А девочка играла

А девочка играла, и мир определялся в нотах.
И волны клавиш нагнетала, закономерно не смывая дождь.
А Ян Тьерсен, как гость поствременного бала, шептал ей путь к сердцам напротив.
Рассудок был низложен кротко без претенденций на дебош.

Сбивая всю инертность мыслей, сжигая ветхое без боли,
Без аннотаций и прелюдий вдруг оживляла всё кругом
И мерно тот аффект снимала, покой лишь оставляя людям
В безмерной чистоте сознанья и тесном шуме городском.

И вот опять порыв, смятенье, и музыкальные шаги
Ведут свой вальс без умозаключений, не доставая до земли.
Здесь нет навязчивых и никому ненужных споров, здесь нет моралей, нет сентенций, нет грехов,
Нет страха, предрассудков, нет упрёков. Здесь ты никто, и быть никем готов!

Действительность подальше прячет память, взор обездвижен, слух вдыхает каждый тон.
Лишь непослушная педаль фортепиано расстроена, и скрежет её стон.
А девочка, потусторонний шум не слыша, воссоздаёт бесплотные красоты,
И музыка казалась чем-то свыше, и мир определяли ноты.