Желание и исполнение

Восток — это не только бескрайние пустыни, где ветер стирает следы караванов еще до заката, не только цветущие оазисы, прячущиеся среди раскаленных песков, не только величественные горы, упирающиеся вершинами в небо, и теплые моря, в которых отражаются тысячи звезд. Восток — это не одни лишь богатые дворцы султанов, шумные базары, мудрые дервиши, бесстрашные воины и невиданные животные, о которых путешественники рассказывают так, что половина их историй кажется выдумкой.
Прежде всего Восток — это легенды. Они рождаются так же легко, как весенний ветер рождает барханы, и живут дольше самых могущественных царств. Их не высекали на каменных плитах и не записывали золотыми чернилами в толстые книги. Они передавались от деда к внуку, от матери к дочери, от седого сказителя к детям, собравшимся вечером вокруг очага. Каждое поколение добавляло в них каплю собственной мудрости, а время осторожно стирало все лишнее, оставляя лишь самое важное.
Поэтому до нас дошли только немногие из них. Остальные растворились в песках веков, словно следы одинокого путника после песчаной бури.

Эту историю я услышал еще ребенком от своей бабушки. По вечерам она садилась на старый деревянный айван, укрытый виноградной лозой. В медном чайнике тихо закипал зеленый чай, пахло лепешками, свежей мятой и дымом фруктовых дров. Когда солнце медленно скрывалось за горами, а первые звезды начинали мерцать над крышей дома, бабушка поправляла белый платок, гладила меня по голове и говорила:
— Слушай внимательно. Восточные сказки нельзя перебивать. В них каждое слово нашло свое место раньше, чем появились многие государства.
И я слушал. А она рассказывала...
Это случилось так давно, что даже самые большие песочные часы, отсчитывавшие время мира, однажды не выдержали и лопнули, рассыпав свой песок по земле. С тех пор никто уже не может назвать ни того царства, ни имени правителя, ни года, когда произошли эти события. Осталась лишь сама легенда.

Где-то далеко, за семью морями и океаном, куда не доплывали купеческие суда и не доходили караваны, лежал остров. Настолько далекий, что путь к нему знали лишь перелетные птицы да самые мудрые рыбы, живущие в глубинах моря.
На этом острове жила пэри. Никто не знал, сколько ей лет. Старики утверждали, что видели ее такой же молодой еще в юности своих прадедов. Летописцы признавались, что не нашли ни одной книги, в которой говорилось бы о ее рождении. Поэты называли ее дочерью утренней звезды, моряки — хозяйкой ветров, а мудрецы лишь загадочно улыбались, словно знали истину, но не смели ее произнести.
Красота пэри была столь необыкновенной, что художники, пытавшиеся написать ее портрет, ломали кисти, считая себя недостойными передать увиденное. Ее волосы струились темнее безлунной ночи, но стоило солнечному лучу коснуться их, как они вспыхивали золотыми нитями. Глаза были глубокими, как море перед рассветом, и каждый, кто встречался с ней взглядом, неожиданно вспоминал все доброе, что когда-либо совершил в жизни. Голос ее звучал тихо, но его слышали даже те, кто стоял далеко, потому что слова пэри проникали не столько в уши, сколько прямо в человеческое сердце.

Однако славилась она вовсе не красотой. Красота увядает быстрее розы. Слава же пэри пережила многие царства благодаря ее мудрости. Она никогда не становилась ни на сторону богатого против бедного, ни сильного против слабого. Ее суд был одинаков для всех. Она умела увидеть истину там, где люди замечали лишь выгоду, и могла отличить искреннее раскаяние от искусно сыгранной скорби. Говорили, что достаточно ей посмотреть человеку в глаза, чтобы прочитать всю его жизнь — не ту, о которой он рассказывал окружающим, а настоящую, которую он старательно скрывал даже от самого себя.
Поэтому правители мечтали получить ее совет, богачи — благословение, ученые — мудрость, а простые люди — хотя бы возможность увидеть ее издали.

Но попасть на остров было почти невозможно. Дорогу к нему знал только один человек. Это был великий Синдбад-мореход, капитан старого брига, избороздивший почти все моря мира. Никто не помнил, когда он впервые приплыл к острову и почему именно ему была доверена эта тайна. Одни говорили, что когда-то он спас пэри от морской бури. Другие уверяли, что сама судьба избрала его своим проводником. А самые старые моряки лишь пожимали плечами и отвечали:
— Такие тайны знает только Всевышний.
Синдбад никогда не брал на борт молодых людей. Не перевозил купцов, жаждущих богатства, и царей, мечтавших о бессмертии. Его корабль принимал лишь тех, чьи волосы давно побелели, чьи руки покрылись морщинами, а земной путь уже подходил к своему завершению.
Каждому из них оставалось сделать последний шаг перед встречей с Создателем. И каждому судьба позволяла загадать лишь одно, последнее желание. Исполнить его могла только пэри. Так было предначертано ей с начала времен.

Однажды Синдбад привез на остров семерых стариков. Каждый был одет так, как прожил свою жизнь. На одном висел старенький выцветший халат, столько раз заштопанный, что уже трудно было различить его первоначальный цвет. Другой ступал в мягких сапогах из тончайшей кожи, а золотое шитье на его одежде сияло ярче полуденного солнца. Один прикрывал голову простой засаленной тюбетейкой, другой нес на голове тяжелую парчовую чалму, украшенную драгоценными камнями. Кто-то опирался на сучковатый пастуший посох, а кто-то — на трость с рукоятью из слоновой кости.
Одежда была разной. Возраст — одинаковым. Каждый из них уже прожил почти всю свою жизнь.
Заплатив Синдбаду за долгое и опасное плавание, старики медленно пошли по каменной дорожке, извивавшейся между кипарисами и цветущими гранатовыми деревьями. Она вела к белоснежному дворцу, который словно вырос прямо из морской скалы. Его купола переливались, будто были сложены из утреннего света, а фонтаны звучали так тихо, словно старались не нарушить покой этого удивительного места.

Пэри не стала испытывать их ожиданием. Едва путники приблизились к воротам, как они сами бесшумно распахнулись, и хозяйка острова вышла им навстречу. Старики невольно остановились. Каждый видел перед собой женщину необыкновенной красоты. Но каждый видел ее по-своему. Одному она напомнила давно умершую мать. Другому — первую любовь. Третьему — собственную юность. Четвертый увидел в ней дочь, которую давно не обнимал. И только самый старый из семерых прошептал едва слышно:
— Нет... Это сама Милость Всевышнего приняла человеческий облик...
Все семеро одновременно склонились до самой земли, ибо поняли: перед ними стояла не просто волшебница, а существо, чья мудрость была старше человеческой памяти.

Пэри ласково улыбнулась и едва заметно взмахнула рукой.
— Поднимитесь, почтенные отцы. Не подобает человеку столь долго лежать лицом к земле, когда его сердце пришло с добрыми намерениями. Скажите же, что привело вас на мой остров?
Старики медленно поднялись. Никто не осмеливался первым нарушить тишину. Наконец самый седой из них поклонился и произнес:
— Мы прожили долгую жизнь, о мудрая пэри. Позади остались наши радости и печали, богатство и бедность, победы и ошибки. Скоро Всевышний призовет нас к Себе, и мы не смеем противиться Его воле. Но прежде мы хотели бы исполнить последнее желание.
— Какое же? — спросила пэри, и голос ее был тихим, как журчание родника в горах.
— Мы хотим оставить после себя память среди людей. Пусть исчезнут наши тела, но останется то, что будет жить дольше нас.

Пэри внимательно посмотрела на каждого из них, словно уже знала ответ, но все же сказала:
— Хорошо. Судьба позволила мне исполнить ваши последние желания. Говорите, чего жаждут ваши сердца.
Тогда вперед выступил первый старик. Богатство сопровождало его всю жизнь, но никто не помнил случая, чтобы он поделился им с нуждающимся. Даже родные дети знали его тяжелую руку и крепко запертые сундуки.
Он низко поклонился.
— Сделай так, чтобы мною дорожили все люди и каждый мечтал обладать мною.
Пэри молча кивнула.
Следом вышел второй. Половину своей жизни он повелевал людьми. Одни боялись его, другие льстили ему, третьи ненавидели, но все беспрекословно исполняли его приказы.
— Я хочу, — сказал он с достоинством, — чтобы передо мной склоняли головы и трепетали от одного моего появления.
— Пусть будет так, — ответила пэри.

Третьим подошел человек с тяжелым взглядом. За всю свою долгую жизнь он не совершил ни одного доброго дела. Его имя произносили шепотом, а дети убегали с дороги, когда видели его.
— Сделай меня таким, чтобы меня боялись все люди.
Пэри лишь вздохнула.
— И это желание исполнится.
Четвертый старик был совсем другим. Его руки не знали оружия, зато всю жизнь держали перо и книги. Он много странствовал, изучал науки, собирал мудрость разных народов и охотно делился ею с каждым, кто хотел слушать.
Он почтительно склонился.
— Мне не нужны богатства и власть. Я лишь хочу, чтобы знания, накопленные мною, не исчезли вместе со мной, а продолжали служить людям.
Лицо пэри озарилось доброй улыбкой.
— Это прекрасное желание.
Пятым оказался человек с хитрым прищуром. Его считали ловким дельцом, хотя многие семьи потеряли покой и достаток из-за его обмана и коварства. Он улыбнулся так, словно собирался кого-то провести.
— Пусть и мои таланты никогда не пропадут даром.
Пэри ничего не ответила.

Шестым вышел широкоплечий старик с мозолистыми руками. Всю жизнь он трудился. Не искал легкой наживы, не гнался за почестями, а просто честно работал, оставляя после себя дома, мосты, колодцы и мастерские.
— Хочу лишь одного, — сказал он. — Пусть мои руки продолжают приносить людям пользу даже после моей смерти.
— Это достойная просьба, — произнесла пэри.
Последним подошел самый тихий из семерых. Его лицо сохранило удивительно добрую улыбку, несмотря на прожитые годы. Он долго молчал, а потом сказал:
— Я не прошу ни славы, ни памяти. Хочу лишь одного: чтобы там, где окажусь я, люди вспоминали о любви и становились счастливее.
Пэри долго смотрела на него. Потом тихо произнесла:
— Ваши желания будут исполнены. Но запомните: никто из вас не станет тем, кем хотел казаться людям. Каждый станет тем, кем был на самом деле. Ибо истинная сущность человека всегда сильнее его слов.

Она подняла руки к небу. Воздух наполнился ароматом жасмина. Легкий ветерок прошел по дворцовому саду. Пэри произнесла древние слова, которых уже не помнил ни один мудрец на земле, и трижды хлопнула в ладоши.
И в тот же миг произошло чудо.
Жадный старик исчез, а на его месте сверкнула золотая монета. Она переливалась на солнце так ярко, что каждый, кто видел ее, невольно желал взять в руки и спрятать в своем кошельке.
Властолюбец превратился в лист дорогого пергамента с золотой печатью султана. Перед такой грамотой действительно склоняли головы, потому что она несла волю правителя.
Жестокий старик стал тяжелым топором палача. При одном взгляде на него сердца людей наполнялись страхом.
Мудрец обратился в большую книгу с толстыми кожаными переплетами. Ее страницы были исписаны знаниями многих поколений, и всякий, кто открывал ее, становился немного мудрее.
Хитрый старик превратился в колоду игральных карт. Они быстро оказались в руках шулеров и мошенников, продолжив приносить людям обман, ложные надежды и разорение.
Трудолюбивый старик стал прочным гончарным кругом. Стоило мастеру коснуться его рукой, как бесформенный кусок глины превращался в прекрасный сосуд, который потом долгие годы служил людям.
А самый добрый из семерых превратился в прекрасный алый цветок. Его аромат был столь тонок, что люди невольно улыбались, приближаясь к нему. Влюбленные дарили этот цветок друг другу, матери украшали им волосы дочерей, а дети вплетали его в венки во время праздников.

Пэри позвала Синдбада-морехода.
— Отвези их обратно в мир людей, — сказала она. — Пусть каждый окажется там, где сможет исполнить свое предназначение.
Синдбад бережно сложил чудесные предметы в корабельный сундук и отправился в путь.
Так золотая монета оказалась в сундуке богатого купца, который с утра до вечера пересчитывал свои сокровища. Грамота с султанской печатью заняла место в государственной канцелярии, где перед ней склонялись визири, судьи и военачальники. Топор оказался на эшафоте, продолжая внушать людям ужас. Великая книга нашла свое место в библиотеке, где из поколения в поколение ученые открывали ее страницы.
Игральные карты разошлись по трактирам, притонам и домам азартных игроков, помогая одним наживаться, а другим терять все, что они имели. Гончарный круг оказался в мастерской ремесленника и с утра до вечера создавал красивые кувшины, чаши и блюда, радовавшие людей своим совершенством.
А прекрасный цветок рос лишь там, где жили любовь, верность и доброта. И говорили мудрецы: если однажды этот цветок перестанет цвести на земле, значит, люди забыли, ради чего были созданы Всевышним.