Я - МЕНТ или Поворот судьбы

        Как-то мне пришлось присутствовать на юбилейном банкете президента одной частной телекомпании.
        Гости еще не собрались, и я с интересом рассматривала интерьер обыкновенной однокомнатной квартиры, трансформированной по случаю в банкетный зал, а в рабочие дни служившей офисом ее хозяину, бухгалтерам, секретарям, корреспондентам и дикторам телевидения.
        В этом городе я человек новый. Многих из приглашенных вижу впервые, хотя люди здесь собрались известные. Приходили, в основном, супружеские пары, и юбиляру достаточно было назвать фамилию супружеской четы, как ее встречали приветливыми улыбками и восторженными возгласами.
      – Жена прокурора… – прервал мои мысли торжественный голос хозяина, и на миг в комнате установилась тишина, словно кто-то до отказа прикрутил звук надоевшего громкоговорителя. Затем звук восстановился, и казалось, стал еще более возбужденным и громким.
      – Почему жена?.. – удивленно повторили мой немой вопрос глаза стройной элегантной женщины с приветливой улыбкой, обращенной ко всем сразу. – Я сама личность самодостаточная… – встретившись со мной взглядом и обращаясь теперь уже  только ко мне, добавила она тихо с легкой хрипотцой в голосе, занимая рядом со мной место, учтиво предложенное ей хозяином.
      – Тоже на телевидении работаете? – спросила я свою обаятельную соседку, живо представив ее в роли диктора или ведущей популярных программ.
      – Нет, я больше не работаю… Третий год уже… Как говорят, на заслуженном отдыхе… Думаю, я его действительно заслужила…
      – Учитель?.. Врач?.. – предположила я, уверенная в том, что именно в этом качестве “заслуживают себе отдых” женщины с таким добрым и открытым лицом.
         – Почти угадали!.. – улыбнувшись своей мягкой улыбкой, отозвалась собеседница. – И врач, и учитель… Для своих детей… – уточнила она в ответ на мой вопросительный взгляд, и глаза ее стали лукавыми и озорными, как у ребёнка, довольного своей удачной шуткой. – У меня их трое… Взрослые уже все … Дочь и два сына своих детей, то бишь, внуков моих теперь учат да лечат…
       – Так кто же Вы?.. Кто Вы по профессии?.. – спросила я, сильно сомневаясь, чтобы эта энергичная  женщина способна была провести свою жизнь лишь в хлопотах по домашнему хозяйству.
       – Я – мент… – в глазах ее появилась и снова спряталась озорная смешинка.
         Ответ прозвучал так неожиданно, что я просто онемела и, до предела раскрыв глаза, не мигая, уставилась на собеседницу.
        – Как?.. О-о-о!.. Это давняя история… – глаза её стали задумчивыми и серьезными. – Если хотите, расскажу… – она вынула из своей сумочки визитную карточку и, положив её передо мной, повернулась в сторону юбиляра, который уже сидел во главе стола и, как председатель партсобрания, нетерпеливо постукивал вилкой по фужеру, требуя внимания и тишины…
                ...
       Разве может женщина, к тому же журналист, пропустить интересную историю!?
       И вот, ранним зимним вечером я сижу в светлой уютной кухне за столом у окна  на седьмом этаже. На окне белые в красный горошек занавески, на столе красный в белый горошек чайный сервиз, напротив симпатичная женщина в домашнем халате с приветливым лицом и чуть прищуренными смешливыми глазами.
        Надежда Федоровна, как звали мою новую знакомую, была моей ровесницей. В наших судьбах и интересах оказалось так много общего, что мы не заметили, как перешли на “ты” и говорили, говорили обо всем так открыто и откровенно, словно были давними, верными подругами.
      – И все же, – сказала я, – просто не верится, чтобы ты работала в милиции. В прочем, где-нибудь в кабинете в удобном кресле перед цветным монитором компьютера – это ещё, куда ни шло, но… представить ТЕБЯ под свистящими пулями на “боевом посту”, прости, не в моих силах…
      – Да?.. А это?.. Это?.. – словно подросток среди ровесников, запальчиво воскликнула Надежда. Подняв полы своего длинного  домашнего халата, она обнажила  красивые загорелые ноги и, словно указкой по карте,  раз пять переместила свой указательный палец от одного синевато-багрового рубца к другому. – Из автомата!.. Хорошо еще по ногам, а то кому бы  ты сейчас говорила: “Не ве-е-рю!..”
      – И, что это за работа такая?.. Неужели мужчинам без тебя никак обойтись нельзя было?..
      – Работа, как работа… В отделе профилактики уголовного розыска… Знаешь, все, кто срок свой  уже отсидел и из заключения освобождался,  так вот, все они – мои подопечные были…
      – Ну, понятно… Учет… Регистрация … Трудоустройство… Так,  за что же они в тебя из автомата?.. Им же, как никому, тише воды, ниже травы быть надо…
      – Да не-е-т… Это не они … С ними-то мы ладили… На дежурстве это… Во время задержания…
      – И частенько так дежурить приходилось?
      – Так – не часто, а вообще-то один-два раза в месяц, как положено по графику, будь добр… И если ты работник угрозыска, то какая разница, кто ты – мужчина или женщина!..
      – Да-а-а!.. – проговорила я, заполняя возникшую паузу, – если повезет, жива будешь, но красоты и здоровья такая профессия, конечно, не прибавит… Шрамы – украшение мужчин…
      – А седина?.. – осторожно перебила меня хозяйка. – Поначалу-то, когда замечала серебряные паутинки, выдергивала их пока никто не  видел, а к тридцати поняла, что так и совсем лысой не мудрено остаться … Так что, милая, пенсию в сорок пять никому просто так давать не будут!.. А волосы, не шрамы, их и закрасить можно… – добавила она, улыбнувшись и, изящным движением руки поправив у виска каштановую прядь, надолго замолчала, глядя сквозь заиндевелое стекло в вечернюю черноту.
        – А ведь права ты была тогда, – продолжала она, не меняя направления своего взгляда, – когда подумала, что я врачом могла бы быть… Могла бы…только сейчас ни о чем не жалею…
        Я замерла, не решаясь своим нетерпением нарушить естественный поток мыслей моей собеседницы. Наконец, она заговорила неспешно и осторожно, словно бережно перелистывая хрупкие страницы пожелтевшей книги. 
        Было это летом. Как раз в конце летней сессии… Мне тогда еще и восемнадцати не исполнилось (день рождения-то у меня в августе). Еще экзамен, и я – на втором курсе первого Московского мединститута!.. Не тебе говорить, как трудно туда вообще поступить!.. Ещё бы! Для маменькиных сыночков всевозможных столичных “рукамиводителей” после МИМО* –  это самый престижный институт!.. А тут девчонка!.. Из деревни!.. Дочка обыкновенного фельдшера…  Родители гордились: на врача в Москве дочка учится!..
         В общем, решили мы тогда со своими девчатами из общежития после экзамена отдых себе устроить,  в парк на танцы сходить. Прихорашиваемся, наряжаемся…
“Девчата, смотрите, Офелия, похоже, тоже в парк путь держит!..”,  – грудью наваливаясь на подоконник и звонко стукаясь об оконное стекло железками своих бигудей, вдруг закричала Лялька.
     ______________________
* МИМО –  Московский институт международных отношений


        Четыре сплющенных носа и четыре пары девичьих глаз с восторгом и  нескрываемой завистью смотрели из окна общежития в след стройной девичьей фигурке в голубом, как небо, тонком платье из летящего шелка.
        Офелией мы называли совсем незнакомую девочку.  Она была нашего возраста. Где жила и чем занималась, то было нам неизвестно. Но каждый день, начиная с первого сентября, как мы здесь поселились, она по утрам проходила мимо нашего окна на первом этаже, а мы носами припечатывались к оконному стеклу, рассматривая и затем возбужденно обсуждая её новые наряды.
        Одежда на ней была всегда не только самая модная и красивая, но, для нас, живущих в общежитии на одну стипендию, и непомерно дорогая.
        Мы не удивились, когда на танцевальной площадке знакомым голубым облачком мимо нас порхнула в вальсе наша Офелия. Вальс кончился, кавалер проводил свою партнершу к скамейке, которая к тому времени уже оказалась занятой, и девушке ничего не оставалось, как встать  рядом с ней.
        Оркестр заиграл твист. Мы дружной четверкой ритмично задвигались в своем маленьком кругу, не желая терять ни секунды честно оплаченного танцевального вечера. Оказавшись лицом к Офелии, я была немало удивлена, когда увидела рядом с ней, стриженную “под мальчишку” коренастую девушку в какой-то казенной, узкой черной юбке и белой блузке. Её жесты были такими резкими и угловатыми, что про себя я тут же окрестила ее Пацанкой. Пацанка что-то настойчиво предлагала стоящей рядом Офелии,  своими губами почти касаясь её маленького розового ушка. Та сначала несколько раз отрицательно мотнула головой, а потом будто делая одолжение, уступила уговорам этой стриженой, и легко постукивая тонкими каблучками своих модельных туфель, прошла впереди неё к выходу.
        Музыканты оркестра ушли на перерыв. Над парком загремела граммофонная музыка. Наши девчата решили использовать перерыв по назначению, но я настояла на том, чтобы мы пошли не в этот туалет, что рядом и вход, в который отлично просматривался с танцевальной площадки, а в другой, несколько поодаль, который полностью скрывался за густой листвой декоративного кустарника.
        Смеясь и оживленно переговариваясь, мы уже подходили к небольшому кирпичному строению со знакомыми обозначениями на дверях, когда вдруг из женской половины раздался нечеловеческий вопль.
        Вбежав внутрь, мы увидели нашу Офелию. Она стояла совершенно голая и закрывала ладонями лицо. Сквозь тонкие белые пальцы её сочилась тёмная кровь и, тонкими струйками стекая по белой девичьей груди, капала на черный мужской пиджак у её ног…
                ...
 А случилось, оказывается, вот что:
        Та стриженная уговорила Офелию сходить вместе с ней в туалет. А там, изнутри накинув на дверь крючок и загородив собой выход, приставила к подбородку испуганной девушки нож и заставила её снять серёжки, кольцо, туфли, платье… Под платьем оказались и плавки, и лифчик тоже красивые. Она и их снять заставила…
        Стоит так бедная Офелия в туалете одна, рыдает в голос, руками наготу свою прикрыть пытается… И тут из-за перегородки с мужской половины голос:
        – Кто там ревёт?.. Случилось чего?..
        – Ограбили меня… Совсем… – захлебываясь слезами, откликнулась девушка на прозвучавший с сочувствием голос.
        – Постой, я сейчас… Сейчас приду…
        – Нет-нет, сюда нельзя… Я же совсем… совсем раздетая…
        – Держи-и!.. – и в женскую половину через высокую каменную перегородку перелетел чёрный мужской пиджак.
        Ты, хоть, узнать-то её сможешь? – спросил через секунду появившийся незнакомец.
        – Как сейчас вижу, – с надеждой глядя на своего неожиданного “спасителя” и несколько успокаиваясь, ответила девушка.
Тут молодой человек выхватил из кармана брюк бритву и, полоснув ей по глазам девушки, выскочил в открытую дверь…
                ...
         Надежда Федоровна замолчала. Я тоже сидела тихо, терпеливо ожидая конца истории.
        – Так вот, на следующий день после этого случая я забрала свои документы из медицинского… В МГУ отнесла, на юридический… Там и судьбу свою встретила… Мы же с Виталием на одном курсе учились… Это теперь он прокурор, а тогда я за него курсовые писала, а он только и мечтал о том, чтобы вместо лекций со мной в кинотеатр на очередной детектив смотаться, – сказала она, снова озорно улыбнувшись.
        – Да-а… Он прокурор… А ты?
        – А я бабушка двоих внуков, мать троих детей (двое, правда, племянники, совсем крохами были, когда родители в автокатастрофе погибли), жена прокурора  и майор милиции… в отставке… Какая должность тебя устраивает больше?.. Выбирай… – и она снова улыбнулась своей одновременно доброй и озорной улыбкой.
Я смотрела на нее с откровенным восторгом… Мне очень  нравилась эта веселая бабушка, любящая мать, верная жена и… отважный майор милиции.
        – Ну, а как же девушка та, Офелия?.. Нашли, хоть, преступников-то тех?.. – спросила я у порога, уже прощаясь.
        – Паренёк тот, что с ней вальс танцевал, весь вечер глаз с неё не спускал и Пацанку ту хорошо запомнил… Он её вскоре случайно на улице встретил… А нас с девчатами потом на суд свидетелями вызывали…

                г. Таганрог, февраль 2000г.