Лев Толстой? На помойку!

Все-таки телевизор – великая сила. А то, что по нему показывают – вообще, как говорит истинная украинская интеллигенция, супер. Представьте себе, включаю вчера телевизор – идет так любимое простым народом шоу с… (впрочем, какое это имеет значение. Да хоть с кем, – безразлично. Главное дело не в фамилии, чуть не сказал «личности»). Какая-то дива (мягко выражаясь) и ее бой-френд (еще более мягко выражаясь) или же мачо (прекрасное украинское слово) рассказывают во всех мельчайших деталях и подробностях свои ощущения от трения друг о друга своих прекрасных, излучающих изощреннейший во всех отношениях интеллект, тел (о существование в русскоязычной лексике слова «чувство» они вряд ли когда-либо на этом свете узнают). Боже милосердный, как это интересно, поучительно и какая это в высшей степени интеллектуальная жизнь! Особенно мне понравились тончайшие подробности дебильско-половых отношений между любящими друг друга вот уже сорок пять минут супругами. Это нечто, это в высшей степени супер. В общем, я не досмотрел до конца интервью с этими генетическими микроцефалами. Подбежав к полке, где были мои любимые русские классики, я схватил в охапку собрание сочинений Льва Николаевича Толстого в двадцати пяти томах и без сожаления выбросил его на помойку. Да разве сравнится эта неповторимо-прекрасная жизнь, с таким чувством рассказанная великолепной во всех отношениях звездной супружеской парой с жизнью и деятельностью, ну, хотя бы какого-то там графа Льва Толстого? Без сомнения, нет, и еще раз нет! Жизнь этих двух звезд первой величины, которые ослепительно сверкают на украинском культурном небосклоне и отражаются на экранах миллионов телевизоров, будет не только посильнее «Фауста» Гете, но и всего графа Толстого, да и, чего там мелочится, – всех русских и мировых классиков вместе взятых! Выбросив Льва Толстого в мусорный ящик (где ему и место), я снова вернулся к телевизору, стал на колени и начал молиться на моих кумиров (если не верите – посмотрите на мой разбитый лоб. Кстати, меня молиться никто не заставлял). Боже, как они все-таки умны и прекрасны в своей искренней вере и убежденности в том, что они умны и прекрасны.