Ушастик

       

Вечер пах клубникой, и в рыжих солнечных лучах, наискосок прорезавших сад, кучками плясали некусачие комары. В этот вечер Сене исполнилось пять лет.
Вообще-то, родился он, как объяснила бабушка, еще утром, но утром ничего особенного не произошло, зато вечером на дачу приехали мама с папой и привезли, помимо длинного торта Сказка в цветной коробке с вкусным масляным пятнышком на боку, набор настоящих садовых инструментов для детей. Там были грабельки, лопатка - не какие-нибудь пластмассовые, которыми только в песочек играть, а из черного металла с деревянными ручками; и зеленая лейка с выдавленными на боку огурцом, помидором и смеющейся луковицей. Лейку Сеня временно отдал бабушке, а лопату с грабельками нужно было немедленно проверить.
В саду росла старая верба. Она не приносила ни яблок, ни вишен, поэтому бабушка уже много раз просила папу срубить эту вербу. Сене было жалко ее, потому, что у нее были вылезшие из земли толстые узловатые корни, между которыми образовались маленькие пещерки, в которых вполне могли прятаться небольшие, но ценные клады. К тому же под раскидистыми ветвями вербы во время дождя долго оставались сухие островки и можно было не идти домой, чтобы переждать дождь. К счастью, у папы никогда не находилось времени и верба продолжала расти.
Сеня взял лопатку и побежал к вербе. Сурово нахмурившись, как, по его мнению, должны нахмуриваться настоящие кладокопатели, Сеня решительно вонзил лопатку в землю, рядом с одной из пещерок между корнями вербы. Сразу откололся довольно большой кусок земли. Лопатка и в самом деле была хорошая. Сеня быстро расширил вход в таинственную пещерку, но, к сожалению, клада там не оказалось. Сеня нетерпеливо раскопал вторую пещерку. И там было пусто. Последнюю пещерку раскопать было непросто. Корни, между которыми она располагалась, стояли очень тесно, и земля была, как каменная. Сеня поковырял ее немного, потом лег и попытался заглянуть внутрь. Странно, но в глубине пещерки виднелся свет. Сеня подумал, что там могли жить гномы, хотя что в саду делать гномам? Всем известно, что они живут в горах и добывают полезную руду. Вдруг нужная мысль пришла в голову Сене. Вихрем он помчался к бабушке за лейкой и, набрав в лейку воды, полил сухую землю между корнями. Потом он вонзил туда лопатку и без труда расковырял последнюю пещерку. Тайна загадочного света была немедленно разгадана. На противопожной стороне древесного ствола зияло дупло, которое оказалось сквозным. Как раз сейчас туда попадал тоненький солнечный лучик. Сеня, лежа на земле, еще раз одним глазом обозрел внутренность пещерки, и уже хотел придумать какое-нибудь новое занятие, как вдруг заметил маленькую неподвижную фигурку в самом темном уголке пещерки. Сеня сунул туда руку и вытащил корявый обломок сучка вербы, с двумя пушистыми ушками, сильно напоминавший зверька.
- Надо же, какой ушастик! - удивилась проходящая мимо бабушка. Но тут же, глядя на вербу, строго добавила:
- Все равно спилить ее надо! Только место занимает.
Ушастик стал любимой игрушкой Сени. Это было больше, чем игрушка, почти друг. Сеня соорудил ему спальный загончик из  спичечных коробков и поставил на полочку, рядом со своей кроваткой. Первое время Сене было страшно, что хрупкий Ушастик сломается, но потом, когда отлетело одно ухо - папа тут же починил его, намазав клеем. Сеня обрадовался и слепил Ушастику защитный пиджачок из смеси пластилина и садового вара. По правде говоря, садовый вар не был особенно нужен - лепился он хуже пластилина и от него липли руки, но Сене казалось, что обязательно что-то садовое должно быть, раз Ушастик нашелся в саду. Пиджачок получился довольно кургузенький, и Сеня, подумав, решил, что это тоже тело Ушастика, которое нарастает с годами. Бабушка говорила, что у нее очень много так наросло. Теперь Ушастик не казался таким пугающе-хрупким. Правда, он немножко липнул, особенно в жару, но для игры не нужно было постоянно его трогать. Сеня ставил его куда-нибудь повыше - так Ушастик казался значительней - и как будто слушал его рассказы. Ушастик был скромный, но очень могущественный. Верба давала ему силу. Он действовал очень незаметно, но именно благодаря ему злой кот в мультфильме никак не мог съесть мышей и в стране был мир, хотя бабушка, послушав новостей, часто жаловалась, что он недостаточно прочный. Бабушка вообще очень любила жаловаться.
Между тем, лето вдруг сломалось. Солнце выглядело так же, как раньше, но совсем перестало греть, так что Сеню заставляли надевать толстые кусачие носки. Папа почти перестал приезжать на дачу, а мама приезжала, но была скучная и не хотела ничего слушать. Сеня хотел попросить Ушастика разобраться с мамой и папой, но все как-то боялся вмешиваться. Все-таки мама и папа важнее мультяшного кота или даже мира в стране. Наконец лето починилось, стало опять тепло, но почему-то нужно было теперь уезжать с дачи. В городе было как-то очень пусто, папа все время пропадал на работе. Хорошо хоть у Ушастика не отклеивались уши.
Потом вдруг мама сказала, что хочет пойти с Сеней в театр, но это очень сложный взрослый театр, где все актеры поют и, наверное, Сеня заскучает на спектакле. Сеня, которому ужасно хотелось пойти куда-нибудь с мамой, твердо сказал: ни за что. Мама нарядила его в новый костюмчик и дала маленькую коробочку для Ушастика, чтобы Сеня не перепачкал об него руки. Они поехали на метро, а потом шли пешком через площадь, уставленную фонарями.
В театре было много зеркал и позолоченных завитушек. Люди тоже были какие-то завитушечные, особенно женщины с жирно накрашенными губами. От их длинных разноцветных платьев и блестящих брошек рябило в глазах. Сеня с испугом оглянулся на маму – не стала ли она такой же? Вроде бы нет, хотя губы накрасила. Но долго размышлять не получилось – мама тянула его в гардеробную, где старушка в тонких очках и зеленом шейном платке, расшитом золотой нитью, строго спросила Сеню, что у него в коробочке.
- Игрушка! – быстро сказала мама. Сеня возмутился.
- Не игрушка, а Ушастик!
- Ладно, Ушастик. Бинокль брать будешь? – и старушка протянула что-то настолько бронзовое и старинно-чудесное, что Сеня забыл обидеться на маму за оскорбление Ушастика.
Места у Сени с мамой оказались самые лучшие, на балкончике последнего этажа, и сбоку – прямо над сценой. Мама, правда, жалела, что они не в партере - куче самых обычных стульев, расставленных рядами на самом обычном ковре, прямо, как у бабушки в гостиной. Сеня объяснил маме, что их места намного лучше. Не только хорошо видно сцену, но можно рассмотреть и рисунки из разноцветных камушков на потолке. Только Сеня начал смотреть рисунки, как свет погас и зазвучала музыка. Это играли музыканты из ямы. В театрах музыканты сидят в ямах, но не в наказание, а наоборот - нужно много учиться, чтобы попасть в эту яму.
Занавес поднялся, на сцене стали появляться люди, еще более завитушечные, чем те, которые сидели внизу на стульях. Они, как и предупреждала мама, все время пели. Сеня подумал, что это правильно. Если нормальные люди говорят, то такие должны объясняться между собой как-то по-другому. Плохо только, что не было понятно ни слова. Мама сказала, что это по-итальянски. Хотя итальянские сапоги, которыми она хвалилась в прошлом году, были вполне похожи на сапоги.
В общем, люди на сцене отчаянно пели. Главный из них был покрашен черной краской, потому что он назывался мавр. Он был
хороший, для него пели хором и делали ненастоящие костры из развевающихся тряпочек – это потому, что играть с огнем опасно – объяснила мама. Черный очень любил свою жену – он падал перед ней на колени. Жена и вправду того стоила – она единственная из всех была в хорошем белом платье, без всяких глупых завитушек. Сеня зауважал Черного еще больше, когда мама сказала, что у него есть враг и показала. Враг действительно был очень противный, хотя мама сказала, что у него красивый голос. Голос совсем не мешал ему делать гадости Черному – он стал подстраивать так, как будто жена Черного хочет дружить теперь с другим , а она просто хотела помочь этому другому, без дружбы. И вот, она просит Черного, который главный начальник всех солдат, помочь этому другому, а Черный точно понимает – жена его уже дружит с этим другим. Непонятно, почему Черному не хочется дружить втроем. Ушастик тоже этого не понял, но Сеня объяснил ему, что на вкус и цвет товарищей нет. Так всегда говорит бабушка, когда  ее ругают за пересоленный суп. Кстати, здесь были перерывы. В них зажигался свет, и Сеня с мамой ходили в буфет съесть очень тонкий  сухой бутерброд с сыром и маленькое , но вкусное пирожное. Сеня спрятал крошки от пирожного, чтобы поделиться с Ушастиком, и в зале, когда снова погас свет, незаметно занялся кормлением. В этот момент враг украл у жены Черного платок и хочет подбросить другому – как будто это жена Черного сама ему подарила в знак дружбы. А потом маме что-то написали на телефон, она ерзала и плохо объясняла, что происходит. Сказала вдруг, что они , наверное, уйдут раньше. Конец все равно неинтересный. «Совсем неинтересный?» - удивился Сеня. «Неинтересный, неинтересный! - вдруг сказал соседний дядя с черными злодейскими усами, - задушит он ее, и все дела». «Что Вы такое говорите!» - возмутилась мама, но дядя тоже возмутился: «А зачем привели ребенка на взрослый спектакль!» Мама начала оправдываться, что у нее обстоятельства. Сеня не знал, кто это такие, но у мамы они часто бывали. Тут уже возмутилась яркая тетка в завитушках с другой стороны – видите ли, ей мешают слушать. Тут маме опять что-то написали на телефон, она начала отвечать, а Сеня изо всех сил вникал в происходящее на сцене. Там происходило совсем плохо. Враг, укравший платок, все же подбросил его тому, другому, и думает, что никто не видел. Тоже мне, хитрый! Весь зал видел! Но все сидят и молчат, им главное, чтоб не мешали слушать. Задушат – пусть! Ушастик тоже был вне себя от возмущения. А Черный между тем совсем разозлился. Он наорал (в смысле – напел) на свою хорошую жену так страшно, что она упала. «Эй! – закричал Сеня, - она не виновата!» «Да выведите ребенка отсюда!» - возмутилась завитушечная  тетка. Мама зашикала на Сеню, пришлось замолчать. Черный, похоже, вообще ничего не услышал. Сеня чуть не плакал, а мама вся была в своем телефоне. Тут опять зажегся свет и мама сказала: «Ну все, нам нужно идти». «Куда идти? Ее же задушат!» - умоляюще прошептал Сеня. «Никого не задушат». – пообещала мама, делая нервные пассы бровями соседнему дяде с усами. Тот ухмыльнулся, усы взлетели. «Иди, иди, мальчик. Конечно, никого здесь душить не будут. Здесь же приличное место, не какая-нибудь подворотня».
Сеня не верил дяде. Нужно было как-то спасти эту хорошую жену с белом платье. Пока он думал – мама уже вытянула его за руку в коридор. В другой руке у Сени была коробочка с Ушастиком. «Мама, подожди!» - вдруг попросил он, - я сейчас вернусь, я Ушастика забыл под стулом!» «Давай, только скорей!» - сказала мама, и Сеня опрометью бросился на их балкончик, чуть не врезавшись на бегу в ту противную завитушечную тетку. Она что-то недовольно пробурчала, но Сеня не слушал. Балкончик был пустой – видно, все пошли в буфет. Сеня влез на стул первого ряда и, опасно высунувшись из-за заграждения, навис над пустой сценой. В яме был только дирижер и несколько музыкантов. Сеня посадил на руку Ушастика и вопросительно на него взглянул. Ушастик взглянул на Сеню утвердительно. Как и положено лучшим друзьям, они понимали друг друга без слов. Затем Сеня тяжело вздохнул и, размахнувшись изо всех сил, бросил Ушастика на сцену.
У метро Сеню с мамой встретил папа. Сеня обеспокоено посмотрел на него -  а вдруг у него тоже есть враг, который подкладывает мамины платки чужим дядям? Но папа был очень веселый, он давно таким не был, и даже спросил у Сени , как здоровье Ушастика. «Нормально, – ответил Сеня со вздохом. Подумал и добавил: «Пап, можно я завтра тебе про Ушастика все-все расскажу?» «Конечно можно, - согласился папа, - тем более завтра у меня наконец выходной». «Сеня, - сказала мама, - папе удалось заработать на новую квартиру, мы скоро переедем, и у тебя с Ушастиком будет своя комната».
Сене вдруг захотелось плакать, но он сдержался. «Я не буду жить с Ушастиком, -  сказал он, - Ушастик  ушел». «Да? – удивились родители, - и куда же?» «Он ушел говорить мавру, что его жена не виновата». «Вот, плоды просвещения!» - засмеялся папа. Все-таки рановато ему было на Отелло!»  «Но мы же договорились больше не просить бабушку о помощи  - возразила мама, - а мне так хотелось послушать своего бывшего одноклассника. Надо же, кем он стал!» «Он враг мавра, твой одноклассник?» - испугался Сеня. «Ну да. А что ты так переживаешь?» - удивилась мама. «Что, что! Посмотри дома – у тебя все платки на месте? А то подкинет кому-нибудь!»
Почему-то мама и папа рассмеялись на это заявление Сени и не могли остановиться до самого дома. Уже в квартире, папа, давясь от смеха, сказал: «Нет, все-таки ты права, что взяла его. Пора приобщать ребенка к высокому!»  и опять начал смеяться.
Засыпая, Сеня представлял себе решительный разговор Ушастика с Черным. Все должно было получиться – ведь Черный был хороший, а Ушастик говорил правду. Потом во сне Сеня видел жену Черного, красивую в белом платье. Она пришла благодарить Сеню и не пела, а только улыбалась и помахивала платьем. На плече у нее сидел Ушастик. Он теперь был живой и тоже помахивал ушами.