Или Мастер - или Маргарита

      Однажды завязался узелок памяти о событии, которое  с годами становится  всё более и более ценимым. Во времена оные  самым популярным и авангардным театром в Москве был «Театр  на Таганке».  Легендарная  когорта актеров: Славина, Демидова, Филатов, Золотухин, Бортник ...  играли такие спектакли, что все они в моей памяти незабвенны; участие же в спектакле  Владимира Высоцкого  увеличивало ажиотацию театральной публики. Но надо отдать должное и Ю. Любимову: его спектакли начинались много раньше вешалки - до первого порога, а завершались -  далее последнего,  чего никто тогда не делал и, кажется, не делает по сию пору;  впечатление зрителя, особенно неискушенного, таким образом многократно усиливалось, оседая в памяти ярким театральным событием, а то и праздником. И каждый раз,  с потрясенным сердцем и умом, брел я  из театра в исходящем потоке благодарных зрителей в ощущении духовного единения. Да, "Таганка", как много было в звуке этом... 

            Весной 1977 минул год, как я отдал рабоче-крестьянскому государству  почетный  долг, оттянув два года солдатскую лямку, и  постепенно привык к гражданке: вернул силу челюстным мышцам, ослабленным жидкой пищей, побаловал себя пирожными вместо бутербродов с маслом-сахаром, приучил ноги  к невесомой обуви, а тело к ежедневному душу и другим ранее недоступным гигиеническим процедурам, а главное, насытился книгами и театром. Да, приятно вспомнить: регулярные походы  в кинотеатры, театры, музеи, да и выставки были весьма доступны любому москвичу, при цене-то билетов от 10 копеек до полутора рублей.

             Попасть на «Таганку» было заветной мечтой москвича и практически несбыточной, поскольку билетов в кассе до начала продажи еще, а после начала   уже не было. Пока я был в армии, по Москве давно  прошла волна читки романа М. Булгакова  «Мастер и Маргарита». Конечно, хотелось наверстать, пошел в библиотеку и ... . библиотекарша на мой вопрос: есть ли свободный экземпляр «Мастера и Маргариты»? - пристально посмотрела и ласково спросила:
 - А Вы знаете, что  книга эта не рекомендована к чтению?
 - Как это? Кем же?  - оторопел я, впервые услышав такое.
 - Неужто не понимаете? – воздев глаза, пытала  меня.
 - Не понимаю, - включил я дурака.
 - Подумайте, – настаивала она и, пока я думал, быстро скрылась среди стеллажей. Конечно, через друзей я достал ксерокопию журнального издания, а по тем временам - это уже было счастьем. Прочитал. Понял, почему книга не рекомендована к чтению, и удивлен, что вообще опубликовали.

             Как это тогда бывало, на дружеских посиделках завязался  разговор  о книгах, о театре.  И надо же, тут же  приятель  ошарашил: «На «Таганке» объявили премьеру «Мастера и Маргариты!». - Вот бы достать билеты! – размечтались мы. Но, куда там, без блата или сумасшедших денег, как мы полагали, нечего и нос совать в кассу. Помечтали, погоревали да и разошлись.
 - Сынок,  хочешь  на «Таганку»? – раздался голос  мамы из кухни.
 - Да, а почему ты спрашиваешь? – немало удивился я.
 - Я могу попросить  у Володи  -   обыденно так говорит, словно речь о соседе.
 - Какого Володи, мама? – недоумевая, стал я уточнять.
 - У Высоцкого. Я же слышала, о чем вы говорили - добавила она, сея еще большее смятение в моих мыслях.

          Всю жизнь ее звали Манька, Машка,  а Марией только по паспорту. Она была красивой: голубые глаза, хорошая фигура, блондинка. А жизнь  ее не баловала: в 24 года с двумя малышами на руках осталась одна, в барачной комнатушке без всяких удобств, но не запила, не сломалась, С 6 классами образования и без какой-либо профессии, выбралась из барака богом забытого рабочего поселка, дала детям любовь, заботу и высшее образование. Красота ее к 40 годам не увяла, только приходилось прятать руки - набухшие вены и побитые работой пальцы выдавали ее крестьянское происхождение.
- Мамуля, а что у тебя с ним? – продолжал  я, но уже ласково. Как, моя мама и ...  Высоцкий?! Сразу и не поверишь, хотя, почему бы и нет. В ту пору, когда она работала официанткой, в ее жизни случались  встречи и с Гагариным, и с шахматными звездами, а однажды, она отдыхала в Трускавце и один член политбюро, а в дальнейшем президент бывшей союзной республики, ее заприметил и  напугал, предложив стать тайной любовницей.

    В тот год она устроилась на «интеллигентную» должность - завскладом стройматериалов.  А склад то был в подвале старого дома, недалеко от  театра, на Большой Коммунистической улице, и куда, как только сегодня выяснилось, уж не раз приходил Высоцкий за кое-какой строительной мелочевкой. В то время он и Марина Влади строили в Подмосковье дом.  Каждый раз, уходя, он спрашивал: "Мань, может тебе, что нужно? Говори, не стесняйся», но она, странная такая, ничего не просила и денег не брала. Узнав такое - я обомлел.
- Мамулечка! – взмолился я, - ну что тебе стоит попросить у Володи билет хоть    на какой-нибудь спектакль?
- На любой? - уточнила она.
- На любой, на любой, но лучше на «Мастера и Маргариту» - "скромно"  попросил я, в душе  надеясь на чудо.
- Ну, ладно, спрошу - согласилась она, как всегда не в силах мне в чем-либо отказать.
- А когда он придет к тебе? - продолжал я.
- Не знаю, но пару раз в месяц до сих пор заходил, а там уж как повезет, - обнадежила мама.

            Шли дни, прошла неделя, две недели, месяц, я, признаться,  уж и перестал  встречать ее  дежурным вопросом «Приходил?». Однажды,  пришел необычно поздно, она уже спала,  на кухонном столе лежала вроде открытка, но то был  пригласительный билет на спектакль «Мастер и Маргарита», на два лица, и подпись -  Высоцкий. Утром, смущенно улыбаясь,  мама, приговаривая "Ох, опозорилась то как!", рассказала, как всё было.
 Появился  Высоцкий  неожиданно, быстро что-то взял и уже пошел к выходу, тут она спохватилась:
- Ой-ой, Володя, погоди!
  Высоцкий обернулся:
- Ну, Маня, чего хочешь?
- Володя, чуть не забыла, сын  просил помочь с билетами на какой-нибудь спектакль, -  и  запнулась, пытаясь вспомнить на какой, а вспомнив продолжила, - или  на «Мастера» или на «Маргариту».
Высоцкий  упал в троноподобное  кресло купца Третьякова, - мама нашла его  с сундуком старинной одежды на таганской помойке, и намеревалась отдать в театр в качестве реквизита, - и долго смеялся,  хлопая себя по коленке. Отдышавшись, достал что-то похожее на открытку,  черкнул на ней, и двинул  на середину стола:
- На тебе, деревня, и на «Мастера», и на «Маргариту»!!

      Вот так я стал блатным завсегдатаем Таганки ...  до  памятного лета 1980 года, когда незабвенные встречи с прекрасным сменились неизбывной печалью.