одной стоял картонный ящик, как оказалось, со съестными припасами, а на крышке приколота записка с прощальным напутствием. Ничего нового там не сообщалось, лишь заострялось внимание на недопустимость попыток проникновения внутрь подземного города.
- В этом  можете не сомневаться! – заверил невидимых
экспериментаторов Сергей. – Хоть города мы не видели, попыток проникновения делать не будем.
-Разве что на танках! – пошутил вернувшийся в обычное для него
иронически-наглое состояние Хича.
Мыкола взял ящик с сухим пайком, Билк подобрал с земли камень с заостренными краями, и мужчины подошли ближе к воротам. Заработали механизмы, пахнуло свежим ветром, и бывшие узники уловили почти забытые запахи живой природы. Сквозь раздвинутые створки ворот виднелась часть звездного неба. Друзья,  до конца не веря в свое освобождение, на миг застыли на пороге, сделали глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и быстро протиснулись в узкую щель между створками ворот. Дружно раздался еще один вздох, но теперь уже облегчения:  узники были на свободе. Сзади лязгнул металл, и наружная поверхность ворот слилась со скалой.
- Финита ля комедия! –  цитатой из классиков подвел итог
неунывающий Хича, который, ввиду отсутствия в тюремной библиотеке других книг, когда-то имел возможность соприкоснуться с наследием  корифиеев мировой литературы.
Стояла летняя ночь. Обретшие свободу узники попытались
сориентироваться на местности. Они находились на склоне невысокой горы. Чуть ниже по склону, судя по зубчатой черноте верхушек,  начинался лес, а за их спиной возвышался и уходил в сторону, сливаясь с ночной темной, горный хребет; впереди, далеко внизу, угадывалась долина реки, просматриваемые изгибы которой поблескивали под луной посреди черной равнины. Борис поднял голову и осмотрел небосвод. Отыскав знакомые созвездия и узнав очертания темных пятен на Луне, он широко улыбнулся и обратился к спутникам:
- Друзья, поздравляю с возвращением на родную планету!
- А ты думал, мы на Марсе? – ухмыльнулся Хича.
- Чего ржешь? Я еще в своем уме. После всех перипетий и людоедских
эксцессов у меня, честно говоря, проскальзывали мыслишки, что все это не очень похоже на то, к чему мы привыкли на Земле, - серьёзно ответил ему Борис.
Сергей на всякий случай выдернул  пучок травы из трещины в скале, перебрал стебли пальцами, осмотрел при свете луны, растёр и понюхал несколько травинок.
- Вроде - наша, земная, - сделал он вывод.
В разговоре друзей детства не принимали участия Билк и Мыкола.
Первый, преклонив колени, возносил хвалу духам за счастливое освобождение из неволи, а Мыкола присел в сторонке на камне, любовался  звёздным небом и мысленно тоже обращался к богу, в которого, сам того не осознавая, возможно и не очень верил, но в счастливые моменты жизни вспоминал.
Хотя пора года была  теплая, ветер в горах дул прохладный, и мужчинам стало зябко. Яркий свет полной луны позволял выбирать безопасный путь, поэтому решили не дожидаться рассвета и спуститься вниз. Напоследок еще раз осмотрели горизонт в надежде увидеть огни населенного пункта или свет фар на дороге, но вокруг разлилась сплошная темнота. Двинулись в путь. Впереди, указывая направление, шёл Билк, за ним гуськом следовали остальные члены группы. Километра через полтора вошли в лес. Ветер сразу стих, запахло хвоей, и стало заметно теплее. Лес, судя по остроконечным верхушкам, был еловый, деревья росли не густо и без подлеска, каменистую почву устилала прошлогодняя хвоя. Путникам приходилось петлять между стволов, обходить валуны или упавшие деревья, огибать  обрывы, но на душе у них было легко, и казалось друзьям, что они  не  ногами ступают  по усыпанному острыми камнями склону, а на крыльях свободы парят над землей.
За несколько часов была преодолена большая часть спуска. Надышавшись настоящего, а не кондиционированного,  кислорода, путники с непривычки устали и решили сделать привал. Билк отыскал подходящее место в неглубокой ложбинке, из сухой хвои сделали подстилку, голого вождя и худого Бориса поместили в середину, и улеглись спать. На рассвете мужчин разбудил подувший со стороны речной долины свежий ветер. Настроение путников, несмотря на проведенную на неудобном и жестком ложе ночь, было бодрое. Чтобы согреться и размять затёкшие мышцы, мужчины энергично размахивали руками и хлопали себя по бокам и, прохаживаясь взад-вперед по склону горы, осматривали окрестности. С правой  стороны между двумя горными хребтами вставало солнце, и его лучи окрасили поднимавшийся над долиной туман в розовый цвет. В свете дня определили, что обрамлявший долину лес с хвойного поменялся на лиственный. Запели птицы, и трепещущая  на  ветру листва добавила свои аккорды в симфонию жизни. Полюбовавшись прекрасным зрелищем утреннего пробуждения природы, друзья, снедаемые нетерпением от предстоящей встречи с людьми, стали собираться в путь. Сначала решили перекусить. Распаковали ящик с провиантом, под удивленными взглядами  вождя, не сговариваясь, зашвырнули мерзкие кубики подальше в кусты и позавтракали тем, что осталось.
- Сейчас спустимся с гор, позвоню корешам, и нас в момент отсюда
вытащат. Эх, напьюсь! – строил грандиозные планы Валерка.
- А я бы в какой-нибудь кабак стильный закатился, где хард-рок
лабают, и чтобы девочки танцевали…- воспарил в мечтах Борис.
- Ну-ну, пофантазируйте, - здраво рассуждал Сергей. – Вы знаете в
каком конце нашей необъятной родины мы находимся?  Может,  вообще в другом государстве.
- Ничего, банки в любой стране функционируют. Скинут деньжат на
счет,  культурная программа вам обеспечена. Так, Борька? У тебя ведь тоже кой-чего на заграничных счетах на чёрный день отложено, – не унывал Хича.
Борис не стал отказываться и по поводу такого случая обещал всех пригласить в вожделенный им ресторан и  каждому оплатить  девочек по вкусу, качеству и количеству. Сергей  же подозвал Билка,  снял рубашку и отдал ее голому, как статуя Геракла, вождю, посоветовав прикрыть привлекающие внимание цивилизованных граждан места. Билк накинул рубашку  на бедра и завязал рукава на талии. Получилось одеяние наподобие юбки с кокетливым разрезом на боку. Бывшие узники бросили прощальный взгляд на гору, скрывавшую в своих недрах выход из ада, и решительно зашагали вниз по склону.

Мужчины молча шли по нетронутому дикому лесу. Прошлогодняя листва шуршала под их быстрыми шагами, в кронах деревьев порхали и переговаривались  птицы, темп движению задавала звучавшая с высоты барабанная дробь дятлов, и только не было слышно звуков, которые бы свидетельствовали о близком присутствии цивилизованного мира: не гудели автомобили, не стучали по рельсам поезда, не звонили в деревнях колокола, не чертили небо инверсионные следы самолётных двигателей. Все это вызывало у друзей недоумение, и они прикидывали, к какому черту на кулички их могло занести.
«Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.», -
процитировал Данте Борис и выразил надежду, что свой правильный путь они найдут быстро.
Лес стал редеть, наклон местности уменьшился, произраставшие по склону горы  дуб и граб сменили перелески из березы, ольхи и осины, затем пошли кусты вербняка, и впереди заблестела вода. Двинулись вдоль русла реки, пока местность не выровнялась окончательно. Солнце успело подняться высоко, небо было чистое, и стало жарко. Путники пересекли луг и очутились на берегу неширокой и мелкой речки. Но вот  ниже по течению набрели на неглубокий омут. Сбросив одежду, мужчины самозабвенно плескались в чистой  прохладной воде и старались смыть с себя всю грязь, что накопилась у них на душе за год заключения. После купания упали на поросшую мягкой травой землю, грелись на солнце и, наслаждаясь свободой, созерцали окружавшую их благодать. Вдруг Билк предостерегающе поднял руку и стал всматриваться в сторону протянувшихся вдоль берега зарослей ивняка. Послышался шум раздвигаемых ветвей, и на открытое пространство вышло стадо косуль. Животные остановились и, вытянув грациозные шеи, спокойно смотрели на людей. Билк поднялся и взмахнул рукой. Косули, не проявляя испуга, с достоинством удалились в кусты.
Эти звери совсем не боятся людей, - оповестил товарищей
удивленный Билк, должно быть впервые в своей охотничьей практике столкнувшийся с таким невероятным фактом. – Очень легкая добыча. Нужно  делать копье, и к вечерней трапезе мы будем иметь свежее мясо.
- А потом появятся егеря или члены общества защиты животных  и
оштрафуют за варварскую охоту в заповеднике. Видимо здесь запретная зона, поэтому никто не живет, и звери непуганые, - с точки зрения соблюдения закона прокомментировал данное явление  Сергей.
- Что за нескладуха, блин! Душа горит, а тут какие-то заповедники под
ногами путаются! – Хича сплюнул и стал одеваться.
- Може, тут дійсно заповідник? – высказал свое предположение и Мыкола.- Ліс страшний та дикий, ніхто його не чистить. Бачите, скільки дров  на землі гниє, - указал он на тянувшуюся влалеке по склону горы полосу из  поваленных то ли бурей, то ли камнепадом деревьев.
- Я думаю, заповедники здесь не при чем. Наши похитители
специально такое глухое место выбрали, подальше от людских глаз, - выдвинул свое предположение Борис.
Собравшись в путь, решили продолжать движение вниз по течению реки, где с большей вероятностью, чем в горах, можно было найти дорогу или хотя бы тропу, которая выведет к людям.
Пока солнце добралось до зенита, путники преодолели не менее десяти километров, однако признаков,  указывающих  на близость обжитых мест, так и не обнаружили. Часто встречались непуганые звери и птицы, которые близко к себе не подпускали, но особого страха   в присутствии человека не выказывали. По мере дальнейшего продвижения беспокойство друзей возрастало, и они внимательно осматривали местность в надежде обнаружить следы пребывания человека. Исходя из положения солнца, Борис определил, что двигались они на юг. Справа синели покрытые лесом горы, речка, петляя между холмов, протекала вдоль горного хребта, за рекой тоже возвышались холмы, но пониже, и леса на них было меньше.
Путники натолкнулись на идущую наискосок от реки утоптанную тропу. Друзья обрадовались, однако вождь объяснил, что тропу проложили дикие звери. Ему не поверили и почти бегом устремились по тропе. Однако скоро убедились, что вождь прав. Тропа уводила в заросли, и скоро двигаться в полный рост по ней стало невозможно. Билк указал на след животного, отпечатавшийся во влажной почве, и назвал его на своем родном языке. Однако в словаре такого слова не встречалось, но Мыкола легко узнал кабаньи следы. Пришлось возвращаться назад и следовать в прежнем направлении. Движение продолжали, пока не выбились из сил, преодолев не менее полутора десятков километров. Местность по-прежнему оставалась дикой, и ничто не предвещало, что до захода солнца путники найдут людское жилье. Решили остановиться на ночлег. Билк облюбовал место на склоне холма недалеко от воды. Одна сторона холма была пологой и поросла лесом, другая же круто обрывалась к реке, в сторону которой тянулась полоса усыпанной камнями земли. Пока друзья, присев в тенечке, обдумывали, как им обустроить лагерь, вождь Билк отправился к осыпи, постучал там камнями, затем позвал великого вождя Хичу, и они вдвоем принесли  десятка два гранитных обломков в основном удлиненной формы и  с острыми гранями. Затем вождь объяснил друзьям, что в склоне холма нужно выкопать углубление, чтобы там могло поместиться пять человек, и обнести его с двух сторон  земляным валом. Ухмыляясь, друзья отобрали подходившие для выполнения столь ответственной инженерной задачи камни и принялись ковырять землю. Убедившись, что все идет по плану, Билк опять позвал Хичу, и они отправились в лес рубить ветки.
- Вот жизнь пошла: как в каменном веке, - брюзжал не привыкший к
тяжелой работе Бэби. – Тут, может, за пару км кемпинг стоит со всеми  удобствами, а мы булыжником землю долбим!
Тож просто неба спати не будемо. Копай, Бора, і думай про щось
приємне, - здраво рассуждал Мыкола и в прямом, и переносном смысле работал за двоих.
- Не ропщи, Бэби. Труд из обезьяны создал человека, - сослался 
Сергей на  одного из поверженных столпов общественного-политеческой мысли 19-го века.
Борис не задержался с ответом:
- Спорить не буду: Энгельс прав. Труд, особенно изнуряющий,
несомненно облагораживает человека, ибо на соблазны сил уже не остается. А вот с обезьянами не всё так однозначно. С помощью труда она в человека-то превратилась, но теперь никто уже  не может сказать, стала ли обезьяна от этого счастливее
Сергей  не стал углубляться  в схоластику философских дебрей,  дискуссию прекратил и в дальнешем с его уст лишь срывались  отдельные междометия, когда он попадал себе камнем по пальцу. Однако, несмотря на критическое отношение участников к трудовому процессу,  работа спорилась, и скоро неглубокая ниша в склоне была выкопана. Билк с Валеркой принесли по охапке тонких стволов лещины с ветками и листьями и с десяток жердей. Под руководством Билка жерди в нужных местах воткнули в земляной вал, и комли обложили булыжниками. Образовался  каркас,  который переплели  ветками потоньше, а получившуюся решетку переплели самыми тонкими веточками, располагая листья так, чтобы в случае дождя вода свободно стекала с крыши. По окончанию работ, Билк, как признанный авторитет в области первобытного градостроительства, совершил приемку объекта и заявил, что в следующий раз у них получится лучше. Друзья, хоть и удивились, что они так быстро собственными руками и без привычных инструментов возвели столь грандиозное архитектурное сооружение, высказали надежду, что следующую ночь они поведут в мягких постелях, наслаждаясь благами цивилизации и культурным обществом.
Далее, не давая коллективу расслабиться, деятельный вождь поручил заготовить топливо для костра, а сам направился в лес. Коллектив, в связи с отсутствием спичек, зажигалок и других огнедобывающих приспособлений, высказал по этому поводу сомнение. Мыкола также удивился, но по другому поводу: не было видно, чтобы этот лес когда-нибудь прочищался, поэтому сухие ветки собрали быстро. Вскоре явился Билк. Он приволок обломок сухого соснового ствола. Куском гранита с острой гранью Билк наскоблил стружки, затем надергал пучок высохшей прошлогодней травы и приступил к главному действу. Он отобрал из принесенных друзьями сухих веток одну потолще и подлиннее, попросил Миколу прижать ствол к земле, а Хичу взять второй конец длинной ветки, и показал, что нужно этой веткой водить поперек ствола, да еще прижимать покрепче. Через несколько минут древесина в месте трения потемнела, стала обугливаться, и появился запах дыма. Билк попросил Сергея сменить его и не снижать темпа, сам же стал к тому месту, где дымилось, прикладывать стружку и сухую траву и легонько туда дуть. Сергей и Валерка с остервенением пилили дерево деревом, а вождь продолжал свои манипуляции. Спустя пять минут вождь стал наклоняться чаще и дуть сильнее. И вот вспыхнуло несколько стебельков, затем весь пучок травы, язычки пламени переметнулись на стружку, и скоро у ног Билка запылал маленький костер. Вождь подложил туда заранее заготовленные обрывки сухой березовой коры, щепки и веточки, затем подбросил хворосту, пламя взметнулось вверх, затрещало, и повалил дым. Грянули возгласы «Ура!» и аплодисменты. Билк, польщенный всеобщим вниманием, объяснил, что это только один из способов добывать огонь, которые знает его племя. Но на будущее, чтобы облегчить процесс и сэкономить время, вождь обещал сплести корзиночку, выложенную изнутри раковинами перловицы для переноски тлеющих угольев. Инициатива вождя вызвала веселое подтрунивание и упражнения в остроумии со стороны друзей детства. Особенно изгалялся Борис, который, предвосхищая события, красочно расписывал возмущение какой-нибудь высокопоставленной светской львицы на  тусовке, когда он будет галантно подносить к ее изящной сигарете, вставленной в длинный мундштук, своими заскорузлыми пальцами тлеющий  уголёк.
Однако Билк на их шутки не отзывался. Он попросил  насобирать дров побольше и поддерживать огонь. И снова  вождь куда-то исчез, но теперь, прихватив горсть  камешков, он удалился в сторону реки. Вскоре оттуда послышалось тревожное кряканье уток, плеск воды и шум сминаемого тростника. Но вот всё стихло, и появился улыбающийся Билк, неся за шеи три кряквы. Птицу быстро ощипали и опалили над костром, Билк тем временем выбрал нужный камень, левой рукой приставил его к плоскому булыжнику типа наковальни, и ударил под углом другим камнем, который он держал в правой руке. Зажатый в руке кремень раскололся на несколько тонких пластин с острыми, как бритва краями. Этим отщепом вождь выпотрошил птицу, Мыкола промыл тушки в реке, затем, проткнув палками, дичь пристроили жариться над угольями.
Пришел вечер. Весело потрескивал костер, насытившиеся путники расположились вокруг огня и вели неторопливую беседу.
- Какие-то мы невезучие, - сетовал Хича, - почти год сидели в
подземелье и, кроме земляков Билка, не видели ни одного культурного человека. Теперь на воле, и история повторяется.
- По-видимому, те, кто нас похитил, специально такое глухое место
выбрали для своей базы. Им ведь лишняя реклама ни к чему. Но, если честно, отсутствие людей меня тоже настораживает, - делился Борис с друзьями  мыслями, которые вызывали у него озабоченность. – Непонятно, куда нас занесло. В европейской части России таких высоких гор, кроме Кавказа,  нету, но на Кавказе я был, пока не очень похоже. Может, мы в Карпатах? Что скажешь, Мыкола?
Мыкола, перед тем как ответить, по привычке почесал затылок и подробно объяснил:
- В Карпатах я не був, але по телевізору бачив. На цю місцевість
схоже. Тільки там кругом села, дороги, поля, а тут сплошне безлюддя. Вон, подивіться, скільки землі пустує!  В наших  горах всі місця, де садити можна, давно під поля переорані, і то на всіх не вистачає. Тому люди на зароботки і їздять: хто в Москву, хто в Португалію, або на сезон по Україні. Але якось воно буде. Когось знайдемо. Земля без людей не буває. А тепер лягаємо спати, бо потомилися.
Однако Сергей с Валеркой решили подняться на вершину холма.
Вскарабкавшись на самый верх, они долго всматривались в темноту, где единственным источником света был огонь их костра. Разочарованные, они спустились к подножию холма и, ориентируясь на пламя, вернулись в лагерь, где  было уже тихо. Не теряя времени, разведчики забрались в землянку, и легли спать.
Весь следующий день путники продолжали двигаться в избранном направлении. Река повернула на юго-восток, и горы стали уходить за спину. Пред путниками простиралась равнина с частыми холмами, покрытыми лесом. Иногда холмы соединялись в постепенно возвышающуюся и уходящую в сторону гор гряду. Между холмами тянулись неширокие долины, где высокая трава достигала плечей путников. Местами в виде небольших массивов лес произрастал и на равнине. Здесь, в отличие от покрытых хвойными  деревьями возвышенностей, преобладали лиственные породы: дуб, граб, ясень, ольха и береза.
По пути Борис  присматривался к растущим вокруг травам и кустарникам; иногда он срывал листок или стебель и внимательно его рассматривал, а, бывало, гонялся за бабочками и кузнечиками, и, поймав, детально изучал.
За целый день  не было обнаружено ни единого признака, свидетельствовавшего, что в этом диком краю обитают люди. К вечеру стали обустраивать лагерь. Теперь друзья  к шуткам склонны не были. Пока вождь разводил костер, свежевал добытых по дороге зайца и фазана, они без лишних слов по всем правилам первобытного строительного искусства соорудили шалаш, затем все искупались в речке и стали готовиться к ужину.  На опушке  насобирали земляники в сплетенное  из стеблей травы и листьев лопуха лукошко, Билк накопал на лугу  корешков, испек их в золе, и странники в дополнение к мясным блюдам получили приправы и десерт.
С восходом солнца, перекусив остатками заячьего мяса, без лишних разговоров выступили в путь. Но и этот день надежд путников не оправдал: людей они не встретили.
Вечером у костра держали совет. Слово взял Борис:
- Друзья, за три дня мы прошли не менее ста километров, но так и не
нашли подтверждения, что здесь живут, или хотя бы бывают люди. Получается такой же абсурд, как и проведение занятий по физкультуре с людьми каменного века, существование которых в современную эпоху также является абсурдным. По всем законам логики такого не может быть, а мы в этом участвуем! Что могу сказать наверняка, мы находимся на планете Земля и, исходя из положения звезд на небе, в северном полушарии. На этой географической широте такие малозаселенные районы могут быть на юге Сибири, на Дальнем Востоке и в Канаде. Однако, я второй день присматриваюсь ко всему, что вокруг растет, бегает или летает и не обнаружил ни одного зверя, насекомого или растения, с которыми бы ни сталкивался  в наших родных местах. А ведь растительный и животный мир Сибири, не говоря уже об Америке, значительно отличается от того, который мы привыкли видеть у себя в родных краях.
- Это точно! - подтвердил Хича. – Я второй срок под Иркутском сидел.
Там кругом тайга, сопки, леса хвойные: лиственница, пихта, кедр.
- Тут такі самі дерева та трави, що у нас в Україні ростуть, -
подтвердил Мыкола   наблюдения Бориса.
- Вот и получается, что мы сейчас находимся где-то на широте
Украины или средней полосы России, ближе к югу. Но чтобы пройти в этой густо заселенной местности сто километров и не столкнуться даже с самой малостью, которая  напоминала бы о людях, в моей голове не укладывается! – на патетической ноте закончил Борис.
- И что же нам делать? – в один голос, только на разных языках,
воскликнули его слушатели.
Борис в недоумении развел руками. Билк же, который так и не понял, почему  великие вожди беспокоятся  из-за такой мелочи, ответил на вопрос Бориса:
- Нужно искать. Люди очень хитрые. Зверя найти легче. Когда-то мы
десять дней искали стойбище народа герелит, чтобы наказать  за охоту в наших угодьях.
- И что, разобрались по понятиям? – проявил профессиональный
интерес Хича.
Вождь значения неологизма «понятия», который с легкой руки Великого
вождя Хичи неожиданно появился в барадонском языке, не знал, но суть вопроса уловил верно  и дал исчерпывающий ответ:
- Предводителя отряда мы убили и съели его уши, а охотники до осени
работали на наших полях.  Потом мы  отрубили им по три пальца на правой руке и отпустили восвояси.
- Правильно, чтобы в другой раз не крысятничали. Мы вот тоже на
зоне как-то двух азеров опустили, крутых из себя строили, а сами по тумбочкам шарили, - привел пример из своей практики Хича.
- А уши съели? – живо спросил вождь,  неверно истолковавший 
значение слова «опустить».
Валерка не захотел разочаровывать своего боевого товарища и
единомышленника и сказал, что есть уши опущенных  «западло», и их выбросили собакам. Вождь, который придавал большое значение соблюдению ритуалов, стал расспрашивать Валерку об обычаях этой загадочной страны «Зона». Хича в ностальгическом порыве, не жалея красок,  описал царящие в «Зоне» благородные нравы, и вождь высказал надежду  когда-нибудь попасть в эту удивительную и прекрасную страну. Мыкола давно спал, Борис, слушая Валерку, ухмылялся, на губах Сергея проскальзывала  ироническая улыбочка, зато лицо Хичи светилось вдохновением,  вождь, раскрыв рот, слушал Хичу, как ребенок слушает волшебную сказку, а его руки играли длинным обломком гранита с острейшими зазубренными  гранями, которым запросто можно было вспороть живот любому мужику, фраеру или "баклану".
Сергей, который знал блатные порядки не по красивым сказкам из репертуара городского шансона, а из оперативной информации,  не мог терпеть такого искажения истины и заявил, что на дворе уже вечер. Остальные согласились, высказали соображение, что утро вечера мудренее, и отправились спать.

И еще два дня прошло в пути. Единственным изменением в окружавшей
странников обстановке была перемена характера ландшафта. Горы исчезли с горизонта, высокие холмы почти не встречались, и местность стала приобретать равнинный вид, где лесные массивы чередовались со степью. Опытный Билк первый обратил внимание на это обстоятельство и объяснил начинающим превопроходцам, что горы заканчиваются, и скоро они не смогут находить камни, без которых им не обойтись в быту и на охоте. Так как срок возвращения в лоно цивилизации был покрыт мраком неизвестности, к мнению вождя прислушались и решили при обнаружении подходящего для нужд производства материала сделать остановку. На следующий день такое место, богатое россыпями нужных камней, было найдено. Первым делом обустроили лагерь, с учетом, что жить здесь придется несколько дней. Билк сотворил обряд, предшествующий этому серьезному и ответственному мероприятию, и последующих пять дней друзья посвятили приобретению навыков в производстве каменных орудий труда из арсенала человека эпохи позднего неолита. По окончанию работ группа имела на вооружении каменные топоры,  различные скребки, копалки и ковырялки, а также копья и несколько ножей из камня, кости или рогов травоядных животных. Для себя Билк изготовил лук и дюжину стрел.
Когда  отряд выступил в поход, вид у странников был весьма живописный и одновременно комичный из-за смешения стилей различных эпох. Впереди вышагивал выглядевший наиболее импозантно великий вождь Билк. Его длинные волосы на затылке были собраны в пучок и перетянуты кожаной тесьмой, спутанными прядями развевалась угольно-черная с редкой проседью   борода. Прическу вождь украсил тремя свисавшими серпом фазаньими перьями. Верхняя половина туловища вождя была одета в уже довольно поношенную рубашку, которую дал ему Сергей, а нижнюю он обмотал шкурой косули и стянул поясом, за который заткнул каменный нож и рог самца косули. На одном плече вождь нес топор и копье, на другое повесил колчан со стрелами, а в руке, чтобы постоянно находиться в боевой готовности, держал лук и пару стрел. За Билком в измятой рваной одежде следовали Серегей, Хича и Бэби. Сергей вместо рубашки набросил на плечи накидку, сшитую из заячьих шкур. Друзья также были нагружены копьями, топорами и каменным инструментом. В арьегарде с кожаным мешком за спиной возвышалась черная фигура  Мыколы, который берег одежду и, если позволяла погода, путешествовал в одних трусах, но обутый.
Путешественники продолжали движение на юго-восток, придерживаясь
направления реки. И первозданная природа  царила вокруг, и не встречалось им ни людского жилья, ни людского следа. Лишь однажды их внимание привлёк длинный узкий холм, который шёл перпендикулярно руслу реки, круто обрывался у воды и продолжался на противоположном берегу. Возвышенность напоминала насыпь, по которой когда-то могла пролегать железная дорога либо автомобильная трасса. Путники сбросили амуницию, долго бродили по холму, обследовали обрывистый берег, но так и не самогли разобраться,  является ли это возвышение остатками дороги или естественным образованием.

Уже почти месяц прошел в странствиях. Наступил разгар лета. Странники роскошествовали среди изобилия дикой природы. В рацион, кроме мяса разнообразной дичи, включались плоды дикорастущих вишен, яблонь и абрикос. Также друзья научились бить на мелководье рыбу острогой, быстро находить растения, корни или стебли которых можно было употреблять в пищу. Весь день путники обычно проводили в движении, делая перерыв лишь в самые жаркие послеполуденные часы. Если речка была рядом, купались, затем, не разводя костра, подкреплялись оставшимся с ужина мясом или рыбой и собранными по дороге плодами. Затем двигались дальше, ближе к вечеру подыскивали удобное место, если за день добыча не попадалась, Билк один или с Хичей уходили на охоту, остальные члены группы устанавливали шалаш, заготавливали дрова, раскладывали костер, собирали съедобные растения и плоды. Мясо на углях жарилось быстро, запекались плоды и коренья, и ужин, хоть простой, но питательный, был готов. Первое время людям досаждало отсутствие соли. Но однажды во время охоты на копытную дичь Билк обнаружил солонцы, куда олени и лоси приходили полизать соль. Они выломали целый булыжник соли, Билк костяной иглой сшил отдельный мешочек, и проблема разрешилась.
Друзья постепенно приспособились к первобытной жизни, хотя поначалу коренные городские жители Сергей, Валерка и Борис испытывали  среди глухих дебрей  вполне объяснимый дискомфорт. Особенно это относилось к  Борису, которого часто посещала навязчивая мысль, что он подвергнется нападению какого-нибудь опасного хищника. Билк успокоил великого жреца и объяснил, что хищники нападают только для того, чтобы добыть себе пищу. Человек же к добыче ни одного хищного зверя не относится. Бывало, конечно, что в родных Билковых местах среди зимы волки нападали на выбившегося из сил путника или уносили из селения детей и собак. Да еще самый сильный зверь леса – грозный Барралух, если застать его врасплох, мог от неожиданности  броситься на человека. Путники на самом деле по ночам иногда слышали волчий вой, но самих серых хищнков ни разу видеть не доводилось. Поэтому друзья пришли к выводу, что бродить по лесу намного безопаснее, чем по ночному городу. Но, как скоро показала практика,  которая, как общеизвестно, является критерием истины, этот вывод оказался несколько преждевременным, и друзья смогли убедиться воочию, что грань между охотником и добычей весьма иллюзорна.
Однажды под вечер Борис, Сергей и Мыкола хозяйничали в лагере и ожидали ушедших на охоту Билка и Хичу. У Бэби после длительного дневного перехода подвело живот и, чтобы отвлечься от мыслей о румяном куске изжаренной над угольями оленины, он старался направить свои помыслы в иное русло и, собирая хворост, мурлыкал  под нос какой-то душещипательный романс. Заслышав в чаще торопливые шаги, Бэби со всей страсностью голодного мужчины заорал фальцетом на весь лес:
"Приди! Тебя улыбкой задушевной,
Объятьями восторга встречу  я…"
Тут на поляну выскочил Хича и, слегка прихрамывая,  быстрым шагом устремился к друзьям. Потрепанный Валеркин вид свидетельствовал, что случилось нечто непредвиденное. На лбу у Валерки вызывающе торчала огромная шишка, разорванная рубашка свисала по бокам туловища, в правой руке он сжимал обломок рога, служивший ему ножём. Однако эти детали Борис рассмотрел уже позднее, поначалу же он с разочарованием отметил, что Хича вернулся без добычи. Бэби собрался сделать замечание незадачливому охотнику, но Валерка его опередил:
- Братва, атас! На гоп-стоп попал! Мясо у меня забрали… Камни
собирайте, палки… Нужно идти Билка встречать…
Хича отрывисто выкрикивал слова, его дикий взгляд блуждал по
сторонам, он то хватался за валявшиеся на земле колья, то отбрасывал их и выбирал камень поувесистей.
- Кончай голосить, будто баба заполошная. Толком расскажи, что
случилось, - одернул друга детства Сергей, который как раз вернулся с реки, куда ходил за водой.
Валерка выхватил у Сергея  ведро, предсталявшее собой обтянутый
кожей каркас из ивовых прутьев, сделал несколько жадных глотков, затем попросил,  слить ему на ладони, ополоснул лицо и, уже успокоившись,  рассказал, что произошло:
- Завалили мы с Билком оленя. Я взял отрубленную заднюю ногу, а
Билк остался тушу разделывать, чтобы до печени добраться  и вырезки со спины напластать. Олень здоровенный попался, нога тяжелая, взвалил её на плечо и напрямик через лес в лагерь пошагал. Оставалось мне метров пятьсот, может меньше. Иду, птичек слушаю, сам посвистываю. Досвистелся, мать!.. – неожиданно выругался Хича и, охнув, осторожно потрогал  налившуюся синевой шишку на лбу. – Ну, вот, иду я, - продолжил Валерка, - да вдруг сзади на меня кто-то набросился, прямо, как ветром меня сдуло. Я со всего маху на землю шмякнулся, да лбом об камень, аж искры из глаз посыпались. Вскочил, никого нету, рубашка  располосована, а ляжка оленья исчезла. Гляньте-ка на спину, ран нету? 
Хича повернулся спиной к друзьям, однако раны и царапины на теле
отсутствовали, о чём Валерку  и уведомили, зато по рубашке  от воротника до пояса шел ровный аккуратный разрез.
Сергей продолжил расследование:
- Так кто на тебя напал? Кого-нибудь заметил?
Хича отрицательно помотал головой, ещё раз потрогал шишку, будто
проверяя, на месте ли она, и, в раздумье, ответил:
- Когда я на ноги поднялся, вокруг никого уже не было. А вот пока на
земле лежал, показалась, будто какя-то тень над кустами пролетела.
- Птица, что ли? – уточнял Сергей.
- Что-то  красное и здоровенное, наверное, метров пять длиной, -
неуверено проговорил Валерка.
Внезапно Хича встрепенулся и зачастил словами:
- Что мы тут лясы точим. Побежали вождя выручать!
Однако Валерка зря беспокоился. Не успел отряд пройти и ста шагов, как
из лесу показался спокойно идущий Билк, за спиной он нес наполненный мясом мешок, в руке держал лук и копье. Выслушав Валерку, вождь попросил его показать то место, где друг подвергся  нападению. Прибыв на место происшествия, Сергей и Билк буквально обшарили и обнюхали всё вокруг, но никаких следов и улик на твердой каменистой почве не обнаружили.

Озадаченные следопыты стали выдвигать версии необычного происшествия:
- Может, орел или какой-нибудь гриф-стервятник на твою ногу
позарился? – предположил Сергей.
- Какой, в пень, орёл! Ляжка эта больше 20 кг тянула. Я сам ёё еле
нёс. С таким весом ни один орёл не взлетит! – разгорячился Хича. – Да и тень, которую я заметил, с птицей ничего общего не имела. Что-то длинное, красноватого цвета, с черными клетками или пятнами. А ты говоришь, орёл! Чтобы я от какого-то несчастного орла три метра носом по земле пропахал? Когда-то со Слоном на ринге махались, а он в тяжах выступает, и то я его удар держал! – приведя свой самый сильный аргумент, Валерка победно обвёл глазами товарищей.
Сергей заулыбался и опустил голову, а в беседу вступил Борис:
- Ну-ну, спокойней, Лерик. Ты же "не на работе"! – остудил его пыл
Бэби Чак. – Раз ты уверен, что на тебя напала не птица, то остаётся предположить, что в этих диких краях не перевелись ещё птеродактили юрского периода. А так как птеродактилей, кроме как в фильмах Стивена Спилберга, никто вживую не видел, то может оказаться вполне вероятным, что крылья у них красные в черную клеточку…
К мирно беседующим товарищам присоединился закончивший поиски
 вождь Билк. Услышав конец разговора, он неожиданно поддержал Бориса:
- Я не найти никаких следов. Люди и звери всегда следы оставляй есть. 
Речь великого вождя, который  только начал осваивать  язык
интернационального общения  народов СССР, звучала так  же оригинально и самобытно, как и речь, живших на самых дальних окраинах  бывшей великой страны национальных меньшинств, благодаря революции шагнувшх из первобытно-общинного строя прямо в социализм и в современных исторических условиях имевших реальный шанс тоже стать бывшими. Вождь изложил свой вариант:
- Если нет следов,  это не люди и не звери, а злой дух, похититель мяса
и девственниц. У нас его звать Поцикатль. Видите, даже имя иметь похоже, как звать вашего чёрта.
Вождь быстро сложил костерок, подсыпал в огонь из специального мешочка горсть сушёных трав и растертых корешков. Повалили клубы  едкого дыма. Вождь стал собирать камешки и, выкрикивая заклинания, разбрасывать их во все стороны.
Неизвестно, помогло ли камлание Билка, или таинственному похитителю для насыщения хватило одной оленьей ноги, однако ночь прошла спокойно, и сон путников никто не потревожил. Утром странники на скорую руку перекусили, собрали пожитки и выступили в путь. Отряд продвигался по холмистой равнине, стараясь держаться долины реки, где   было легче идти по относительно ровной местности, чем беспрестанно карабкаться вверх и спускаться вниз по поросшим непролазным лесом  склонам возвышенностей. В полдень сделали привал. Борис первым сбросил поклажу и поспешил к зарослям  лопуха, широколистные стебли которого, не знавшие косы и гербицидов, вздымались выше человеческого роста и почти касались нижних ветвей стоявшего в отдалении от леса огромного дуба. Остальные странники также стали освобождаться от ноши и доставать из мешков провиант. Неожиданно из кустов раздался дикий визг. Мужчины вскочили на ноги. Их глазам предстала весьма оригинальная картина. Над зарослями лопухов болтались худые Борисовы ляжки, который со спущенными штанами висел на руках, уцепившись за  ветку дуба, и что-то нечленораздельно кричал. Ветка  хоть и была самой нижней, однако от неё до земли было не менее трех метров, а то и больше, и как Борис туда попал оставалось непонятным. Друзья бросились на выручку, но, обгнув кусты, остановилсь, как вкопанные. Под дубом неподвижно стоял огромный тигр, его желтый безжалостный взгляд был повернут в сторону пришельцев, а длинный хвост, будто сам по себе, нервно стегал зверя по бокам.
- Билк! Билк! – заорал с дерева Борис, которому удалось наконец
взобраться на ветку и тем самым убрать свои соблазнительно белевшие ноги с поля зрения тигра. – Вождь, возьми лук  и убей эту зверюгу! Он меня сожрать хотел! –  надрывался с высоты Бэби.
Тигр поднял голову, внимательно  посмотрел на Бориса и зарычал. Тот
моментально умолк и, придерживая штаны, стал карабкаться вверх по веткам.
- Что делать, Билк? – тихо спросил Сергей.
В отличие  от Бэби Чака, вождь хладнокровия не утратил. Отчётливо,
но не повышая голоса, он обратился к тигру на барадонском языке:
- Барралух, ты великий вождь всех зверей в лесу, горах и степи, а мы
только бедные странники, которые ищут дорогу домой. Ты сильный и смелый зверь. Неужели ты не можешь найти себе другой добычи? Мы пойдем своей дорогой, а ты иди своей, и наши пути не пересекутся.
К удивлению друзей тигр  успокоился. Он перестал хлестать хвостом по
мускулистым бокам, вздыбленная шерсть на плечах и шее улеглась. В грациозном прыжке огромный зверь перемахнул через кусты чертополоха и, почти не сминая травы мягкими лапами, направился в сторону леса. Тут произошло то, чего наблюдатели никак не ожидали. Проходя мимо оставленных под деревом   припасов, тигр остановился, втянул в себя воздух, затем подошел к котомкам и стал обнюхивать  каждую отдельно. Чутьё тигра не подвело. Он безошибочно выбрал тот мешок, в котором находилось засоленное впрок оленье мясо, схатил мешок  зубами и, выгнув дугой  хвост, в три прыжка скрылся в лесу.
Раздались нервные смешки друзей, лишь Билк возмущенно закричал вслед тигру:
- Ты не царь зверей! Ты  шелудивый шакал. Настоящий хищник
добывает себе пищу сам. В тебя вселилась душа ничтожного человека. Теперь, если я тебя встречу в лесу, то имею полное право убить,  а уши выбросить собакам. Не попадайся мне больше на глаза,  мерзкий вор!
Друзья не стали дожидаться,  пока вождь закончит обличать
нарушившего лесной кодекс чести тигра, подошли к дереву и стали звать Бориса, чтобы тот спускался вниз.
- Я не могу, мужики, высоко! – причитал Борис, судорожно уцепившись за ветку двумя руками.
- Бэби, кончай придуриваться, - стыдил товарища Сергей. – Взобраться ты ведь сумел.
- Бора, а як в тебе вийшло так високо стрибнути? – удивлялся Мыкола.
Негр поднял руки и подпрыгнул. Однако между нижней веткой дуба и
кончиками пальцев Мыколы оставалось  порядочное расстояние.
- Я бы на тебя, Колян глянул, как бы ты взвился белым лебедем, если
бы тебе голую жопу тигр усами пощекотал, - обиженно отвечал сверху Борис. Он свесился с ветки и разжал пальцы, а Мыкола поймал его на лету за талию и осторожно поставил на землю.
Бориса била нервная дрожь. Размахивая руками, то озираясь, то смеясь,
он стал рассказывать друзьям, что когда присел под кустом, услышал шорох, а оглянувшись, увдидел в метре от себя высунувшуюся из кустов голову тигра.
- И смотрит эта зверюга мне прямо в глаза, - затрясся, как от озноба
Борис. – А взгляд у него точь в точь как у того бандюги, который когда-то у меня выкуп требовал: никаких эмоций, о мыслях я уже не говорю, лишь чисто познавательный интерес: сколько секунд ты проживешь, если тебе горло перерезать… Тут тигр  клыки оскалил... Дальше у меня в памяти глюк, и события стал фиксировать с момента, когда уже на дереве сидел…
Борис закончил свой полный драматизма рассказ и в поисках сочуствия
обвел взглядом  товарищей. Однако нашел он его лишьтолько в глазах Мыколы. Билк воспринял значительность  данного происшествия лишь в свете недостойного поведения благородного хищника, Сергей сосредочился  на обдумывании причин непонятного поведения тигра,  Хича же с ехидной улыбочкой проговорил:
- Это тебя, Бэби, бог наказал, чтобы над чужой бедой не смеялся.
Теперь сам видишь, что это за птеродактиль с красными крыльями  в черную клеточку по лесу летает. Как говорится: не рой  яму другому, если она не отхожая! –  Валерка оценил проявленное собой остроумие и сам  же от души расхохотался.
Сергей остановил не ко времени развеселившегося друга и стал излагать
предварительные выводы, произведенного им анализа:
- На основании известных нам фактов могу сообщить следующее:
данный тигр мог сбежать из зоопарка или цирка. Поэтому он преследует людей в ожидании кормёжки. Второй вариант: тигр всё-таки дикий. Так как эта местность  явно на джунгли не похожа,  остаётся предположить, что мы находимся в Уссурийской тайге. Там  браконьеры ещё не до всех тигров добрались. Тигр напал на Валерку со спины. Схатил оленью ногу, попутно располосовал когтем рубашку. Валерка упал, как мертвый. Вероятно, нога очень аппетитно пахла, а может, тигр сильно оголодал. Поэтому он  решил съесть сначала ляжку, а потом уже вернуться к жертве нападения  и посмаковать вволю.
Сергей, чтобы приободрить Бориса, специально обстроил свою версию
касательно нападения на Валерку излишне натуралистичными подробностями. Друзья детства  поняли его милицейский юмор, и никто друг на друга обижаться не стал. Путники собрали остатки провизии, приготовили скудный ужин и, выставив караул, отошли ко сну.
И опять потянулись дни странствий. Тигр, видимо напуганный преспективой остаться без ушей, а может, у него пробудилось чувство собственного достоинства, и ему стало стыдно заниматься мародерством, людей больше не беспокоил. Не встречались путникам и иные экзотические звери и птицы, равно как и птеродактили. Однако вскоре случилось происшествие, заставившее друзей пожалеть, что в школьные годы они всерьез не воспринимали предмет "Зоология", и их скудные познания о географическом распространении видов животных лишь запутывают и без того непростую и непонятную ситуацию, в которую они попали после освобождения из подземной тюрьмы. Отряд в степи натолкнулся на полосу травы, вытоптанной какими-то крупными тяжелыми животными. Мыкола, присмотревшись к следам, радостно заявил, что здесь прошло стадо коров. Друзья устремились догонять невидимое стадо. Преследование продолжалось около двух часов.  Вот за холмом послышалось мычание, донесся топот множества копыт. Друзья  взбежали на пригорок. Картина, открывшася их глазам, заставила набюдателей с возгласами удивления застыть на месте. По бескрайней степи в клубах пыли растеклась река мохнатых горбатых спин, покрытых гривою плечей, рогатых лобастых голов. Борис узнал животных.
- Да это же бизоны! – воскликнул он. – Я имел счастливую
возможность наблюдать этих  величественных парноркопытных во время тура по Йеллоустоунскому национальному парку.
- Так мы что, в Америке? –  высказал очередную версию Сергей,
который, благодаря увлечению романами Фенимора Купера и регулярным просмотрам передачи Николая Дроздова "В мире животных", имел  некоторое представление о фауне Нового Света.
- Ой, не знаю! – схватился за голову Борис. – То на тебя тигры нападают, то  бизоны дорогу переходят. Но ведь в Америке тигры не водятся, на Дальнем Востоке - бизоны. Хотя, конечно, тигр мог сбежать и из американского цирка. Может, мы действительно в каком-нибудь огромном заповеднике или национальном парке? 
- Я думаю, эксперимент ещё не закончен. Возможно, нас специально
водворили в эту дикую среду, чтобы изучить возможности выживания  человека в экстремальных условиях, – сделал ещё один основополагающий вывод Сергей.
К диалогу подключился Микола и на украинском языке задал друзьям
детства главный для всех исторических эпох сакраментальный вопрос русской интеллигенции:
- І що ж нам робити?
- Давайте сядем,  обдумаем все досконально, возможно и найдется 
практическое решение по  выходу из сложившийся ситуации, - указал на ствол поваленного дерева Сергей, который после погони за несбывшимися коровами имел желание передохнуть.
Хича же рвался в бой.
- Как говаривал один почтенный рецидивист: "Лучше год стоять,
чем два сидеть"! –  Валерка заулыбался и, кивая на Сергея,  подмигнул Борису. – Мыслитель выискался! "Чего тут думать? Трясти надо!" – привёл  он цитату  из популярного милицейского анекдота. – Затем улыбка сошла с его лица и Хича категорично заявил: - Ребята, мне надоело жить, как пещерному человеку. Хочу горячую ванну, холодного пива и … - он обрисовал в воздухе   руками нечто округлое и соблазнительное и снова улыбнулся, но уже не ехидно, а мечтательно. – Короче,   хватит лясы точить. Собираем котомки и двигаем дальше. 
Валерка  поднял с земли  свой мешок и первым пошагал в сторону реки,
вдоль русла  которой пролегал маршрут странствий друзей, утративших родину и чувство реальности, по дикому и живописному миру абсурда.
Как-то  продвигаясь по степи, в жаркий полдень решили передохнуть в тенечке. Расположились на маленькой лужайке между несколькими  раскидистыми кустами. Мыкола достал из мешка снедь и стал раскладывать на траве. Странники быстро перекусили,  решили искупаться, но  вдоль русла реки  с их стороны тянулось болото, и до чистой воды было не добраться. Поэтому разлеглись на траве и смотрели сквозь дрёму и ветки кустов на голубое небо. Вдруг Мыкола резко сел, протянул руку и отломал веточку от стебля куста, который раскинул свои ветви над  головами путников. Он оторвал один лист, размером с небольшой лопушиный, повертел его в руках, помял, понюхал, затем вскочил на ноги, осмотрел весь куст, вид у него стал, будто он узрел привидение или инопланетянина и, ошалело вытаращившись, Микола выкрикнул: 
- Йолі-палі! Хлопці, ви знаєте, що це таке?
Товарищи  с ленцой глянули на Миколу, и по всему было видно, что   его ботанический вопрос интереса у них не вызвал.
-Та прокиньтеся ви! Подивіться уважно на це листя. Невже не
впізнаєте? – тыкал им под нос сорванные листки Мыкола.
- Колян, чего ты раскипешивался? Если б  мне какой-нибудь «ствол»
показали или автомобиль,  я б сразу марку назвал, а по деревьям я не спец, - отмахнулся от него Хича.
Но Мыкола не унимался. Он  переломил оказавшийся травянистым
ближайший к нему стволик куста. Теперь крона лежала на земле. Верхушки самых толстых веток  усыпали грозди шарообразных плодов, напоминавших по форме и размеру зеленые помидоры. Тут уже Билк заинтересовался, сорвал один плод,  и на смеси барадонского, русского и украинского языков спросил, можно ли его  есть.
- Це не їдять, - удивляясь непониманию товарищей, потрясал
сломанной веткой Мыкола. – Зате дуже смачно їсти те, що знаходиться під землею. – И,  сделав драматическую паузу, торжественно провозгласил:
- Бо це картопля!
- А может, баобаб? –  Бэби подмигнул товарищам, но ветку с целью
изучения в руки взял.
Друзья ответили дружным хохотом, Мыкола обиженно поджал губы,
молча вытащил из мешка обломок лосиного рога, который он приспособил под лопату, и  принялся копать в том месте, откуда из земли росли стебли куста. Через минуту он отбросил рог и выворотил руками из ямы с полдесятка картофелин, из которых самая маленькая  была размером в два Мыколиных кулака. Теперь настала очередь торжествовать  Мыколе, а друзья детства, раскрыв рты, вертели в руках гигантские картофелины.
Первым пришел в себя Сергей и сразу принялся делать выводы:
- Так ведь картошку еще убирать рано. Какая же она тогда к осени
вырастет?
- Та певно рази у два більша. Але дивіться, шкіра в неї така груба та
крепка, що ледве рогом пробив, - Мыкола отковырнул кусочек белой мякоти, пожевал и выплюнул. – На смак справжня картопля. Що ж це за країна така чудернацька, де картопля вища за бузину росте?
Борис попытался ответить:
- Ботанику в школе учил? Что там о картошке пишут? Что завезли ее
из Америки. Но  даже если предположить, что мы в Америке, все равно странно получается: клубни дикорастущего картофеля в три-четыре раза больше чем у культурного. Про наземную часть я уже не говорю. Если сравнивать, к примеру, с  кукурузой, то,  по аналогии с этой гигантской  картошкой, она  должна быть высотой с березу. На естественную форму растения это не  похоже. Скорее всего мы имеем дело с генетически измененным видом, который случайно попал в природную среду.
- Значит, поблизости должны быть поля, - высказал свое
умозаключение Сергей. 
Странники  невольно провели глазами вокруг и стали всматриваться в сторону рощицы, кроны деревьев которой возвышались над степью мерах в пятистах  слева от  курса их следования.
Однако, обладавший орлиным зрением Билк, сообщил, что  неизвестное ему дерево кукуруза  там не растет, потому что роща исключительно состоит из граба и ольхи. Но и гигантская картошка не была здесь такой уж редкостью, хотя полей они так и не обнаружили. По крайней мере, раз в два-три дня  странники находили разбросанные по степи купы кустарника картофеля, копали про запас, и почти каждый день имели на ужин запеченную в золе картошку. Лишь возникала трудность при приготовлении блюда, учитывая нестандартный размер овоща. Поэтому каждый клубень, перед тем как бросить в огонь, разрезали на четыре части.
Вскоре произошел еще один эпизод из этой же области, подкинувший странникам пищу для размышлений.  Во время дневного перехода друзья услышали голос Мыколы, который звал их к себе. Обернувшись, увидели, что негр остановился и указывает на высокие прямые стебли какого-то растения.
- Снова Колян  мутанта нашел, - предположил Хича, и друзья, сбросив
поклажу, вернулись назад по протоптанной ими в траве дорожке.
Мыкола благоговейно перебирал пальцами тонкие стебли,
заканчивающиеся зелеными колосьями, на глаза ему навернулись   слезы. Он патетически всплеснул руками и спросил у друзей, знают ли они, что это за растение. Лишь Билк смог ответить и назвал его на своем родном языке. Друзья детства, имевшие о  сельском хозяйстве самое приблизительное представление,  предположили, что это какой-то злак. Так оно и оказалось. Но высота стеблей пшеницы и размер колосьев, в отличие от картошки-мутанта, были в пределах нормы, поэтому удивления друзья не испытывали и земледельческих восторгов Мыколы не поддержали, только у Бориса, постоянно озабоченного поисками логически приемлемого  объяснения их нынешнего состояния, возникла одна  интересная мысль, хотя, учитывая  случившиеся с ними за последний год приключения, не настолько уж она была невероятной, но высказывать свое предположение он пока воздержался.
Несколько последних дней группа передвигалась по степной равнине. Вдоль поймы реки были раскиданы немногочисленные дубравы. Сама же река, вобрав в себя  множество притоков, стала широкой и полноводной. Странники постепенно обзавелись хозяйством. Средства для охоты, орудия труда, каменные заготовки, мешки с припасами, подстилки из шкур – все это приходилось нести на себе. Однажды увидев на берегу подмытые половодьем сухие стволы, Борис вспомнил, что когда-то смотрел по телевизору передачу об экспедиции по реке на плотах. Идею поддержали, и два дня были потрачены на подготовку бревен, обрубание сучьев, нарезку ремней из шкур, плетение жгутов из ивовых прутьев и длинных стеблей степных трав. Плавсредство получилось неказистым и громоздким, но свое предназначение выполняло. Сидя по краям плота, мужчины отталкивались шестами от дна или гребли, помогая течению.

Однажды в полдень во время плавания  друзья, разомлев на солнце, лениво перебирали шестами, стараясь держаться на стрежне, и предавались мечтам, сколько они выпьют пива, когда наконец попадут в лоно цивилизации. Внезапно на скрытом за излучиной берегу послышался топот копыт, плеск воды под множеством ног, ржанье  и фырканье. Плот вынесло за поворот, и  странники узрели явившийся на водопой табун лошадей. Животные имели крепко сбитые тела, были они невысокого роста, одинаковой гнедой масти с рыжими или желтыми подпалинами  и длинными черными гривами и хвостами. Вожак, оставшийся на верху обрывистого берега, заметил плот и издал короткое ржание. Лошади, оторвав головы от воды и прядая ушами, настороженно следили за приближающимся к ним плотом.
- Гребём к берегу! – подал команду Сергей. – Может, рядом пастухи
находятся.
Определив, что непонятный и, вероятно, опасный предмет приблизился,
жеребец снова коротко проржал. Лошади, взметнув копытами воду и донный ил, резко развернулись, выбрались по отмели, а затем по откосу на берег и ускакали прочь. Добравшись до мелководья, мужчины застопорили шестами плот и бросились вслед за табуном. Взобравшись на берег, они увидели движущийся рысью по степи  табун, но никаких всадников рядом не было. Странники немного постояли на пригорке, любуясь красивыми животными, которые с живописно развевающимися гривами и хвостами будто парили над землей и являлись гармоничным и естественным дополнением степного пейзажа. Но вот табун постепенно спустился в ложбинку, еще некоторое время были видны гордо поднятые головы, а потом остались лишь полупрозрачные клубы пыли, поднятой копытами, и прекрасное видение исчезло.
Вернувшись к реке, по следам определили, что лошади были неподкованными, а значит, скорее всего - не домашними.
- Мустангов мы уже видели, бизонов тоже. Теперь должно появиться
племя индейцев по наши души и скальпы! – сострил Сергей, разочарованно махнул рукой и, шлепая по воде босыми ногами, забрался на плот.
- Не всё истинно, что пред очи является! – с философским уклоном
выразился Бэби, чем заставил обратить на себя быстрые, но  внимательные взгляды Хичи и Сергея. – Как говорится, зри в корень, то есть самое интересное или ценное может быть скрыто…
- Правильно, Бора кажеш, - перебил его Мыкола. - Але деколи і зверху
може щось цінне знаходитись. Це вже дивлячись, що посадиш.
- Еще один философ у нас объявился! – засмеялся Валерка, - По мне
хоть индейцы, хоть папуасы, лишь бы человек хороший был, а еще лучше папуаски. Плывем ребята, что-то наш круиз на лоне природе затянулся, - Хича говорил бодро, но в глазах его читалась растерянность.
Странники вывели плот на глубину, заняли места и налегли на шесты. Путешествие продолжалось.
























Глава 5-я. Неожиданная  встреча: ситуация проясняется.

Вечером странники комфортно устроились на шкурах у костра,
подбрасывали в огонь сухие ветки, а временами и веточки с листьями, чтобы дымом отгонять комаров, и смотрели на усеянный звёздами купол неба. Светящейся черточкой мелькнул метеорит. Мыкола поинтерсовался у Билка, знает ли он, что это такое.
- Ты сам глаз не имеешь? – спросил вождь, удивленный тем, что
великий жрец не понимает очевидных вещей. – Звезда упала, ее жизнь на небе закончилась.
- А может, это чья-то душа спустилась с небес? – решил выяснить
религиозное кредо вождя Мыкола.
Но Билка не так-то легко было ввести в заблуждение. Он хитро покосился на Мыколу и уверенно ответил:
- Звёзды души не есть иметь. Душу имеют  человек, звери, деревья,
травы, всё, что живое. Герелитцы считают, что душа есть у некоторых камней, но это  неправильно. Мы  этими камнями бьем их по голове, и тогда они соглашаются, что у камней души нету, иначе  им не было бы так больно.
- Молодец, Билк! А то развели тут  поповские штучки! Душа,
спасение, искупление грехов! А как же, искуплю и ещё раз добавлю, - почему-то разгорячился Бэби. – Моя бухгалтерша всё меня доставала, почему перед Пасхой я на исповедь не хожу? Я ей наглядный пример привожу: вот когда найдете батюшку с таким изящным телосложением, как у меня, тогда  пойду. А то был нормальный  мужик, или, как говорит наш друг Лерик: "конкретный пацан",  не успел  приступить к должности, как сразу  ряшку наел. Так она, бухгалтерша, обиделась, заявила, что я ее религиозные чувства оскорбляю, хотела, праведница, даже с работы уволиться. Потом сам уволил. Они с одной моей продавщицей снюхались, та газеты налево продавала, а бухгалтерша их от учета скрывала.
- Предъяву выставил? – проявил профессиональный интерес Хича.
- Хрен с ними, я хоть далеко  не праведник, но не кровожадный. Левую часть
зарплаты не выдал, и ушли по собственному желанию.
Билк  за время странствий выучился немного понимать по-русски, поэтому суть разговора уловил верно и поделилися информацией, что жрецы его племени также отличаются тучным телосложением. Затем окинул  взглядом необъятную Мыколину фигуру и уважительно добавил, что  до размеров Великого жреца Мыколы  жрецы из его страны не дотягивают, поэтому Мыкола за свой авторитет может не беспокоиться.
Мыкола все же решил направить вождя на путь истинный и пустился в рассуждения о спасении души, непорочном зачатии и других постулатах  христианства, знания о которых он почерпнул из проповедей в своей деревенской церкви. Билк воинствующего атеизма не проявлял, слушал с вниманием, задавал вопросы по существу, особенно его заинтересовала техника непорочного зачатия, а затем вождь неожиданно выдал, что у них в племени тоже был подобный случай. Одна из его жён, пока он долго был в походе, родила мальчика. Её, как  поступают с неверными женами, наказали плетями, и посадили на муравейник, чтобы узнать, кто отец ребёнка. Она же говорила, что когда купалась в озере, прилетел лебедь, после чего она понесла. Женщине, конечно, не поверили и три раза устраивали пытку, но она стояла на своем. Ей на всякий случай отрубили по пальцу и оставили жить при вожде.
- Видимо, в самом деле здесь не обошлось без вмешательства высших
сил, - подвел Билк  итог своему рассказу. – Вернусь домой, посмотрю. Этот мальчик уже подрос, для своих лет шустрый был. Может, и он людей исцелять начнет или по воде ходить научился.
Валерка, как человек неверующий и по роду своей деятельности
привыкший иметь дело с телом, а не с душой, миссионерские начинания Мыколы на поддержал и углубился в свои мысли, которые, в основном, тоже касались взаимоотношений полов, но в менее возвышенном ракурсе.
Сергей, в последнее время все чаще задумывавшийся о судьбе группы,  в беседе участия не принимал. Он проводил метеорит глазами и снова вперил взгляд в небосвод. Здесь его посетила неожиданная мысль, и он стал вертеть головой, осматривая всю панораму раскинувшегося над ними звездного неба. Валерка лениво поинтересовался, что он там высматривает.
- Да вот, странный факт. За все время, что мы здесь бродим, я ни
одного спутника не видел. А ведь раньше в любую ночь их можно было наблюдать по несколько штук.
К ним присоединился Борис, и они усиленно завертели головами,
стараясь обнаружить движущуюся звездочку. Но все звезды стояли на месте, и лишь неторопливо плывущие редкие облака с подсвеченными луной рваными краями создавали иллюзию движения небесных тел. Наблюдение Сергея пригасило атеистический запал Бориса и подкинуло его уму еще один факт, требующий логического объяснения. Он перестал смущать Мыколу нарочито циничными высказываниями в адрес служителей культа и углубился в свои мысли.  Уже его спутники давно уснули, а Борис все лежал и водил глазами по небосводу. Нахлынули тяжкие раздумья. Не за горами осень. Придут дожди и холода. А они  безрезультатно бродят по непонятно откуда взявшимся на перенаселенной планете первобытным дебрям, и конца-краю их странствиям не видать. Жить им негде, ни запасов продовольствия, ни теплой одежды.
- Вобщем, дней 20 гуляем, а если никого не находим, то нужно
становиться на зимовку, - решил он и тяжело вздохнул.
Затем Борис уже в который раз попытался найти объяснение, почему
они  не обнаружили никаких следов  человеческой культуры. Если предположить, что их пребывание под землей длилось не год, как они считают, а пусть даже десять, и на планете за это время произошла какая-то ужасная глобальная катастрофа, повлекшая гибель всего населения Земли, в любом случае материальные свидетельства цивилизации должны были остаться. К примеру, развалины городов, дороги, мосты, хоть что-нибудь. Но кроме одичавших видов животных и растений, которые косвенно подтверждают, что здесь когда-то жили люди, других фактов они не выявили, как, к сожалению, и самих людей.
Настораживал еще один момент. При освобождении  из заточения, обычно предусмотрительные и педантичные руководители эксперимента, регламентировавшие любую мелочь в их быте и жизни, не предупредили, чтобы узники хранили молчание. Значит, были уверены, что некому рассказывать или об их эксперименте и так все знают. Получается, что они действительно попали в какую-то загадочную абсурдную страну, и правители или жители этой страны полностью уверены, что за её пределы ни информация, ни пленники не просочатся. И вообще, кто они, эти неизвестные и жестокие экспериментаторы, которые питаются человеческим мясом. Или это в самом деле не люди, а роботы. Тогда зачем роботам человеческое  мясо, и опять же, куда люди подевались? Вот и спутников на небе не видно. Может, мы на другой стороне планеты? Но и там должны спутники летать, хотя бы для того, чтобы мобильную связь поддерживать.
- Короче, полный абзац! – выругался про себя Борис, еще раз подумал,
о том, что если за две-три недели они не выйдут к границам этой первозданной страны Таинственных Дураков, то придется искать подходящее место для зимовки, забрался на нагретое место между упитанными и мягкими во сне Миколой и Билком и попытался сразу  уснуть.
Утром Борис изложил друзьям плоды  своих ночных размышлений. В
принципе, насчет подготовки к  зиме никто не возражал, но каждый в глубине души надеялся, что к тому времени они давно будут дома, или хотя бы доберутся до обжитых краев. Свидетельство этому друзья получили через несколько дней. Билк, бродя по степи в поисках дичи, наткнулся на остатки костра. Полянка посреди рощи, где горел костер, была тщательно осмотрена, а также  и местность вокруг  в радиусе ста метров. Определили, что огонь разводили недели две назад, и, к сожалению, больше ничего интересного здесь не нашли. Утром странники разделились на две группы и обследовали окрестности в пределах половины дневного перехода, но опять же поиски не увенчались успехом. Наиболее полную информацию о людях, разводивших костер, предоставил Билк. Группа, судя по размерам кострища, насчитывала человек пятнадцать. Спали они под открытым небом, ни палатки, ни шалаша не ставили. Люди вели себя осторожно. Не осталось мусора, объедков, костей, сломанных веток. Огневище было расположено так, чтобы его скрывали заросли, хотя неподалеку имелись более удобные для стоянки места. Напрашивался вывод, что неведомые путники стремились к тому, чтобы их присутствие здесь прошло незамеченным. Вполне вероятно, что они от кого-то прятались или напротив – кого-то выслеживали.
- Мы тоже должны  быть осторожней. Человек не зверь. Зверь –
хороший. Он дает пищу, а отнять ее может только человек. Нужно делать оружие и выставлять на ночь дозор, - подытожил Билк.
Хича его тревог не разделял, наоборот был уверен, что скоро они
найдут людей и их мытарства закончатся. Поэтому со своей неизменной,  скошенной  шрамами на губах, ухмылочкой, он попытался доказать несостоятельность предположений вождя:
- Билк,   с кем ты воевать собрался? Это какие-нибудь сознательные туристы были или охотники. А против их ружей твои стрелы не помогут. К тому же у нас есть копья и топоры.
Затем Валерка обратился к остальным членам коллектива:
- Вот теперь я убедился, что мы точно за границей. После наших
сограждан тут  бутылок, жестянок ржавых и прочего мусора  навалом осталось бы. А здесь чистота и порядок. Даже  наш друг мент ни одного вещдока  не обнаружил, - скривил Хича ехидную улыбку в сторону озабоченного Сергея.

Сергей с ним в полемику ввязываться не стал, зато решил расставить всё
по своим местам вождь Билк.
- Великий вождь Хича, ты умелый и храбрый воин, и оружие, которым
ты привык сражаться  и называется «ствол», «волына»  или «калаш», страшное и грозное. Однако мы  пока его не имеем. Поэтому мы должны сделать оружие из того, что есть под рукой. Копья, которыми мы охотимся,  маленькие и легкие, чтобы в дичь метать. На человека нужны копья длинные и крепкие, чтобы держать в руках и колоть. А топоры предназначены для работы. В бою, если  попадешь не по голове, а по копью или дубинке, топор может легко поломаться, а делать его долго, к тому же сам останешься безоружным, - разъяснил Билк способы применения различных видов вооружения в первобытную эпоху.

Товарищи по оружию, хоть и отнеслись к предостережению вождя без
должного понимания, вынуждены были смириться с его настойчивостью. День  потратили на изготовление увесистых дубовых палиц, заостренных с тонкого конца, а также копий трехметровой длины с широким каменным или роговым наконечником. Теперь изменился характер передвижения. Пока плот с грузами и экипажем плыл по реке,  два человека шли по берегу и обследовали местность на предмет выявления оставленных людьми следов. Для связи между группами Билк из трубчатых костей птичьих ножек изготовил свистульки, и было договорено, какими сигналами пользоваться в конкретном случае.

Таким порядком путешественники  передвигались уже третий день. Как-то ближе к вечеру, сменив Билка с Мыколой, Сергей и Хича шли вдоль берега, старясь, чтобы их было видно с плота. Впереди лежала заболоченная низина, заросшая осокой и осиновыми деревцами, которые по несколько штук мостились на каждой кочке. Чтобы обойти неудобное место, пришлось удалиться от реки и забрать круто вправо. Свистнув Билку, Сергей жестами дал знать, что они меняют направление, чтобы обойти болото. Друзья углубились в заросли ивняка и, то пригибаясь, то прыгая с кочки на кочку, медленно пробирались по тропе, проложенной дикими свиньями к водопою или грязевым ваннам. Наконец выбрались на сухое. Сергей наткнулся на куст смородины, усыпанный мелкими черными ягодами, собрал горсть и устремился догонять Валерку, спина которого мелькала между деревьями метрах  тридцати впереди. Когда Сергей вышел на полянку, по противоположному краю которой двигался Валерка, из зарослей выскочило два похожих на волка зверя, только помельче и лохматее. Секунду помешкав, звери со свирепым лаем набросились на Валерку, пытаясь укусить его за ноги. Сергей понял, что это собаки. Хича, ругаясь, стал отмахиваться дубинкой, но собаки свирепели и продолжали нападать.
- Дикие собаки нам еще не попадались, хорошо хоть не с дога
величиной, - думал Сергей, пока бежал на выручку другу.
Сергей ошибался. Собаки оказались не дикими, а домашними. Определив, что противников стало больше, собаки прекратили атаку и, окарауливая, заливались лаем при малейшем движении Хичи или Сергея. В кустах послышались крики и топот бегущих людей. Сергей свистком подал сигнал плывшим на плоту товарищам.
И вот долгожданная встреча с людьми состоялась. Но дальнейшие события стали разворачиваться совсем по иному сценарию, чем тот, который друзья рисовали в своих мечтах. На полянку выскочила группа одетых в шкуры бородатых мужчин, вооруженных копьями. Было их примерно десятка полтора. Они отозвали собак и молча, впрочем, без особого удивления, смотрели на Хичу с Сергеем, которые, придав лицу самое доброжелательное выражение, с любопытством разглядывали туземцев. Первое впечатление было таким, что туземцы, явные представители белой расы, теплых чувств к пришельцам не испытывают. Взгляды их были суровы, губы плотно сжаты, оружие держалось наизготовку. Друзья, слегка обескураженные враждебной реакцией аборигенов и исходящей от их облика свирепостью, продолжали молчать. Вот из леса вышло еще несколько человек. Один из них, стройный юноша лет двадцати с немного растерянным выражением лица, выделялся среди своих спутников менее диким видом. Среди иных бросалась в глаза фигура матерого детины, который был по пояс голый, зато в таких же брюках и ботинках, как у Сергея и Хичи. На его широкой, буйно поросшей черными  волосами груди болталось ожерелье из кабаньих клыков вперемешку с разноцветной галькой и обточенными ракушками перловицы, длинная борода была заплетена в две косички, серые глазки злобно сверкали из-под нависавших над лицом мощных надбровий, нижняя челюсть самоуверенно выдвинута вперед. Пройдя напрямик сквозь толпу быстро расступившихся  соплеменников, детина остановился перед пришельцами, насупившись, оглядел их с ног до головы, поднял руку и молвил:
- Чужой мен! Ай есть кинг эта кантри Лукаш-баши. Вы есть на терра
мой фамилия. По закону наш грэйт доминус Прекрасная Мастерс все мен, который бысть в наша терра есть наш раб энд бакшиш!
После этой приветственной речи на лицах друзей тоже не осталось 
тени дружелюбия. Валерка как всегда отреагировал первым.
- Вот так попали! – открыл он рот от удивления. – На каком языке
говорит эта обезьяна? Какие, на хрен, рабы?
Вождь презрительно глянул на Валерку, стукнул древком копья о землю,
попробовал пальцем кремневый наконечник, нахмурил брови и  бросил ещё один взгляд на Хичу. Туземцы напряглись и крепче сжали копья, вождь  же продолжил свою речь.
- Мы парле язык наш предки. А ты шот ап, а то получать по голова, пся
крев! – рявкнул грозный кинг и продолжил уже спокойней: - Мы вас брать в свой популюс. Вы гоу с нами энд арбайтен наш филд. Вечером мы мейк обряд посвящения в наша фамилия и бест воин оказать вам грейт хонор и будут  вас мейк фак. – Вождь подумал и добавил: - Если вы с нами не гоу – вас убивати!
Столь заманчивое предложение принятым быть не могло. Хича  хищно
ощерился и, блестя золотыми зубами, высказал свое мнение по этому поводу:
- Ах ты пидор лохматый! Да я сам тебе  и всей твоей фамилии фак
сделаю! Ты кому это говоришь? За базар надо отвечать! – понесло Хичу по накатанной колее.
Друзья схватились за дубинки и ловили взглядами каждое движение
туземцев. Те, выставив перед собой копья, ждали команды вождя начать атаку.
Медлить было нельзя.
- Я беру вождя, - выдохнул Хича, и друзья с воинственным криком
бросились на толпу дикарей.
Завязалась жаркая схватка. Хича успел при первом натиске поразить
вождя, попав ему дубинкой по плечу. Тот отступил к кустам и оттуда в окружении нескольких соплеменников руководил боем. Туземцы, отразив первую атаку, выстроились полукругом и пытались обойти противника с флангов. Двум отважным воинам приходилось тяжело. Поверженного врага тут же заменял новый. В самый ответственный момент сражения, когда чаша весов победы стала колебаться,  из зарослей просвистела стрела.  Один из нападавших стал с воплями выдергивать её из плеча. Снова мелькнула стрела и поразила следующую цель. Над ристалищем разнесся боевой клич Билка, басом вторил Мыкола, а Бэби Чак, не обладавший вокальными данными негра, старался вопить пострашнее, на манер пронзительного  улюлюканья команчей из голливудских вестернов. Свежие силы резерва влились в бой. Теперь превосходство неприятеля в живой силе стало менее ощутимым. Билк поражал противника стрелами, Бэби как мог, пытался достать дикарей дубинкой, а Мыкола, подобный черному демону, обнажив в диком оскале крупные белые зубы, с рычанием метался по поляне и своей здоровенной дубиной сметал ряды врагов с лица земли. Огромная, обнажённая после купания в реке фигура Мыколы в лучах заходящего солнца сверкала капельками воды, вид его внушал  дикарям ужас,  и, вместе с тем, молодой негр в своем неудержимом разрушительном порыве был неповторим и прекрасен, как может быть красив бог войны, занятый исполнением своих непосредственных обязанностей на поле брани.
Ошеломлённые дикари с завываниями и криками «Дьяболо! Дьяболо!» обратились в бегство. Сергей, Хича и Билк по всем правилам военного искусства организовали преследование разбитого врага, чтобы на его плечах ворваться в неприятельский стан. Но скоро вернулись, не обнаружив ни крепости, ни самого неприятеля. Хича   небрежно помахивал сорванным с шеи предводителя вражеского отряда  ожерельем, а Билк подталкивал тупым концом копья юного туземца, на которого Сергей обратил внимание еще до начала схватки.
- Языка взяли, - смеялся возбуждённый победой Хича и крутил над
головой трофейным ожерельем.
Мыкола, увидев пленника, и  будучи весь в порыве борьбы, подошел
к дикарю и, скорчив рожу, щёлкнул зубами. Юноша, зажмурив глаза, отшатнулся от Мыколы. Но тот не стал его больше пугать, лицо негра приняло обычное для него доброе выражение, он улыбнулся и сказал:
- Не бійся, хлопче, я тебе не обіжу. Давай краще знайомитись, - и, назвавшись, протянул пленнику руку.
Тот её пожал, и друзья услышали, как пленник произнес:
- Очэн приятно. Мьеня звать Риар. – Затем он кивком головы указал на
Билка, который зорко следил за всеми движениями пленника: - Вы сказать ему,  что я не буду убегать, нет необходимости тыкать меня палкой в спину.
Слова он выговаривал с акцентом, но, в основном, правильно.
- Ты откуда, друг? – с удивлением спросил Хича, пораженный тем, что
какой-то полуголый дикарь, единственное одеяние которого составляла облезлая оленья шкура, изъясняется на его родном языке.
- Я потом буду все рассказывать. Если вас только пять человек, то
нужно уходить, - подбирая слова, ответил юноша. – Не очэн далеко есть второй  отряд. Воины соберутся вместе, тогда вам будет плохо.
Друзья не стали возражать нежданно объявившемуся  доброжелателю и,
собрав оставленное на поле боя врагом оружие, быстро направились к плоту. Чтобы их не заметили на открытой воде с берега, странники заплыли в заросли тростника и затаились до темноты, получив возможность обработать царапины и ушибы, полученные в схватке. Спустя час с берега донеслись голоса и лай собак, и стало ясно, что явились туземцы и пытаются организовать погоню. Но ветер дул от берега к ним, собаки их учуять не могли, а скоро опустившаяся темнота предоставила возможность уйти незамеченными. После захода солнца ветер усилился, принес низкие тучи и моросящий дождь. Беглецы осторожно вывели плот с мелководья на русло, ветер отнёс его к противоположному берегу, гребцы налегли на шесты. Даже если бы преследователи находились напротив на берегу, шум дождя и ветра, плеск волн заглушали слова, а низкие тучи закрыли луну и звезды, и так сгустили темноту, что самый зоркий человек не смог бы разглядеть плот, плывший в тени кустов под противоположным берегом.
Оказавшись вне опасности, странники дружно выразили возмущение по поводу преследующего их злого рока, который долгожданную встречу с людьми превратил в кровавое побоище. Однако друзьям не терпелось выяснить, что же происходит в окружавшем их странном мире, поэтому ропот был недолгим, и всё внимание переключилось на Риара.  Когда юноша закончил свой печальный рассказ, друзья детства и примкнувший к ним не по своей воле Мыкола поняли, что срок их возвращения домой откладывается надолго, если  не навсегда.

Со слов Риара следовало, что вся цивилизованная жизнь сосредоточена в Подземном Городе. На поверхности же планеты буйствует дикая природа, и обитают немногочисленные общины мужчин-дикарей. Начало своей жизни Риар помнит со школы-интерната. Вместе со сверстниками-мальчиками он жил в просторной светлой комнате, спал на мягкой постели, играл в разные детские игры. Когда подрос, начались занятия в школе. В интернате было несколько сотен детей, все – мальчики. Воспитанием и обучением занимались выделенные для этого пять женщин повелительниц;  все грязные и тяжелые работы выполняли роботы. Жизнь воспитанников проходила  в пределах школы-интерната. Здесь имелись  отдельные помещения для занятий разными науками, спортзал, бассейн, парк для прогулок и игр - вобщем всё, что необходимо нормально развивающемуся ребенку. В школе изучали физику, химию, зоологию, а также языки, кроме родного - классические языки древности: украинский, английский, латынь. Поэтому, услышав знакомую речь, он решил, что  повстречавшиеся мужчины также выходцы из подземного города, отстал от дикарей и сдался в плен.
- Погоди, брат, - перебил рассказчика Хича, - с каких это пор
украинский древним языком стал? Какой год сейчас?
- 1230-й третьего цикла, - последовал ответ.
- Что за фигня! – от удивления ругнулся Хича. – А в цикле тогда
сколько лет?
- Нас этому не учили, но думаю, что много…
- Валера, не перебивай, пускай человек рассказывает. Кстати, Риар, а
почему это вдруг украинский язык стал классическим языком древности, да ведь и мы говорим на русском, а ты сказал, что знакомую речь услышал, - остановил Хичу Борис, который стал получать подтверждение своей шальной догадке, что они  попали то ли в какой-то абсурдный параллельный мир, то ли в иное временное измерение.
- Вы, кроме этих людей, - указал Риар на Мыколу и Билка, -
разговариваете на языке, который в наших учебниках называется украинским.
- Как украинским! – почти в один голос возмущённо воскликнули
Сергей, Борис и Валерка.
Риар растерянно посмотрел на оскорблённых в лучших чувствах друзей детства и попытался объяснить:
- В учебниках написано, что этот язык отнесли к классическим из-за
выдающегося вклада в развитие мировой цивилизации страны под названием Украина, которая в одну из древних исторических эпох занимала территорию от Тихого океана до Средиземного моря и оказала решающее влияние на становление новых взглядов в науке, технике и менталитете человечества.
- Наверное, в ваши учебники закралась ошибка. Скорее всего, это к
России относится. А столица этой Украины не Москва часом?- в привычном ему энергичном тоне стал задавать вопросы Сергей.
Но юношу оказалось не так легко сбить с толку. С видом ученика, который твёрдо усвоил урок,  он уверенно ответил:
- Нет, название столицы страны Украина совсем на другую букву,
сейчас вспомню…  на букву "К"…
- Київ! – воскликнул Мыкола и обвёл не до конца изживших за время
проживания в первобытных условиях имперские амбиции друзей победным взглядом.
- Нет, Киев был столицей до начала грандиозных мировых
преобразований под духовным наперсничеством Украины, - последовал ответ юноши.
Посрамлённые друзья детства стали приподнимать голову, а Риар
продолжал напрягать память...
- Очень трудное слово… Коне… Кове…. Кобеляки! – наконец
вспомнил Риар.
От бурных эмоций Миколы закачался плот, и Билку, стоявшему на краю
с рулевым веслом в руках, пришлось присесть, чтобы не упасть в воду. Так как возможность сговора между Мыколой и Риаром заведомо исключалась, Борис, чтобы под грузом продолжавшихся абсурдных событий окончательно не утратить чувства реальности,  предложил Риару пока не углубляться в историко-лингвистические дебри, а  подробнее рассказать о том, что порисходит сейчас.
Из продолжения повести Риара выяснилось, что в подземном
городе имеют право жить исключительно женщины, поэтому его и остальных юношей по достижению совершеннолетия препроводили во внешний мир, полный невзгод и лишений. С несколькими десятками юношей его поселили в общине мужчин выходцев из подземного города. Но вскоре на них напали встреченные сегодня дикари. Многих убили, а остальных увели с собой, и вот уже почти два года он томится в неволе. Риар, расстроившись от тяжёлых воспоминаний, печально вздохнул и умолк.
-Не переживай, хлопче. Ми теж раніше більш культурно жили. Разом
нам буде веселіше, - посочуствовал бедному изгнаннику Мыкола и дружески похлопал того по плечу.
- Да, грустная история, - согласился Сергей. – Значит, вы родились в
подземном городе. Откуда же  взялись дикари, если в их общине одни
мужчины?
- Их доставляют на своих летающих кораблях повелительницы. Все
дикие мужчины раньше жили во внешнем мире и против их воли были похищены из родных мест.
- И сколько людей живет в общине дикарей, - продолжил распросы
Сергей
- В той, что я жил, человек сто, наверное.
- А які на вигляд ті літаючі кораблі? – поинтересовался Мыкола.
- Большие, круглые…- запнулся Риар.
- На что похожи? - направлял его мысль Сергей.
Риар немного подумал и выдал:
- Похожи на то, если бы сложить две тарелки  дном наружу.
Раздались возгласы удивления, а Мыкола с нотками упрёка обратился
к товарищам:
- Бачите, я ж казав тоді, що нас інопланетяни на літаючій тарілці
захопили, а ви сміялися.
- Час от часу не легче, - в раздражении проговорил Хича и, не
выдержав, добавил несколько ругательств. Затем он перевел разговор в иную плоскость:
- Слушай, дружище, а женщин в городе много? И вообще, что они
собой представляют, посмотреть хоть есть на что?
Даже в темноте стало видно, как загорелись Валеркины глаза. Риар на
первый вопрос конкретного ответа дать не смог, зато внешность женщин описал детально. Они, конечно,  красивые, очень высокие, головы у них без волос, и, чтобы выглядеть еще прекрасней, женщины покрывают кожу на голове разноцветными блестящими красками, что придает их облику сказочное великолепие.
- Здесь же все противные, вонючие, лохматые, как звери, и я таким же
стал, - издал Риар горестный вздох.
- О, так це виходить я цих жінок під час землетрусу бачив! –
воскликнул Мыкола. – А я ще не міг второпати, чого це в них голови виблискують.
- С этим все ясно, вариант не проходит, - огорчился Хича. Однако  Валерка не привык так легко отступать от намеченного плана и в голове завращались различные варианты, один из которых  с надеждой в голосе он и выложил:
- Так, может, во внешнем мире  нормальные бабы есть?
- “Бабы” это есть синоним слова «женщины»? – уточнил Риар и, получив
подтверждение, продолжил: - Повелительницы о том, населён ли внешний мир женщинами, воспитанникам не говорили, но как-то на уроке географии я случайно вошел в компьютерную программу, предназначенную только для повелительниц, и там видел   карту, где были отмечены места обитания общин. Среди них имелся кружочек с надписью «женщины».
- Эх, нам бы ту карту, - мечтательно вздохнул Хича.
- Я могу по памяти нарисовать приблизительно, - предложил Риар.
- Что толку? Нужно знать, где мы сейчас находимся. Хотя, конечно,
некоторыми ориентирами располагаем: как никак, а километров семьсот-восемьсот отмахали, - повернул вопрос в практическую плоскость Сергей.

Распросы продолжались еще долго. Но познания Риара о внешнем мире были скудными, ограничивались полученной в школе информацией да недолгим проживанием в селении дикарей. О жизни подземного города он мог поведать лишь то, что основывалось на его личных наблюдениях, опять-таки ограниченных стенами школы-интерната. Вероятно, таинственные повелительницы намеренно глубоких и обширных знаний ученикам не давали.

Помимо сведений о женской общине, странники почерпнули  полезную информацию о том, что повелительницы периодически прилетают к мужчинам, устраивают турнир по борьбе, проводят медосмотр победителей и забирают их с собой. Назад мужчины возвращаются полностью выбритыми, в одежде, и с восхищением рассказывают, что они жили в домах, на стенах которых им показывали движущиеся картинки, и повелительницы допускали их на своё ложе.
Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь поредевшие серые тучи, беглецы подыскали подходящую отмель, спрятали плот в зарослях камыша, сами вброд вышли на берег. Здесь, укрывшись за кустами вербы, окаймлявшими песчаный пляж, попросили Риара нарисовать карту-схему, чтобы попытаться определить местонахождение женской общины. Риар, стараясь придерживаться единого масштаба, начертил прутиком на песке запомнившиеся ему ориентиры. Борис уточнил координаты по сторонам света, и мужчины, опустившись на корточки, старались обнаружить на рисунке сходство с той местностью, по которой пролегали маршруты их странствий. Основными точками привязки были горы, откуда они начали свое путешествие, и река с притоками. На карте Риара горы и река отсутствовали, но он помнил, что к западу от изображенного им района тянется полумесяцем  с севера на юг с выпуклой восточной стороной какой-то горный массив. Когда Борис набросал приблизительные очертания горного хребта и путь реки, Риар подтвердил сходство схемы с реальной картой. Насколько он помнил, селение женщин находилось на берегу большого озера, которое лежит за невысоким горным перевалом в восточном направлении. Расстояние до озера от того места, где они находятся сейчас, на глаз составляло километров 500-600. Дикари, с которыми они вчера столкнулись, живут на западном берегу реки километрах в ста ниже по течению. Несколько недель назад сбежала группа рабов. Встреченный отряд как раз и занимался поисками беглецов.
- Если наши вчерашние  друья-аборигены проживают так близко, нам
все равно из этих мест нужно сматываться. Может, попробуем найти озеро?  По любому, там и перезимовать можно, - внёс предложение Сергей.
На том и порешили. Беглецы просидели до темноты в укрытии и, чтобы
запутать следы, до утра сплавлялись вниз по течению. Утром разобрали плот, всё лишнее утопили в реке, а то, что не тонуло, зарыли в землю, переплыли речку и отправились на поиски заветного озера. За время предыдущих скитаний друзья обрели хорошую спортивную форму и за день успевали пройти 40-50 километров. Спустя неделю наметились перемены в рельефе местности. Появились холмы, кое-где на поверхности земли выступали россыпи гранитных валунов и невысокие скалы. Это подтверждало, что странники движутся  верным путем. Скоро участки степи между холмами исчезли вовсе, холмы поднялись выше и круче и постепенно перешли  в протянувшийся с севера на юг невысокий горный массив.
- Будем надеяться, за этими горами начинается равнина, где
расположено заветное озеро с русалками, - высказал общую мысль Борис, когда странники с вершины холма обозревали панораму местности  и подмигнул Хиче.
Тот глупо захихикал и хлопнул по плечу Сергея. Сергею также стало
весело, и он двинул Мыколу в толстый бок. Микола огласил скалистые окрестности гулким ржанием и от души похлопал Бориса по костлявому, но уже начавшему обрастать мышцами плечу. Бэби хлопнуть никого не смог, так как от дружеского прикосновения широкой Мыколиной ладони  плашмя упал на землю.
Странники продолжали упорно двигаться на восток и через день достигли перевала. Вокруг громоздились скалы, часто приходилось менять направление, чтобы обойти пропасть или неприступную гору. Но вот перевал был преодолен. При спуске зоркий Билк высмотрел среди камней какой-то чужеродный объект. Сергей, Хича и Билк  скрытно подобрались к тому месту и увидели, что это детали робота, который, по-видимому, упал с высоты  и развалился на части. Собрав останки, друзья узнали своего старого знакомого – робота,  посещавшего ночью их камеру. Только эта модификация была дополнительно оснащена крыльями и каким-то агрегатом, вероятно, двигателем для полётов. Так как время близилось к вечеру, решили здесь устроить лагерь. Мыкола отломал кусок крыла и почти до самой темноты гремел железом, досаждая друзьям детства, которые после ужина предавались у костра  ностальгическим воспоминаниям и доказывали, кто из них мог больше  выпить пива. Зато после нескольких часов работы Мыкола с гордостью предъявил коллегам результаты своего труда: длинный остро отточенный нож. Обернув рукоятку кожаной полоской, Мыкола  продемонстрировал преимущества, о которых некоторые подзабыли, а другие и не знали вовсе, железного ножа перед каменным. Вождь, поражённый в самое сердце, захотел иметь такой же и под руководством Мыколы принялся ломать и корежить металл. Второй экземпляр был изготовлен быстрее, и осчастливленный Билк долго не мог уснуть, любуясь, забавляясь и испытывая на практике возможности прогрессивного орудия труда.
Утром стали собираться в дорогу. Однако этому воспротивился  Билк, проявивший несвойственный его  непосредственной первобытной натуре практицизм. Вождь заявил, что если уж духи послали этот волшебный материал для изготовления оружия, то будет грех не воспользоваться таким случаем. Поразмыслив, общество с ним согласилось, ведь в свете вновь открывшихся обстоятельств, друзья не имели никаких гарантий, получат ли они возможность снова пользоваться металлическими и иными изделиями и механизмами, присущими цивилизованному миру. Была проведена инвентаризация найденного металла, отобрали наиболее подходящие детали и определили объем предстоящих работ. Решили все каменные и костяные наконечники копий, стрел, топоров заменить на металлические, а также изготовить максимально возможное количество ножей разной длины и конфигурации. Однако работы продвигались медленно. Место среди скал, где остановилась группа, было не очень удобным. По ущелью постоянно дул ветер, лес произрастал  далеко и приходилось тратить время и силы на переходы для заготовки дров. Пока товарищи трудились в поте лица своего, Бориса, как человека интеллигентного и к физическому труду имевшего наследственные  противопоказания, отправили на разведку с целью отыскания более подходящего места для обустройства лагеря. Он спустился на дно ущелья, вскарабкался на следующую гору, подошел к обрыву и вперил свой взор в раскинувшуюся перед ним панораму гор. В левую сторону, на север, уходило два скалистых горных хребта. В противоположную сторону горы понижались, там начинались альпийские луга, а еще ниже синел лес и проблескивала под солнцем гладь какого-то водоема. Бэби вернулся к товарищам и доложил результаты разведки.
- Так это, может, озеро, которое мы ищем? – высказал вслух то, о чём
подумал каждый, Хича.
Но слова Бориса общество разочаровали:
- Вряд ли. Если судить по карте Риара, мы прошли примерно половину
пути. К тому же то озеро лежит на равнине, а здесь сплошные горы.

Сергей, наученный жизнью анализировать факты и быстро принимать верные решения, требующие выполнения конкретных действий, внёс своё предложение:
- Чего зря гадать! Переберемся туда и все проверим. Вода и дрова
будут под боком, и дичи там должно водиться больше.
Странники собрали свои пожитки, заготовки для орудий и исходный
материал в виде деталей робота и частей его корпуса. У Мыколы проснулась хозяйственная жилка, и он настоял чтобы забрать всё под чистую, ведь любая железяка или кусок провода в дальнейшем могут пригодиться. Однако за раз всё унести было невозможно, поэтому распределили груз на части, чтобы потом сделать ещё несколько  вылазок. Наконец выступили в путь. С вершины горы озеро казалось рукой подать, на деле же пришлось обходить  нагромождения валунов,  неприступные скалы, или глубокие пропасти, и переход продлился почти до вечера. Озеро растеклось в небольшом ущелье, зажатом двумя хребтами. Берега покрывал густой еловый лес. Один берег озера почти  отвесно уходил в воду, тот же, с которого подошли странники, был более пологим, вдоль берега тянулась поросшая тростником отмель. Внимание путников привлек небольшой остров посреди озера. Размеры озера были около километра в длину и метров пятьсот в ширину. Пока спускались с хребта, осмотрели все берега и с сожалением констатировали, что никаких поселений там нет. Для стоянки выбрали место возле невысокого обрыва, защищавшего лагерь от дующего вдоль озера ветра. Только успели установить шалаш и разжечь костер, как стемнело. Утром Билк отбыл добывать провиант, остальной народ принялся за работу. Мыкола  велел найти и прикатить несколько валунов с плоской поверхностью для наковальни, а сам пошёл на каменистую осыпь под обрывом искать подходящие камни, чтобы сделать молоток и кувалду. Внезапно Мыкола резко присел возле каких-то чёрных каменных обломков, валявшихся на земле, взял один в руки и принялся внимательно его рассматривать.
- Валєрка, глянь, що я знайшов! –   воскликнул он, обращаясь
к Хиче, который проходил рядом, неся в руках большой гранитный булыжник.
Тот равнодушно глянул в сторону светившегося счастьем Мыколы и с
пыхтеньем проследовал мимо.
- От, народ! Це ж вугілля! Тепер ми заживемо,  – продолжал
радоваться Микола.
- Зачем тебе уголь, если дров вокруг навалом? – подойдя к Мыколе уже
налегке, недоумевал Хича.
- Що ти розумієш! – удивлялся Мыкола непонятливости товарища. –
Вугілля в нас є, збудую піч, можна буде справжній інструмент робити.
Теперь дошло и до Хичи.Мужчины обследовали обрыв и отыскали выход на поверхность неширокого угольного пласта. Под руководством Миколы соорудили из булыжника кузнечный горн, щели замазали глиной, Билк сшил из шкур  меха для накачки вохдуха, и работа закипела. Через пять дней поставленная задача была выполнена. Группа имела на вооружении шесть топоров, шесть тяжёлых с широкими лезвиями копий для боя и  десятка полтора дротиков для охоты. Также на стрелах теперь были металлические наконечники, и штук тридцать наконечников сделали про запас. Были выкованы длинные ножи типа мачете и по несколько штук на каждого члена группы - ножей поменьше для хозяйственных нужд и разделки дичи. Вдобавок Мыкола изготовил три лопаты и кирку, которые были необходимы при обустройстве лагеря и добывании провианта и кое-какой столярный инструмент, типа стаместок и долота, а также небольшую пилу-ножовку.
День после окончания работ посвятили заготовке провизии, и на утро было решено продолжить поход. Но возникли неожиданные препятствия. Еще с вечера Билк озабоченно посматривал на небо, на заход солнца, прислушивался, как шумит листва на деревьях, а затем указал на затянувшую горизонт  черную тучу, из которой в вершины скал периодически вонзались молнии.
- Идет буря. Нужно перенести шалаш на ровное место подальше от
обрыва. Здесь нас может залить водой, - обратился вождь к товарищам. - Дождь будет долго. Заготовленное мясо нужно переложить травами, замотать в шкуры и закопать в сухом месте.
Совет был дельным. Шалаш быстро разобрали и поставили на пригорке
ближе к озеру. По рекомендации того же Билка колья каркаса  вбили глубоко в землю. Крышу и стены шалаша изготовили из молодых сосенок  и елей, стволы которых сверху посвязывали кожаными ремнями, а верхушки придавили к земле камнями. Под навес натянули все имевшиеся в наличии шкуры шерстью вниз. На всякий случай шалаш по периметру  обкопали канавкой для стока воды. Внутри на землю набросали еловых веток и застелили их сухой травой. Пока при свете костра ужинали, молнии приблизились и стали слышны раскаты грома. Гремело и полыхало в небе, наверное, часа два. Ветер перестал гудеть в ущелье, и в паузах между далекими раскатами грома стояла жуткая тишина. Однако странники, за время скитаний по дебрям  успели насмотреться  разгулов стихий, поэтому плотно закусив мясом убитой накануне Билком серны, спокойно улеглись спать, в надежде, что гроза пройдет стороной. Разбудил их невероятный грохот. Казалось, будто небо лопнуло у них над головой или обвалилась ближайшая скала. На мгновение в палатке стало светло, будто там включили электрическую лампочку, и почти в тот же момент налетевший вихрь потряс ветхое строение. Вслед за ветром послышался звук льющейся воды, но первыми на крышу обрушились крупные градины, пулеметной очередью застучали по валунам и земле. Через мгновение хлынул ливень. Завывающий ветер заносил в шалаш струи воды. Билк опустил полог и придавил его к земле камнями. Шкура захлопала, залопотала на ветру. Ливень и град усилились, и было слышно, как в лесу под порывами ветра с гулким треском  ломаются стволы  елей. Сквозь крышу стали просачиваться тоненькие струйки воды. Сначала странники пытались от них уклоняться, но скоро все равно промокли, поэтому, накрывшись одной шкурой, сидели плотно прижавшись друг к другу, стараясь сберечь тепло, и даже пытались дремать. После полуночи гроза ушла вдоль озера на восток, града тоже больше не было, но дождь, хоть и ослабел,  заканчиваться не собирался.
Рассвет был хмурым и зябким. Странники выбрались из палатки  и, шлёпая босыми ногами по грязи, энергично вышагивали вдоль кромки берега, стараясь резкими движениями рук и ног разогреть остывшую за ночь кровь.
Моросил дождь. Пелена серых туч, стелясь по вершинам гор, неторопливо плыла на восток. По склонам горы с журчанием струились потоки мутной воды, многие ели, переломанные пополам, уронили верхушки на землю, обрыв, возле которого Микола построил печь, осыпался, а сама печь превратилась в груду камней.
 Так как конца дождю не предвиделось, а все давно были мокрыми, решили выступать в поход. Разобрали палатку, сложили и упаковали свой нехитрый скарб и, взвалив тяжелые мокрые мешки на плечи, стали спускаться с холма к озеру на ровное место, однако, когда отряд обогнул холм, все остановились: путь странникам пересекал мощный мутный поток, хотя только вчера здесь  меж камней струился  журчащий ручеек.
- Река на нас сердится и вышла из себя. Нужно принести жертву духам,  тогда нам откроется новый путь – объяснил вождь.
Экспедицию отложили,  Билк совершил нужный обряд, и они с Сергеем отправились на вершину горы наметить безопасный маршрут. Часа через два, преодолев крутой, усыпанный камнями склон, разведчики были наверху. Гребень хребта, на котором они находились, тянулся с юга на север. Сзади, параллельно  шел другой хребет,  выше и скалистей предыдущего, от которого отходило два отрога, образующих продолговатую котловину с озером на дне, где и был их лагерь. Далеко на западе вздымался еще один хребет, откуда странники пришли несколько дней назад. Был он самым высоким, и  его угрюмые, лишенные растительности пики почти упирались  облака. На востоке, куда должны были направляться странники, преграждая им путь, по дну ущелья в сторону озера катила свои воды бурная река. Определили новый маршрут. Нужно было наискосок пересечь южный хребет и, забирая вправо вверх по склону, добраться до того места, где можно будет перейти реку вброд. После этого подняться на следующий пологий хребет, за которым высоких гор уже не было видно, и продолжать движение на восток. Перед возвращением в лагерь, разведчики повернулись лицом к западу, в надежде увидеть просветы среди туч, что предвещало бы улучшение погоды. Неожиданно Билк  дернул  Сергея за одежду, присел, силой заставил пригнуться Сергея и указал рукой куда-то вдаль. Сергей проследил за направлением его руки и увидел, как перевалив через гребень западного хребта, вниз потянулась цепочка движущихся точек.
























Глава 6-я. Тактика боевых действий в каменном веке.

Сергей не понял, зачем нужно было прятаться от стада горных козлов, однако Билк внес ясность.
- Плохие люди идут по горе! – прозвучал взволнованный голос вождя.
- Билк, почему ты думаешь, что это люди, да еще именно  плохие.
- Эти люди плохие, потому что идут по нашему следу. Разве ты не
помнишь, что мы тоже шли сюда этим путём. Они идут к озеру. Нужно их всех убить, а не то они убьют нас. Я думаю, это те люди, с которыми мы уже встречались у реки.
Как бы подтверждая слова вождя, неизвестные преследователи собрались в одном месте, а затем уверенно повернули в сторону предыдущей стоянки странников, где был найден робот.
- Нужно уходить, - заторопился Сергей. – Сделаем плот, переплывем озеро и скроемся за восточным хребтом.
Прибыв на стоянку, разведчики рассказали товарищам, что они видели, и странники, не мешкая, приступили к сооружению плота. Недостатка в строительном материале не было. Ветром пригнало к берегу много сломанных деревьев, лишь нужно было выбирать стволы поровнее да обрубывать сучья, что металлическими топорами  времени не отняло.
- Що з залізом робити? – спросил Микола, указывая на груду металлолома, оставшуюся после кузнечных работ.
Решили, что железо нужно спрятать, чтобы трофеи врагу не достались.
- Где бы мы ни спрятали, люди по следам все равно найдут, - заявил Билк.
- Тогда утопим в озере, и делу конец, - высказался Сергей.
Так и сделали. Плот загрузили железом. По настоянию Миколы металл сбросили в озеро среди зарослей тростника на небольшой глубине, чтобы при необходимости его можно было оттуда легко достать. Затем   беглецы погрузились на плот сами и стали выгребать на середину озера, чтобы обогнуть остров и добраться до противоположного берега. Подплывая к острову, обнаружили, что ремни, связывающие бревна лопнули, и плот стал разваливаться. Благо до острова было недалеко. Пришлось высаживаться на берег и перетягивать стволы заново. Пока товарищи возились с плотом, Билк сбегал на разведку, чтобы с вершины скалы постараться определить, где находятся  их преследователи. Неприятности в этот невезучий для странников день не кончились. Вернувшийся  Билк принес неутешительную весть, что те люди, которых они видели с Сергеем на гребне западного  хребта, ещё  далеко, зато он заметил группу, которая продвигалась по склону северного хребта, как раз по тому берегу, куда они намеревались причалить.
Сергей, Хича и Билк поднялись на возвышавшуюся посреди острова скалу и, прячась за камнями, осмотрели то место, где вождь видел людей. Но там никого уже не было. Видимо, преследователи достигли леса, опоясывающего склон горы и тянувшегося до самого озера и скрылись под его пологом.
- Сколько людей было? – спросил Сергей у Билка.
- Три раза сколько есть пальцев на одной руке.
- И на склоне хребта мы человек пятнадцать-двадцать видели, - невесело констатировал Сергей.
- Многовато будет, - согласился Хича. – Эх, нам бы «калаша» с парочкой магазинов, тогда бы поговорили по душам.
Сергей прикинул расстояние от склона до берега озера. Получалось, что преследователи совсем близко, и в течение часа могут появиться на берегу. Правда, учитывая, что направление ветра беглецам благоприятствовало, они могли на плоту быстро доплыть до конца озера и попробовать оторваться от преследователей, имея в запасе не меньше километра расстояния. Сергей высказал это соображение товарищам, но Билк подробно объяснил, почему им не уйти от погони.
- Люди найдут наши следы, и мы не сможем от них убежать. Их много,
у них есть собаки. Нам придется идти очень быстро и искать удобный путь. Они же могут разделиться на группы. Одни будут отдыхать и добывать пищу, другие идти по нашему следу. Мы без отдыха через два-три дня выбьемся из сил. Нам лучше остаться на острове. Здесь удобно обороняться. Можно будет делать вылазки и убивать врагов по одному.
- Может, они не догадаются, что мы на острове и дальше пойдут, -
предположил Хича.
- Люди обойдут озеро, не найдут наших следов и поймут, что мы здесь, - разочаровал его Билк. – Остров небольшой, и мы заранее будем видеть, когда люди захотят высадиться.
- Осада может продлиться много дней, чем мы сами питаться будем? –
стал уточнять детали Сергей.
- Пища не самое главное. У нас осталось половина серны, вон, утка,
лысуха плавает, - указал вождь на тростниковую отмель, можно бить рыбу острогой или сплести верши. Главное для нас – убить всех врагов, чтобы они никому не рассказали, где мы. А если всех убить не получится, то убить как можно больше, чтобы они нас боялись, и передавали всем будущим врагам, что мы непобедимые воины. Нас слишком мало, поэтому мы не сможем принять открытый бой. Но мы можем каждую ночь убивать по одному-два врага из засады, - стал развивать стратегические планы кровожадный вождь.
- Правильно, Билк, базаришь! Мочить их, волков позорных, чтобы
не беспредельничали! Шли, никого не трогали, так они  опускать нас вздумали! – возмущенно брызгал слюной Хича.
Сергей перевел  решение вопроса в практическую плоскость:
- Ты сам говоришь, Билк, что у них собаки, как мы тогда к ним
незаметно подберёмся?
- Собак нужно убить первыми, - вождь на все вопросы имел готовый ответ.
- Как же ты их убьешь? Не будешь же за собаками по лесу гоняться. Только мы начнем подкрадываться, они лай подымут, - засомневался Сергей, который неоднократно наблюдал служебных собак в работе.
- Чтобы убить собаку, гоняться за ней не нужно, она сама придет. Делается ловушка с мясом и петлей, которая привязана к согнутому деревцу, - продолжал просвещать соратников опытный Билк.
Пока разведчики спускались со скалы, они обсудили план боевых действий и доложили диспозицию остальным членам коллектива, которые в военном деле ничего не понимали, поэтому много вопросов не задавали. Лишь Микола, проявляя свой христианский гуманизм или свойственное его натуре добросердечие, высказал мысль, что может попробовать с дикарями договориться по-хорошему, на что Билк, Сергей и Хича в один голос заявили, что с врагом договариваться - себе хуже, а Борис привел изречение какого-то  видного государственного деятеля прошлых лет, который говорил, что договор заключают две стороны, а исполняет его только слабая.
- Скольких голубей не сожрали бы ястребы, им не запеть песню мира, - цветисым выражением подвел итог прениям Билк, и отряд стал готовиться к войне.
Остров, на котором решили занять оборону беглецы, представлял собой выступавший метров на двадцать над водой скалистый бугор длиной примерно в сто метров. Южная сторона острова была пологой, по берегу росли кусты и невысокие деревья, северный же склон  круто обрывался в воду. Посередине острова почти правильной треугольной пирамидой возвышалась над деревьями  гранитная скала.
Беглецы  разобрали плот, спрятали бревна в кустах и стали искать удобное место для стоянки, с учетом, чтобы оттуда можно было держать под обзором хотя бы один берег острова. Пока группа  обустраивала лагерь, Сергей отправился прогуляться по острову и заодно найти подходящее место для наблюдательного пункта, чтобы было видно всю водную гладь вокруг острова. Для этой цели лучше всего подходила вершина скалы, но там не было растительности, и наблюдателя с берега  могли легко обнаружить.
- Придется днем высылать дополнительный  дозор на северную сторону острова, а ночью можно будет вести наблюдение прямо с вершины, - прикинул Сергей.
Затем он решил обойти весь остров по периметру, чтобы определить
наиболее угрожаемые направления при попытке противника осуществить высадку. Северный берег острова представлял собой отвесную гранитную стену, взобраться на которою без специальных приспособлений вряд ли представлялось возможным. К тому же водная гладь  озера возле северного берега была лишена растительности, что свидетельствовало о значительной глубине. Этот фактор также препятствовал успешной высадке десанта. И даже если бы нападавшие решились подняться по скалам наверх, то атаку легко можно было бы отбить, сбрасывая им на головы камни.
-  Хоть здесь повезло, - с удовлетворением подумал Сергей и продолжил обход.

С западной стороны берег также почти вертикально обрывался в воду, и
высота скал здесь была даже выше, чем с северной, длинной стороны. Зато наибольшую опасность представляли пологие южный и восточный берега  острова, являвшие собой неширокий, усыпанный галькой, пляж. На глаз протяженность линии обороны была не меньше  метров ста двадцати, что, по мнению Сергея, на пять с половиной человек обороняющихся было слишком много. Перед возвращением в лагерь, он решил еще раз взобраться повыше и осмотреть берега озера. Сергей обошел крутое место  низом и стал подниматься по склону. Здесь негусто росли невысокие  раскидистые сосны, реже встречались одинокие березы, зато под деревьями буйствовал густой кустарник, по камням стелились стебли ежевики и малины. Срывая на ходу иссиня-черные ягоды, Сергей продирался сквозь заросли, обходил валуны и постепенно поднимался вверх по склону. Обогнув выступ скалы, он остановился перевести дух и посмотрел вверх, чтобы определить, сколько ему осталось подниматься. Метрах в десяти выше по склону среди белых стволов березок в скале чернело какое-то овальное отверстие. Сердце у Сергея забилось быстрее, не решаясь двигаться дальше, он всматривался в казавшуюся ему зловещей черную дыру в серой гранитной скале.
- Интересно! – подумал он. – Может, здесь и пещерные медведи водятся, раз дикари есть?
Но тут же рассмеялся над своими страхами. Медведю в берлогу
ложиться ещё рано, сейчас для него только самая кормёжка подходит. Да и какой медведь вырубит в скале такой аккуратный свод. Это больше походит на дело рук человеческих. Сергей сделал три шага вперед, нашел подходящий камень и бросил его в пещеру. Камень скрылся в черном зеве, было слышно, как он ударился о землю или скалу. Переждав несколько секунд, Сергей подошёл ближе и снова остановился. Теперь было хорошо видно, что отверстие в скале сделано людьми. Ширина входа в пещеру была метра три, примерно такая же высота. Боковы стены шли перпендикулярно поверхности земли, а свод был закруглен. Сергей зашел в пещеру и прислушался, но никаких звуков, кроме доносившегося снаружи шума от ударявшихся о листву дождевых капель, не услышал. Он осмотрелся. Каменные своды и стены  были аккуратно обтёсаны, в некоторых местах разбегались трещины, из которых свисали корешки растущих над пещерой деревьев, на каменном полу кое-где валялись осыпавшиеся с потолка булыжники и щебёнка. Следов чьего-либо присутствия он не обнаружил. Сергей прошел метров десять вглубь, сразу резко потемнело, и он понял, что дно пещеры пошло под уклон.
Находка Сергея вызвала интерес у его товарищей.
- Может подземный ход ведет под озером, и мы сможем отсюда по ночам
выбираться и дикарей мочить? – предположил Хича.
- А еще лучше, втихаря отсюда смыться, - высказал свое мнение Сергей.
- Нужно спуститься и проверить. Может, это  заброшенный выход из подземного города. Вот будет классно, когда мы к этим прекрасным повелительницам неожиданно в гости нагрянем. И ты, Риар, домой попадешь! – ободряюще улыбнулся Сергей юному изгнаннику.
Однако тот оставался печальным и поведал, что попасть из внешнего
мира  во внутренний без разрешения повелительниц невозможно.

Не стали откладывать дела в долгий ящик, и пока дикари на берег озера
не явились, решили провести разведку. Несмотря на дождь, удалось насобирать необходимое количество сухих сосновых веток, в пещеру перенесли все пожитки, но пришлось ждать темноты, чтобы можно было развести костер, не выдавая себя дымом.
- Люди пришли, - вдруг сказал Билк, когда друзья, прячась от
дождя  сидели на корточках у входа в подземелье.
Беглецы, вышли из  пещеры и, затаившись в кустарнике,
всматривались в берег. Вот на склоне южного хребта между  стволов деревьев промелькнуло несколько фигур, и на берегу стали появляться одетые в шкуры мужчины. Спустя несколько минут дикари собрались у того места, где был лагерь странников. Дождь уже кончился, и в предвечерней тишине громкие голоса преследователей стелились над гладью воды.  Билк скрытно пробрался на противоположную сторону острова и, вернувшись, сообщил, что люди появились и на северном берегу озера.
- Я узнал Лукаша-баши, - испуганно прошептал Риар.
- Это  те люди, с которыми мы уже дрались, -  Билк, не
отрывая взгляда от берега, перебирал кабаньи клыки на ожерелье с шеи вражеского вождя. – Клянусь духами, я еще съем  уши этого козла позорного, - истово, как заклинание, проговорил вождь, употребив при этом, правда с ошибкой, любимое выражение великого вождя Хичи. – Это я виноват, - стал каяться Билк. – Нужно было следы запутывать, а мы шли не скрываясь, хотя, если люди захотят, следы почти всегда найдут, от человека спрятаться трудно.
- Это верно, братан! – подтвердил Хича слова боевого товарища и
ехидно подмигнул Сергею. - Особенно, Серёня, это к  твоим коллегам - ментам относится: из под земли достанут!
Билк юмора не понял, но увидев, что Валерка улыбается на все зубы,
чтобы сделать приятное Сергею, тоже заржал от души.
Преследователи на берегу разложили большой костер и стали как-то
странно подбрасывать в него топливо. Дым то валил столбом, то временами почти исчезал. Повалил дым и с противоположного берега озера.
- Люди разговаривают между собой, - объяснил Билк причину этих непонятных дымовых явлений.
- Ишь ты, рационализаторы хреновы! -  ругнулся Хича. – И мобилы не надо.
О чем они говорят?
- Я не знаю. Каждое племя имеет свой язык огня. Но догадаться
Не сложно, - ответил ему Билк. – Люди сообщают, что прибыли на место и договариваются, как поступать дальше.
- Это плохо. Когда нас обнаружат, они могут подать друг другу сигнал
к одновременному штурму. Слушай, Риар, - обратился Сергей к юноше, - эти дикие мужчины плавать умеют?
- Да. Если нужно, они могут и плот сделать. А в стойбище на реке у
них были выдолбленные из больших стволов лодки.
- Данный факт осложняет нам задачу, - продолжал вслух рассуждать
Сергей. – И численность дикарей значительно превышает нашу.  Человек сорок набёрется, наверное. Но утешает, что мы имеем запас времени. Для того, чтобы противнику переправиться на остров, нужно сделать три- четыре плота. Я думаю, дня три на это они потратят. Так Билк?
Билк согласился с Сергеем, а Валерка выразил надежду, что дикари, не
обнаружив беглецов на берегу, направятся на их поиски в горы. Но здесь даже во имя дружбы  Билк не мог покривить душой против истины и огорчил товарищей:
- Люди разделятся на отряды и обойдут озеро кругом. Но сегодня этого
не произойдет, - Билк указал пальцем  на запад, - вечером будет гроза. Завтра один отряд поплывёт проверять остров. Тех, которые приплывут, мы должны убить.
- Верно,  Билк, - поддержал вождя Хича. - Чем больше сейчас грохнем,
тем меньше на потом останется.
Погода снова стала меняться. После недолгого солнца, закат скрыло
черной тучей, стали налетать вихри, по озеру пошла рябь, с усилением ветра перешедшая в высокую волну. Туча еще больше почернела, над западным хребтом засверкали молнии.
- Хоть погода благоприятствует, - высказался Борис. – Давайте пока ужинать, а как стемнееет, пойдем  быстрее вниз, вдруг там чего интересного найдём. Может, забытый склад боеприпасов, продуктов или одежды. Не зря же эту дырку в скале долбили.
Вот наконец и стемнело.Быстро развели огонь, зажгли факелы, и Сергей, Валерка и Борис, набрав про запас сухих сосновых веток, начали спуск в подземелье. Ветки тлели и коптили, но темноту  немного разгоняли. Метров двадцать спуск был пологим, а затем пошли вырубленные в скале ступени. Судя по их количеству, группа спустилась вниз не менее  чем на  шестьдесят-семьдесят метров. Но вот ступеньки закончились и поверхность стала  ровной.
- Валерка, считай шаги, чтобы расстояние контролировать, -
предложил Борис, - а ты, Серый, коль первым идешь, под ноги смотри, чтобы в трещину или яму не свалиться, а я буду по сторонам глядеть, чтобы боковые ходы не прозевать
Группа осторожно двигалась по прямому ровному тоннелю, провалов и 
ответвлений не было. Чувствовалась сырость, иногда на каменном полу стояли лужицы, но шагов через семьсот стало суше.
- Озеро миновали, - констатировал Борис.
Несмотря на потемки, идти было удобно, только иногда приходилось
переступать через упавшие со свода  камни. Прошли еще тысячу шагов. Тоннель вдруг резко расширился, и стены стали невидимы в темноте. Зажгли больше веток и увидели, что они попали в  большой овальный зал. Продолжение тоннеля чернело напротив, а справа в стене был виден почти сливающийся со стеной квадрат. Подошли ближе. Квадрат оказался металлическими воротами, наподобие тех, через которые странники покидали,  подземный город. Хича хотел постучать в ворота, но Сергей успел схватить его за руку и указал на какие-то непонятные продолговатые кучки, белевшие в темноте чуть в стороне от ворот.
- Им, наверное, тоже очень хотелось попасть внутрь, - проговорил Сергей, и друзья увидели, что  белые кучки, принятые ими за россыпи камней, являются человеческими скелетами.
Разведчики присели вокруг костей. Никаких предметов или остатков одежды рядом не находилось. Всего скелетов было три. Борис дотронулся рукой до берцовой кости ближайшего скелета, кость легко переломилась.
- Похоже, эти косточки здесь лежат не одну сотню лет, - сделал он
вывод. – А это, по-видимому, вход в подземный город. Есть шанс, что второй
ход выведет на поверхность. Пошли, не будем терять времени, - предложил он спутникам.
Группа вступила в продолжение тоннеля. Скоро начался плавный подъем. Идти здесь уже было труднее. Ближе к поверхности под влиянием атмосферных явлений, как-то дождя, мороза, смены температур в течение суток, а также, возможно, землетрясений, свод начал разрушаться. Встречались трещины, пересекавшие пол или потолок тоннеля, приходилось пробираться через кучи камней и щебёнки. Так прошли ещё шагов  триста и неожиданно уперлись в бетонную стену.
- Вот, б…! – выругался Хича и пнул стену ногой.
- Да, а счастье было так близко! - вторил ему Бэби.
Сергей ничего не сказал, а подняв факел повыше, стал осматривать
стены тоннеля и бетонную перегородку. Друзья убедились, что больше никаких  ходов нету, отошли от бетонной стены, и присели на валявшиеся по полу булыжники передохнуть. Испытав сильное разочарование, мужчины, привалившись спинами к холодным стенам, сидели молча.  Борис, расположившийся несколько осторонь, вдруг почувствовал, что стена не только холодная, но и мокрая. Он понял, что на поверхности идет дождь, и вода по трещинам просачивается в тоннель. В таком случае, каким может быть расстояние до поверхности? Борис поднялся на ноги и, подсвечивая факелом, стал обследовать свод и стены тоннеля. Свод пересекало несколько трещин, в одном месте они расходились лучами. Именно оттуда сочилась блестевшая при свете факелов влага. Борис подозвал Сергея, взобрался к нему на спину и поднес к трещине факел. Язычок пламени сразу вытянулся и стал лизать покрытый трещинами потолок. Возгласы, вырвавшиеся из уст друзей, явно выражали самые положительные эмоции, но звучали как отборные ругательства. О, непознанная русская душа! Затем Бэби передал факел Хиче, а сам взялся за выступавший из трещины камень и попробовал сдвинуть его с места.
- Ну что, держится? – спрашивал нетерпеливый Хича.
- Не знаю, - пыхтя отвечал Борис. – Или это камень шатается, или я
вместо него.
- Дай я попробую, а вы вдвоем с Серым меня поддерживайе, - предложил Хича.
Так и сделали. Теперь Валерка на ногах держался устойчивей и мог приложить больше усилий.
- А ведь точно шевелится, паскуда! – радостно воскликнул Валерка.
- Инструмент нужен, голыми руками не возьмешь.
Хиче всё-таки удалось вытащить один камень, прилегавший к нему обломок свода тоже шатался, но с места не двигался. Валерка спрыгнул со спины Сергея, и товарищи стали советоваться, как им рационально организовать работу. Сначала согласились, что нужны строительные леса или хотя бы лестница. Однако Борис подал идею насобирать камни, во множестве валявшиеся по дну тоннеля, и сделать горку, которая будет намного устойчивей любой лестницы. Друзья оценили его находчивость, камней на полу имелось предостаточно, и за час интенсивной работы под стеной в месте будущего пролома возвышалась куча камней как раз такой высоты, чтобы удобно было работать. Предварительные мероприятия были проведены, факелы почти все израсходованы, и нужно было возвращаться на поверхность.
 
Наверху разведчики удостоверились, что на театре военных действий изменений не произошло. Завывал ветер, хлестал дождь, и никакие враги в такую погоду к ним добраться не могли. Мыкола взял кирку, Хича топор и лопату, Риара нагрузили охапкой сосновых  веток и отряд отправился пробивать выход на свободу. Остальные же члены группы легли спать, чтобы скопить силы перед трудовым днём. Когда забрезжил рассвет, Сергей с Борисом отправились сменить каменотёсов. Расстояние от острова до замурованного выхода составляло примерно два километра.  Зная, что в тоннеле их не подстерегают никакие ловушки в виде ям на дороге или лабиринта ходов, мужчины шли довольно быстро. Скоро они достигли места, где лежали скелеты, прошли еще несколько сотен шагов и послышались глухие удары, с каждым шагом звучавшие все громче. Вот уже стал отчетливо  различим звон металла о гранит и стук падающих камней,  впереди замелькал огонек, и товарищи прибыли на место.  На закопчённых лицах  радостно засверкали белки глаз, и шахтеры стали хвастаться результатами своего труда. Микола  сошел с кучи камней, Сергей с Борисом взобрались на его место, к пролому, черневшему на стыке  стены и свода,  и поднесли факел.
- Да тут еще долбить и долбить! – разочарованно проговорил Сергей.
- Путь к свободе лёгким не бывает. Он обильно полит  кровью, потом и
слезами, - настаривал друга на трудовые свершения Борис.
Микола обрисовал ситуацию и сразу поставил производственную задачу:
- Там брила здоровенна між двома тріщинами застрягла. Коли її
витягнемо, піде веселіше. Поки що треба отвір розширяти. Зате вже свіжий вітерець чути.
Борис представил, сколько ему здесь придется махать киркой и сразу погрустнел.
- Сейчас уже утро? – уточнил Хича. – Тогда, думаю, за день камень, который щель перегораживает, должны выковырять. А дальше – кто его знает? Все зависит, насколько мы глубоко под землей. Не переживай, Борюня! – решил приободрить Хича озаботившегося товарища. – У нас  пацаны ложкой двадцать метров тоннель под женскую зону прокопали, а тут на кон не только бабы, а наша жизнь  поставлена, так что будем стараться, и инструмент у нас справный имеется, скажите Коляну спасибо.
- Тут еще неизвестно, кому спасибо говорить. Если бы с железяками не возились, может и дикари  нас не догнали. Вышли б раньше в путь, и все следы дождем   смыло, когда буря была, - брюзжал Борис, имевший тенденцию в случавшихся неудачах всегда искать виновную сторону.
Мыкола не стал с ним спорить, лишь сослался на мнение специалиста-следопыта Билка, который утверждал, что если уж преследователи решили их выследить, а они следов специально на прятали, то обязательно бы выследили.
- Та взагалі нема чого тут багато балакать: шо трапилось – то трапилось. Пішли наверх, бо дуже їсти хочеться, - закончил конкретным предложением Микола свою речь, и отработавшая смена покинула забой.
Сергей с Борисом, поочередно долбили киркой неподатливый гранит.
После обеда явился Риар и сообщил, что погода улучшилась и дикари могут предпринять попытку высадиться на остров. Работы пришлось свернуть и срочно возвращаться в лагерь. Поспели они вовремя. Дикари столпились на берегу озера, а человек пять толкали по мелководью два связанных между собой  бревна.
- Люди заходят против ветра, чтобы потом бревна снесло  к острову, - объяснил Билк.
Разведчики, сместившись в сторону от острова метров на триста, посадили на плот двух собак, что-то положили, по-видимому оружие, и, держась за бревна, поплыли к острову. Рассчитали они точно. Плотик должен был причалить как раз посередине острова.
- Хорошо, что ветер дует с южного берега. Люди, которые на том
берегу, - показал вождь на северный склон, - не смогут к нам приплыть.
- Зато они могут обойти озеро, если уже не находятся в пути, и завтра соединятся с первой группой, - высказался Сергей.
- Ты правильно говоришь, великий вождь Серый. Но сначала они
должны нас обнаружить. После  скажут об этом людям на другом берегу, и только тогда  решат соединиться, предваритеьно оставив дозор. После этого они должны подготовить несколько плотов, чтобы хватило на всех воинов. А сейчас мы спрячемся на берегу. Как только люди высадятся на остров, вы на них наброситесь и убьете, я из лука застрелю собак, - в заключение своей речи поставил задание соратникам Билк.
Риара оставили в дозоре, а великие воины, укрывшись в кустах, ожидали
приближения неприятеля. Плоту оставалось плыть до берега метров сто. Мужчины сидели в зарослях неподвижно, ветер сносил их запах в сторону, и собаки учуять их не могли. Вот расстояние уменьшилось наполовину, разведчики, облокотившись о бревна, высунули туловища из воды и принялись внимательно всматриваться в поросший кустарником берег. Один из дикарей спихнул собак в воду и указал на остров. Собаки быстро поплыли к берегу.
- Я выйду один, - прошептал Билк.
Собаки выбрались на берег и стали отряхиваться от воды. Вождь
выскочил из кустов и успел поразить одну собаку стрелой. Та совершила высокий прыжок, скатилась по берегу в воду и, кружась на отмели, пыталась грызть стрелу, пока не испустила дух. Вторая собака кинулась назад в озеро, но  и там её настигла стрела. На противоположном берегу поднялся гвалт, разведчики, бросив плот на волю волн, поплыли к своим. Повинуясь знаку вождя, друзья не  выходили из засады. Билк выдернул стрелы из тел убитых собак, поочерёдно, взяв за задние ноги, забросил их подальше в кусты и присоединился к товарищам.
- Плохо, что не удалось убить ни одного врага, - посетовал вождь,
когда друзья, усевшись под кустом на оглаженных водой камнях,  обсуждали тактику и стратегию предстоящих военных действий. – Уши первого врага, которого я убью, я отдам тебе, великий вождь Хича, - расщедрился Билк,  любовно поглаживая кабаньи клыки на подаренном ему когда-то Валеркой ожерелье.
Микола попытался проявить гуманизм цивилизованного человека, но
понимания  у товарищей не нашел.
- Навіщо вбивати, може їх якось налякати, і вони від нас відчепляться,
- внес он свое предложение.
- Врагов нужно всегда убивать, - без тени сомнения заявил вождь.
- Верно, Билк! – поддержал соратника Хича. – Если мы их не замочим,
то они нас за милую душу. Я вот Кабана пожалел,  все-таки вместе зону топтали, а он, сука, на меня хачиков натравил. А так бы грохнул гада: нет человека – нет  проблемы! – разгорячился Хича, и сквозь узкий разрез век устремил кровожадный взгляд в сторону вражеского берега. – Мы первыми не начинали. По всем понятиям правда на нашей стороне, предъяву никто нам выставлять не будет, - разошёлся задетый за живое Валерка.
- В твоей мудрой  голове свили гнездо мысли настоящего воина! –
высокопарно высказался вождь, величественно повернулся всем корпусом  к Валерке и отвесил тому легкий поклон. – Когда мы  найдем моё племя, пять самых упитанных девственниц будут твоими, о Хича!
- Спасибо, друг, - расчувствовался Валерка и пожал вождю руку. – А
сейчас я бы и от одной не отказался. И  совсем необязательно, чтобы она была девственницей! –  Хича устремил взгляд вдаль, глаза его подобрели и мечтательно затуманились.
- Великие вожди, Великие жрецы и ты, юный изгнанник! -
Проникшись ответственностью момента, торжественно обратился  вождь к соратникам. – Теперь чужие люди  знают, что мы на острове. Они сделают плоты и приплывут сюда. Главное – не дать им высадиться на берег. Поэтому нужно поражать их на расстоянии. Мы будем стоять на берегу и забрасывать их камнями. Им же  с плотов камень или дротик не бросить. Они смогут стрелять только из луков, да и то немногие, потому что в тесноте будут мешать друг другу,  и у них могут быстро кончиться стрелы. Но мы все равно должны быть очень осторожны и внимательны, чтобы не получить случайного ранения.
- Что ты, великий вождь, свою первобытную стратегию тут разводишь.
Камень, как ни старайся, чтобы он сохранил убойную силу, больше двадцати
шагов не бросишь. А стрелы и копья намного опасней и летят дальше, - как всегда вылез вперед Хича.
Но предусмотрительный Билк учел и эти моменты.
- Я научу вас бросать камни далеко. А копья нужны для того, чтобы держать в руках и  колоть. Дротики  станем метать, когда они подплывут совсем близко, чтобы поразить врага наверняка. Главное, вы не должны  стоять на месте и  уклоняться от стрел или камней.
- Легко сказать! Попробуй, уклонись. Это же не теннисный шарик, а какой-никакой боевой снаряд. Вот если бы бронежилет у нас был! – высказал пожелание Сергей.
- И парочку АКМов в придачу! – ухмыльнулся неунывающий Хича.
- Насчет автоматов заманчиво, но не реально, - решил принять участие
в военном совете сугубо штатский человек Бэби Чак. – А вот бронежилеты мы  даже в подобных первобытных условиях изготовить сможем. В одной книге по этнографии я видел рисунок какого-то древнего воина с каменным оружием, а защищали его доспехи из кожи, щит же был сплетен из стеблей бамбука. Бамбук, к сожалению, в этих краях не произрастает, но, думаю, его вполне заменят висячие ветви вот этих часто упоминаемых в творчестве различных романтически настроенных поэтов деревьев,  недостатка в которых среди окружающей местности явно не наблюдается, - и Борис указал на  несколько живописно склонившихся над водой плакучих ив.
На лицах Сергея и  Валерки одновременно появилось скептическое выражение.  Хича отломил веточку, пробуя на гибкость, стегнул Бориса пониже спины. Но тут рационализаторское предложение далекого от военного дела человека поддержал Мыкола, направив теоретическое предположение в практическое русло.
- Бора правильно каже. З лози що завгодно зробити можна:  хоч кошика, хоч паркан. Дід мене ще в дитинстві  плести навчив. Сокири маємо, нарубаємо пруття та я  вам покажу, як правильно плести треба. Ось тільки ти, Сірожа, як спеціаліст, дай нам правильні розміри.
В это время на берегу снова задымил костер, началась интенсивная дымовая сигнализация между отрядами врагов, находящимися на разных берегах озера.
- Зашевелились, аборигены. Давайте и мы готовиться будем, - предложил товарищам Борис.
Билк с Хичей и Риаром стали собирать подходящего размера гальку и складывать в кучи в вдоль берега, Микола, Сергей и Бэби занялись подготовкой амуниции. По заданию вождя изготовили шесть пращ для метания камней, представлявших собой подобие деревянной ложки с длинной, около метра, ручкой. Для защиты от стрел и дротиков сделали щиты: связанный ремнями каркас из палок  плотно переплели гибкими ивовыми прутьями. Щиты, привязанные ремнями к туловищу, прикрывали плечи, грудь и живот, и движений почти не стесняли. На головы из тех же прутьев  сплели шлемы в форме ведра с узкой щелью для глаз. На поляне среди леса Билк стал обучать соратников прицельному и дальнему камнеметанию. После этого Мыкола с Хичей пошли в пещеру отдохнуть перед ночной сменой, Билк с Риаром отправились на отмель бить рыбу острогой, а Сергей с Борисом стали заготавливать сухие ветки для костра и ночной работы.
Всю ночь, весь следующий день и еще одну ночь мужчины долбили каменную стену. Гранитная глыба, перегораживавшая проход, уже сильно шаталась, и за ней днем  был виден свет. Оставалось совсем немного, но и дикари на берегу не сидели сложа руки. Находившийся в дозоре Билк сообщил, что два отряда воинов воссоединились и готовятся к вылазке на остров. Ближе к полудню флотилия из двух плотов отплыла от берега. Нужно было готовиться к сражению. Мужчины помогли другу другу надеть доспехи, приготовили оружие, успели повторить уроки стрельбы.
Вражеский отряд был совсем близко от острова. Таиться больше не имело смысла. Воины в полном вооружении вышли на берег и остановились каждый у заранее намеченной кучи камней. На левом фланге расположился Билк, на противовопложном – Сергей, Хича – посередине и между ними – Мыкола, Борис и Риар. Плоты были на расстоянии ста метров от берега. Дикари, не переставая грести, подняли крик. На переднем плоту, сложив руки на груди, в позе Наполеона стоял знакомый друзьям по предыдущей схватке предводитель дикарей. Его борода и длинные волосы развевались на ветру, увидев противника, он провел ладонью поперек горла,  указал на друзей и с громким уханьем  засмеялся. Соплеменники его поддержали и над гладью озера разнелись дикий смех и крики. Странники им не отвечали, лишь напоследок уточнялись обязанности каждого бойца во время боя.
Расстояние сократилось до пятидесяти метров. Вождь пришельцев подал команду, часть гребцов отложила шесты, и дикари взяли в руки луки и дротики. Оборонявшиеся подняли с земли сплетенные из веток щиты размером два на три метра, установили их вертикально, подперев изнутри кольями. Затем в пращи были вложены камни - крупная галька величиной с картофелину, и друзья приготовились к броску. Вражеский командир снова что-то рявкнул, и над водой взвился рой дротиков и стрел. Оборонявшиеся укрылись за забором и по сигналу Билка стали метать камни в подплывшие совсем близко к берегу плоты.
Дикарям на плотах укрытья было негде. Поразить врага насмерть камнем можно было только прямым попаданием в голову. Однако, чтобы вывести противника из строя достаточно, чтобы камень попал в любую часть тела. Под градом камней дикари не могли вести прицельную стрельбу из луков, так как приходилось прикрывать голову руками. Зазвучали вопли и стоны ушибленных, в рядах противника произошло замешательство. Дикари уже не гребли, однако волны подгоняли плоты к берегу, и попадать камнями становилось легче. Дикари без всякой команды спрыгнули в воду, укрылись за брёвнами плотов, а часть их, захватив копья, поплыла к берегу. Теперь и оборонявшиеся вышли из-за заграждений и с удвоенной силой продолжали забрасывать противника камнями. Попасть камнем в плывущего стало сложнее, но если уж камень достигал цели, то пораженный без промедления поворачивал назад, если, конечно, сразу не шёл ко дну. Билк же поражал стрелами тех, которые доплыли до отмели и пытались подняться на ноги. Ход сражения приближался к кульминации. Боеспособная часть дикарей, которых оставалось человек пятнадцать, достигли отмели. Теперь, стоя на ногах, они могли уклоняться от летевших в них камней.
- Их нельзя выпускать на берег, - крикнул товарищам Сергей. – Риар, оставайся на месте, когда я скажу, принесёшь нам дубинки! Строимся! – подал Сергей команду. Четверо мужчин с копьями в руках  бросились к кромке воды. К ним присоединился Билк, у которого уже стали подходить к концу боеприпасы. Им навстречу полетели вражеские стрелы и дротики, но допотопное оружие с каменными наконечниками не смогло пробить сплетенных из прутьев доспехов. Первые выскочившие на берег дикари были оттеснены назад в воду. Однако закончились дротики и у оборонявшейся стороны. Два отряда стали стеной друг против друга. Риар  пособирал разбросанные по берегу дротики врагов и передал их товарищам. Мужчины успели сделать по нескольку бросков, а дикари по команде  вождя с воинственным кличем  устремились в атаку. Ощетинившаяся копьями толпа дикарей вплотную приблизилась к оборонявшимся.
- Колите варваров в хари! – закричал  Борис, процитиров  Александра
Македонского, когда тот, при наступлении его фаланги, увидел, что первые шеренги выстроившегося перед ним войска Дария то ли из принципа fair play, то ли по недосмотру командиров, стоят с поднятыми забралами.
Стукнули древки копий, с обеих сторон раздались крики. Однако друзей
от серьезных  ран защищали надетые на обмотанное шкурами тело деревянные доспехи. Раны же почти голых дикарей, нанесенные  острыми металлическими наконечниками копий, были ужасны. Раненые, схватившись за окровавленные лица, побрели по воде назад к плоту, а те из оставшихся в строю дикарей, которым удалось выбраться на твердую почву,  попытались окружить друзей, отступивших к сооруженной Риаром  загороже из плетней. Нельзя было упускать инициативу. Друзья, перехватив копья в левую руку, взяли дубинки и опять же строем ринулись в атаку в направлении главных сил врага: небольшого отряда во главе с вражеским предводителем. Хича, Сергей, Борис и Мыкола пошли в лобовую атаку, а Билк и Риар прикрывали тыл от нападений одиночных воинов. Упало еще несколько тяжело раненых или убитых дикарей, и противник дрогнул. Несмотря на грозные окрики своего вождя, дикари сначала организованно, а затем  в беспорядке стали отступать к воде. Поверженное войско забралось на плоты, где уже находились раненые, и враг отплыл на расстояние вне досягаемости  броска камней. Судя по усиленной жестикуляции  и грозному рыку вождя, он пытался поднять боевой дух своего воинства. Однако убедить их не удалось. Дикари взялись за шесты, но стали выгребать в противоположную от острова сторону. Теперь  радостно улюлюкала и вопила победившая сторона. Сергей помахал вождю рукой, указал на разбросанные по берегу и мелководью трупы  и, не скрывая радости, завопил:
- Эй, кинг! Забирайте убитых и уматывайте отсюда, пока всех не перебили!
Один плот подплыл ближе к берегу, с него спрыгнули в воду несколько дикарей и стали грузить тела соплеменников на плавсредство. Когда двое дикарей, настороженно косясь в сторону  победителей, склонились над распростертым на гальке телом, Билк спокойно подошел к ним, оттолкнул стоявшего на пути дикаря, наклонился над трупом и двумя точными движениями ножа отхватил у того уши. Одно ухо он круто посыпал солью из висевшего на поясе мешочка и стал с хрустом поедать, а другое, вернувшись к соратникам, протянул Хиче. Валерка, как человек компанейский и уважающий обычаи, от подарка отказаться не смог, но есть ухо не стал, объяснив вождю, что у его народа другая радиция: уши врагов нужно жарить на костре и на закате солнца закапывать в землю.
Тут и вражеский предводитель решил поддержать свое реноме.
- Чужие мен! – хрипло закричал он с дрейфующего вдоль берега плота. – Мы мейк мэни лодзей, приплыть все бэст солджер и вас убивати!
Хича сделал в сторону вождя неприличный жест и разразился витиеватой тирадой, состоявшей в основном из изощренных ругательств и блатных слов. Остальные же победители, поснимав шлёмы-корзины, также вовсю хулили поверженного врага.
Попытались подвести баланс. Потери противника с трудом поддавались учету, так как несколько человек утонуло при десантировании на берег, зато точно подсчитали, что на плоты дикари погрузили четыре трупа не считая раненых. Наша сторона серьезных потерь не понесла. Раны были у всех, в основном царапины и ушибы на незащищенных доспехами руках и ногах, и у Билка на макушке среди редеющих волос красовалась здоровенная шишка: результат удара сзади дубинкой по голове, но опять же спас его импровизированный шлём-корзина.
- Классная мочиловка! – радовался Хича в кругу друзей. – Если бы все
разборки в мою пользу заканчивались, сколько корешей в живых бы осталось. А так на нашем городском кладбище целая аллея есть… - прорвался у Хичи из глубины памяти ностальгический мотив. – Какие памятники  стоят грандиозные, куда там  Церетели…
- Ага, монументы безвременно погибшим бойцам за денежные знаки, -
перефразировав  Остапа Бендера, не преминул подколоть  приблатненного друга детства Бэби,  в свое время пострадавший от бандитских наездов.
Данная тематика была близка и сердцу  Сергея. Храня на лице невозмутимое выражение он высказал свою точку зрения по этому вопросу:
- И заметь, Борька, геройски отдали  они свои молодые жизни не за
какую-нибудь прогрессивную идею по всеобщему облагодетельствованию человечества,  а за банальные материальные блага, притом не самого высокого пошиба, а если и за деньги, то чужие, ими не заработанные. А так бы слушались милицию, организовали бы им по блату явку с повинной, глядишь, и живы остались…
- Ну, друзья, вот вы что обо мне думаете, оказывается! – забрызгал от
возмущения слюной Хича, который, злясь, слова говорил очень быстро, и губы не всегда успевали за потоком его речи. - С тобой, Серега, все понятно: ментом ты был, ментом ты и остался! А от тебя, Борька не ожидал, будто ты сам по жизни такой правильный.
Хича обиженно отвернулся от прятавших улыбки товарищей, затем резко поднялся с земли, непроизвольно охнул и потер ссадину на бедре, услышав смешки в ярости обернулся, но, увидав, что друзья беззвучно заходятся в смехе, замесялся и себе, но уже во все горло. В их теперешней жизни  все прошлые проблемы предстали в своем  настоящем обличье: мелком, неужном и суетливом. Поэтому можно было  и посмеятья, большей частью над собой.
- Эх вы, охломоны! Нашли время критику наводить. Радуйтесь, что живы остались!
Однако, долго радоваться победе не было времени. После трудов ратных  предстояла менее опасная, но не менее трудоемкая работа в подземелье. Билк, Риар и Борис остались караулить остров, остальные же отправились в забой в надежде в эту ночь побить стахановский рекорд. Вечером к месту работ пришел Борис и принёс завернутую в лопухи ещё тёплую жареную рыбу. Пока труженики забоя ужинали, Борис неумело поклюкал киркой каменную стену, затем его решительно отодвинул передохнувший Мыкола и гранитная стена задрожала от богатырских ударов. Хича ушел нести службу в дозор, Борис отбрасывал осыпавшиеся камни и щебенку и вовремя зажигал ветки, а Сергей с Мыколой напеременку долбили стену. Скоро удалось обрушить гранитную глыбу, перегораживавшую доступ на поверхность и работа пошла веселее. Сквозь широкую щель между бетонной стеной и материнской породой в подземелье пробивался лунный свет, и до свободы было рукой подать. К рассвету был  сбит последний загораживающий проход выступ, и Серегй осторожно высунул голову из норы. Судя по рельефу, они находились у подножия южного хребта на его стороне, противоположной озеру. Чуть выше по склону рос еловый лес, а совсем рядом, метрах тридцати внизу в ущелье протекал ручей, и его мелодичное журчание отзывалось в сердцах беглецов божественной музыкой. По очереди все выглянули из норы, но, чтобы не наследить, наружу не выбирались. Затем отверстие на всякий случай замаскировали камнями, и все отправились в лагерь.
Здесь, посовещавшись, беглецы решили, чтобы их случайно не заметили с какой-нибудь возвышенности,  в путь выступать ночью. За день были заготовлены припасы, все хорошо отдохнули, а когда солнце коснулось вершины скалы за озером, странники, оставив всё лишнее, спустились в подземелье. Билк, с утра наблюдавший  за дикарями, сообщил, что  им удалось сделать лишь один плот.  Всего же боеспособных дикарей насчитывается человек сорок, так что плотов понадобится как минимум  три к тем двум, что уже были готовы. Это давало беглецам день-два форы.
Пока добрались до противоположного выхода, уже совсем стемнело. Странники по одному выбрались через нору на поверхность. Чтобы дикари сразу не напали на их след, нору засыпали за собой камнями, а сверху придавили огромным валуном, который пришлось катить вниз по склону втроём. Беглецы спустились  в ущелье и пошли  руслом ручья.  Вскоре добрались до места впадения ручья в речку, которая текла в сторону озера. Теперь направление поменяли, и двинулись по галечной отмели вверх по течению реки. Ночь была ясной, при свете луны беглецы продвигались довольно быстро. Примерно часа через два пути странники вышли к месту, где в реку с противоположного берега впадал ручей. Остановились посовещаться.
- Билк, ручей течёт с востока, нам как раз туда и нужно.
Может, переправимся через реку и двинемся в ту сторону? – обратился Сергей к вождю.
- Через речку мы перебёремся, но двигаться пока будем на юг. Преследователи тоже подумают, что мы повернули на восток.
- Тогда зачем мочиться зря. Можно и дальше по этому берегу двигаться, - высказал общее мнение Борис.
- Так просто нам не оторваться. Нужно прятатать и путать  следы. Поэтому перейдем реку и сделаем несколько следов, будто мы повернули на восток, - объяснил вождь.
Пришлось согласиться с хитроумным Билком и переходить реку вброд по пояс в ледяной воде. Билк взял с собой Хичу и показал, где нужно оставить след. Получилось, будто Хича оступился, и отпечаток его ноги остался на прибрежной глине. Сам же вождь прошел немного дальше и сдвинул с места несколько камней. Затем по руслу ручья они вернулись к товарищам, и по прежнему  не выходя из воды, отряд двинулся вверх по реке. До утра беглецы прошли еще три ручья, впадавших в речку с разных сторон, и лишь на четвертом повернули на желанный восток. Мужчины хоть и устали, но у них оставалось достаточно сил, чтобы продолжать движение без отдыха. Однако отряд стал задерживать Риар. Странники, расположившись на валуне, который со всех сторон обтекала вода, перкусили мясом дикой утки, Билк, в целях сокрытия улик, собрал в отдельный мешочек все кости, у Риара забрали  поклажу, и отряд выступил в путь. Поднялось над горами солнце, стало намного теплее, потом даже жарко, лишь  от ледяной воды у странников стыли ноги. И тут произошло несчастье. Мыкола, который, идя вслед за Сергеем, широго шагнул, чтобы переступить глубокую ямку, вдруг с плеском упал в воду, поднялся на ноги, но, вскрикнув от боли,  сразу же упал вновь, и так и остался стоять на четвереньках посреди потока. Ему помогли подняться, и он, ступая на одну ногу и опираясь на плечо Сергея, добрался до сухого камня, куда его осторожно и усадили. На левой лодыжке у Миколы появилось вздутие, Сергей повращал ему ступню, перелома вроде  не было, зато присутствовали все симптомы растяжения связок. Травмированный сустав Мыколе  перетянули ремнем, однако на больную ногу ступать он не мог. Мыколин груз распределили среди товарищей,   в руках у него осталось лишь копье, на древко которого он и опирался при ходьбе. Скорость  передвижения отряда снизилась до такой степени, что нетерпеливый Хича даже высказывал мысль, что быстрее было бы нести Миколу на носилках. Испробовали и этот вариант. Скорость немного увеличилась, но увеличился  риск для несущих, что под грузом Мыколиных центнеров кто-нибудь из них оступится на скользких камнях и сломает ногу. Вернулись  к предыдущему варианту. Мыкола опирался на палку и плечо рядом идущего, и таким  манером отряд добрался до того места, где русло ручья уходило  в сторону от избранного ими направления движения. Дальше двигались  по сухому. Миколе идти стало легче. К концу первого дня бегства горы сгладились и превратились в холмы, поросшие смешанным лесом. Заночевали в лесу. Подстилки из шкур беглецы оставили в пещере, но все так устали, что и зеленая трава на лужайке показалась им мягчайшей периной. Однако после полуночи стало зябко. Наскоро перекусив, странники, не дожидаясь рассвета, снова пустились в свой бесконечный путь. Нога у  Мыколы разболелась не на шутку, однако он продолжал ковылять вместе со всеми, только периодически менялось дружеское плечо поддержки. Местность по-прежнему была пересеченной, холмы чередовались с равнинами. Теперь, на мягкой почве, следы скрывать было трудно, тем более, что на грунте оставались глубокие вмятины от древка копья, на которое опирался Мыкола. В лесу за путниками оставались следы в виде разворошенной ногами прошлогодней листвы,  в степи – сминалась трава. Билк, шедший первым, выбирал путь и просил, чтобы идти след в след. Однако по озабоченному лицу вождя было видно, что удается это беглецам плохо. Прошел ещё день. Билк настоял, чтобы огонь не разводили, и снова пришлось ужинать всухомятку. Припасы  закончились, однако странники полагали, что они уже достаточно оторвались от возможных преследователей, на следующий день добудут дичь и смогут поесть горячей пищи. Ночь была теплее предыдущей, беглецы проспали до рассвета, утром попили воды из ручья, закусили ягодами ежевики и пустились в свое нескончаемое путешествие.
- Если завтра до захода солнца враги нас не догонят, значит опасность миновала, - высказал вождь свои соображения. – Однако, было бы хорошо, чтобы пошел дождь и смыл наши следы, - добавил он и осмотрел горизонт.

Но погода, как назло, стояла ясная. В этот день шли особо не таясь, лишь бы была удобная дорога. На опушке леса спугнули стадо пасущихся оленей. Билк бросился по их следам  и подстрелил из лука оленёнка. Вечером в укромной лощине разложили костер, вволю поели нежного сочного мяса, каждый постарался устроить себе мягкую лежанку из сухой хвои и сена, настроение у беглецов поднялось, и даже Мыкола,  которого уже меньше беспокоила боль в ноге, высказался, что жизнь не такая уж и плохая штука. Уже все засыпали, как вдруг Билк поднялся с подстилки и указал рукой в звездное небо:
- Смотрите, звезда движется!
И в самом деле, крупная звезда медленно ползла от одного края
небосвода к другому.
- Интересный факт, за все лето ни одного спутника не видели, а здесь почему-
то летает, - констатировал Борис.
-  Может разведчик или спутник связи, - предположил Сергей. – А вдруг тут неподалеку город расположен, а мы будто в каменном веке, от дикарей убегать должны.
- Все возможно, но спутник летает по орбите вокруг Земли. Так что
интересный для нас объект или даже целый город может находиться на противоположной стороне планеты, -  предположил Борис.
Спутник пролетел, и все легли спать. С первыми лучами солнца выступили
в поход. Отряд, соглано заведенному порядку, возглавлял Билк, за ним следовали Хича, Борис и Риар. За юношей враскачку ковылял Мыкола, который уже почти не хромал, но на копьё по-прежнему опирался, замыкал же колонну Сергей. Долины и распадки сменяли холмы, а местами и невысокие скалы. Холмы были покрыты дремучим, не знавшим топора  лесом. Долины буйствовали разнотравьем чуть ли не в рост человека. Всё это затрудняло путь и замедляло движение. Как-то, пока отряд пробирался вдоль подножия скалистой возвышенности, Сергей решил взобраться наверх и осмотреть местность. Склон был крутой, кое-где цеплялись корнями за камни и трещины кривые, изломанные ветрами  сосны да вились по откосу ползучие стебли ежевики и малины. Посередение склона Сергей нашел удобную площадку и, повернувшись лицом на запад, стал обозревать горизонт. Перед  его глазами простиралась изрезанная зигзагами речушки холмистая равнина. Равнину ограничивали протянувшиеся параллельно друг другу две гряды холмов повыше. По склону одной из возвышенностей в долину спускалось стадо каких-то животных. Солнце, бившее в глаза Сергею, мешало определить, что это за звери, но когда солнце закрыла тучка, он поня, что это самый страшный зверь на земле – человек. Сергей пересчитал преследователей, определил, что их было человек тридцать, выругался и стал спускаться вниз.
Весть, принесенная Сергеем, вызвала в отряде смятение. Мыкола принялся винить себя, что группа из-за него задержалась, Билк корил себя, по причине того, что не смог скрыть их следов, Сергей высказывался, что нужно было оставатья на острове,  Борис был мрачно сосредоточен, Риар подавленно вздыхал, лишь Хича метал из глаз искры и  рычал, что вонючие дикари еще пожалеют, что связались с ними. Ввиду превосходящих сил противника бой на открытой местности исключался и нужно было искать удобное место для обороны, какое-нибудь естественное укрытие, типа неприступной скалы, островка посреди болота или пещеры. Но все это было больше из области желаемого, чем могло реально осуществиться в данной местности. Пока же отряд чуть ли не бегом бросился вперед. Однако их старания были тщетны. Дикари, проводившие  всю свою жизнь  в скитаниях и охотничьих экспедициях, были несравненно лучшими ходоками, чем совсем недавно вырванные из цивилизованной жизни  герои.  Во второй половине дня преследователей уже было видно с ровного места, расстояние между отрядами неуклонно сокращалось, и, казалось, часы странников были сочтены. Нужно было готовиться к последнему бою. Билк указал на скалу, возвышавшую  среди холмов километрах в двух впереди:
- Мы должны идти туда. Заберемся на скалу, там будет легче обороняться.
Преследователи находились совсем близко. Уже слышались воинственные крики дикарей, а обернувшись, друзья могли  различить свирепые гримасы на  их  лицах. До скалы оставалось метров триста. Беглецы разглядели, что отвесная стена скалы  защитила бы их с тыла, а за нагромождением камней можно было  укрываться от метательного оружия противника и попытаться отбить первый натиск. Дикари тоже разобрались в диспозиции и разделились на два отряда. Один  - продолжал преследовать беглецов, которые были вынуждены огибать  овраг,  другая группа, вооруженная только луками и  дротиками,  налегке бросилась напрямик по россыпи камней, пытаясь отрезать странникам путь к укрытию. Преследователи мчались во весь дух, расстояние неуклонно сокращалось,  и самые нетерпеливые из дикого воинства уже готовились бросать дротики. И вдруг случилось нечто непонятное. Дикарь, бежавший первым, вдруг упал навзничь, попытался подняться, но какая-то непреодолимая сила вновь прижала его к земле, а затем отбросила назад. Пострадавший, завывая и корчась от боли, пополз в сторону набегавших соплеменников. То же произошло и с остальными дикарями, когда те добежали до того места, где упал первый. Казалось, будто  дикари упираютя в невидимую   преграду. Воспользовавшись тем, что  среди преследователей произошло замешательство,  выбившиеся из сил странники остановились отдышаться и с удивлением смотрели, что же происходит в стане врага. Тут до них донеслись крики боли и ужаса с той стороны, где  второй отряд преследователей старался пробраться напрямик по обрывистому склону оврага. Дикари, наткнувшись на невидимую стену, против всех законов физики не скатывались вниз по откосу, а их отбрасывало назад, и они, подобно гигантским паукам,  с невероятной быстротой перебирая руками и ногами, ползли вверх по склону.  Лишь один бедолага,  пострадавший больше других и, повидимому, потерявший сознание или не имевший сил карабкаться по крутому склону, стал сползать вниз со скалы, во время движения его тело несколько раз конвульсивно изогнулось, он, наконец, достиг дна оврага, дернулся еще раз и уже больше не шевелился.
- Что за хреновина? Будто их током бьет! – Хича вытирал пот со лба и внимательно смотрел в сторону дикарей.
- А ведь мы прошли там без всяких осложнений! Вы ничего не почувствовали? – спросил Борис у товарищей.
- Голос Небес поразил наших врагов  лучом смерти. Я его видел, - вмешался в разговор вождь Билк.
- Кого видел -  Голос Небес? – с нервным смешком спросил  Борис.
- Нет, Голос Небес увидеть нельзя, - ответил ему тонкой улыбкой
вождь. - Я видел  лучи, которые  упали на людей с неба, когда те бежали за нами. Я сам видел, - продолжал он настаивать.
В это время предводитель вражеского отряда  серией энергичных тычков древком копья под ребра и звучных оплеух восстановил  дисциплину и свой авторитет и попытался  организовать преследование. Повинуясь его грозным окрикам, человек пять дикарей нерешительно двинулись вперед. Только они вступили в зону поражения, как  с неба ударили почти невидимые голубоватые лучи толщиной с карандаш, и дикарей отбросило на несколько шагов назад.
Это какое-то оружие! – воскликнул Хича.
- Наверное, наши руководители экспериментируют. Вполне возможно, что и нас когда-то на лугу при помощи таких лучей обездвижили, - предположил Сергей.

Друзья, задравши головы, стали всматриваться в почти безоблачное  небо. Ни летательных аппаратов, ни признаков их присутсвия они там не обнаружили.

Дикари тоже заметили лучи. Они отошли назад и, собравшись вместе, возбужденно преговаривались, то и дело опасливо посматривая на небо. Затем заговорил вождь. По вей видимости,  голова у вождя работала. Он выбрал троих человек, из которых двое выглядели настоящими богатырями, и указал, куда нужно двигаться.
Разведчики направились вдоль воображаемого препятствия, протянувшегося по азимуту север - юг. Пойдя с полкилометра, группа остановилась. Дикари постояли на месте, затем двое здоровяков схватили того, который помельче и, подталкивая остриями копий, заставили сделать несколько шагов по направлению  препендикуляра к воображаемому меридиану применения силы. Вопль поражённого лучом дикаря был слышен даже на таком расстоянии. Дикари наклонились над  поверженным товарищем,  один  взвалил  на плечо обмякшее тело соратника, и они пошли назад к своему отряду. Судя по тому, что пострадавший скоро был сброшен на землю, сознание к нему вернулось, и, пошатываясь, он побрёл  вслед за товарищами. Дикари, проведя эксперимент, удостоверились, что “линия огня” простирается далеко.
- Похоже на запретку в зоне, - провел  аналогию Хича.
- В этом  есть резон, - согласился Сергей. – Типа границы. Только
непонятно, как мы прошли беспрепятственно, ведь документов никому не предъявляли.
- А може за нами спостерігають звідкілясь, - Мыкола посмотрел по
сторонам, но никаких сверхестественных явлений больше не происходило.
- Вряд ли, больше похоже, что автоматика действует. Только вот
нужно понять систему дифференциации: почему нас пропускает, а дикарей нет. Чем мы от них так отличаемся? Хотя судьбу испытывать тоже не нужно. Вдруг эта защитная система действует только в определённое время суток. Поэтому давайте сматываться, - предложил Борис товарищам.
- Я знаю чем мы от дикарей отличаемся, - серьёзно сказал Сергей,
поднял с земли копье и дубинку и решительно направился к запретной зоне.
- Ага! Мне тоже дошло! – закричал Борис и с глупой улыбкой последовал за товарищем.
Валерка ничего не понял, но от компании, конечно, не отстал. Пока друзья догоняли Сергея, он уже дошёл до того места, где лучи поражали преследователей, и, немного помедлив, сделал широкий шаг. Ничего не произошло. Борис с Хичей также пересекли условную черту и присоединились к Сергею. Дикари, наблюдавшие за друзьями, истолковали превратно тот факт, что их противник остался невридимым,  и по команде своего вождя устремились в атаку. Друзья благоразумно отступили за черту и с безопасного расстояния, наблюдали, что произойдет. Едва первые дикари добежали до условной границы, как в них с неба вонзились лучи. В очередной раз раздались крики и стоны, и дикари, больше  не обращая внимания на попытки вождя остановить их, гурьбой побежали в ту сторону, откуда пришли ранее.

Теперь ничто не мешало добиться необходимой чистоты эксперимента. Сергей сложил оружие, снял амуницию и одежду и в чем мать родила направился к спасительной, но невидимой преграде. На сей раз он в полной мере испытал ощущения, которые получили алчущие крови дикари. Только он переступил невидимую черту, в ушах у него зазавенело, он сразу остановился, но всё таки получил удар, похожий на удар током, он почуствовал боль во всех мышцах, и его отбросило назад. Серегй поднялся с земли и, превозмогая боль, с кривой  улыбкой пошел к товарищам.
- Все ясно, ребята, - стал делать выводы Борис. – Защита реагирует на металл. Мы имели с собой металлические предметы,  и  таможенный контроль прошли беспрепятственно. По всей видимости повелительницы специально установили границу, чтобы мужские и женские общины не могли сойтись вместе. А над Землей висит спутник и стреляет по целям лучом.
- Как же он с такой высоты попадает? – высказал сомнения Хича.
- Я думаю, всем, кто попадает во внешний мир,  вживлены датчики. Вот они и наводят луч на цель, а металл сигналы датчиков экранирует или погашает, а может, приборы наведения  спутника  настроены так, что не реагируют на объекты, имеющие при себе металлические предметы.
Странники, чудесным образом избежав смертельной опасности, вволю отдохнули и в отличном настроении выступили в дорогу. И снова потянулись дни странствий. Как-то отряд вышел к долине небольшой речки. Учитывая характер рельефа, можно было предположить, что река дожна впадать в искомое озеро или в другую речку, несущую свои воды в нужном им направлении. Опять же двинулись вниз по течению речки. В природе ощущалось приближение осени. Чаще выпадали дожди. По ночам приходилось поддерживать сильный огонь, чтобы просушить одежду, подстилки и согреться самим. По-прежнему изобилие животных позволяло легко добывать пищу. Однако Билк заметил, что звери, особенно крупные, стали вести себя осторожнее, очевидно им  уже доводилось встречаться с человеком. Теперь на ночёвку старались останавливаться у возвышенных мест, чтобы с наступлением темноты можно было обозреть окрестности. Но  с каждым днём возвышенностей становилось все меньше, часто долина реки представляла собой торфяное болото, покрытое тонким слоем дерна, а сразу на границе болота начинался непролазные дебри. Но и сама река стала шире и глубже. Это позволило вернуться к проверенному способу предвижения  - на  плоту. На пятый день плавания глубина реки уменьшилась, вода растеклась по ширине всей долины. Пришлось весь день проталкивать плот по узким извилистым протокам через поросшее тростником мелководье, страдая от туч кусучих комаров и удушливых испарений. Лишь к вечеру странники выбрались на чистую воду. Озеро было огромным. Далеко слева и справа по его берегам синели полоски леса, которые постепенно утончались и превращались в уходящие в воду темные линии. Впереди же голубое небо сливалось с синей водой, и нельзя было различить грань между ними. Мужчины перестали грести, поднялись во весь рост и устремили взгляды вдаль. Плот, толкаемый западным ветром, покачиваясь, удалялся от удушливых зарослей, и странникам сквозь  плеск волн и шелест камыша чудились песни русалок и соблазнительный шёпот судьбы.









Глава седьмая. Make love и остальные радости жизни.

Приключения продолжались. Странники надеялись, что достигли вожделенного озера. Вечером у костра пришли к мнению, что независимо, от того, обнаружат ли они здесь женщин, устроить на озере зимовку. Сначала же нужно обследовать берега, чтобы найти подходящее  место, а главное – попытаться отыскать поселение женщин. С наступлением темноты Риара, как самого молодого, послали в дозор высматривать огни в ночи. Нетерпеливый Валерка вызвался составить ему компанию. Захватив оружие, они направились к одиноко растущему громадному дубу, примеченному еще засветло, и едва отошли на три шага от костра, как пропали из виду. Через два часа разведчики вернулись в лагерь и будить никого не стали.
Взошло солнце. Волна с легким плеском накатывала на берег и ласкала босые ноги мужчин, грузивших плот. Все заняли места, и гребцы, энергично работая длинными веслами, повели плот вдоль береговой линии. Билк же шел по берегу, внимательно присматриваясь к следам на земле. Солнце уже давно оторвалось от воды, прокатилось над лесом, затем повисело над верхушками самых высоких деревьев  и быстро добралось  до зенита. Пловцы время от времени посматривали в сторону суши, однако вождь никаких знаков не подавал и с невозмутимым видом маршировал по песчаному пляжу, периодически перекладывая копье с одного плеча на другое. Временами вождь,  скрытый кустами верболозов или стеной растущего вдоль отмели тростника, пропадал из виду, но когда появлялся, лишь приветственно махал рукой и продолжал шагать дальше. Но вот что-то привлекло внимание вождя. Подняв с земли какую-то палку, он принялся её внимательно осматривать. После этого вождь повернулся и сделал копьём несколько круговых движений над головой. Плот развернули, и скоро вся группа собралась на берегу вокруг вождя. Билк показал товарищам обломок ветки с рогулькой на конце. Присмотревшись внимательней, можно было увидеть, что на разветвлении остались следы обработки каким-то инструментом.
- Эту палку сделали люди. Когда она сломалась, люди её выбросили, и волны принесли палку сюда, - объяснил Билк. – Вот здесь она лежала, - указал вождь на полосу природного мусора, которая темной каймой тянулась по всему   урезу  воды.
- Теперь на основании вещественных доказательств мы имеем подтверждение тому факту, что на озере есть люди, или, по крайней мере, недавно были, - сделал вывод Сергей.
У товарищей это глубокое умозаключение вызвало  всплеск положительных эмоций, выразившийся  в радостных возгласах  и нескольких  сумбурных жестах. Лишь Мыкола, крепкий задним умом, выразил осторожное сомнение.
- Знати б ще, хто ці люди? Бо, може, знов битись прийдеться. Дивний тут народ живе. Одні викрадають, інші нападають. І що їм всім треба? – Мыкола вздохнул, и  его  потянуло на лирику:  - Така краса кругом, сій пшеницю, живи та радуйся!
- Как бы нам, Колян, не пришлось в такой красе до конца своих дней
маяться, - пробурчал Хича, у которого уже поменялось настроение.
- Да, ребята, - не остался в стороне от дискуссии  одарённый
творческим воображением и более  эрудированный по сравнению со своими друзьями Бэби Чак. - Один умный человек как-то сказал, что природа -   лучшее, что удалось создать всевышнему, а вот с человеком у него явно вышла осечка.

Затем, подумав,  на примере конкретных образов стал  красочно осписывать, что ожидает мужчин в будущем:
- А чё, мужики, впереди у нас полноценная, здоровая, лишенная присущих развитой индустриальной цивилизации и сопутствующей ей массовой культуре нездоровых соблазнов и пороков жизнь. Вы только вдумайтесь! Райский уголок!  Ни диктатуры, ни демократии, ни рыночных отношений. Ни тебе рекламы, ни политикума, ни ментов, ни бандитов, даже не будет вездесущей всенародно любимой налоговой инспекции, не говоря уже о террористах, сексуальных маньяках и прочих деструктивных элементах. Свобода, ребята! А если  баб найдем, так о чём ещё может мечтать всякий культурный человек? Представляете: их целое племя, а нас всего шестеро. Так нас же на руках носить будут! Исполняй свой общественный долг и повышай народонаселение, живи в гармонии с природой, самосовершенствуйся путем возвеличивания духовного над телесным и силой мысли раздвигай тайны мироздания, чтобы докопаться до зерна истины. Как вам программа-минимум, друзья?
- Спочатку треба ціх жінок знайти, а тоді побачим, хто кого на руках носить буде, - резонно заметил Мыкола.
- В нашем племени женщина поднимает на руки только своего мужа, когда первый раз возлагает его на брачное ложе, - внес ясность в данный вопрос вождь Билк. – Но если случается, что  муж хочет от неё уйти к другой жещине, то плохой жене на выбор или бреют голову, чтобы она ходила лысой, пока не найдет нового мужа, или же сажают на муравейник и заставляют спеть столько песен, сколько их знают люди племени.
- Нам бы такие порядки, тогда и разводов меньше было бы –
проговорил Сергей,  когда-то получивший душевную травму из-за присущего прекрасному полу непостоянства чувств.
Бориса заинтересовал иной аспект этой воспитательной акции, и он
обратился к Билку с вопросом:
- И что чаще выбирают женщины: бритьё головы или муравейник?
По словам вождя  большинство предпочитало муравейник. Данный факт
свидетельствовал, что чувство прекрасного было развито у женщин еще в доисторические  времена.
Однако,  главным девизом в жизни робинзонов поневоле было действие. Поэтому отвлеченные разговоры отбросили и стали обсуждать план  на ближайшее время. Согласились с мнением Мыколы, что сначала нужно выяснить, что за люди здесь обитают. Поэтому странники должны обнаружить туземцев первыми.
Дельную мысль подал Сергей:
- Я думаю, если здесь кто-то и живет, то поселение располагается недалеко от воды, потому что сразу за береговой чертой начинается непроходимый лес. Предлагаю плыть ночью. Во-первых, плот в темноте не будет виден с берега.  Во-вторых, мы сможем обнаружить огонь на значительном расстоянии, если костёр будет разложен на берегу. В-третьих, ночью в тихую погоду звук над водой распространяется далеко, что,  опять же, даёт нам дополнительные преимущества перед возможным противником: оставаясь невидимыми, мы будем слышать, что делается на суше.
- Мы не должны разводить огонь, чтобы не выдать себя, - настаивал осторожный вождь.
- Починаючи від завтра, - быстро уточнил Мыкола. – А сьогодні про запас треба нажарити м’яса та риби.
Хозяйственная натура Мыколы не могла допустить лекгомысленного отношения к такому серьёзному вопросу, как обеспечение группы питанием. Поэтому, несмотря на протесты рвавашегося в бой Хичи, отряд занялся заготовкой провизии. Валерка и Билк отправились на охоту, Сергей с Борисом гоняли с острогой по мелководью рыбу, Риар её потрошил, а Мыкола готовил яму для костра и коптильни. По рекомендации Билка в целях маскировки он обнёс место кострища загорожей из веток и тростника. Как стемнело, странники развели огонь, нажарили и накоптили мяса и рыбы. Затем досыта наелись, разметали огорожу, постарились оставить после себя поменьше следов и в полночь, преисполнившись решимости достичь цели, пустились в плавание.

Плот держали примерно в километре от берега, ориентируясь по неровной темной полоске обступившего озеро леса. В ночной тишине с прибрежных мелководий звучали  лягушачьи хоры и доносились резкие крики водоплавающих птиц, да иногда совсем рядом сильно всплескивала или бултыхалась рыба, дремавшая у  поверхности и вспугнутая плотом. Гребцы, чтобы разогнать сон, сильнее налегали на весла, но в темноте при отсутствии ориентиров казалось, что плот стоит на месте. Так прошла первая ночь плавания.
Следующей ночью выплыли раньше. Странникам повезло, ветер с бокового  сменился на попутный, и плот легко скользил по волнам. Из-за спины их стала догонять луна, пока не остановилась над головой. Луна залила светом поверхность озера, и стали видны бледно-мерцающие барашки волн, разгулявшихся при свежем ветре. Волны, обгоняя плот, стремились  к невидимому берегу, туда же, куда были устремлены  нетерпеливые взгляды странников. С целью увеличения площади обзора плот направили ближе к середине озера, для чего с правой стороны посадили на одного гребца больше, и плот тогда стал забирать по курсу круто влево. Спустя некоторое время обнаружилось, что впереди из воды стала вырастать темная линия берега, которая с каждой минутой становилась все шире и  толще.
- Озеро поворачивает или заканчивается, - сообщил Билк.
Гребцы приняли ещё левее, и, чтобы избежать дрейфа по ветру, им пришлось налечь на весла. Луна, до этого неподвижно висевшая над головой, сдвинулась вправо  и ушла в сторону суши. Под её неясным светом лес с деревьями разной высоты представлялся странникам мрачным хребтом с остроконечными скалами,  преградившим им путь непреодолимой стеной. Гребцы, уставшие бороться с ветром, побросали весла и смирились с мыслью, что неудача ждёт их и в эту ночь. Ветер крепчал, предвещая непогоду, плот, отдавшись на волю волн,   приближался к берегу, озябшие странники, закутавшись во влажные шкуры, желали  одного: побыстрее закончить бессмысленное плавание, найти укромный сухой  уголок и попытаться уснуть, теснее прижавшись друг к другу. И тут среди  всеобщей дремоты и апатии нереально буднично прозвучал голос Билка:
- Вижу огонь!
Странникам понадобилось мгновение, чтобы проследить взглядом за направлением, указанным рукой вождя, и они впились взорами в маленькую светящуся  точку на берегу слева по курсу.
- Ура! Свершилось, свершилось, наконец свершилось! – заорал Борис и, потрясая веслом вскочил на ноги.
К нему присоединлся Валерка, и друзья, преисполнившись восторгом, стали отплясывать на неустойчивом плоту импульсивный танец радости.
Сергей попытался их успокоить, но тут Хича оступился, падая, хотел ухватиться за Бориса, но тот уклонился, и Валерка, будто подрубленное дерево, упал в воду. Раздался сильный всплеск, затем ещё один послабее, и на поверхности осталось лишь покачивающееся на волнах весло. Но вот из воды показалась мокрая Валеркина голова. Перемежая смех с безобидной бранью, Хича вскарабкался по скользким бревнам на плот. Он стал стаскивать с себя  прилипшие к телу шкуры, зацепился ногой за штанину, не удержал равновесия и снова плюхнулся в воду. На плоту грянул смех. Мыкола схватил Валерку за шиворот и вытянул  на плот. Хиче на ветру скоро стало холодно. Он разделся догола, нашел кусок относительно сухой шкуры, обернул ее вокруг туловища и, укрывшись за широкой Мыколиной спиной, сидел неподвижно и пожирал глазами далёкий огонек.
Скорректировали направление, подгребли с левой стороны, и плот стал приближаться к берегу. Когда до берега осталось метров триста-четыреста, огонек, скрытый клином полуострова, с поля зрения исчез. Подгоняемый ветром, плот скоро зашуршал на отмели тростником. Мужчины привязали плавсредство к воткнутым в дно веслам и, захватив необходимые вещи, еду и оружие, перебрались на берег. На пригорке  нашли сухое место, спрятались от ветра за кустом лещины и, прижавшись плотнее друг к другу, улеглись на влажных подстилках. Билк спустя минуту уже спал. Остальных же членов группы обуяло брожение умов. Обсудив варианты предстоящей втречи, друзья склонились к мысли, что сначала нужно произвести разведку, а затем уже вступать в контакт с аборигенами. Затем разговоры прекратились, и странники попытались уснуть. Однако лишь Билк, объятый Морфеем,  безмятежно похрапывал на сооруженном из веток жестком ложе. Его  же спутникам спалось плохо. Хича, почти лишенный одежды, страдал от холода. Мыколу донимал голод, потому что вечером кроме куска вяленой рыбы он ничего не ел, так как заготовленные припасы на захлёстываемом волнами плоту намокли, и мясо пришлось выбросить. Риар боялся, что они попали не на то озеро, и здесь могут жить грубые дикари. Сергей прикидывал варианты, как им поступить, если вместо женщин они  обнаружит общину мужчин: или им попытаться незаметно удалиться, или же организовать внезапную атаку, убить вождей и самим занять их место. Борис со своей стороны   был уверен, что если на озере действительно живут женщины, то договориться он с ними сумеет, вот только переживал, не скажется ли длительное воздержание на его потенциальных возможностях.

Только небо стало светлеть, Билк проснулся и был готов к действию. Хмурый Валерка натянул на себя не успевшую просохнуть за полночи одежду, чтобы согреться, побегал вокруг сосен и стал поторапливать Сергея, который уснул только к утру.  Наименее физически подготовленную часть группы в лице Риара и Бориса, а также наиболее заметного издаи Мыколу оставили охранять лагерь, а лучшие  рейнджеры отправились в разведку. Сергей с Хичей двигались по лесу вслед за Билком, который, чтобы не оставлять следов, выбирал путь по траве и упругой подстилке из прошлогодней хвои. Прошли около километра. Билк остановился и поднял руку. Друзья приблизились к вождю и выглянули из-за его плеча. В предрассветном сумраке в прогалине между полосой прибрежного кустарника и стеной леса на небольшом пригорке они увидели очертания приземистых строений. Вождь указал товарищам на купу густого кустарника, распологавшуюся ближе к озеру, а сам, пригнувшись, пробрался к  высокому дереву с пышной кроной, стоявшему с краю леса. В следующий миг он уже был наверху и затаился среди листвы. Друзья залегли в кустах и, стараясь не шевелиться, наблюдали за деревней, ожидая, когда взойдет солнце.

На озере в зарослях камыша крякали утки, плескались и ворчали лысухи, изредка, будто в пустую бутылку, дудела выпь. Светало. Теперь стало видно, что строения представлют собой круглые глиняные хижины с соломенной крышей, а некоторые – с обложенными соломенными снопами стенами. Домов насчитывалось десятка полтора. Люди пока не выходили. Вот краешек багряного солнца показался из глади озера. По воде пробежала рябь, зашелестел тростник, затем листва на деревьях, и поначалу неуверенное кваканье одиночных лягушек на мелководье слилось в слаженный хор.
И сразу словно по команде зашевелились пологи, которыми закрывался вход в ветхие жилища, и на свет божий стали появляться обитатели хижин. Люди были одеты в шкуры, все имели длинные волосы,  лица без бороды. Зазвенели высокие голоса, и, несмотря на значительное растояние, наблюдатели на девяносто процентов были уверены, что видят женщин. Спустя несколько минут большинство обитателей селения собрались на улице. Сергей на глаз определил, что было их около двух сотен человек. Он быстро пробежал глазами по фигурам, но не выявил не одной мужской. Женщины весело смеялись и переговаривались, они еще немного потоптались возле хижин и разбрелись по селению, а группа человек в тридцать-сорок направилась к озеру. Когда они подошли ближе, стало видно, что все они молодые, не старше тридцати лет. Одеты женщины были в накидки из шкур или в сплетенные из соломы юбки, а некоторые вообще щеголяли нагишом. Волосы у аборигенок  свободно спадали на плечи или были собраны сзади в один или два конских хвоста. Напротив полоски чистой воды женщины остановились, те, которые имели, сбросили одежду, и всей толпой, повизгивая и охая, женщины пошли купаться. Валерка, до сего момента лежавший неподвижно, зашевелился, отвел рукой ветку, которая мешала ему в полном объеме оценить открывшуюся красоту и, изменившись в лице, восхищённо зашептал:
- Сереня! Ёханый бабай! Да тут же непочатый край работы!
Напряженной позой и пристально застывшим взглядом Хича напоминал  голодного льва, высматривающего из засады жертву среди стада мирно пасущихся антилоп. Вот он приподнял тело на несколько сантиметров над землей, будто готовясь к смертельному броску,  заиграл мышцами и в беспамятстве зашептал дрожащими губами:
- Я больше не могу спокойно смотреть на эту роскошь. Сейчас я буду их любить…
Длительное воздержание наложило отпечаток и на достаточно высокие нравственные критерии бывшего блюстителя порядка. Сергей, как и Хича, довольно нервно воспринимал буйство форм обнаженной натуры, но рассудок взял верх над эмоциями, и только в волнении он несколько грубовато одёрнул изнывавшего от страсти друга детства:
- Заглохни, придурок, и не дёргайся. Как только мы покажемся, бабы поднимут крик, и сбежится все племя. Может они такие же мужененавистницы, как  жительницы подземного города, и отправят нас на шашлык!
Билк, который сидел неподалеку на дереве, также, вероятно,  подвергся напору чувств и утратил свойственную ему невозмутимость, потому что ветки качались совсем не в такт порывам ветра, и на землю осыпалась листва. Но прекрасные купальщицы скоро закончили утренний моцион, соблазны прекратились, и  обошлось без эксцессов.
Наблюдение продолжалось. На протяжении часа  поселянки, вооружившись допотопными  орудиями труда и разбившись на группы, разошлись по работам. В деревушке почти никого не осталось, однако ни мужчин, ни детей, что косвенным образом подтверждало бы присутствие в селении представителей сильного пола, разведчики не выявили. Сергей подал сигнал Билку, и они скрытно покинули наблюдательный пункт.
Лесом шли молча. Валерка уже успокоился. Он лишь периодически восхищенно причмокивал да  машинально  сплевывал сквозь щель между зубами. Некоторая порывистость  движений и лихорадочный блеск в глазах свидетельствовали, что он всецело поглощен  увиденным и предвкушает сладость предстоящих встреч. Вдруг Хича от души хлопнул Сергея по спине и козлетоном затянул:
"Плюнь в лицо, Серёга, тому, кто обвиняет
Нас с тобою в пьянках и разврате,
Он или дурак, или не знает,
Что такое женщина в кровати!"
Сергей, вспомнив глупую песенку, которую в юности они распевали в подворотнях,  рассмеялся, а вождь, принявший лирический порыв души уважаемого авторитета за молитву, сказал, что соответствующий обряд он сотворит по прибытию в лагерь,  в лесу же надо хранить тишину. Затем Сергей с вождем также обменялись впечатлениями, и Билк поведал, что некоторые женщины формой причесок и стилем одежды напоминают его соплеменниц.

Прибыв в лагерь, разведчики изложили  добытые сведения заждавшимся товарищам, и группа стала готовиться к судьбоносному мероприятию. Были выстираны одежды,  мужчины вымылись в озере, все, кроме вождя, побрились при помощи остро наточенных ножей. Вождь соорудил из перьев роскошный головной убор, разрисовал краской, приготовленной из углей и растолчённой охры, плечи, грудь и лицо узорами, которые приличествовали рангу вождя племени Барадон. К полудню сборы были закончены. Мужчины при полном параде разместились на плоту и взялись за весла. Плот  украсили соответсвенно торжественному моменту. В щели между брёвен воткнули копья к которым привязали букеты цветов и несколько вяленых рыбин. Это,  по словам Билка, должно было символизировать о мирных намерениях пришельцев к тому же   с намёком на любовь.
При попутном ветре странники быстро прибыли к пункту назначения: неширокой бухте, защищённой от волн выступавшей метров на сто в озеро узкой песчаной  косой. Селение как раз и располагалось на берегу этого залива. Приблизившись к поселению, плот положили в дрейф в метрах в пятидесяти от берега. Появление постороннего объекта на поверхности озера не прошло незамеченным, и к моменту прибытия плота, надо  полагать, в полном составе, обитательницы селения выстроились на берегу. Женщины хоть и не все имели одежду, зато поголовно были вооружены копьями и дубинками и представлялись друзьям этакими грозными первобытными амазонками. С какими выражением на лицах женщины их встречали, странниики издали не видели, но радостных возгласов они точно не слышали. Плот сносило к берегу. Тишина угнетала. Мужчины уперлись веслами в дно, чтобы остановить плот, и с искренними улыбками созерцали открывавшиеся перед ними возможности, женщины же по-прежнему настороженно молчали, но теперь мимика на их лицах стала проявляться. Билк, который имел больший опыт в общении с женщинами чужих племён, чем его более молодые спутники,  взял инициативу на себя. Он ступил к краю плота, поднял правую руку и обратился  к туземкам с речью. Яркие перья, украшавшие его головной убор, переливались на солнце всеми цветами радуги. Когда вождь вскидывал голову, чтобы охватить взглядом своих будущих подданых, перья величаво колыхались, что придавало облику вождя  дополнительное обаяние, а словам – добавляло торжественности,  речь его лилась плавно и убедительно, лицо Билка, несмотря на   покрывавшие щёки и лоб грозные шрамы,  расплылось в умильной улыбке.
После вступительного слова вождя несколько женщин опустились на колени и с радостными возгасами протянули руки в сторону плота.
- Эти люди из моей страны! – объяснил вождь  товарищам и облизнул
пересохшие губы. Затем вождь принял горделивую позу и снова повернулся к поселянкам.
- Женщины! Слушайте и внемлите Я великий вождь племени Барадон
Билк  Ужасный Гром, Молниеносная Змея и Тигриный Коготь. Но мы пришли с миром! Мы хотим жить с вами! Мы создадим сильное непобедимое племя. Со мной великие воины  Серый и Хича и великие колдуны Бэби Чак и Мыкола, а также житель подземного города Риар. Нас никто не остановит. Мы шестеро победили целое племя врагов и будем вашими мужьями, - на торжественной ноте подвёл  Билк итог своему импровизированному  рекламному ролику и трижды гулко ударил себя кулаком в грудь.
Соотечественницы вождя отвесили ему поклон и подошли к группе
женщин, которые выделялись от основной массы туземок тем, что были одеты как выше пояса, так и ниже, а также властным выражением лиц и  дородностью телосложения. По всем признакам это было местное руководство. Последовали короткие переговоры, и высочайшее соизволение сойти на землю было получено. Массы поддержали решение руководства звонкими одобрительными возгласами, плот причалил к берегу, толпа бросилась к воде, но последовало несколько предостерегающих окриков, женщины остановились, а вперед вышла женщина, по возрасту примерно ровесница друзей детства, и изучающе стала обсматривать   мужчин с головы до ног. Тут уже в дело вмешался мастер пропаганды и рекламы великий колдун Бэби Чак. По примеру Билка он поднял правую руку, затем наклоном головы приветствовал высокую особу и на языке племени Барадон произнёс краткую речь, в которой от имени пришельцев заверил женщин, что они будут соблюдать все  законы общины, и  намерения у них самые мирные. Затем он назвался сам и ещё раз представил всех мужчин. Женщина- вождь также представилась, её звали Иомой, ответила на приветствие и выступила с ответной речью. Язык напоминал барадонский, поэтому друзья смогли  понять, что решение было для них положительным.  Женщины побросали оружие и обступили пришельцев. Мужчины, ошеломлённые множеством направленных на них любопытных глаз, несмелых, а чаще наоборот, откровенных улыбок, на какой-то момент почувствовали непонятную стеснительность, и даже большой спец по части женского пола великий колдун Бэби Чак   немного сник и скромно опустил глаза. Однако природа быстро взяла своё. Оцепенение улетучилось, взгляды  мужчин наполнились жизнью, а руки самопроизвольно стали пытаться объять необъятное. Достоинства туземок, слегка прикрытые шкурами, возможно именно из-за этого, выглядели ещё соблазнительнее. Это придавало облику молодых женщин дополнительный шарм и вводило мужчин в ещё  большее искушение. Послышалось хихиканье, взвизгивание и ойканье, звуки шлепков. По плечам женщин разметались подвитые и закрученые самой природой пышные, не испорченные постоянным подкрашиванием волосы. В  обрамлении первобытных причёсок миловидные бесхитростные лица туземок проявляли самые естественные и непосредственные реакции, взоры же мужчин стали воспламеняться страстью. Конец затянувшейся паузе положил вождь Билк, ранее положивший взгляд на выдающиеся достоинства жещины-вождя. Он решительно подошел к равной ему по рангу Иоме и что-то коротко ей сказал. Та кивнула в ответ головой и неожиданно отвесила вождю оплеуху. Билк гортанно то ли рыкнул, то ли рассмеялся, молниеносным движением намотал её волосы себе на кулак, подхватил Иому на руки, взвалил на плечо и, будто танк гусеницами, взметая босыми ногами песок на пляже,  быстро понёс женщину в деревню. По пути следования вождь на мгновение притормозил у группы соплеменниц, кинув оком, вождь показал на одну из них пальцем и мотнул головой и почти бегом припустил в сторону хижин. Избранница со счастливой улыбкой посеменила за ним, туда же с призывными воплями устремились остальные соплеменницы вождя.
После этих решительных действий ВИП-персон
официальная часть приёма завершилась, и можно было приступать к общению в кулуарах. Воспрянувшие духом мужики прошлись между  рядов пожиравших их глазами девиц и произвели более тщательный осмотр контингента. Затем выбрали себе объект по вкусу, дабы избежать пощёчин со стороны избранниц, первыми выполнили необходимый ритуал и отправились вслед за царствующей парой. Уже подходя к  хижинам,  Борис оглянулся и увидел, что временно оставшиеся не у дел туземки с веселыми лицами не спеша  подтягиваются к селению. Статная избранница Бориса, поводя глазами по сторонам, чинно вышагивала рядом, неся на мускулистом плече увесистую дубинку,  её горделивая осанка излучала силу и уверенность, улыбка обнажила крупные белые зубы с хорошо развитыми клыками, ноздри чувственно трепетали.
- Вы такая хищная, вы такая нежная,
Что без ножа зарежете!
Бориса потянуло на поэзию. Чувства  преполняли его, и,  давая выход
эмоциям, он от души хлопнул избранницу по заголившемуся под порывом ветра заду. Та, будто дикая кобылица, взбрыкнула и, игриво взвизгнув,   замахнулась на Бориса дубинкой. Неизвестно, успела бы она остановить удар, но Бэби, прошедиший у Сергея начальный курс рукопашного  боя, ловко увернулся, отобрал у девицы дубинку, и они ускорили шаг. Возле хижины девица  остановилась, откинула полог и пропустила Бориса. Переступив порог, он попытался сориентироваться в полумраке помещения. Хижина была разделена на две половины прегородкой из жердей. В большей половине под  отверстием  в крыше, через которое  пробивался солнечный свет, располагался выложенный круглыми камнями очаг. Стены были обвешаны шкурами, вдоль стен выстроились бревенчатые лежанки, также застеленные соломой и шкурами. Однако изучение первобытного быта было прервано избранницей Бориса. Она решительно подвела его к лежанке,  поклонилась  и что-то сказала. Борис сначала не понял. Тогда она показала пальцем на себя и отчётливо по слогам произнесла:
- Лина!
Бэби догадался, что это ее имя и назвал свое. После церемонии
знакомства дама наклонилась ещё раз, выпрямилась уже с Борисом на руках, и легко водрузила его на лежанку. Затем она одним движением сбросила свои совсем не обременительные одежды и улеглась рядом с ним. Борис также отбросил ненужные в данный момент, но настоятельно рекомендуемые адептами современной научной сексологии,  прелюдии и без всяких проволочек достойно исполнил свою мужскую функцию. Хорошо было обоим.
Сезон любви в селении на берегу озера, как и сотворение мира,
продолжался семь дней. Мужчины в недолгих  перерывах  между выполнением возложенных на них коллективом почётных обязанностей, попутно входили в быт общины. Они быстро усвоили язык, на котором разговаривали поселянки, представлявший собой смесь слов из знакомых и неизвестных языков. Женщины обучились этому языку в подземном городе, где жили первое время после похищения из родных мест. Удалось выяснить, что повелительницы периодически наведываются на озеро и забирают некоторых поселянок с собой. По степени культурного развития большинство женщин соответствовали уровню племени Билка.  Исключение составляла  группа из нескольких десятков молодых женщин, которые отличались от товарок  более высокой степенью цивилизованности. У всех женщин на плече имелась татуировка в виде цифр и каких-то непонятных знаков.
Источниками существования общины служила охота и примитивное
земледелие. Незначительное количество продуктов оставляли после своих посещений повелительницы. На полях выращивали пшеницу и овес, а из овощей – свеклу, морковь, капусту и лук. Орудия труда и охоты изготавливались из дерева, кости  и камня,  домашнюю утварь составляли горшки, миски и чашки, вылепленные из обожённой глины. Зерно растиралось в каменной ступе, и пеклись пресные лепешки. На зиму, помимо зерна и овощей, заготавливалось копченоё  и засоленоё мясо животных, добытых на охоте, вяленая рыба, сушеные фрукты, ягоды и грибы. Все съестные припасы являлись  общим достоянием членов коллектива и распределялись согласно количеству живущих в хижине людей.
Старшей в общине была Иома, которая проживала  в селении у озера 
около десяти лет. Сама  же она  приходилась землячкой вождю Билку из соседнего племени Герелит. На памяти Иомы посещение общины мужчинами произошло впервые. Это знаменательное событие превратило пребывание мужчин в сугубо женском коллективе в сплошной праздник. Однако, вскоре на фоне всеобщего ликования стали проявляться, что говорится, издержки производства. Вокруг каждого представителя сильного пола сформировался круг почитательниц, которые старались не допускать посторонних в свою новоиспеченную семью. Поначалу это вызывало определенные трения среди поселянок, так как оставалось много женщин, обойденных вниманием немногочисленных мужчин, которые исполняли свои обязанности хоть и с энтузиазмом, но бессистемно. Тогда Иома собрала совет и поставила вопрос о равномерном распределении ласк среди всех членов общины и недопутимости игнорирования права жещины на любовь. За каждым мужчиной, исходя из выбора его поклонниц, и по согласованию с будущим главой семьи,  закрепили обязательное количество женщин, которые были поселены в смежных домах, и новоявленные султаны погрузились в постижение гаремного быта. В этом друзьям пригодился опыт великого вождя Билка, который имел подобную матримониальную практику в  родном племени. Для начала в семье был введен институт любимой жены. Доступ же к ласкам был организован по принципу строгой очередности, а также с учетом трудовых успехов и соблюдения правил общежития. Принятые меры в некоторой степени внесли упорядоченность в жизнь коллектива, и мужчинам наконец предоставилась возможность обратить внимание и на другие аспекты бытия общины.
Когда спустя две недели после появления в деревне мужчины утром выбрались на свет божий, глаза на похудевших  лицах излучали покой и умиротворение. Самодовольно ухмыляясь и подначивая  друг друга, они  обменивались впечатлениями о прожитых днях и произошедших с ними за это время  событиях, которые, то есть события,  хоть и разнообразием видов деятельности не отличались, зато сами действия были приятны и содержательны. Затем мужчины отправились купаться  в озеро, где смогли окинуть критическим взглядом свои постройневшие фигуры. Заметнее, чем на других участниках, период интенсивной любви отразился на внешности Миколы. Его толстые бока опали, и теперь, освещаемый утренним солнцем, молодой негр  мощным торсом с рельефной мускулатурой напоминал голливудского супермена, красующегося в лучах софитов  на съёмочной площадке.
Холодная вода окончательно смыла опутывавшие мужчин чары, и они
вновь были готовы к действию, только теперь иного плана: определённости в будщем у них по-прежнему не было, а зима  не за горами, и  нужно было к ней готовиться. Первым делом провели инвентаризацию состояния жилищ, наличия съестных припасов и топлива. Был составлен перечень работ и распределены обязанности между семьями.
С целью получения металла, необходимого для изготовления орудий
труда, решили отправить экспедицию к горному озеру. Правда, существовала угроза встретиться с воинственными аборигенами, но при здравом размышлении мужчины пришли к мнению, что дикари после неудачной попытки расправиться со странниками, убрались в своё селение. Билк отобрал пятнадцать крепких девиц, с ним отправились Мыкола, Сергей и Хича. Через десять дней отряд вернулся на трёх плотах с заветным металлоломом.  По указаниям Мыколы жещины сшили кузнечные меха, сам он соорудил простейший горн, подобрал подходящие для наковален валуны, и работа в кузнице закипела. Сначала женщины протестовали, что Мыкола слишком интенсивно расходует запасённый на зиму уголь, добываемый поселянками в овраге, в который выходил пласт породы с черными прослойками угля. Однако Мыкола быстро развеял их опасения. Были выкованы новые топоры, мужчины за день столько нарубили дров из бурелома, на что у  всех поселянок уходила неделя. Истосковавшийся по любимомй работе Мыкола взял  в подмастерья Риара, женщины носили уголь и раздували меха, через  две недели от робота остались рожки да ножки, а община  была обеспечена необходимым инструментом и сельхозинвентарем.
По причине применения  более прогрессивных орудий труда, возросла
его производительность, и высвободилась значительная часть рабочей силы. На совете общины решили построить отдельные относительно комфортные дома для каждой семьи с учетом запросов и пожеланий новых членов коллектива и изменившегося в более культурную сторону образа жизни. Из остатков робота Мыкола выковал плотницкий инструмент и переквалифицировался в прораба. К первым заморозкам на опушке леса красовались шесть крепких домов срубленных из обтесанных и высушенных на дыму бревен, вместительный амбар, а на берегу озера стояла приземистая баня, рассчитанная на помывку тридцати человек  одновременно. В домах настелили бревенчатые полы, установили двухярусные нары, поставили стол и скамейки.  Для отопления из камня смуровали настоящие печи с дымоходом. В стенах прорубили окна, в рамы которых вставили кусочки собранной в угольном карьере и склееной воском слюды. Наибольшие  затруднения  вызвало решение технических вопросов, связанных с обустройством и функционированием бани.  Однако инженеры-любители напрягли свою конструкторскую мысль и блестяще справились  с этой нелёгкой задачей.  Баню отапливали четыре  печи, дрова в которые закладывались снаружи помещения, дымоход и камни находились внутри. Дымоходы обогревали предбанник, на раскаленных камнях  нагревались горшки с водой. Вместо мыла применялись настои и отвары разных трав, корений и плодов.
Пригодилось умение Билка выкуривать пчел из дупел и расщелин в скалах. Мед служил лакомством и источником глюкозы для организма, а из воска лепили свечи. Для  сохранения тепла в помещениях  щели между бревен в стенах домов законопатили сеном и мхом и изнутри замазали глиной.   На стены навесили шкуры убитых животных, нары застелили сплетенными из соломы матами, которые опять же сверху покрыли шкурами.
Каждую зиму община, несмотря на то, что все женщины были
цветущего возраста,  от голода и болезней теряла 10-15 процентов своего населения. Теперь же облие заготовленных припасов вызывало у  женщин, ранее не знавших твёрдо, все ли они доживут   до весны, благоговейный восторг. В амбаре хранились запасы пшеницы и овса, фасоли и гороха. С потолка, прикреплённые  к перекладинам, свисали гирлянды копченого и вяленого мяса и рыбы, а также мешки с солониной. На отдельную перекладину были нанизаны кольца домашней колбасы, приготовленной под руководством Мыколы из мяса дикой свиньи. На полках выстроились горшки с медом и топлёным салом. Специально отгороженные углы амбара были засыпаны лесными и грецкими орехами, в лукошках хранились сушеные плоды сливы, абрикоса, груш-дичек, а также грибы. Стены украшали вязанки петрушки, укропа, дикого чеснока. Чай заваривали из высушенных листьев малины, смородины, вишни и калины. Для лекарственных целей заготовили цветы ромашки, зверобоя, плоды шиповника и  боярышника,  стебли, листья и коренья других растений, которые женщины предусмотрительно собирали на протяжении всего сезона.
К тому времени, когда пожелтела  и опала листва, подули холодные
ветры, и затяжные дожди сменились первым снегом, община с хорошим настроением и в относительном достатке была готова встретить зиму. За повседневными напряженными работами друзьям некогда было скучать по утраченному дому и прежней цивилизованной жизни, откуда они были вырваны столь невероятным образом. С приходом же зимы дел заметно поубавилось. Женщины стряпали, выделывали шкуры и шили одежду, заготавливали дрова и отапливали помещения. Мужчины же, исходя из своих наклоннестей, практических навыков и приобретенных  ранее знаний, а также руководствуясь  необходимым перечнем работ для поддержания нормального существования общины, постарались выбрать    себе занятие по душе. Билк с Валеркой занимались охотой, Мыкола обучал Риара  ремеслу кузнеца столяра и плотника, Сергей принимал участие во всех хозяйственных работах, Бэби также подключался к любому участку работы, однако, как-то само собой получилось, что  на его костлявые плечи легла обязанность по организации быта общины и улаживанию конфликтов.
Для женщин  неожиданное появление в общине мужчин было даром   
 небес. Власть глав семейств воспринимилась как  естественный порядок общественного устройства, и особых усилий для поддержания своего авторитета  мужчинам прилагать не приходилось. Поэтому трений между семьями не возникало, и община, даже учитывая преобладание в ней женской составляющей, в основном, жила  дружно. Но в силу  особенностей женского мировосприятия, а также пределов потенциальных  возможностей мужского организма, возникали конфликты внутри семей. На каждого мужчину  приходилось примерно по тридцать женщин. И каждая требовала своей доли внимания и ласки. Однако, несмотря на все старания мужчин и то, что все они, кроме юного Риара, находились в самом активном репродуктивном возрасте, и,  изголодавшись за время  вынужденного воздержания, сил  не жалели, в любом случае, брачное ложе ожидало отдельно взятую женщину не чаще двух-трех раз в месяц. Именно регламентированием этой деликатной сферы жизни коллектива было  вызвано  большинство конфликтных  ситуаций.
Наиболее сплочённой была семья Билка, где его авторитет и
авторитет Иомы поддерживались твёрдой и уверенной рукой, и любые интриги пресекались в зародыше. Здесь собрались  жившие в общине представительницы племён Барадон и Герелит. Семья, скреплённая общими верованиями, традициями, языком и культурой, представляла собой дружный коллектив, легко справлявшийся с любыми трудностями и неурядицами. В доме у Билка всегда было тепло, если не очень чисто, зато все были довольны и сыты. С утра Билк  брал с собой нескольких самых опытных и выносливых женщин и уходил  на охоту. Жёны, которые оставались дома,  в количестве примерно двух дюжин, под руководством Иомы отправлялись в лес на заготовку дров, остальные занимались ведением домашнего хозяйства.  В конце короткого зимнего дня семья собиралась вместе. Обедали, разделывали принесенную охотниками добычу, и с наступлением темноты в доме всё затихало.  На следующий день Билк отдыхал. Иома отбирала нескольких претенденток на ласки. Осчастливленные жены шли в баню, затем их растирали душистыми мазями, особым фасоном заплетали косы. Вождь тем временем занимался мелкими поделками по ремонту охотничьего снаряжения или наносил визиты другим великим вождям. Если охота бывала удачной, он приносил свежее мясо; мужчины, сидя у печки, вели неторопливые беседы, или же, когда позволяла погода,  гуляли по лесу, где Билк показывал следы зверей на снегу и описывал способы охоты на них. Затем Билк возвращался к себе, обедал и отправлялся с Иомой в баню. После омовения глава семейства удалялся в покои, предсталявшие собой отгороженный шкурами угол комнаты. Попросив в молитве у духов  зачать мальчика,  к вождю шла первая из жён, ожидавших своей очереди. Остальные женщины затягивали подходящую к данному торжественному акту ритмичную песню и, продолжая заниматься рукодельем, бросали лукавые взгляды в ту сторону, где разворачивались столь упоительные события. Спустя некоторое время счастливая и разрумянившаяся дама выходила из-за полога с гордо поднятой головой и под весёлые возгласы товарок присоединялась к коллективу. Наступал черед следующей участницы обряда, и так с небольшими перерывами продожалось до самого вечера. Проводить же ночь супругом имела право только Иома. Вобщем, в семье у Билка царила  гармония, если не сказать идиллия.
Зато много проблем возникало в семье у Риара. Сначала  обитательницы
селения восприняли его, как и остальных мужчин, в их почти божественной ипостаси. Однкако, ввиду  житейской неопытности Риара и его юных лет, женщины быстро разобрались и стали отоноситься к нему без должного почитания и уважения, и среди членов его беспокойного семейства часто возникали склоки и раздоры. Борис пытался  помочь юноше. Риар, хотя и внимал советам старшего товарища, навести должного порядка в семье не мог.  Некоторые недовольные особы из числа его жён тайком старались просочиться в чужие семьи. Особую заинтригованность  и интерес вызывали у женщин импозантная внешность и мужские качества  Мыколы, о которых под большим секретом регулярно рассказывали подружкам его жёны. По этой же причине они бдительно следили за маневрами сексуальных пираток, и, бывало, нередко среди ночи со стороны Мыколиного дома доносились вопли и визги. Это его жёны вытаскивали за волосы незаконно проникших соперниц на мороз, Мыкола же благодушно хлопал тех и других по заду и, смеясь, приговаривал:
- Дівчата, не сваріться, дайте поспати. На всіх хватить…
Утром  объявлялось собрание. Иома грозно выговаривала
нарушительницам семейного благополучия и постельного режима, те каялись и плакали. Спустя же некоторое время случался новый скандал.
У Мыколы в доме царили идеальная  чистота и порядок. Жены его любили,
слушались и обожали. Единственное, что нарушало семейную идиллию, так это терпимость господина к присутствию в доме посторонних женщин. Иногда случалось, что какой-нибудь смазливой интриганке удавалось улучить момент и прельстить Мыколу чем-то таким, чего он не мог найти у своих многочисленных законных жен. Несмотря на их протесты, Мыкола оставлял коварную обольстительницу в семье и, пока чувство было свежо, не давал её в обиду. Бывало, что вновь прибывшая добивалась статуса законной жены, даже не время становилась фавориткой, но, большей частью, чужих из семьи вытесняли.
В скором  времени всё семейство Мыколы довольно бойко изъясняось на
украинском языке, жёны по требованию любимого мужа стали аккуратно заплетать свои буйные космы, одеваться чисто и опрятно. По вечерам из дома доносились мелодичные народные песни, и если заглянуть внутрь, можно было видеть следующую картину: в центре комнаты за столом восседал Мыкола и на сколько ему хватало рук обнимал близ сидящих  жен. Почти невидимый в полумраке, который не могло разогнать коптящее пламя свечей, он, сверкая зубами, вдохновенно заводил какую-нибудь лирическую песнь. Женщины дружно подхватывали, по примеру Мыколы закатывали глаза, самозабвенно выводили мелодию и старательно выговаривали пока ещё малознакомые слова украинского языка. В помещении было жарко натоплено, пахло дымом, варевом, а также  мятой, сушеные пучки которой были развешены на стенах. Женщины, сбросив верхнюю одежду, сидели по пояс голыми, тяжелые косы вились  и ниспадали на сильные плечи и крепкие молодые груди, по которым, подобно взмахам крыла черной птицы, скользили ладони негра. Утром весёлой гурьбой жёны шли на работу, а Мыкола отправлялся  в кузницу или столярную мастерскую, где к вечеру появлялся новый стол, какой-нибудь инструмент или деталь будущей мельницы.
Как  человек религиозный и имевший  представления об основных
постулатах и обрядах христианства, Мыкола стремился отвратить от языческих верований и приобщить к православной вере  своих жён. На родине он пел в церковном хоре, поэтому знал молитвы и порядок службы. Один раз в неделю, в день, который договорились считать воскресеньем,  члены  семьи и все желающие собирались в доме Мыколы, который в своей проповеди,  вдохновясь новой для себя  ролью священнослужителя, обличал пороки и восхвалял добродетель. После проповеди торжественно пелись молитвы и происходила праздничная трапеза, где среди прочих яств присутствовала копченая колбаса, которой Микола специально приманивал неофиток. В этот день уже не работали и предавались играм и забавам.
На других принципах  строились отношения в семьи у Хичи. Учитывая
специфику его предыдущей деятельности, жениться у Валерки как-то всё не получалось, хотя однажды узы Гименея  почти   опутали его. При неординарных обстоятельствах Валерка познакомился  с одной симпатичной и бойкой барышней. Так случилось, что Хича на  трассе зазевался и своим «БМВ»  наехал на некстати подвернувшегося «Жигуленка», который со всеми своими потрохами стоил меньше, чем побитая фара и повреждённое  крыло Валеркиного «аппарата» представительского класса. За рулем «Жигулей» оказалась именно эта барышня. Обошлось без серьёзных травм, но головой она  ударилась крепко. Валерка отвёз пострадавшую   в больницу, где определили  соторясение мозга легкой степени и класть на лечение не стали. Дама была иногородней, и так как её машина самостоятельно двигаться дальше не могла, Хича поселил молодую женщину в гостинице дожидаться приезда мужа, а машину отбуксировали на ремонт. Валерка  проявил себя настоящим джентельменом и, чтобы скрасить даме случившийся по его вине вынужденный досуг, пригласил её вечером в ресторан. Вобщем, пока муж новой Хичиной знакомой добирался на поезде до места происшествия, его семейное положение претерпело кардинальные изменения. Жена при встрече вернула ключи от машины, Хича дал ему триста долларов оплатить ремонт и двести  - за моральный ущерб, и все растались друзьями. В знак особого расположения  Хича даже организовал почетный экскорт и поручил своим соратникам проводить  вновь обретённого друга до выезда из города, а чтобы тому веселее ехалось, по дороге друзья завернули в лес и показали, как они метко  стреляют из пистолета, правда, пока по пустым бутылкам. Валерка поселил нежданно приобретенную пассию в пустовавшей квартире, находящейся в его временном пользовании после ударившегося в бега неудачливого коммерсанта, и для влюблённых наступили дни безоблачного счастья.  Но через полгода  утлый чёлн их  не успевшей набрать силу любви потерпел крушение. Он был потоплен  прокатившейся по стране перед очередными выборами волной борьбы с организованной преступностью. Как верно поётся в известной народной песне: «…Кто на наше счастье и покой поднял окровавленную руку?»  Эта зловещая рука материализовалась в облике городской прокуратуры, предъявившей Хиче обвинение по ряду статей. Но, как утверждали адвокаты, большой срок благородному разбойнику не грозил. Пока Валерка сидел в СИЗО возлюбленная его регулярно навещала и словом, и делом в отдельно выделенной камере поддерживала боевой дух страдальца. Но вот состоялся суд, и вместо обещанных двух лет условно за нарушение паспортного режима Хиче впаяли шесть лет за вымогательство. Была проведена  определённая работа, адвокат лишился четырех зубов и практики, но, как говорится: поезд ушёл! А вместе с ним убыла и возлюбленная, которая верно рассудила, что за время столь длительной разлуки её чувства вновь могут кардинально измениться, и лучше не испытывать судьбу. Не досидев года, Хича  вернулся. Подругу искать, естественно не стал. За пять лет его чувства также успели угаснуть, Валерка лишь утвердился в мысли, что женщины существа легкомысленные и непостоянные, и отношения с ними лучше ограничивать легким флиртом.
В закрепленой за ним семье Хича сразу ввёл жёсткую дисциплину. Имея
в недалёком прошлом наглядный пример организации жизненного уклада больших масс народа на ограниченной территории, Валерка разбил женский контингент на отряды, определил каждому подразделению место на нарах, назначил старших, которые отвечали за порядок  в группе. Провинившихся или отлынивавших от работы он лишал обеда, за более серьезные проступки, например: драка с товарками,  нежелание оправляться в специально отведенном для этого месте или, к примеру,  коротко стричь волосы, нарушительниц запирали на ночь в холодный карцер, под который использовались пустовавшие соломенные хижины. День начинался  с общего построения. Перед домом  на специально расчищенной от снега площадке командиры отрядов в две шеренги выстраивали свои подразделения. Производилась перекличка, и дежурная   бежала сообщить главе семьи, что народ к разводу готов. Дверь  дома распахивалась, и на пороге в клубах пара  появлялся Хича. Звучала команда «Смирно!», и главная жена докладывала о готовности семьи к выходу на работы. Валерка прохаживался вдоль рядов одетых в одинаковую меховую одежду женщин, которые, держа равнение,  провожали его преданными взглядами. Он проверял экипировку, состояние орудий труда, спрашивал, нет ли больных, уточнял задание на день. Снова звучала команда, и колонны стройными рядами, в меру возможности чеканя шаг, проходили торжественным маршем. Вечером принимался доклад. В случае необходимости Валерка шёл проверять результаты работы за день. После сытного, сбалансированного по количеству калорий и витаминов обеда, подводились итоги, определялось задание на завтра, и до отбоя наступало время отдыха.
Валерка держал себя строго, но до щепетильности справедливо. Поэтому
даже те женщины, которые подвергались заслуженному наказанию, обиды не держали, и желания перейти в другую группу почти ни у кого не возникало. Но и присоединиться к Хичиной  семье желающих тоже не было.
Сергей имел больший опыт семейной жизни, чем Валерка, однако и у
него  попытка завести семью  потерпела крах. Когда-то очень давно, когда  Сергей после института поступил служить в районную милицию, он  был настолько влюблен в одну неиспорченную красивую провинциалку, что ради неё  был готов совершить любой героический поступок, независимо умный или глупый, лишь бы ей понравилось. И совершил. Они поженились. Сергей пошёл на повышение, и перевёлся на работу в Москву.  Молодая супруга была скромницей, зато натуру имела поэтическую. Пожив полгода в столице, особую прелесть поэзии она стала ощущать в словах «Канары», «Мерс», «бриллики», «тусня». Однако, к большому её удивлению, а в дальнейшем – и  сожалению,  весьма умеренная  в те времена и весьма нерегулярно выплачиваемая зарплата опера райуправления милиции воплотить в реальность содержание этих проникнутых романтическим духом слов  не позволяла. Это открытие настолько  поразило  не успевшую окрепнуть психику новоявленной столичной жительницы, что она огромным усилием воли преодолела врожденную скромность и поняла, что, блюдя честь, можно заехать слишком далеко. Поэтому она поменяла как круг знакомых, так и образ жизни. Теперь их семья  продолжала считаться таковой сугубо формально, и после  частых и длительных отлучек жены к  Сергею стали закрадываться  самые страшные подозрения, что она  не вернётся никогда. Но подозрения пока не оправдывались.
Однако, всё имеет свой предел. В одно прекрасное весеннее утро Сергей,
вернувшись с дежурства, не обнаружил дома как самой жены, так и обстановки в квартире, были сняты даже люстры и шторы. Соседи объяснили, что пока он отсутствовал, во двор въехал белый фургон, сопровождаемый чёрным «Мерседесом». Из фургона выбрались крепкие ребята с бритыми затылками, а из «Мерседеса» - его жена.  Сергей воспринял случившееся с философским спокойствием и сделал вывод, что хотя отношение его благоверной к законному мужу поменялось радикально, к материальным ценностям оно осталось неизменным, и, несмотря на то, что жили они совсем недолго, имущество она разделила строго пополам, правда,  по количеству, к примеру: одна кухонная табуретка  - на один  обеденный стол полированного дерева. После сего знаменательного события у Сергея, пока по почте не пришло свидетельство о расторжении брака, хотя  в ЗАГСе он не был и никакого заявления не подавал,  еще целый год при виде въезжающего во двор черного «Мерседеса» замирало сердце. Но, хвала аллаху, авто проезжало мимо, и супругу никто не возвращал.
Теперь Сергею вновь пришлось окунуться в перипетии семейной жизни,  только не  с одной женой, а с несколькими  десятками. Однако Сергей не стал  изобретать велосипед. В течение месяца он присматривался к вверенному ему в подчинение личному составу, затем на общем семейном собрании внёс предложение о распределении руководящих должностей и сам же выдвинул кандидатуры. Любимая жена, она же командир семьи, отвечала  практически за всё. Сергей соблюдал субординацию и  старался поменьше вмешиваться в её отношения с подчиненными, лишь следил, чтобы в используемых ею средствах воздействия на личный состав не преобладали силовые  методы, а также не позволял издеваться над отдельными физически  слабыми личностями, которые не могли постоять за себя. В качестве же поощрения любимая жена и её заместители допускались на брачное ложе чаще, чем остальные члены семьи, хотя Сергей, справедливости ради, а также, чтобы в семье сохранялась некоторая интрига, иногда нарушал очередность доступа к его телу. Этим он также показывал руководителям семьи, кто здесь главный, или же демонстрировал, что недоволен некоторыми  действиями руководства в каком-нибудь конкретном случае. Поэтому семейные  заботы Сергея особо не обременяли, и он имел возможность проявлять себя в другом качестве. В течение дня он усердно занимался общественно полезным трудом, в основном требующим приложения значительных  физических усилий, а вечерами, исполнив супружеский долг, сидел в отгороженном углу и предавался неожиданно открывшемуся  увлечению: вырезанию деревянных  фигурок и скульптур. Вобщем, можно сказать, что Сергей зажил в гармонии и с окружающим миром и  самим собой.
Борис, в отличие от своих друзей детства, потрясений на семейном фронте не испытывал, по той простой причине, что  женат ни разу не был. Отношения с женщинами он строил легко и просто, по принципу обоюдной ненавязчивой влюбленности. Пока это ему вполне удавалось,   и сердце его стучало ровно, как швейцарские часы.  Душа же жаждала любви, большой, незапятнанной, содержательной. Борис активно занялся поисками идеала, но пока количество явно преобладало над качеством.  Но вот он попал в первобытные условия, и у него появилась реальная возможность проверить на практике, перейдет ли теперь количество в качество. Предыдущие неудачи в поисках идеала Борис приписывал меркантилизму современных девушек.  Разочаровавшись доступностью простых как грабли  и практичных нимфеток, он  вспомнил  классиков и  взлелеял в душе образ идеальной любви к зрелой женщине, типа  мадам Бовари  или Анны Карениной. Однако драматизм роковых страстей в отношениях Бэби с прекрасным полом  с годами, а также по мере роста его благосостояния, трансформировался во всё тот же примитивный меркантилизм. Чем острее были ощущения или строже муж его очередной пассии, тем больше приходилось Борису тратить денег, чтобы добиться повторения этих ощущений или, в конечном итоге, выпутаться из затруднительного положения. Теперь же на фоне девственной природы пред ним забрезжила надежда, и  из глубин памяти всплыл   образ прекрасной и благородной дикарки,  почерпнутый из  романтических повествований зарубежных авторов  рубежа 19 –20 -го веков,  воспевавших  бурные приключения   симпатичных авантюристов   в Южных морях или непроходимых джунглях. Но в жизни реальное тесным образом переплетается с идеальным, и почему-то в этой смеси доля реального всегда перевешивает  толику идеального.  Первое время жизнь с многочисленными женами действительно напоминала райскую. Почти неограниченный выбор индивидуальностей, возможность проявить свои педагогические наклонности, отсутствие меркантильного интереса. Однако там, где в одном месте собирается больше двух человек,  неизменно начинается борьба за лидерство и выяснения, кто круче, а в женском коллективе   эти проблемы проявляются особенно остро и эмоционально. К тому же дикарки,  в большинстве своем выглядевшие очень привлекательно, по части внутреннего благородства оставляли желать лучшего. И суть не в том, что они были порочны (не в сексуальном смысле), а просто их первобытная мораль существенно отличалась от гуманистической морали современного общества, впитавшей в себя интеллектуальные и нравственные  достижения лучших умов всей  истории  человечества, начиная от Библии, греческих философов, Евангелия, просветителей эпохи Возрождения, Гегеля, Ницше, Маркса, Ленина и до новейших достижений в развитии гуманизма, достигших апогея в идеях современных западных маркетологов.
Но пока было не до философии и демократии. Нужно было наводить порядок. Скоро Борис заметил, что в семье сформировалась группа из семи-десяти физически сильных и  волевых женщин, которые попросту эксплуатировали и подавляли остальных членов группы, и, разумеется, не допускали на брачное ложе. Выяснилось больше:  дифференция коллектива - обычная практика. В общине всегда властвовала группа лидеров, которые в прямом смысле слова распоряжались судьбами поселянок. Ведь бывало, в неурожайные годы, когда к весне запасов  почти не оставалось, ослабленных женщин или тех, которые нарушали законы общины, или  чем-то пришлись не ко двору, попросту съедали. Когда же Борис попытался  отрегулировать семейные отношония, то убедился, что одному ему не справиться. Его благие пожелания не исполнялись, а все прогрессивные начинания потихоньку саботировались. Тогда он,   изучив возможные кандидатуры на роль лидера в коллективе,  остановил свой выбор на Оларе,  молодой женщине лет тридцати, которая  привлекла его внимание  умным выражением лица и аккуратным внешним видом. Олара ему импонировала  во-первых тем, что была одной из самых развитых в культурном  отношенни, а во-вторых, обладала организаторскими способностями и чувством ответственности. От каждой из групп (лидеров и аутсайдеров)  были выбраны уполномоченные  представители. Помимо того, что Борис лично выслушивал все жалобы жён, он изучил опыт   Сергея и Хичи по организации агентурной работы и завербовал  нескольких доверенных лиц, о которых не знали даже Олара и лидеры групп, и которые в перерывах между ласками на ушко докладывали ему обо всех фактах злоупотреблений среди руководящих персон.
Только семейный климат стал налаживаться, как возникла новая проблема, теперь, как ни странно, порожденная не физическим превосходством отдельных особей над другими, а именно в силу различия  их культурного уровня.  В семейые группы Бориса и Сергея, а также частично Валерки, подобрались женщины, похищенные из мест более цивилизованных, чем те, в которых ранее жило  большинство поселянок.  Однако их количества не хватало, чтобы заполнить семью однородным составом, да и  сами главы семейств, чтобы с женами хоть о чем-нибудь можно было поговорить, не желали отпускать из свох групп культурно развитых женщин. Поэтому состав семейств был смешанным. Так возникла дискрниминация по кульрному признаку. Более «образованные» не желали общаться с варварками, что опять стало вносить дисгармонию в семейные отношения. Правда открытых столкновений не происходило, но склока шла постоянная. Борис старался вразумить своих жен, но педагогические методы ими воспринимались с трудом. Борис перенял опыт  Хичи, который особо не церемонился и добивался прекращения трений старым испытанным способом, усвоенным еще в зоне.  Если дикарки  воспринимали методы физического воздействия как должное, так как в их родных местах женщину за непослушание   привязывали на ночь в лесу к дереву, то их цивилозованные оппонентки или пробовали разжалобить его слезами, или же выступали сплоченной оппозицией. Борис по вечерам собирал жен и проводил воспитательные беседы, акцентируя, что боги создали людей равными, и то обстоятельство, что одни раньше жили в каменных домах, а другие - в соломенных хижинах, еще не повод для гордыни. Помогали в деле повышения нравственности  воскресные проповеди Мыколы, которые, по настоянию Бориса, женщины стали посещать в обязательном порядке.   
Также Борис организовал проведение занятий по изучению естественных наук в пределах программы начальной школы. Вдобавок он разработал и заставил всех жен выучить наизусть свод правил совместной жизни, в которые были включены билейские заповеди, положения морального кодекса строителя коммунизма, учтены Хичины предложения по понятиям, а также нормы поведения, установленные в общине ранее. Тексты были оформлены Борисом в стихотворной форме в виде молитвы, и теперь каждое утро над деревней разносилось звонкоголосое пение,  мотивы которого не всегда соответствовали  возвышенно-назидательному содержанию текста. Мыкола предпочитал попсовые мелодии или украинские песни, Хича – жалостивые стенания блатных напевов,  Сергей – эстрадный репертуар, а продвинутый  Бэби Чак –  «Битлз», «Пинк Флойд» или «Юрая Хип». 

Несмотря на повседневные хлопоты, связанные с организацией жизни общины в этих суровых  условиях, Бориса не покидала мысль выяснить причины приключившихся с ними коллизий и насколько реальны шансы друзей вернуться домой. Из разговоров с женщинами ему удалось собрать определенную  информацию, но выводы получались невероятные и неутешительные. Обитательниц селения по степени культурного развития можно было разделить на три группы. Первая – самая многочисленнная и наименее развитая, условиями прежней жизни  соответствовала уровню племени Билка, и ее представительницы ничего нового, кроме того, что было известно от вождя, сообщить не могли. Вторая группа занимала промежуточное положение между первой и третьей.  Главным отличием от первой являлось то, что на их родине использовались орудия труда из жёлтого металла, по-видимому бронзы, жили они в больших селениях и имели относительно высокий уровень развития земледелия и скотоводства. Родные языки женщин этой группы отличались большей степенью сложности по сравнению с дикарками, также среди них встречались  представительницы различных расовых типов: от смуглых, с вьющимися волосами брюнеток восточного, до рослых блондинок – скандинавского. По численности эта группа была на втором месте.
Наиболее интересной была третья группа. Общество, в котором они жили до похищения, делилось на сословия, страной правил царь, опираясь на армию, знать и служителей культа. Основную массу народа составляли рабы. В стране были развиты ремёсла, земледелие, торговля. Страна располагалась на обширном гористом полуострове и граничила с другими странами, названия которых Борису ничего не говорили. Климат там был жаркий, жители обитали как в городах, так и в деревнях. Однако, по-видимому, железа они тоже не знали, так как оружие и орудия труда изготовлялись из того же жёлтого металла. Дети представителей знатных и богатых сословий обучались в школах. Жрецы наблюдали за небесными светилами, вели календарь. Когда Борис спросил Олару, который сейчас год, она спокойно ответила, что 3496 от сотворения мира. На просьбу что-нибудь написать, Олара угольком изобразила слово “человек", знаки напоминали как клинопись, так и иероглифы. Попутно Борис поинтересовался, как выглядит корабль, на котором к поселянкам прилетают повелительницы. Олара, немного подумав, нарисовала контуры летающей тарелки.
Борис сопоставил факты и почти утвердился в своем невероятном, но по-видимому не лишенном реальных оснований предположении,   что все они: мужчины и женщины,  перемещены в иное временное измерение. Было только не совсем ясно куда: в прошлое или будущее. Однако проанализировав  обстоятельства и факты, он пришел к выводу, что находятся они всё-таки в  будущем, и, судя по состоянию окружающей среды, где не осталось и следа   былых цивилизаций, весьма отдалённом от их родной эпохи. 
Оставалась неясной цель похищения и доставки в будущее жещин. Если бы жительницы подземного города хотели заселить планету, то они  не стали бы разъединять на такие громадные по первобытным меркам расстояния мужчин и женщин. К тому же, как уже выяснилось, мужчинам была уготована  иная участь. Женщины из селения изымались не часто. Данный факт служил  подтверждением, что объектами питания служить они не могли. Борис допускал такие варианты: а) женщины или их дети пополняли население подземного города; б) являлись рабочей силой;  в) служили базой исходного материала для пересадки внутренних органов.
Женщин, конечно, было жалко, но своя судьба занимала больше. Мысли Бориса потекли в другом направлении. Рано или поздно летающая тарелка с повелительницами на борту появится здесь, и тогда можно будет попробовать договориться с ними об отправке домой. Но надежд на это мало. Кому нужны лишние свидетели. Скорее всего их опять водворят в  подземный каземат или поселят в какой-нибудь мужской общине. Так что при появлении тарелки может лучше вообще скрыться в лесу и переждать,  пока не улетит.
Борис поделился своими умозаключениями с главами  семейств. Хича выдвинул идею захватить корабль, взять экипаж в заложники и заставить похитительниц вернуть друзей домой. Билка вполне устраивало его теперешнее положение, поэтому он предлагал, как только потеплеет,  взять часть жещин и, затерявшись в дебрях, построить новое селение. Сергей, как истинный оперативный работник, обдумывал, какую бы провенуть хитрую комбинацию,  чтобы женщины сами пожелали вернуть мужчин на родину. Мыкола  соглашался и Сергеем, и с Хичей, лишь бы только вырваться из этой глуши.  Риар ничего конкретно предложить не смог, но воспитанный в страхе перед  повелительницами, сказал, что их появление ничего хорошего мужчинам сулить не может, так как они без разрешения поселились в женской общине. Борис, поразмыслив, подверг критике планы Хичи и Билка. Даже если друзьям удастся захватить корабль, то где гарантия, что на нём есть машина времени. Наверняка корабль оборудован защитными средствами против захвата, и непрошенных гостей будут подстрегать всякие неприятные сюрпризы, возможно покруче «солнечных зайчиков». Попыка спрятаться в лесу также вряд ли увенчалась бы успехом. Скорее вего тем, кто живет во внешнем мире, для определения нахождения объекта на местности вживляются датчики.  А вот вариант Сергея возможно рациональное зерно имеет, потому что без помощи и  вольного, или невольного участия повелительниц, им отсюда не выбраться. Поэтому нужно с повелительницами не драться, а наоборот, как можно теснее вступить в контакт.

Предложение насчет тесного контакта поддержали единогласно, в том числе и Борис, которому  уже стали приедаться его хоть  многочисленные и красивые, но дикие и пахнущие потом и шкурами жёны. Пока же каждый занимался  своими делами. Мыкола снабжал общину необходимым инвентарем и мебелью, Сергей под его руководством  изготовил для каждой семьи сани, в которые впрягались с полдесятка женщин и возили на них из лесу дрова. Хича с Билком предавались  любимому занятию - охоте, Борис исполнял функции градоначальника, судьи, духовного наперсника и, по мере возможностей  - лекаря.
Как-то среди зимы в дом к Валерке зашел Сергей и с загадочным видом продемонстрировал товарищу две сложенные дощечки и потряс кожаным мешочком, в котором гремели какие-то деревяшки.
- К вам дедеушка Мороз, он подарочки  принёс!  - расплылся Сергей в улыбке и развернул дощечки.
Это оказались половинки  шахматной доски, а в мешочке – шашки. Друзья вспомнили детство и засели за шашечными баталиями. Иногда к ним присоединялся Борис. Мыкола шашками не интересовался, Риара также игра не увлекла, хотя он быстро усвоил её основные принципы. Зато неожиданно преуспел в шашках малообразованный Билк. Валерка научил его ходам, объяснил правила и, снизойдя просьбам вождя, разыгрывал с ним    короткие партии. Но вскоре снисходительное выражение на его лице сменилось озабоченным, и вот настал момент, когда вождь выиграл у Хичи первую партию. За первым разом последовал второй,  и в итоге, если вождь не зевал ход или фигуру, Валерка выиграть у него не мог. Вождь радовался как ребенок, а уязвленный Хича сердито отворачивался и прекращал игру. Тогда неугомонный вождь стал донимать Сергея. Тот поначалу его не баловал, партии разыгрывались редко и, в основном в пользу Серегя. Но спустя несколько дней, Сергей заметил, что победа даетя ему каждый раз с большим трудом, ничьи чередовались с его поражениями. В конце-концов Билк приспособился к манере игры Сергея и выигрывать стал вчистую. Сергей играть прекратил и вновь засел в мастерской. В порыве вдохновения он выстругал шахматные фигурки. Друзья на некоторое время погрузились в захватывающий мир шахматных комбинаций. Билк забросил охоту и упорно простаивал за спинами игроков. Через неделю вождь созрел и запросился за доску. Правда, здесь такого блистательного дебюта как в шашках не получилось, но партнёром Билк оказался достойным. Вождь, одетый в шкуры, с неизменной серьгой из когтя рыси в ухе, обросший бородой, с длинными ниже плеч спутанными сальными  волосами, сидел за столом,  подпирая кулаком лоб с мощными надбровными дугами,  и    проницательным взгдядом гроссмейстера охватывал  стройные ряды  деревянных воинов, готовых по его первому приказу ринуться в бой. Мужчины проводили за шахматной доской при свечах долгие зимние вечера, а женщины с высоты нар, мерцая в полумраке глазами, благоговейно взирали на непонятные ритуальные действия их господина и его сподвижников. Вобщем, быт наладился, не хватало только телевизора и водки.
Также, чтобы скрасить досуг поселянкам, занимались хоровым пением. Бывало, из Мыколиного дома доносилось вдохновенное и относительно стройное пение множества звонких голосов:
«До дому я просилася, а він мене не відпускав…»
С другой стороны звучало в ответ:
«На Колыме, где тундра и тайга кругом…»
Из Борисовой обители минорное настроение поддерживалось композицией совсем другого репертуара:
«Mishell, my bell…»
После небольшой задержки подключалось семейство Сергея уже совсем в ином ключе: «Глеб Жеглов и Володья Шарапов…» , и особенно вдохновенно получался припев: «Атас!», что даже вороны взлетали с верхушек деревьев.

Глава 8-я. Снова про любовь или явление бизнес-леди in partibus infidelium.


Зима шла на убыль. Солнце пригревало сильнее, подули теплые ветры, принесшие сначала метели, а за ними - дожди. Снег растаял, почва пропиталась влагой, в озере поднялся уровень воды. Прилетели утки, гуси, лебеди и другие водоплавающие птицы. В лесу раздались первые трели его пернатых обитателей. Несмотря на утренние заморозки, в голубом  небе невидимый жаворонок славил  приход весны. За зиму мужчины из ствола липы выдолбили лодку, женщины из своих волос сплели небольшую  сеть, которой вполне хватало, чтобы обеспечить общину рыбой,  массово шедшей нереститься на  мелководье. Когда земля просохла, начались полевые работы. Мыкола переквалифицировался в агронома и обучал женщин пользованию изготовленным за зиму сельскохозяйственным инвентарем.
К этому времени проявились реальные свидетельства присутствия мужчин в коллективе. Десятка полтора женщин гордо носили по деревне свои увеличившиеся животы. Борис поручил Иоме выяснить, кто из поселянок имел ранее детей и умеет принимать роды. Мыкола получил задание вырубить из стволов несколько корыт для купания младенцев и стирки пелёнок. Во дворе под навесом построили печь для подогрева воды и приготовления пищи. Было оборудовано отдельное помещение для проживания матерей с детьми.

Но в скором времени эта идиллия была нарушена  прибытием хозяев жизни. Однажды весенним утром, когда община готовилась к выходу на поля, на деревню упала тень от выплывшего из-за края леса огромного серебристого диска. Обитатели селения вышли из домов. Женщины, подняв головы, в молчании ожидали прибытия высоких гостей. Мужчины собрались вместе и, стоя в стороне, настороженно смотрели на летательный аппарат, который представлял собой металлический диск метров сорока-пятидесяти в диаметре с куполом наверху. По настроению толпы ощущалось, что неожиданный прилет могущественных повелительнц радости женщинам не принёс. Тем более не проявляли теплых чувств по отношению к незваным гостям  пятеро мужчин, которым впервые предстояло встретиться  лицом к лицу с бездушными экспериментаторами. Пока тарелка парила в вышине, на земле возникла напряженная тишина. Воспользовавшись случаем, Борис с интересом разглядывал  летательный аппарат будущего, появление в небе которого у людей, живших в его эпоху, вызывало множество самых фантастических  предположений. В синем небе, гонимые ветром, плыли и клубились белоснежные облака. Под ними,  задевая их широкими черными крыльями, кружилась стая хищных птиц, и с высоты доносилось их  хриплое  карканье.  А ещё ниже, почти упираясь в верхушки елей и закрывая полнеба, бесшумно и грозно навис над притихшей землей летательный аппарат. И никакя сила не могла сдвинуть его с места: ни порывистый ветер, ни зловещие черные птицы, ни тревожные взгляды людей.
Спустя несколько минут диск пошёл на снижение. Перед самой посадкой из корпуса выдвинулись четыре опоры, и аппарат мягко  приземлился  на зеленой лужайкек метрах в ста от деревни.  Сбоку открылся люк,  выполз трап, и по нему медленно спустились на землю четыре особы женского пола. По толпе прошелестел сдержанный вздох, и поселянки опустились на колени. Повелительницы, величаво вышагивя на своих длинных ногах, подошли ближе к народу. Женщины действительно были очень высокого роста. Самая низкая из них была выше любого из мужчин, разве что за исключением Мыколы. Возраст их определить было трудно, можно было дать и двадцать лет, и сорок, так как все выгледили  ухоженными, с гладким без морщин лицом, имели стройные фигуры, лишь одна женщина явно отличалась от спутниц широкими сильными бедрами и мощным торсом. Одежда повелительниц состояла из комбинезонов серого цвета с многочисленными блестящими нашивками. На лицах женщин застыло безмятежное и гордое выражение,  и можно было бы сказать, что их лица с правильными чертами производят приятное впечатление, если бы его не портили  непроницаемые взгляды, строго поджатые неулыбчивые губы  и полное отсутствие волос на голове. Данная деталь в облике повелительниц привлекла внимание мужчин, и они пытались на глаз определить или это естественная лысина, или просто  черепа женщин  гладко выбриты. Самым интересным являлось то, что голая кожа от лба до затылка была покрыта блестящим разноцветным орнаментом, и у каждой женщины узоры и цвет рисунка не совпадали.
Повелительницы остановились в нескольких шагах от коленопреклоненной толпы, подняли женщин на ноги, и та, у которой  на комбинезоне болталось больше всего блестящих побрякушек, обратилась к поселянкам со словами приветствия. Женщины нестройно ответили. Тогда повелительница достала из кармана какой-то предмет, напоминающий мобильный телефон, и негромко произнесла несколько фраз. Её спутницы все это время стояли неподвижно и с высоты своего роста внимательно наблюдали за мужчинами. Из открытого люка летательного аппарата появился робот, похожий на того, что  мужчины имели возможность  видеть ранее в камере, и стал сгружать на землю ящики и коробки. По-видимому, дальнейшая процедура поселянкам была хорошо известна. Иома  отдала короткое распоряжение. От  толпы отделилась группа  женщин, и ящики были унесены в деревню. Повелительница снова обратилась к поселянкам и объяснила, что это дары жителей Подземного Города. Женщины  снова упали на колени, проговорили речитативом  слова благодарности,  резво поднялись  и, заметно оживившись, но без лишнего шума, удалились в селение.
- Эти повелительные женщины даже на звёзды смотрят свысока, - ни
к кому не обращаясь, проговорил Билк.
Друзья сдержанно хохотнули, но женщины-повелительницы строго
помотрели в их сторону, и смешки затихли. Повелительницы подошли ближе, и, сохраняя дистанцию, остановились шагах в пяти от мужчин. Ветром донесло почти забытые запахи культурной жизни: мыла, духов, чистой одежды. Взаимное разглядывание продолжалось минут пять, причем мужчины под пристальными  взглядами женщин чувствовали себя очень неуютно. Но вот   женщина,  обращавшаяся  до этого к поселянкам, сделала шаг вперед и заговорила на правильном русском языке:
- Мужчины, здравствуйте! К вам обращается командир корабля. Меня
зовут Элотея. В целях избежания недоразумений, хочу вас сразу предупредить: ведите себя неагрессивно.
Она положила руку на предмет, который был пристегнут к её поясу и
напоминал пистолет, и продолжила:
- Это наше оружие, как вы называете «солнечные зайчики». Не заставляйте нас его применять. К тому же это не единственное и не самое грозное наше оружие. Демонстрирую!
После этих слов командира корабля одна из женщин, узоры на голове у которой были особенно броскими, вскинула голову, обвела мужчин пристальным взглядом и сделала едва уловимое движение рукой, коснувшись комбинезона в области нагрудного кармана. Мужчины оцепенели, в ушах раздался пронзительный звон, мысли из  головы моментально исчезли, а мышцы свело судорогой от невыносимой боли. Демонстрация возможностей длилась всего две-три секунды, но урок был усвоен сразу. Впоследствии, оценивая этот эпизод, Борис мог ручаться, что во время акции устрашения взгляды командирши и разукрашенной  были направлены на Хичу, Билка и Сергея, а на губах женщин играла ехидненькая улыбка.
- Теперь возвращайтесь в спокойное состояние, и мы будем общаться, - предложила женщина, назвавшаяся Элотеей.
- Не пошла бы ты с таким общением!... –  зло сверкнул черными глазами Валерка, растирая плечи, чтобы скорее прошла боль в мышцах.
- Помолчи, Хича! – оборвала его повелительница, затем указала на
Билка и Риара и предложила идти им домой.
Те не заставили себя упрашивать и быстро удались, а женщина продолжила:
- Давате вступим в знакомство. Как вас зовут мы знаем. Это наш корабль доставил вас сюда. Теперь познакомьтесь с остальными членами экипажа.
- Вперед выступила женщина, демонстрировавшая силу оружия.
- Я штурман корабля. Мое имя Гана.
Женщина сдержанно кивнула, отчего узоры у нее на макушке блеснули под солнцем и перевела невозмутимый взгяд куда-то поверх голов мужчин.
- Я научный ассистент Тера, - сказала самая высокая из женщин, с очень смуглой кожей, но европейскими чертами лица, и ее карие глаза также безразлично скользнули по фигурам мужчин.
Вперед выступила последняя из прибывших. Все женщины-повелительницы отличались нормальным телосложением, но эта выглядела несколько полнее остальных. Она по заведенному ритуалу кивнула головой и представилась:
- Я специалист по атавистической психологии, а также главный эколог
корабля. Мое имя Ляо.
Несмотря на китайское имя, лицо у  женщины было вполне европейским, а  холодный взгляд серых глаз очень проницательным, казалось, что она выискивает признаки  атавизма не только во внешнем облике  мужчин, а даже в самых отдаленных закоулках их души.
Слово взяда главная повелительница.
- Сейчас, когда процесс знакомства осуществлен, мы перейдем в корабль и продолжим общение, - последовало ее дальнейшее распоряжение. – Но сначала в целях дезинфекции и гигиены вы должны оставить здесь ваши шкурные одежды.
Мужчины, поколебавашись, стянули сшитые из кожи куртки и штаны и нагишом, чувствуя некоторую неловкость, направились вслед за пригласившими их дамами. Взобравшись по трапу, друзья оказались в коридоре, который тянулся по окружности вдоль борта летательного аппарата. Поджидавшая их у входа специалист-атавист Ляо жестом показала следовать за ней, пока группа не остановилась перед несколькими закрытыми дверями.
- Здесь располагается гардероб, дальше - душ. После мытья выберете одежду, надеюсь, вы разбертесь в этом без моей помощи, и пойдете в этом направлении. Там мы вас ждем.
Женщина с высоты своего гигантского роста еще раз окинула голых мужчин пытливым взглядом ученого, указала рукой, куда нужно идти и, едва не задевая  бедрами стены узкого коридора, неторопливо двинулась прочь. Мужчины, желая поскорее скрыться от холодных глаз повелительницы,  гурьбой ввалились в теплую душевую и здесь уже немного расслабились и отвели душу.
- Что же она так быстро ушла? Могла бы и спинку потереть, – острил
Хича, который не мог допустить, чтобы последнее слово оставалось за прекрасным полом.
Под струями горячей воды напряжение, вызванное первой встречей
с их похитителями немного спало, и друзья обрели душевное равновесие.
- Ну и тёлки! – с преувеличенной бесшабашностью потешался Хича. – King size! Что лица, что походки – королевны. Только базарят как роботы.
- Им бы в баскетбол играть, цены б не было! – поддержал товарища Сергей.
- А мені подобаються, особливо та, смаглява. Тільки навіщо було волосся брити? – изложил свое мнение Мыкола.
- Давай, Коля, действуй, - резвился Борис. –У тебя уже три десятка жен есть, так что ещё одна погоды не сделает!
- Вже тридцять три, бо знов від Ріара повтікали, - уточнил Мыкола и, сконфузившись, повернулся к друзьям спиной, подставив под струи воды свои жесткие кудри.
Друзья посмеялись, чтобы разрядить обстановку немного пошутили, затем, вымывшись, направились в раздевалку, где облачились в уже знакомые по подземному заточению костюмы. После этого все вышли в коридор и, двигаясь согласно полученных  инструкций по часовой стрелке, увидели открытую дверь, за ней большую ярко освещенную комнату. Посередине комнаты стоял массивный овальный стол из коричневой пластмассы, вокруг с десяток стульев с высокими спинками, в четырех из которых  расположились женщины-повелительницы. Мужчины, переступив порог,  в нерешительности потоптались у входа, затем Борис отодвинул стул и сел за стол. Его примеру последовали остальные. Помещение, в котором они находились, по-видимому, представляло собой кают-кампанию корабля, а может и командирскую рубку. Одну стену занимал экран с панорамным изображением окружавшей корабль местности, а в противоположную - были вмонтированы многочисленные
мониторы, под которыми тянулись ряды панелей с приборами и пультами.
Помещение было обставлено только  функциональной мебелью, предметы же дизайна или украшения полностью отсутствовали. Однако мужчинам, которые провели почти год в пещерных условиях, и данная скромная обстановка показалась изысканной роскошью.
Командир корабля выдержала паузу, необходимую мужчинам для адаптации, и  сразу приступила к решению конкретных вопросов:
- Мы думаем, что вы испытываете желание обратиться к нам за некоторыми разъяснениями. Учитывая ваш относительно высокий коэффициент умственного развития   и низкий остаточный уровень атавизмов, в чем мы смогли  убедиться, наблюдая за вами при проведении эксперимента, я думаю, о многом вы догадались  сами.
Мужчины молча слушали. Женщина продолжила.
- Как  говорили в вашу эпоху: молчание – знак согласия. Вы правы. Трудно не согласиться с нашими научными, логически обоснованными и опытным путем подтвержденными  доводами, - безапеляционно провозглашала    Элотея.  – Сейчас, если отталкиваться от вашего летоисчисления,  на Земле 9548 год…
- Оце так занесло! – воскликнул Мыкола и удивленно присвистнул.
- Прошу не перебивать и постарайтесь вникнуть в то, о чём я вам сейчас поведаю, - строго глянула на негра командирша. – Вас доставили в наше время с намерением использовать в виде объектов питания, ибо такова неотвратимая логика исторического развития: все отжившее должно уйти в прошлое и послужить основой возрождающейся жизни. Однако мы являемся учеными, поэтому можем вносить в свои действия коррективы в связи с изменяющейся ситуацией.  Вышло так, что наблюдая за вашими спортивными занятиями при транспортировке и прохождении карантина, у нас родилась   идея применить ваш опыт для работы с остальными объектами, которые, попав в непривычные условия, быстро утрачивали свои первоначальные высокосортные питательные кондиции. Был организован эксперимент. Его результаты полностью подтвердили наше гениальное предвидение. Суммарный вес объектов увеличился на 18,5%, а качество продукта было даже выше, чем при контрольных изначальных замерах. Так вот, эксперимент закончился успешно, однако учитывая  образ вашей прежней  жизни и низкие нравственные и духовные критерии, оставлять вас в Городе посчитали нецелесообразным. Поэтому, пока решается вопрос о возможностях дальнейшего рационального использовния  вашей экспериментальной группы, вас препроводили во внешний мир. Надеюсь, я излагаю свои мысли не очень сложно, - тактично осведомилась повелительница, заметив  изумление на лицах мужчин.
- Что же здесь непонятного? Спасибо, что сразу не съели. Вот только насчет нравственности неувязка выходит. Раз мы человеческого мяса не едим, то и критерии до ваших не дотягивают, - попытался Борис дать отповедь  непоколебимой в своей правоте повелительнице.
- Мы тоже не едим человеческого мяса, и вообще – мы вегетарианцы, -
высокомерно вскинув брови, отрезала Элотея. – Я постараюсь  доказать, что вы заблуждаетесь, когда думаете, что располагая определённым уровнем интеллекта, одновременно обладаете нравственностью. Однако в этих сложных теоретических вопросах, я думаю, наш научный ассистент-атавист Ляо, имеющая богатый опыт общения с примитивными личностями,  сможет просветить вас лучше меня.
Ляо опять таки с неподдельным научным интересом посмотрела на мужчин, задержала взгляд на Хиче и продолжила просвещение погрязших в своем атавизме примитивных представителей мужского пола.
- Я полностью согласна с нашим глубоко уважаемым командиром. Категории  нравственности и умственного развития не связаны между собой, - вступила Ляо в беседу. – Вовсе не интеллект отличает человека от животного. Вокруг любого объекта  во Вселенной, в том числе и человека,   присутствует определенное  количество  поля, состоящего из мельчайших, неизмеримо меньших, чем  элементарные чатицы, субстанций. Данное поле на вашем языке можно условно назвать словом «душа». Главным его свойством  является накопление информации. Причём душу могут иметь не только биологические  существа. Она, к примеру, присутствует у звёзд и планет. Однако величина информационно-духовного поля вокруг звёзд весьма незначительна, но остывая, звезда притягивает к себе частички полей, по какой-либо причине оторвавшихся  от своих родных  космических тел, большей частью планет, и формирует своё собственное поле. У планет наиболее интенсивно  процесс полеобразования происходит при наличии на ней живых организмов, в сосбенности же разумных, души которых после смерти организма сливаются в единое сплошное поле, окружающее планету, что и является венцом творения космического тела. Поэтому, кстати, планета и плодит такое бесчисленное множество живых существ, чтобы скорее заполнить витающий вокруг нее информационно-полевой  вакуум…
Изложение последних достижений космогонической  теории прервал громкий смех Хичи и его реплика:
- Это правильно! Земля плодит, так плодит. Одних китайцев два
миллиарда!
- Вот только продукция мышления явно отстает от численности
народонаселения! – в тон Хиче скаламбурил Борис.
Друзья грохнули смехом, а руки женщин инстинктивно дернулись к тайной кнопочке на груди. Ляо переждала пока пройдет демонстративный  приступ веселья, не совсем уместного при освещении столь серьёзной темы, и, как ни в чем не бывало, продолжила свою речь:
- Так вот, на Земле душой располагают как люди, так и животные. Но у
животных она присутствует в очень незначительных количествах, и ей не хватает мощности, чтобы дать толчок к развитию интеллекта, а разум в свою очередь может стимулировать становление нравственности. Разум представляет собой лишь интструмент, с помощью которого человек, в ходе эволюции утративший свойственные животным инстинкты, приспосабливается к окружающему миру, преобразует его и, заодно, совершенствует свою нравственность.
Однако на самом интересном месте  ознакомительная лекция по проблемам бытия и сознания была прервана  командиром корабля. Элотея порекомендовала научному ассистенту временно оставить эту сложную для восприятия мужчин тему и переключиться на  обсуждение более конкретных  вопросов. Тогда  Борис спросил из какой эпохи доставлены соплеменники Билка и живущие в селении женщины, а также почему из его времени здесь оказалось всего четыре человека. Ответила штурман Гана:
- Большинство объектов, которые имеются в наличии во внешнем мире, жили на Земле от 12000 до 6000 лет до вашего отсчета времени Рождества Христова. Изъятие материала из более поздних эпох мы не практикуем. При последней транспортировке четверо чужестранных  объектов, случайно попавших в камеру к соплеменникам вождя Билка, были ими убиты. Чтобы не допустить недогруза, по пути сделали остановку.
- Все це дуже цікаво, але коли ви нас додому повернете? – задал  вопрос в лоб Мыкола, которому надоело выслушивать все эти высоконаучные сентенции.
- Про це будем  говорить іншим разом, - улыбнувшись, ответила  мулатка Тера. – А можливо вам  тут так  сподобається, що й рідну домівку забудете.
Мыкола, услышав родную речь, оторопело уставился на молодую женщину. Та, храня на лице снисходительную улыбку, попыталась объяснить:
- Ваше непосредсвенное удивление свидетельствует о неумении контролировать свои эмоции и трудностях с самообладанием, что опять же напрямую связано с низким уровнем нравственности ни. А удивляться здесь нечему. Мы все являемся научными работниками, и каждую свободную минуту используем с пользой для общества. Поэтому, пока длился перелёт, мы не тратили времени зря и с удовольствием занялись изучением древних языков. Как видите: положительные результаты налицо. Мы теперь можем свободно общаться с вами на ваших родных языках. К тому же столь тесные контакты с людьми давно минувших эпох, интеллект которых находится на относительно  высоком уровне развития, представляет чисто научный, археологический интерес.
- Вот спасибо, оценили по достоинству, -  съязвил Борис.
Тера не поняла юмора и утвердительно кивнула головой. Со стороны мужчин послышались смешки. Элотея решила подвести итог первой официальной встрече представителей разных эпох:
- Мы будем считать, что вы сегодня почерпнули много интересной, а главное полезной для вас информации, и   беседу можно завершить. Нам предстоит выполнить здесь значительный объем научной и практической работы. Поэтому не будем тратить драгоценное время. Остальные вопросы вы сможете задать в иной раз. До свиданья.
Под прицелом четырех пар холодных глаз у мужчин  сразу пропало желание задавать вопросы, они поднялись из-за стола и, бесшумно ступая по мягкому покрытию пола, вышли в коридор. Штурман Гана провела их до выхода. Когда мужчины сошли на землю, трап  поднялся и втянулся в корабль, а люк захлопнулся.
Прибыв в деревню, друзья спрятались в тени за поленицей дров и, сидя на березовых чурках, обменялись впечатлениями о первом раунде переговоров на  высоком уровне. Выражаясь языком дипломатии, возобладало мнение,   что в ходе дальнейшего диалога не исключается проявление обоюдных тенденций  для нахождения реальных точек соприкосновения, которые могли бы способствовать сближению позиций сторон по ряду вопросов.
Однако  рассиживаться было некогда. Друзья снова натянули на себя пропахшие потом шкуры и отправились на поля, где с переговорного процесса активно включились в трудовой.
Опасения мужчин, что  повелительницы своим появлением  дезорганизуют  жизнь общины, пока не подтверждались. Неизвестно, чем научные работники занимались, но на протяжении первых трех дней из корабля они почти не выходили, а если и появлялись, то в селение не шли, а удалялись с какими-то чемоданчиками  в лес или же возились у озера. Хича еще шутил, что они прячут в лесу золото, украденное в прошлых эпохах, и предлагал проследить. Если же друзьям доводилось  случайно встречаться с повелительницами на  лесной тропинке или возле деревни, то женщины вежливо здоровались, задавали различные вопросы научного характера, имеющие отношение к явлениям природы, погодным условиям  и тому подобным  отвлечённым  предметам, а вот просветительских речей больше  не заводили. Но если у друзей создалось  впечатление, что повелительницы позволяли себе расслабляться на лоне природы,  то  робот трудился за весь экипаж. Независимо от времени суток он  постоянно шнырял вокруг летающей тарелки, что-то приносил из лесу или наоборот выносил из корабля. Его видели и в лесу, и в поле, а то, выдвинув крылья, он подолгу кружил над селением, озером или полями.
Как-то в воскресенье после обеда народ предавался заслуженому отдыху. Женщины на специальной площадке в компании Мыколы   самозабвенно распевали нравственно выдержанные песни и сочинённые Борисом псалмы, Риар в своем доме дремал в окружении охранявших его сон фавориток,  Сергей с Борисом  сидели на скамейке за шахматной доской, устроившись в тени трёх берёзок, рядом Валерка и Билк резались в шашки. Притом резались - это ещё мягко сказано, больше подошло бы слово рубились. Хича,  привыкший, что в любой  игре, будь-то карты, нарды, шахматы или даже крестики-нолики, должен быть свой интерес, за просто так  играть  не садился. А по причине того, что   все материальные блага были собственностью общины и служить вознаграждением победителю не могли,  Хича предложил играть на совершение проигравшей стороной каких-либо глупых или неприятных действий, типа  прокукареть петухом или засунуть руку в муравейник. Со временем он развил свою же идею и предложил играть на щелбаны. Однако друзья детства его садо-мазохистские начинания не поддержали, а вот Билк, которому в последнее время в мирном течении жизни стало не хватать острых ощущений, с охотой составлял Хиче компанию.  Бэби же с Сергеем получали  удовольствие, наблюдая за представлением, в которое превращался расчёт после завершения партии. Хича, если он до этого не получал свою долю от вождя,   бить больно  особенно не старался, больше упирая на внешний эффект этого почти тетрального  действия. Бывало, конечно, и его допекало, и он со страшной силой обрушивал удары своих узловатых пальцев  на  покрытую начинавшими редеть волосами  макушку вождя, отчего волосы там становились дыбом, а сам вождь, зажмурив глаза,  дергался и подпрыгивал при каждом ударе.  После завершения процедуры взлохмаченный, будто ему сделали начёс, вождь, давая выход эмоциям,   метался по полянке и крушил дубовой палицей молодые деревца.  Билк,  когда наступал его звёздный час,   никаких сантиментов не испытывал и отдавался делу  с самозабвением ребёнка. Его удары сыпались на стриженную Хичину голову  как пушечные ядра.  Валерка же оставался недвижим и невозмутим  как японский бог, на  его широких азиатских скулах не шевелился ни один мускул, только темные глаза светлели, наливаясь яростью.

Друзья, увлеченные игрой,  подняли головы, когда рядом на траву упали чьи-то тени. Возникшие  на опушке рощи  фигуры повелительниц были почти такими же высокими как березки, которые окружали лужайку. Борис с Сергеем при появлении дам игру прекратили и поднялись со скамеек, сколоченных из распиленных вдоль бревен. Хича с Билком как раз были заняты  выяснением, кто  кому сколько   должен  щелбанов, поэтому на появление женщин внимания не обратили. Зато повелительницы с большим интересом  рассматривали атрибуты шахматной игры. Если шахматные доски, раскрашенные древесными угольками, выглядели довольно примитивно, то фигурки, любовно вырезанные рукой Сергея из древесины липы, можно было отнести к разряду декоративно-прикладного искусства. Но, как выяснилось  в начале разговора, удивление женщин вызвало не качество изобразительных работ, а  факт, что жившие в  отдаленные эпохи примитивные существа могут постичь такие высоко интеллектуальные игры как шашки и шахматы. Тут женщины со свойственной настоящим ученым наблюдательностью обратили внимание, как Билк вколачивал щелбаны в многострадальную Хичину голову.
- Что значит сия процедура? – невозмутимо указала Элотея на увлечёных   делом приятелей по хобби.
- Вождь Билк таким  способом  получает свой выигрыш, -  со  смущенной улыбкой объяснил Борис.
- Вы играете в эти игры для того, чтобы причинить друг другу 
физические страдания? – теперь задала вопрос психолог Ляо. – Или может  кто-то из них от этих грубых действий  получает  сексуальное удовольствие? – стала она выяснить все аспекты увиденного явления.
Борис с Сергеем зашлись в смехе, а получивший своё Хича,   потирая
лоб,  не совсем вежливо ответил любознательной женщине:
- Ты чё гонишь, телка!  При чем здесь сексуальное удовольствие?  Любая игра должна приводить к какому-нибудь ощутимому результату, желательно, конечно,  положительному, но, как вы сейчас видели, не всегда так бывает. Это как в бизнесе: можешь загрести кучу "бабок", а можешь и пролететь!
- О, бизнес! –    почти хором воскликнули повелительницы. Их голоса зазвенили священным трепетом, и женщины в потрясении обратили взоры на полуголых, обмотанных шкурами бизнесменов.
Элотея властным жестом остановила ахи и охи своего трудового коллектива и, почему-то с неприязнью  глядя на  мужчин, выдала патетическую  тираду:
- Что вы можете знать  о бизнесе,  дикари? Не опошляйте прекрасного.
Бизнес – это лучшее, что объединяет нашу цивилизацию,  высшее достижение нашего общества и разума.
Затем она перевела дух и уже принялась за Хичу:
- В чем вы видите проявление  главного принципа бизнеса,  как всем
известно, проповедующего извлечение максимальной прибыли при минимальных затратах, в том случае, когда  вы бьете друг друга по голове? Где здесь присутствует  материальный интерес?
За Хичу ответил Борис:
- Материального интереса здесь может и не наблюдается, но интерес в другом налицо. Чем больше партий ты выиграешь, тем больше нанесёшь щелчков по голове своему противнику, выражаясь языком бизнеса - конкуренту. В этом просматривается   прямая  зависимость результатов твоего труда от твоего умения, знания, возможно и доли везения, вобщем, всё как в бизнесе. Так что никакого кощунства или умысла вас оскорбить  в словах Валерки я не вижу. Тем более, мы ведь не знали, что у вас такое трепетное отношение к бизнесу. – Бэби незаметно подмигнул товарищам и с пафосом воскликнул: - Поэтому, если мы нечаянно задели в вашей душе священные струны, искренне прошу прощения!
Покаянная речь Бориса разрядила обстановку. Товарищи, хоть и недоумевали, какая связь между бизнесом и шахматами, и почему бизнес является высшим достижением цивилизации жителей подземного города,   бестактных вопросов задавать не стали. Общество смешалось, завязался разговор. Сергей, заметив с каким интересом повелительницы разглядывают шахматные фигурки, объяснил, что он сделал их сам. Женщины выразили сдержанное удивление, но потому как загорелись у них глаза, Сергей понял, что они сами не прочь обладать такими игрушками. Тут Билк, неверно истолковавший интерес повелительниц к шахматам, предложил стоявшей ближе всех к нему штурману Гане сыграть в шашки. Разговор моментально прервался, и все повелительницы, будто подозревая подвох, испытующе уставились на Билка и остальных великих вождей. Лица мужчин хранили невозмутимое выражение, а Борис  попросил повелительниц великодушно извинить невоспитанного дикаря.
- Или  в ваше время игра в шашки вышла из употребления? –
спросил он у Элотеи.
- Они, может, и  сыграли бы, но боятся,   щелбаны получить! –
к неудовольствию Сергея и Бориса испортил зарождавшийся личный контакт   Хича, который не мог смириться даже с демонстративным, чисто внешним подчинением женщинам. Однако повелительницы не обратили на Хичину реплику внимания, они быстро переговорили между собой и Элотея ответила:
- Сообщаю, что в наше время ценят игры в шашки и шахматы. Эти достижения вашей культуры, наряду с такой высоинтеллектульной игрой как преферанс, если,  конечно, вам известно значение этого слова,  единственное, что органически воспринято культурой нашей. Но мы тоже не играем без предварительно обусловленного  материального интереса. Однако мы - женщины честные и предупреждаем сразу: все без исключения жители подземного города, я имею в виду полноправных  граждан, изучают эти игры в обязательном порядке в учебных заведениях, поэтому мы все очень сильные игроки. Итак, великий вождь Билк, - обратилась Элотея к вождю на его родном языке, - ты по-прежнему не отказываешься от партии в шашки на какой-нибудь материальный интерес со штурманом Ганой?
Билк утвердительно кивнул головой.
- Тогда я ставлю наше условие, - официальным тоном заявила Элотея. – В случае вашего выигрыша, мы вам дадим килограмм шоколаду. Если выигрываем мы, тогда шахматные фигурки,  вырезанные из дерева,  переходят в собственность экипажа корабля.
Бэби смекнул в чем настоящий интерес воспитанных на лучших традициях делового общения повелительниц и выдвинул встречное условие:
- Девушки, так бизнес не делается. Килограмм шоколаду это смешно. Шахматные фигурки – это же ручная работа. Чтобы изготовить одну фигурку нужно потратить целый день тяжёлого физического труда. Скажи, Серый! – обратился Бэби к товарищу и тот утвердительно кивнул головой. – Договариваемся так: если выиграете вы, ваши – только четыре любых шахматных фигуры. Но если победит Билк, вы даете по комбинезону с ботинками ему и Риару, а женщинам  - десять килограмм шоколаду.
Женщины обменялись быстрыми взглядами, и Элотея ответила, что они согласны иметь не менее  восьми фигур, но при условии, что будут разыграны три партии, и в случае выигрыша вождя, к двум костюмам они получат не десять килограмм шоколаду, а пять. Теперь мужчины сделали вид, что обдумывают предложение, и Хича выторговал лишний килограмм шоколаду.

Расставили шашки, бросили жребий, кому начинать первому, удача выпала Билку. Гана  и Билк уселись на пеньки за стол и углубились в игру, болельщики, соблюдая молчание, стояли вокруг. Первый ход был за Билком, однако незнакомая ему манера игры, которую продемонстрировала Гана, расстроила заготовленные комбинации, и вождь довольно легко ей проиграл.  Повелительницы снисходительно улыбнулись и покосились на висевший на  суку кожаный мешочек, в котором хранились шахматные фигурки. Вторая партия длилась намного дольше, Билк изучал сопреника, обдумывал различные варианты. Вот от интенсивной работы мысли  вождю стало жарко. Он сбросил меховую безрукавку, оставшись в  коротких  до колен штанах, сшитых из волчьей шкуры,  уложил живот на колени, запустил руки в сальные пряди волос на голове, и  почесываясь, а также попутно давя вшей  или же теребя заплетенную в косички бороду, с глубокомысленным видом делал свои ходы. Партия закончилась вничью. Теперь во взглядах повелительниц появилась растерянность,  Элотея взяла тайм-аут, и женщины, отойдя в сторонку, провели короткое совещание. Мужчины же подбадривали Билка и настраивали его на решающий бой. Игра возобновилась. Билку опять повезло с первым ходом. Теперь  вождь своего  не упустил. Его продуманные атаки крушили защиту соперника как дубина - череп врага, а неожиданные фланговые выпады "дамок" можно было уподобить  молниеносному уколу копьём. Необузданная первобытная  сила  вождя проявляла себя даже в шашках. Его позиционный перевес скоро реализовался в количественном преимуществе. Гана предпринимала отчаянные усилия по выравниванию положения, подруги посылали ей ободряющие взгляды, Билк же бросал мечтательные взгляды на многочисленные мерцающие разноцветными бликами нашивки и регалии на мундирах повелительниц, но от дела не отвлекался, и его  неудержимый  натиск  смел последнюю преграду,   и партия повелительницей была проиграна. Общий счет  стал 1 : 1.
Женщины пребывали в растерянности. Выходило так, что нужно играть еще одну партию. А вот уверенности, что они её выиграют, у повелительниц уже не было. В сложившейся ситуации каждый оставался при своих интересах, но раритетные  шахматные фигурки по-прежнему притягивали взгляды жительниц далекого будущего, как  вождя -  блестящие цацки на их комбинезонах. Пока длился этот матч века, Хича  с  Борисом  отошли  в сторонку и  на несколько шагов углубились  в окружавший полянку лес.  Скоро они  вернулись, поздравили Билка с достойным спортивным результатом, и  Бэби, с учетом  открывшегося для друзей  интереса повелительниц к преодолевшей тысячелетия всепобеждающей силе бизнеса,  стал реализовывать  оговоренный с Хичей план. Теперь повелительницы не казались уже столь таинственными и непостижимыми личностями, выяснилось, что ничто человеческое им не чуждо, и можно было попытаться завязать с ними более близкие отношения. Борис, прикрыв ресницами шельмоватые глаза, с  искренним сочувствием  обратился к повесившим головы повелительницам:
- Как видите, ваша цивилизация совешенно оправданно придает важное значение играм, развивающим мыслитильные способности, пробуждащим боевой дух и инициативу партнёров. Ведь даже такая дремучая личность как вождь Билк смог духовно обогатиться и развить свой примитивный интеллект до уровня, сопоставимым с умами лучших представителей рода людского, которых, вне всякого сомнения, мы видим в вашем лице. Поэтому мы почли бы за честь, если  вы разрешите нам,  проводить  больше времени вместе, чтобы мы могли, общаясь с вами, также соприкоснуться с лучшими достижениями  человеской культуры. А в виде дружественного жеста  мы дарим вам две шахматные фигуры. Также у нас есть  вырезанные из дерева  фигурки людей и животных. Если вы желаете, мы могли бы сыграть с вами в карты в игру преферанс, о которой, кстати,  мы имеем некоторое   представление, или в какую-нибудь другую игру, и эти фигурки поставить на кон.
Борис взял мешочек с шахматными фигурками, достал оттуда фигуры коня и слона  и торжественно вручил их Элотее. Та тщательно осмотрела и ощупала их, передала раритеты Гане, перебросилась несколькими словами с товарками и с достоинством ответила Борису:
- Прецедент, что нравственно неразвитая личность может выиграть в шашки  у личности, намного превосходящей её по интеллекту, несколько не вписывается в наши научные концепции. Данный факт  будет тщательно проанализирован, и получит соответствующую научнаю оценку. Мы благодарим вас за проявленный гуманизм.  Мы знаем, что в вашей истории есть положительные примеры, когда дикие племена быстро обращались в лоно цивилизации путем товарного обмена. Особым спросом у примитивных народов пользовались эффектно выглядевшие предметы типа блестящих украшений и бижутерии, ярко раскрашенных и разрисованных  тканей и тому подобные вещи. Дикари охотно отдавали за эти ценности добытые ими меха, золото и даже свои земли.  Поэтому  в виде ответного дара для воспитания у вас чувства прекрасного мы преподнесем вам пять кусков мыла в ярких красивых мыльницах, а вождю Билку – разноцветные бусы.   Теперь же мы  хотели бы ознакомиться с вышеупомянутыми произведениями изобразительного искусства  и после этого огласим наше решение по вашему предложению относительно карточной игры.

Сергей сходил в дом и принес несколько вырезанных из дерева  и слепленных из глины женских фигурок. Как повелительницы не старались скрыть охвативших их эмоций, удалось это не всем. Наибольший интерес к скульптуркам проявила самая молодая из повелительниц – мулатка Тера и научный консультант Ляо.  Однако под предостерегающим взглядом командира женщины быстро взяли себя в руки, Элотея  с показным равнодушием вернула фигурки Сергею и спросила, что женщины со своей стороны должны будут поставить на кон при карточной игре. Бэби ответил, что мужчины еще подумают, может  какой-нибудь столярный инструмент, но так как деловые задатки у мужчин развиты слабо, то на ценных вещах они не настивают, для них важен сам процесс игры. Это заявление повелительниц явно ободрило. Договорились, что игра состоится  два на два завтра вечером на корабле, женщины кивнули на прощание свысока головой и удалились, а мужчины, осчастливленные принесенными роботом мыльницами, остались обсудить план действий в предстоящей игре. Решили, что играть будут Валерка с Борисом. Хича, конечно, с большим желанием сыграл бы вместо преферанса в очко или секу, но выбирать не приходилось, и его опыт в любом случае мог пригодиться. Борис же познал азы этой неординарной игры в те времена, когда обретался в московском студенческом общежитии,  и в дальнейшем регулярно совершенствовал мастерство  в компании  местных профессионалов   родного города. Проигрыш друзей не смущал, главное было завязать с повелительницами доверительные отношения. Мыкола и Сергей приглашались в качестве наблюдателей, а также для моральной поддержки.
Следующий день прошел в обычных хлопотах, связанных с проведением посевных работ. Вечером друзья вымылись с мылом в бане, переоделись в предоставленную ранее повелительницами униформу и с хорошим настроением подошли к летающей тарелке.
- Мужчины, вы определились, какой приз пожелаете иметь в случае вашего выигрыша? – неожиданно прозвучал над поляной голос Элотеи.
Друзья непроизвольно оглянулись, и Борис ответил, что их вполне устраивает мыло из расчета  двадцать кусков за каждую поставленную на кон статуэтку.
- Предъявите заявленные в качестве приза статуэтки, - снова прогремел голос из невидимого динамика.
Борис вытащил из мешочка несколько фигурок и поднял их над головой. Однако перед тем, как впустить мужчин внутрь, женщины устроили торговлю и пришлось уступить им два куска мыла. Наконец дверь открылась, выполз трап, голос шурмана Ганы напомнил, как найти кают-компанию, и мужчины, отвыкшие ходить по ровному полу и с непривычки чрезмерно топая  и загребая   ступнями, двигались  по   коридору пока не увидели открытую дверь, ярко освещенную комнату и знакомую компанию, расположившуюся  за  отдельно стоящим  овальным столом. Мужчины поприветствовали дам, которые по своему обыкновению сдержанно кивнули в ответ. Борис огласил, что играть будут он и Хича.  Гана и Тера уступили игрокам своё место, а сами уселись на диван и показали Сергею и Мыколе на пустовавшие рядом два стула. Игроки обсудили на каком варианте игры они остановятся и какая будет пуля, уточнили обязательные правила, Элотея сбросила на туза, сдавать выпало Ляо, и игра пошла.
Женщины играли очень сосредоточенно, создавалось впечатление, что они заняты ответственной и серьёзной работой. Борис, а прежде всего Хича, позволяли себе комментировать некоторые игровые ситуаци, особенно если подмечали что-нибудь весёлое или смешное, или складывалась неордирная ситуция при сдаче, или же кто-нибудь из друзей делал неверный ход. Однако Элотея и Ляо, сосредоточившие всё внимание  на игре, на это никак не реагировали. Тера и Гана также  были довольно  сдержанны, но при удачных ходах своих подруг или же выгодном для них раскладе на лицах болельщиц проскальзывала  улыбка удовлетворения, да однажды Тера прыснула со смеху, когда Хича отпустил едкое замечание в адрес допустившего ляпсус  Бориса. Что же касается профессиональной подготовки, то явно чувствовалась, что партнерши друзей детства основы  преферанса постигли, но вот играли они по шаблону, без риска и выдумки, слишком уж предсказуемо и пресно. Поэтому друзья быстро  оценили возможности противоположной стороны, и серьезная вдумчивая игра, с триумфом прошедшая сквозь века,  приняла характер игры в кошки-мышки. Дабы не показаться неблагордарными перед пригласившей стороной и в целях завязывания  все  того же пресловутого  личного контакта,  гости первую партию проиграли. Сергей церемонно вручил зардевшейся Элотее с полдесятка шахматных фигур, которые приходились на оговорённое число вистов.  Собразуясь с торжественностью момента, Бэби демонстративно захлопал в ладоши и, приглашая присоединиться,  подмигнул товарищам. Женщины  переглянулись и  стали неумело подражать движениям мужчин, а Ляо по знаку Элотеи забегала пальцами по лежавшему на столе экрану, который после ее первого прикосновения засветился и превратился в клавиатуру компьютера.
Далее игра шла с переменным успехом, но закончилась в целом с положительным балансом  для повелительниц, что  было  воспринято ими также положительно, и они, явно намереваясь выиграть весь комплект шахматных фигур,  пригласили мужчин продолжить партию на следующий вечер.

Конечно, шахматные фигурки для друзей большой ценности не представляли, Сергей мог вырезать за неделю новые, однако  мужчины также имели свой план, и он полностью не совпадал с планом повелительниц. В новом туре  Борис с Валеркой  отыграли все проигранные накануне фигурки. Затем, имея целью охватить игрой всех женщин, Бэби предложил опечалившимся повелительницам научить их очень умной и интересной игре под названием «дурачки». А чтобы женщин это предложение заинтересовало, на кон за игру ставилась одна шахматная  фигурка. От повелительниц же ничего материального не требовалось, в случае проигрыша они, например, должны будут попрыгать или похлопать в ладоши. Здесь для повелительниц открывалась  прямая выгода, и, в глубине своей пропитанной бизнесом души  подсмеиваясь над недоразвитыми мужчинами, женщины охотно согласились. Надо отдать должное научному складу ума повелительниц. Новую игру они освоили очень быстро, были разыграны несколько ознакомительных партий, и начался  официальный турнир.  Играли три на три, чередуясь по желанию партнеров, чтобы каждый член компании мог принять участие в игре. Для заначки  друзья проиграли  женщинам  три пешки и одного коня, похвалили повелительниц за достойную игру, и началось избиение младенцев. Понятно, что женщины пытались сопротивляться, да и карта друзьям не всегда выпадала такая, что можно было запросто выиграть. Главной ударной силой среди четверых участников поединка со стороны мужчин были Хича и Борис. Валерка еще в зоне усвоил всякие трюки с картами, Бориса теоретически подковали профессиональные игроки, поэтому друзьям детства не составило большого труда при помощи условленных знаков и жестов вести игру в нужном им направлении и добиваться желаемого результата. Вот мужчины в очередной раз выиграли. Борис поглядел на растерянные лица женщин и великодушно согласился не забирать  шахматные фигуры назад.
- Однако, девочки, не забывайте,  – плотоядно кося узким  глазом на аппетитно обтянутые  тесным комбинезоном формы Ляо, зычно трубил Хича,  – в бизнесе что главное: справедливый расчет. Нет-нет, шахматы можете оставить себе, вы выиграли их в честной борьбе, - успокоил он встревожившихся женщин.  - Но что-нибудь интересное придумать надо… Что скажешь, Бэби? – сделал задумчивый вид Валерка.
- Ну,  пускай Ляо пять раз перепрыгнет через стул, Элотея хлопает в ладоши, а Тера…
- Віджимається від підлоги, - внес свое предложение третий участник матча.
На том и порешили. Женщины быстро исполнили необходимые действия и с решимостью отыграться   уселись за стол. Однако следующая игра закончилась в ничью, а потом повелительницы проиграли три раза подряд, и наступил час расплаты. Теперь коварные мужчины поставили условие, чтобы все женщины по двадцать раз отжались от пола, а кто не сможет, того мужчины поцелуют. Элотея вопросительно посмотрела на подруг. Ответила ей Тера:
-Насколько мне известно по историческим источникам слово «поцелуй» обозначает касание губами лица другого человека. Но, мне кажется, поцелуями люди обменивались при положительных эмоциях, или может в вашем обществе поцелуи применялясь в виде наказания?
- Ты сделала верный  вывод, Тера. Вот именно поцелуями мы  будем вас наказывать, когда вы проиграете, - подтвердил догадку научного ассистента Борис.
- Но ведь это противоречит правилам гигиены. При таком контакте может передаться инфекция, - сразу проявила заботу о подчиненных командир корабля Элотея.
- Откуда здесь инфекции взяться, если мы живем в экологически чистых условиях, - возразил ей Борис.
- О, экология! – почти в один голос воскликнули повелительницы, и на их лицах появилось  выражение, сходное с тем, когда они рассказывали мужчинам о значении бизнеса для цивилизации подземного города.
Друзья поняли, что случайно нащупали еще одну животрепещущую тему в кругу тех понятий, которые являлись важной составляющей в жизни их собеседниц. Элотея  начала уже было читать необразованным мужчинам ознакомительную лекцию по экологии, но ее прервал невоспитанный Мыкола:
- Слухайте, пані Гелатея, про екологію ми в школі наслухались, коли сміття по берегам річок збирали. Давайте вже цілуватися, бо скоро вечеряти треба, - внес Мыкола свое предложение,  со скрытым умыслом посматривая в сторону Теры.
Женщины быстро переговорили на родном языке, Тера на минуту вышла,  вернулась с каким-то приборчиком, от которого отходили трубочки и проводки и обратилась к мужчинам:
- Мы сейчас проведем экспресс-анализ на наличие в вашем организме инфекций, и при отрицательном результате вы сможете получить от нас выигрыш принятым в вашем обществе способом. Но у меня всё-таки вызывает удивление тот факт, почему  материальный интерес вы предпочитаете каким-то эфемерным поцелуям, - простодушно спросила Тера у друзей, однако те от прямого ответа уклонились, лишь тонкие Хичины губы тронула  многозначительная улыбка.
Тера попросила мужчин сесть возле панели, проводки от прибора она подключила к  компьютерам, а трубочки,  которые оканчивались иголкой, воткнула в  пальцы пациентов. Анализ длился несколько минут, на мониторах замелькали буквы, символы и цифры и Тера вынесла вердикт:
- Отклонений не обнаружено, инфекции отсутствуют.
- То може вже почнемо, - облизывая  широкие лиловые   губы, предложил Мыкола.
- Сначала нужно оговорить все условия, - сказала Элотея. – По предыдущей договоренности одна шахматная фигура равнялась 10-ти отжиманиям. Мы проиграли три раза. Значит, мы должны вернуть вам три фигуры или отжаться от пола тридцать раз. Возникает резонный  вопрос: скольким отжиманиям равняется один поцелуй?
- Я думаю:  одно отжимание  должно приравниваться   одному поцелую.  Это не будет противоречить юридическим нормам и традициям законотворчества, - подтвердил специалист с юридическим образованием Сергей.
- И с точки зрения коммерческой целесообразности это не
противоречит законам бизнеса, - поддержал товарища Борис.
- Так что, бабоньки,  можно кайф ловить смело, -   дополнил Хича.
Женщины сразу насторожились.
- Не предполагает ли  выражение  «ловить кайф» совершения
безнравственных поступков, могущих носить отрицательные последствия для здоровья участников этого процесса? – строго спросила Элотея, и мужчины почувствовали, как  её пытливый взгляд пробрался в самые глубины их безнравственных душ, погрязших в пороке многожёнства.
Валерка едва сдержался, чтобы не расхохотаться и только прыснул в
кулак, а Борис, толкнув его локтем, с серьёзным видом   объяснил  что данное
выражение обозначает получать удовольствие от игры с опытным и сильным соперником. А по части же вреда для здоровья, то беспокоиться не о чем, ведь все они прошли строгий карантин.
- В таком случае наш ответ будет утвердительным, но предварительно
вы должны продезинфицировать те части тела, которыми будете нас касаться, - объявила Элотея.
Тут Хича заржал во всё горло и сделал вид, будто собирается снять
штаны. Сергей, привычно гаркнув, пресек  правонарушение:
- Уймись, остряк-самоучка! Мы ведь договаривались, - подмигнул он Валерке. А насчет  дезинфекции, так пускай обрабатывают. Может у них и сейчас спиртяга главное дезсредсво.
 Однако вместо спирта, на что уповали друзья детства, на губы им попшикали дезодорантом, а рот  пришлось прополоскать какой-то едкой вонючей жидкостью, пить которую никто не рискнул, да и алкоголем от неё  не пахло.
Элотея провела краткий инструктаж, напомнив своему экипажу, что на женщин возложена ответственная задача не допустить нарушеня принципа бизнесовой целесообразности и не понести материального ущерба, затем подала команду, повелительницы выстороились в ряд, опустились на корточки и  стали выполнять упражнение, известное как отжимание от пола. Лица женщин выражали сосредоточенность, решимость и даже некоторую одержимость и вдохновение. Наверное, с похожим выражением  Анна Каренина, случись ей попасть на войну, закрывала бы своим телом амбразуру ДЗОТа. Эти энергичные действия  несколько обескуражили мужчин, но их опасения были напрасны. Первой, отжавшись 10 раз, сдалась Тера. После неё с результатом 12 отжиманий  прекратила выполнять упражнение Ляо, Гана отжалась 15 раз, а сама мать-командирша – 16.
Наступил час расплаты   Предварительно уточнили, кто сколько поцелуев проиграл. Затем Борис сделал тонкий психологичекский ход и предложил женщинам, с целью смягчения негативного впечатления  от наказания, самим выбрать, кто из мужчин будет производить с ними эту неприятную юридическую процедуру. Элотея хотела было с ходу назначить женщин к тем мужчинам, которые стояли рядом, но Ляо отозвала командира в сторону, затем по знаку Элотеи к ним присоединились  остальные члены экипажа,  и скоро мужчины узнали решение. Наказывать Теру будет Мыкола, Гану – Серый, Ляо – Хича, командиру же достался Бэби Чак. Тут Борис отдал должное квалификации консультанта-психолога Ляо. Пары подобрались так, будто готовились к длительной совместной жизни или, по крайней мере, к серьезным сексуальным отношениям. Конечно Ляо, распределяя мужчин и женщин попарно, скорее всего сделала это  неосознанно,  руководствуясь внешними признаками проявлений у своих коллег опять же безотчётных симпатий и антипатий к конкретным личностям мужского пола. Ведь нельзя же было допустить, чтобы высоконравстенные, экономически развитые повелительницы могли предполагать в дальнейшем  какие-то серьёзные отношения с этими примитивными существами мужчинами, которые  обладание материальными ценностями предпочитают диким способам наказания, возможно и сулящим женщинам неприятные ощущения, но всё же довольно иллюзорными по сравнению с конкретным результатом.  Мужчины  считали иначе.  Согласно стратегического плана, разработанного разносторонне развитым Бэби Чаком,  слывшим ещё со школьной скамьи   знатоком теорий  секспросветителя молодежи немецкого профессора Нойберта, а в жизни руководствовавшимся практическими советами индийского учения Камасутра, мужчины на первом этапе охмурения повелительниц   не должны были внушить им своими поцелуями чувства отвращения и неприятных эмоций, а тогда уже можно было развивать наступление по всему фронту.
Опять же по команде Элотеи приступили к выполнению наказания. Элотея, как истинный командир, не пряталась за спинами подчиненных, а сама обратилась к Борису, чтобы он начинал с неё. Она встала по стойке смирно и с непроницаемым лицом устремила взгляд прямо перед собой. Её товарки, взявшись за руки стояли в ряд и, затаив дыхание, не сводили полного боли взгляда с командира. Борис подошёл к Элотее, встал на цыпочки и быстро поцеловал ее в обе щеки и в шею. Несколько секунд Элотея оставалась нерушима, затем она громко выдохнула, обвела глазами подруг и ободряюще им улыбнулась. Те  расслабили напряженные плечи и спины и обменялись взглядами.
- Один поцелуй я уступаю в знак уважения к доблести командира
корабля, которая приняла первый удар на себя и продемонстрировала, что ничего ужасного в этом наказании нет, -  Борис, пока не высказалась Элотея,  первым постарался сформулировать и закрепить в сознании женщин мнение об этом странном способе наказания.
Теперь и остальные мужчины  подошли к своим визави и, следуя
примеру Бориса, осторожно прикоснулись губами к щекам женщин оговоренное количество раз. Женщинам пришлось наклониться, чтобы мужчины могли дотянуться до них губами, лишь у Миколы затруднений с исполненинием юридической процедуры не возникло, так как  с Терой они были почти одного роста.
Когда повелительницы убедились, что поцелуи не так страшны и омерзительны, как им представлялось, они вспомнили, что не все шахматные фигурки ими отыграны, и можно попытаться использовать шанс снова. Мужчинам только этого и надо было. Матч-реванш назначили назавтра. Игра в кошки-мышки продолжалась ещё два вечера. Однако ожидаемого эффекта мужчины не добились. Во-первых,  по той причине, что женщины не проявляли  на нежные поцелуи мужчин адекватной реакции. Бывало, конечно, что после особенно трепетного поцелуя, в который исполнитель, казалось бы, вкладывал всю душу, к примеру, после того, как Мыкола распустив свои необъятные губы, покрывал поцелуем площадь чуть ли не в пол квадратных метра, какая-нибудь из повелительниц с любопытством вскидывала ресницы, в недоумении разглядывая субъект своих научных изысканий или прислушиваясь к реакции своего организма на эти странные действия, но, в основном, надежды мужчин на результативное соблазнение ни коим образом не оправдались.  Возможно, из-за того, что мужчины попали в цейтнот. Уже при третьем туре им едва удалось свести игру в ничью, а потом они стали проигрывать вчистую, пока не израсходовали все имевшиеся в наличии шахматные фигуры вместе с доской. Проанализировав результаты игры, друзья детства пришли к выводу, что внезапно возросшее мастерство повелительниц объясняется не столько их выдающимися умственными способностями, а в большей степени телепатическими. Сергей же предположил, что скорее всего повелительницы разработали свою сигнальную систему да и еще установили скрытые телекамеры, чтобы видеть карты соперника. Вобщем, поцелуи, возможно и разбудили дремавшие в жещинах первобытные инстинкты, но активного охмурения не получилось. Рациональное в душах  повелительниц  возобладало. Но все же личный контакт был налажен. Повелительницы продолжали  воспринимать мужчин как существ второсортных и не совсем полноценных, однако, как оказалось, ничто человеческое мужчинам было не чуждо, в частности страсть к азартным играм и зачаточное желание сделать выгодный бизнес.
Несколько дней повелительницы не давали о себе знать, мужчины были заняты посевной кампанией, но как-то среди дня в деревню пожаловал робот и передал Борису послание от Элотеи, в котором говорилось, что утром повелительницы собираются провести экспедицию по внешнему миру, и мужчины, при желании, могут к ним присоединиться. Мужчины такое желание изъявили, и Борис вечером нанес визит высоким особам с целью уточнения деталей предстоящей экспедиции. Он подошёл к летающей тарелке и остановился у закрытого люка. Было тихо. Из-за вершин покрытых лесом холмов  выглядывал край багрового солнца. В его предзакатных лучах тускло отсвечивала металлическая обшивка корабля, который выглядел чужеродным объектом на фоне окружавшей его дикой природы.
- Какова цель твоего посещения, Бэби Чак? – неожиданно раздался голос Элотеи.
Борис вздрогнул и, не зная куда говорить, спросил о планах на завтра. Открылся люк, выдвинулся трап, и ему разрешили войти. Борис взбежал по ступенькам наверх, и по пустынному коридору направился в командирскую рубку.
- Войдешь в пятую дверь после поворота налево, - из невидимого динамика  голос Элотеи указал ему путь.
Найдя нужную дверь, Борис постучался и открыл её, однако, сделав шаг, застыл у порога. В небольшой комнате на краю разобранной постели сидела совершенно голая Элотея и строгим взглядом смотрела на вошедшего.
- Прошу прощения, - машинально пробормотал Борис и быстро вышел.
- Что случилось? Заходи! – донёсся до него  недовольный голос женщины.
Борис пожал плечами и, глупо ухмыляясь, сильнее, чем требовалось, толкнул дверь. Элотея оставалась в прежней позе, и её взгляд ласковей не стал.
- Так что тебя интересует? Не нужно тянуть время. Я уже собиралась отходить ко сну, - чеканя фразы, обратилась главная повелительница к пребывающему в смущении Борису.
Тот, путаясь в словах, скороговоркой изложил суть дела.
- Теперь мне понятно, - продолжала рубить словами командирша. – Объясняю. Будь внимателен! – повысила она тон, заметив, что Борис мимо воли отвлёкся, и его взгляд, притягиваемый неординарными размерами грудей Элотеи, опустился вниз. – В окрестностях озера нами установлены приборы, которые наблюдают и анализируют состояние окружающей среды. Мы должны найти их и провести обслуживание. От вас требуется помощь в перенесении  запасных блоков питания, инструментов и необходимого оборудования. За это мы выдадим вам три куска мыла и два мотка разноцветных бус. Вес переносимого груза составит сто тридцать килограммов.
Как Борис не был поглощен созерцанием прелестей Элотеи, он не стал сразу же соглашаться на её условия. После недолгого торга сошлись на пяти кусках мыла и шести мотках стеклянных бус.
- Кого ты считаешь нужным взять в поход? – спросила напоследок
Элотея.
- Валерку, Серого и Билка.
- Валерка – это Хича?
- Да.
- Почему ваши люди могут иметь несколько имен?
Борис лишь пожал плечами на такой странный вопрос.
- Хорошо. Завтра встречаемся в семь возле корабля.
- Так у нас же часов нет.
- Солнце всходит в пять часов сорок две минуты. Этого отрезка
времени вам будет достаточно, чтобы собраться?
- Вполне.
- Тогда не смею задерживать!
Борис попрощался с грозной даже в голом виде повелительницей и
быстро вышел в коридор, где перевел дух.
- Прав был Валерка: не баба, а робот, - подумал он. – Хотя при её росте фигура нормальная: всё на месте. Не зря говорят, что пышная грудь может сделать привлекательной даже самую умную женщину.
Вернувшись в деревню, Борис описал своё приключение Сергею с Валеркой. Те весело ржали и подначивали друга, говоря, что Бэби лопух, нужно было действовать, не отходя от кассы.
- Глядишь, тоже в повелители  выбился б. Такой «шанец» упустил! – сморщившись в ехидной улыбке, добавил в заключение Хича, и друзья разошлись по семьям.
Утром, лишь над озером появилось овальное из-за съеденных  мглою краев солнце,  селение стало пробуждаться. Однако ещё затемно занялись делом куховарки с помощницами. Растопили печи, наносили воды, промыли крупу, разрубили на порции туши. Обычно на завтрак готовилась какая-нибудь каша с вареным мясом. Когда уже совсем рассвело, из домов повыходили женщины, которые, умывшись в озере, собрались вокруг глав семейств, как говорил Сергей, на оперативное совещание, где обсуждались текущие вопросы из жизни семейной группы и целой общины, а также ставилось задание на день. После этого семьи, каждая в своем доме, трапезничали, и женщины во главе с Мыколой и Риаром с песней ушли на поля, а трое друзей детства и облечённый высоким доверием Билк стали дожидаться появления повелительниц. Вот из стелящегося по земле тумана, который окутал прибрежную зону,  показались поблескивавшие в лучах восходящего солнца головы повелительниц. Мужчины направились к кораблю. Гана развернула подробную крупномасштабную карту местности и указала точки размещения аппаратуры. Билк, несмотря на то, что географии  не обучался, да и вообще не знал, что такое школа, быстро сориентировался и помог наметить удобный маршрут.
Выступили в поход. Путь пролегал лесом. Впереди группы по заведенному  со времени странствий порядку  вышагивал неутомимый вождь Билк, и колышущиеся над кустами перья его парадного головного убора служили ориентиром. Если вождь увлекался и слишком ускорял шаг, Борис  умерял  прыть, объясняя, что повелительницам давно известны  выдающиеся способности вождя, иначе они не оставили бы его единственного из всего племени да ещё и дали три десятка жен.   Вождь приноровился к темпу движения отряда, в случае необходимости копьем придерживал мокрые от росы ветки, чтобы путники, а особенно повелительницы не замочили одежды. Дождавшись замыкавшего колонну Валерку, вождь всех обгонял и снова становился во главе отряда. Каждый мужчина нес тяжелый заплечный мешок с аппаратурой и запасными батареями. Женщины с любознательностью истинных научных работников вникали в детали данной экосистемы, выспрашивали Билка, какие в этой местности обитают виды животных и произрастают растения. Билк, польщённый вниманием высоких персон, охотно рассказывал и при случае обращал внимание повелительниц на конкретный экземпляр, если о нём в данный момент шла речь.
До полудня исследователи прошли километров пятнадцать, отыскали и проверили три прибора наблюдения, которые представляли собой металлические контейнеры, закамуфлированные под камень или пенек. Женщины снимали показания анализаторов воды, воздуха и почвы, меняли диски записи и блоки питания, тестировали работу аппаратов.
После непродолжительного отдыха группа разделилась. Элотея с Борисом углубились в лес, а остальные участники экспедиции направились к озеру, вдоль побережья и в воде которого были установлены последние непроверенные в этом районе датчики.
Борис шёл впреди и, сверяясь с картой, отыскивал обозначенные в ней ориентиры. Его рюкзак заметно полегчал, так как разряженные батареи  оставили на поляне, где договирились встретиться по окончанию работы, поэтому шагалось ему легко, и вскоре он заметил, что женщина за ним не поспевает.  За год, проведенный в отрыве от соблазнов цивилизации, Борис окреп духом, а ещё больше телом. Его физически неразвитые, прямоугольные будто вешалки, плечи обросли мышцами, спина выровнялась и стала шире, по причине отсутствия сигарет в груди больше не хрипело, походка стала упругой и бодрой. Конечно, худощавая фигура Бориса уступала  атлетической мощи грузноватого Сергея, а мышцы явно не дотягивали до рельефной, будто у Брюса Ли мускулатуры Валерки, но теперь он уже не производил впечатление тщедушного интеллигента, которого, шутки ради, мог щёлкнуть по носу любой обладавший чувством собственного достоинства подвыпивший пролетарий. Друзья тоже подметили эту перемену в его облике и когда Бэби в ходе трудового процесса пытался  демонстрировать свои возросшие физические возможности,  любовно называли его  Засушенным Гераклом. Тот кипятился, лез меряться силами и не успокаивался до тех пор,  пока друзья детства, боясь нанести  травму задире и задаваке, не уступали ему в поединке.
Так вот, заметив, что Элотея отстает, Борис замедлил шаг, и они пошли рядом, время от времени обмениваясь репликами и, посматривая по сторонам, запоминали ориентиры, чтобы не сбиться с дороги. Место было глухое. Видимо несколько лет назад здесь пронесся смерч или ураган. Многие деревья были выворочены с корнем или переломаны пополам, и лежавшие на земле стволы, покрытые мхом и лишайником, уже начали превращаться в труху. Там, где раньше стояли поверженные бурей великаны, на освободившемся под солнцем месте  густо поднялась молодая поросль лиственных пород, а между деревьев по земле, по  кустам калины и тёрна  ползли и вились  колючие стебли ежевики. Попав в чащобу, Элотея притихла и старалась  держаться поближе к Борису. Вот запищал пеленгатор, который был в руках у Элотеи. Они остановились. Борис снял рюкзак и заходил кругами  по поляне, внимательно глядя  себе под ноги. Женщина также  стала искать прибор,  по силе звучания пеленгатора определяя расстояние до искомого объекта. Она повернулась на месте, сделала несколько шагов и с радостным возгласом присела возле лежавшего поперек поляны бревна. Борис подошёл ближе и увидел выступавший из-под кучи хвороста угол контейнера.
- Является благоприятным, что дерево упало рядом, иначе прибор мог оказаться поврежденным, а он представляет собой большую материальную ценность, - изрекла на своем канцелярском наречии Элотея и стала сбрасывать сухие ветки с крышки аппарата.
Борис двинулся к ней, зацепился ногой за прочный и туго натянутый будто проволока стебель ежевики и чуть  не упал. Пока он выравнивал положение тела, успел увидеть, как неприметная серовато-буроватая хворостина возле руки Элотеи вдруг шевельнулась, по ней пошли изгибы, и из кучи хвороста будто сам по себе высынулся обломок ветки с тупой головкой на конце.
- Руки, руки назад! – заорал Борис и в прыжке оттолкнул наклонившуюся женщину от злополучного места.
Но было поздно. Прыжок Бориса и бросок змеи начались одновременно, и каждый успел сделать своё дело. Элотея, не почувствовав в первые секунды боли от укуса, вскочила на ноги и,  потянувшись рукой к пистолету, стала что-то возмущенно выговарить. Внезапно женщина вскрикнула резким пронзительным криком, увидела на тыльной стороне ладони две капельки крови, обняла другой рукой ствол березки и осела на землю. Борис был уже рядом и, взяв в свою руку правую ладонь Элотеи,  осмотрел место укуса. На мгновение задумавшись, Борис припал губами к ране и стал высасывать и выплевывать кровь. На языке и губах он почувствовал жжение, но продолжал начатое, пока, как ему   показалось, кровь не приобрела нормальный солёный вкус. Тогда, не мешкая, он снял с себя кожаный пояс, отрезал вдоль его длины полоску, которой туго перемотал руку женщины в запястье. Элотея между тем неподвижно сидела на траве, привалившись спиной к дереву. Лицо её выглядело совсем неживым, на лбу и над верхней губой выступили бисеринки пота. Узоры же, покрывавшие голову Элотеи, на бледной коже проявились особенно ярко и отчетливо, и можно было рассмотреть замысловатые композиции и комбинации, и Борис, занимаясь перевязкой, нет-нет, да косил взглядом на бритый череп поверженной повелительницы. Пострадавшая дышала тяжело и прерывисто, но смогла проговорить:
- Телефон … достань. Тера имеет сыворотку…
Борис уложил женщину на свою меховую курточку, вытащил из кармана её брюк пластиковый брусочек со множеством кнопок. Здоровой рукой Элотея произвела нужные манипуляции и  с трудом выговорила несколько фраз. Потом ей стало совсем плохо. Борис поднатужился, ему удалось взвалить обмякшее тело женщины себе на спину, и он понёс её через лес к месту сбора. Спустя некоторое время он услышал крики искавших его товарищей. Борис издал лихой посвист, услышал ответный свист то ли Хичи, то ли Сергея, сориентировался по звуку и стал продираться напрямик  через  заросли орешника и молодых березок. Впереди затрещали сухие ветки под ногами, и в просветах между кустами замелькала мощная фигура Билка. За ним  среди зеленой листвы то появлялись, то исчезали встревоженные лица остальных участников экспедиции. Подбежала запыхавшаяся Тера и почти на ходу сделала Элотее один укол в пораженное  место, а другой в плечо. Борис взял у Ганы флягу и прополоскал рот, затем отошёл в сторонку и сел под деревом, так как у него стала кружиться голова. Дыхание у Элотеи постепенно выровнялось, и минут через десять она пришла в себя. Прояснившимся взглядом она обвела обступивших её подруг и, несмотря на их протесты, что-то  сказала. Тера достала ещё одну дозу сыворотки и ввела её Борису, который к тому времени чувствовал себя не лучшим образом.
Транспортировку больных решили организовать воздушным путем. Гана в сопровождении Билка и Хичи отправились  в деревню, а пострадавшие под присмотром Теры, Ляо и Сергея дожидались прибытия летающей тарелки. Спустя два часа над кронами деревьев заискрился металл, корабль снизился и застыл на месте, почти касаясь днищем верхушек самых высоких сосен. Открылся люк, оттуда, чего совершенно не ожидали наблюдавшие за прилётом с земли зрители, сначала высунулся веер из перьев, а затем уже показалась вся голова  изумлённого Билка, который с опаской выглядывал из дверного проема, а увидев, что Сергей махнул ему рукой, вождь расплылся  в не совсем  уместной при данных печальных обстоятельствах улыбке. Тера взяла телефон, и штурман   произвела по её  корректировке  необходимые маневры, пока корабль не установился точно над расположившимися внизу людьми. Пребывавшему же то ли в полузабытье, то ли в полубреду Борису показалось, что небо закрыла огромная серебристая туча, и она опускается все ниже, вот уже с треском ломаются под ее невероятной тяжестью верхушки сосен и елей, затем  лопаются пополам стволы даже самых толстых деревьев, и неумолимый пресс, опускаясь всё ниже и ниже, не оставляет ничему живому на земле    даже миллиметра свободного пространства. Борис, подавляя желание броситься прочь из-под нависшего над землей инородного тела, закрыл глаза, откинувшись назад, почувствовал спиной шероховатую теплую мягкость древесного ствола,  и ему стало легче. Открылся ещё один люк, но уже не сбоку, а в днище диска, и оттуда на тросе стала спускаться металлическая конструкция в виде клетки с Хичей внутри. Когда клетка коснулась земли, Сергей с Валеркой перенесли  Элотею, Борис вошёл сам, последними погрузились Ляо с Терой, и клетка двинулась вверх. В деревню прибыли буквально спустя несколько секунд. Экипаж выпроводил из корабля посторонних  в лице озабоченного, но вместе с тем  сияющего Билка, радовавшегоя, что ему удалось покататься на летающем корабле, а также упиравшихся Валерку с Сергеем, которые не хотели оставлять друга в беде, и женщины вплотную занялись лечением больных. Однако о самом процессе лечения Борис ничего сказать не мог, потому что как только он оказался в медпункте, его сразу усыпили.
Когда Борис очнулся, он обнаружил, что находится в знакомой камере, но теперь уже не валяется голым на полу, а лежит  на кровати, и  дверь не заперта. Едва он зашевелился, как раздался голос Теры, которая сообщила, что курс лечения пройден и  организм от яда  очищен. Также Тера  передала слова Элотеи, чтобы Борис привел себя в порядок и зашел в личную каюту командира. Борис прошелся по камере, определил, что самочувствие в норме, осмотрел места былой славы, вспомнил их состояние в первые часы после похищения и, про себя улыбнувшись, стал мыться. Когда он оделся, снова заговорил динамик, и Тера  напомнила, что Элотея его ждёт и рассказала, как найти каюту командира.
- Мадам  жаждет общения, – подумал Борис. – Уже второй раз в апартаменты приглашает. Нужно ловить момент. Хича правильно говорит:  мужиков  у них в городе нету.
Борис повёл плечами, разминая суставы, и, выйдя в безлюдный коридор, бодрой походкой направился искать комнату Элотеи. У двери  под нужным  номером он остановился, постучал и, ощущая какую-то непонятную рассеянность мысли, которую, впрочем, можно было приписать остаточным явлениям после отравления  змеиным ядом, вошел внутрь. Командирша полусидела на кровати, в руке она держала пульт управления, а напротив на стене светился экран, по которому двигались строчки текста и какие-то графики или схемы. Борис отметил, что Элотея по всей вероятности опять голая, но нижняя половина  тела была прикрыта одеялом, на темном фоне которого  белели и смущали взгляд Бориса большие круглые груди командирши. Увидев Бориса, женщина нажала кнопку, экран погас, и Элотея пригласила его садиться в стоявшее возле кровати низкое кресло. Борис осторожно опустился на мягкое сиденье, вблизи  женщины он ощутил давно забытый запах духов, и отметил про себя, что когда они играли с женщинами в карты на поцелуи, духами от них не пахло. Это придало направлению его мыслей  некий ностальгический уклон,  и он стал вспоминать сорта французских духов, подареннных   подругам в прошлой жизни. Однако надо было соблюдать этикет. Борис справился у дамы о самочувствии, она спросила его о том же, и после обмена вежливыми фразами возникло неловкое молчание, усугубляемое тем, что стараясь не смотреть на сбивающие его с пути праведного соблазнитеьные груди командирши, Борис беседуя, отводил взгляд в сторону или же пытался смотреть  повелительнице в глаза, которые с бледного лица женщины  глядели на него как всегда  пытливо и внимательно, но уже не так строго, и лишь нелепые узоры на голове отчего-то раздражали Бориса.  Борис перевел взгляд, и в поле зрения вновь попали соблазнительные груди. Молчание затягивалось. Так как в присутствии дамы головой вертеть было неприлично, Борис снова обратил взор на возлежавшую перед ним женщну и неожиданно для себя самого брякнул:
- Прошу прощения, ты не могла бы прикрыть грудь. В мое время подобная ситуация предшествовала определенному акту между представителями противоположных полов. Если в вашем обществе принят такой ритуал, то я вполне согласен и готов приступить к выполнению.
Глаза Элотеи вспыхнули и метнулись книзу, бледное лицо покрылось румянцем, и она резким движением  натянула одеяло на плечи, оставив поверху забинтованную руку. Борис же, желая проверить свое предположение, приподнялся  кресле и коснулся шеи повелительницы нежным поцелуем.  Элотеи отшатнулась, неуловимым движением она выхватила из-под подушки излучатель “солнечных зайчиков” и направила  на Бориса. Бэби расхохотался, но глянув на  лицо повелительницы, которое исказила гримаса возмущения, негодования и даже легкий оттенок брезгливости, понял, что с изъявлением чувств поспешил. Он отодвинул кресло дальше от кровати, сел в него и постарался придать своему лицу самое целомудренное выражение, которое позволяли ему его скромные актёрские способности. Элотея тоже успокоилась, спрятала оружие и ледяным тоном произнесла:
- Извини, я забыла. В нашем экономически развитом обществе эти атавистческие взгляды на строение человеческого тела давно изжиты. А с какой целью ты пытался наказать меня поцелуем? Мы ведь за проигрыш в карты с вами давно рассчитались.
Теперь смутился Борис и, путаясь, объяснил, что атавизмы здесь не при чём. Это естественная реакция мужчины на присутствие рядом обнаженной женщины, тем более такой  духовно обогащённой и красивой.
Однако Элотея не обратила внимания на завуалированный комплимент Бориса. Строгим взглядом она прервала его лирические отступления и повела речь о делах к любви отношения не имеющих:
- Я пригласила тебя Бэби Чак, чтобы выразить благодарность за вчерашний поступок, который свидетельствует, что люди вашей эпохи уже обладали достаточным уровнем нравственности, позволявшим им при определенных условиях пойти на самопожертвование.
Безапеляционный тон повелительницы вернул Бориса к действительности, налет флирта и романтичности улетучился, и он  попытался дать отповедь столь прямолинейным суждениям:
- Не думаю, что самопожертвование настолько зависит от нравственности. Люди в порыве отчаяния или при достижении определённой степени экзальтации могут жертвовать собой  в угоду тем идеалам, которые имеют нравственную ценность только для  конкретной личности.  История человечества приводит достаточно тому  примеров. Так что ничего из ряда вон выходящего здесь я не вижу. Или может в вашем обществе случаи самопожертвования не встречаются?
Элотея немного подумала и продолжила, но уже с меньшим ампломбом:
- У нас слишком мало людей для подобных нерационалистических действий. Каждый человек ценен на своём месте. Тем более, что для воспитания таких нравственно совершенных, экономически развитых и научно обогащенных личностей, какими являются обитатели подземного города, нужно вложить значительные средства и, заметь, не в каждую персону одинаковые. А вдруг на взращение той личности, которая собирается пожертвовать собой, средств было затрачено значительно больше, чем на ту, которую она собирается спасти. Так ведь это же экономический нонсенс! Сначала нужно высчитать экономическую целесообразность. Да и экстремальные ситуации в нашем обществе втречаются крайне редко и не требуют столь драматических решений. – Элотея помолчала и после паузы добавила: - А с тобой интересно вести полемику. Ты, может, являешься научным работником?
Борис, не сдержавшись, рассмеялся: слишком уж далеким от реальности было высказанное предположение. Бэби объяснил Элотее, чем друзья  занимались в прошлой жизни, однако она мало что поняла. Особое недоумение у неё вызывал тот факт, что Сергей являлся блюстителем порядка, а Хича – преступником, тем не менее, в момент похищения они находились вместе, и явного антагонизма в их отношениях не наблюдается.
- Ваше прогрессивное общество слишком далеко ушло вперёд. А у нас  атавизмы проявляются направо-налево не только при виде голых женщин, но к сожалению, и в других, менее приятных  сферах бытия. Причём сексуальный атавизм по сравнению с остальными, а особенно теми, что встречаются сплошь и рядом в особенно чтимой вами экономической сфере жизни  – невинное баловство, пошутил Борис в заключение и спросил, можно ли ему идти.
- Тебе со мной не интересно полемизировать?
Борису почудилось, что в голосе Элотеи прозвучали нотки упрека. Это потешило его самолюбие, но он проявил характер и объяснил, что пока стоит хорошая погода, нужно закончить полевые работы, иначе община может понести экономический ущерб, и он должен быть с коллективом. Договорились, что соберутся вместе следующим вечером и продолжат беседы, которые помогут им лучше понять дуг друга, а женщины к тому же смогут проводить научные наблюдения и психологические опыты.
Борис поднялся с кресла и направился к выходу, в дверях остановился, чтобы попрощаться. Элотея в этот момент повернулась набок и, опервшись на локоть, протянула руку за пультом. Одеяло сползло с груди. Обнаружив, что Борис не ушёл, Элотея снова прикрылась, улыбнулась и махнула здоровой рукой: чего мол стоишь, уходи!
В улыбке повелительницы впервые со времени появления их на берегу озера проскользнуло живое чувство.
Остаток дня и весь следующий день для мужской  и женской части населения деревни прошел в напряжённой работе. Был завершен сев злаков, приступили к подготовке земель под посадку овощей. К вечеру, вернувшись с полей, мужчины вымылись в бане, нарядились в выданные повелительницами новые комбинезоны и уже в сумерках подошли к летающей тарелке, где над закрытым люком горел  фонарь.
- Если в окнах красный свет, значит мужа дома нет! – сходу пошутил Хича и закричал: - Бабоньки, открывайте, кавалеры пришли!
По-видимому всякое движение вокруг корабля фиксировалось аппаратурой, а может возымел действие призывный Валеркин вопль, потому что как только гости оказались перед люком, тот открылся, и механческий голос сообщил, что их ждут в командирской рубке.
Преодолев несколько десятков метров полуосвещенного  коридора, мужчины вошли в уже знакомое им помещение, где за круглым столом  восседал экипаж корабля в полном составе. Мужчинам показалось, что по обыкновению скупые на эмоции лица  женщин сегодня выглядят более приветливыми, и даже разноцветные узоры на  бритых черепах повелительниц вроде бы смягчили свой противоестественный блеск.
Элотея, как главная, от имени  присутствующих дам поприветствовала мужчин и сразу предупредила, что время экипажа расписано буквально по минутам, поэтому даже при свободном общении нужно проводить время продуктивно, с максимальным научным или экономическим эффектом и стараться вести беседу в этом ключе.  Валерка не стал откладывать дела в долгий ящик и внес конкретное деловое предложение: попросил назвать цену, за которую повелительницы согласны отправить их домой. Женщины также отреагировали по деловому, Гана быстро произвела подсчёты на комьютере и доложила  командиру результат. Слово взяла Элотея:
- Мы вообще-то не практикуем возвращения объектов в эпоху изъятия. Существует кодекс, регламентирующий все вопросы, связанные с перемещением  во времени. В исключительных случаях эта мера иногда применяется, но это бывает очень редко, и лишь тогда, когда может принести экономическую пользу нашему обществу. Что же касается высказанного Хичей пожелания относительно оплаты услуг по транспотрировке, то могу сказать, что только чистые  затраты по рейсу времялета в эпоху 20 - 21-го веков и назад составляют около 25000 мерциков, и это без учета нашей прибыли и налогов.
- Ну я думаю, что и 25000 и даже 50000 с вашим наваром этих, как ты назвала “мериков”, “миреков”, мы найдем! – самодовольно заблестел  всеми своими золотыми зубами  Хича, и затолкал Бориса локтем в бок. – Чего только не отдашь, чтобы вернуться на родину! – опять же придуриваясь, патетически воскликнул он.
Элотея скептически посмотрела на задравшего нос Валерку.
- Ты такой богатый человек, Хича? Почему же  тогда среди ночи в
голом виде ты, подобно травоядному животному,  пасся на лугу? Может таким способом ты получал удовольствие от общения с природой путем поголощения вегетарианской пищи? Это похвально! Если бы мы знали, что ты уже достиг такой степени внутреннего самоусовершенствования и  благородства, мы бы поискали другие объекты. Также вызывает нашу положительную реакцию твое желание  любой ценой вернуться на родину, чтобы и в дальнейшем самоотверженно трудиться на её благо. Приношу свои извинения за эту прискорбную ошибку, но теперь ничего поделать уже нельзя. К тому же, по моему мнению, ты слишком опрометчиво заявляешь, что у тебя найдется 50000 мерциков. Кстати, мерцик – это наша денежная единица, названная в честь нашей уважаемой и нерушимой в своем величии госпожи президентши Иль Миреции, да будет она здорова и успешна в бизнесе! Если же перевести данную сумму по курсу в вашу денежную единицу, то получится… - Элотея защелкала на клавиатуре, засветился гиганский в полстены монитор, на нем нарисовалась таблица, где бегущими строчками были обозначены года и курсы валют, минут через пять компьютер добрался до  родной эпохи заблудших в лабиринтах времени друзей и выдал результат:
- Получится… - торжественно повысила голос Элотея, - 738 миллиардов
52 миллиона 170 тысяч 811 долларов и 64 цента. Итак, Хича, ты по-прежнему продолжаешь утверждать, что располагаешь такими значительными средствами?
Друзья настолько были поражены грандиозностью суммы, что даже не съязвили по поводу предположения прозорливой  Элотеи о самоотверженном труде благородного  Хичи на пользу родного государства. Возникла пауза. Женщины свысока посмативали на притихших друзей, мужчины старались вникнуть  в суть  полученной информации.
- Что-то здесь не так, - первым подал голос Борис. – Полет на Луну американцам дешевле обошелся. В таком случае,  ответь мне, многоуважаемая Элотея, что можно купить за один мерцик?