Самая надежная связь

     Наш Батя, полковник Трунов, раздосадованный в очередной раз плохой работой радистов, сердился: "Сынки, телефонная связь - самая надежная, войной проверено". Нельзя сказать, что мы, дети эпохи освоения космоса, в середине 70-х этому безоговорочно верили, но слушали и мотали на ус, поскольку он, фронтовик, имел опыт страшной и легендарной войны.

Приморской зимой случились у нашего гаубичного дивизиона очередные учения.  Батей была поставлена задача: проложить через сопки 8 км телефонного провода, ночью, ориентируясь на редкие вспышки сигнальных ракет, кои видно было, как правило, с верхушек сопок. На моей памяти сроду такого не было. Тянули иногда связисты провод, но на 2-3-км, да и то, так, для подстраховки радистов, а тут аж на восемь. Но приказ есть приказ. Видно Батя решил тряхнуть стариной и показать молодежи непреходящую ценность фронтового опыта.  Подрядили на это дело четырёх щуплых бойцов-связистов и меня, деда, младшего сержанта,  старшего (!) вычислителя (!) из взвод управления дивизиона - в качестве тягловой силы. Мало кто знает, что советская,  катушка, как и в годы отечественной войны, вмещала около километра провода и тянула к земле с силой в 16 кг! Вот и я не знал. Привычный на гражданке к штанге и браваде силой, посмотрев свысока на низкорослых сотоварищей, согласился навесить на себя четыре катушки: одна спереди, одна сзади и по одной на каждый бок. Вот, мол, знай наших! Связисты, довольные таким оборотом дела, одобрительно хлопали меня по плечу: давай, мол, давай, орёл. Остальные катушки распределили по бойцам равномерно, и пошли от батареи к НП на "передовую".

Слава Богу, товарищи не стали  испытывать меня, увешанного катушками, на прочность, прошу прощение за каламбур, на полную катушку. Размотку начали с моих: через каждую тысячу метров я облегчался на 16 килограммов, и через 4 км был свободен, как Луис Корвалан (главный коммунист Чили в то время сидел в тюрьме). Километры эти я запомнил на всю жизнь. Первые несколько сот метров шёл, покачиваясь под тяжестью груза, подобно верблюду. В голову лезла ни к селу, ни к городу частушка: "Сиськи по пуду- работать не буду". Когда начался подъём на первую сопку, из-под ушанки по вискам уже стекали ручейки пота, бушлат и ватные брюки казались не средством защиты от холода, но тяжёлыми доспехами, автомат на плече воспринимался всего лишь ненужным куском железа, да и противогаз - не как средство спасения от ОВ, а скорее неудобный солдатский вещмешок "времен Очакова и покорения Крыма", который почему-то висел не за плечами, а в самом неудобном месте, стиснутый пудовыми катушками. Неважно, что склон сопки не был покрыт снегом, сапоги прекрасно скользили и по сухой траве, лежащей сплошным ковром. Я падал, вставал и снова падал. Очень скоро стал задыхаться, выбился из сил, забыл о гордости и, перестав сопротивляться обстоятельствам, встал на четвереньки. Таким образом, гордая верблюжья поступь естественно сменилась на единственно возможную в той ситуации - ослиную. Но вот кончился подъём и, корректируя направление по зеленой сигнальной ракете, изредка вспыхивающей на горизонте, мы начали спуск. О, это было уже совсем другое дело. Лихими наездниками, радостно и быстро, с ветерком, мы отчаянно скользили вниз по сухой траве на пятой точке, пренебрегая риском свалиться с какого-нибудь обрывистого места, а разогнавшись, тормозили, хватаясь за колючие кусты держи-дерева, которые легко прокалывали двупалые рукавицы и кожу.
Этот цикл моей трансформации: верблюд - осёл - наездник, продолжался много раз. Но рано или поздно всему приходит конец. Пришел конец и моим катушкам. Использовав все четыре, пропотевший и измотанный, с чувством выполненного долга, я попрощался, пожелав товарищам вовремя дойти до НП и обеспечить его самой надежной связью. После чего, рядом с пересохшим руслом речушки, забитым сухим плавником, нашел укромное местечко, развел костёр, прогрел землю, застелил сухой травой и спал в тепле до утра, как на русской печи.

Утром, бодрый и выспавшийся, я уже был на батарее и предвкушал поощрение за выполненное задание, но мне сказали, что связисты заблудились и - на НП не вышли.