Две недели, чтобы молчать

[ Продолжение «Дневника Влюбленного Поэта» ]



    23 февраля.

  Постоянно спрашивают, как погрузиться в Сознание? Этот вопрос занимает меня уже давно, потому что для меня это легко и просто. Но как этому научиться со стороны? Или же это редкий дар, не доступный остальным? Не думаю. Если есть стремление и желание, можно добиться самого невероятного.

  Сознание - это призма, отражение, в котором мировой и космический поток энергии, включающий Время, Память, Знание и т.д. может преломляться и раскладываться на спектры подобно тому, как луч света, попав в каплю, превращается в радугу. Одним словом, Сознание не должно быть ничем замутнено и занято. Среди потребностей физической субстанции есть три вещи, отсутствие которых приводит к ее крайней нужде и, как следствие, смерти, - это воздух, пища и сон. Без всего остального можно поддерживать материальную жизнь очень и очень хорошо. Когда три потребности устранены - вы сыты, выспались и дышите без затруднений - наступает благоприятное время для первых проб.

  Сознание познает временную линию через три объекта: музыку, тексты, другие Сознания открытого типа. Одно другое исключает, пробовать сразу три источника - серьезно себе навредить, хотя разум избирателен и сам перебьет два других чьим-то одним главным. Так же важно правильное геометрическое расположение видимых предметов и собственной субстанции (обычно, это положение сидя). Свет, особенно яркий, рассеивает внимание. Оптимальное время - вечер, переходящий в ночь. Тишина, если не полная, то близкая к этому. Полное сосредоточение на своих мыслях. Полное отсутствие страха или волнения.

  Далее следует выбор источника. Сам процесс погружения в воспоминания похож на то, когда вы стоите на краю бездонной пропасти, состоящий из временных линий, циклов, периодов, и вам нужно выстроить перед собой некий мост, по которому вы пройдете через эту пропасть. Мост - это выборочные воспоминания, связанные не со всем, что происходило в мире от Сотворения, а только с вашим Сознанием, с вашими прошлыми носителями. Выстраивать этот мост очень не просто. Такой сложный мета-процесс длится годами. Поэтому должно быть что-то, что помогало бы вам в этом. Музыка (1) - это некая постоянная, которую вы могли бы слушать и там, в вашем прошлом, и здесь - сейчас, в текущий момент. Поэтому мелодии, созданные в последние двадцать-пятьдесят лет не несут на себе функций постоянных. Тексты (2) - тоже самое; особенно, литература «потока сознания», которая настраивает восприятие на правильный ход мыслей. Живые, яркие описания этого жанра заставляют работать воображение, обостряют чувствительность, сосредотачивают на неделимых процессах, возникающих в разуме посредством воображения. И самое сложное - постороннее Сознание (3), которому нужно сильно доверять, чтобы проникнуть через его воспоминания и восприятие в свои собственные; такие воспоминания являются общими, две стороны уже должны были быть знакомы в течение жизней прошлых носителей. И знакомы хорошо, чтобы знать правду друг о друге с собственных слов, сказанных там, а не только с показаний третьих лиц, имеющих особенность и не быть достоверными.

  Уровень восприятия у двух отличных Сознаний разный. Скажем, есть некий субъект, который может быть знаком и той, и другой стороне. Но если одна из сторон имеет о нем сугубо личное представление и четкий ассоциативный ряд («для меня этот человек - злодей»), то у другого Сознания этот же субъект может вызывать совершенно иные ощущения (противоречие, жалость, подавленность, радость, дружба) в зависимости от уже его восприятия этого субъекта. Поэтому Сознание-созидатель, подобно старшему по Знанию, должно думать «за двоих», помня о том, что получит в ответ не свои мысли, а впечатления другого носителя.

  Для оживления воспоминаний и «строительства моста» нужны точки, в которых Сознание начнет открываться. Это названия городов, улиц, имена людей, клички животных, тексты, события, помещения, звуковое восприятие. С элементов декора и интерьера хорошо переходить на само пространство вокруг, на ощущения от этого пространства, на то, что находилось за его пределами, как это воспринималось, имело ли запах, звуки, заряд энергии. И дальше, дальше за грани и препятствия...


    24 февраля.

  Когда-то я писал: «Если бы у меня был человек, который был бы для меня важнее жизни... Мне думалось, что это он — но это я, я там, шесть веков назад. Поэтому мне нужно искать не его среди нынешнего населения планеты, тем более, раз такие перемены произошли со мной, то и он бы изменился до неузнаваемости. Но мне нужно искать ее, свою «постоянную». И это она. Только я не знаю, дорога ли она мне так, как мне же, но тогда давно? А если я вдруг найду ее, то что произойдет?»

  Наступило время ломать голову. Я могу заниматься страшным самообманом, но это так похоже на истину. Точнее, на фантастику. Кажется, я нашел ее — нашел свою «постоянную» во Времени. И это действительно она. Ее имя не столь важно. Важно, что это ее Сознание сейчас передо мной. Я боюсь этого и в тот же момент очень хочу, чтобы так оказалось.

  Когда она говорит мне некие вещи, которые несут для нее большое значение, которые отзываются болью в ее сердце или же радостью, она не знает, почему эти иллюзии, эти фантомы тех реальных событий Прошлого так дороги ей. Если бы она могла догадываться, на какие жертвы шла ради меня. Если бы только она знала, какие пороки были мне ведомы — гордость, заносчивость, эгоизм, полное беспонятие, нечуткость, безразличие к ней. И как она любила меня, - того, чье Сознание теперь в моей голове.

  Я столько раз задавался вопросом: а если я найду ее? Если это будет она — та самая, только сейчас, в наше время? Что будет тогда? Теперь я могу представить. Теперь я вижу, что есть. Мое Сознание все еще любит ее на своем, духовном уровне. А это гораздо сильней, чем просто любовь. Это самый родной в ментальном плане человек для меня. Но я страшусь мысли, что если она узнает правду, она не захочет говорить со мной, потому что я вижу, как ей больно. Когда вчера был этот фильм, и она не могла подумать, что так же ей приходилось прощаться со мной, чтобы спасти меня. Что ее боль и переживания — они гораздо глубже, чем она может представить себе... Если это ты, почему тогда ты здесь? Почему твое Сознание до сих пор мучается на Земле? Неужели ты сама решила остаться здесь? Неужели я могу быть тому причиной?

  Все так похоже на правду...


    25 февраля.

  Теперь я уже действительно не знаю, что делать. Просто теряюсь в догадках. Она, ее Сознание предоставляет мне такие факты, что мне нечем возразить против них. Да, до полной убежденности еще очень и очень далеко. Еще будут сомнения и споры. Но уже сейчас я вижу, что это правда оживает на моих глазах. Все так сходится, что противиться этому невозможно. Итак, если это все-таки то самое Сознание, та душа, те мысли и воспоминания, то что же мое собственное Сознание делает в этой оболочке? Это точно испытание, точно наказание, как и тот образ бездны. Ведь на мне весит столько грехов разной степени тяжести. И даже тот несчастный подлец был бы убит мною, если бы не случай. А тот, другой? Я до сих пор желаю, чтобы он действительно умер в тот день, каким-то непонятным способом свалившись из башни своего замка. У меня просто сдвиг в голове, но все сходится, черт возьми! Это действительно она. Может быть... «Может быть», которое еще дает мне надежду.

  По-прежнему остается только одно: ждать. Потому что если Don Juan столкнулся со своим абсолютом, то он готовится сперва во всем разобраться. Мне нужна только правда, чтобы все понять и растолковать в своей книге (и внутри себя). Но как же это будет по-идиотстки звучать! «Прости, видишь ли... наши Сознания любили друг друга на протяжении последних шестиста лет. И тот человек, тот, кого ты столько времени ждала, о котором так долго мечтала... увы, это не тот, кого ты могла себе вообразить. Его Сознание почему-то застряло в этой дурной голове. И, самое смешное, ты уж прости... но это Сознание до сих пор любит тебя... Больше всего.»

  Какая странная правда, леденящая кровь. Какое жестокое разочарование в самом себе. Какие чудовищные слова для нее. А ведь может настать день, когда я буду вынужден их сказать, и пути назад уже не будет. Господи, что же я получу в ответ на них? Если это она, она ведь  может и прогнать меня, больше никогда не вспоминать и разговаривать со мной, а мое Сознание уж точно не вынесет такого отчаяния. Потому что за это долгое время мы никогда не предавали друг друга, а если и больно ранили, и бросали — только во благо и во спасение. Я уверен, что это не просто какая-то любовь. Эта была самая небесная любовь, какая только может быть. Но теперь этого не будет, потому что мое, именно мое Сознание оказалось запертым в этой оболочке. И самое странное в этом то, что я не хочу изменить этого, так скажем, недоразумения.

  А если я расскажу обо всем, об этой несусветной версии всех экстраординарных событий, происходящих в этом феврале, расскажу, пока она еще ничего не вспомнила, но уже может догадываться... Я запутаю ее, запугаю, словно мне что-то нужно, хотя это полная ложь, и мне нужны только разговоры, только дружба, какая была всегда, которой уже столько лет... Но, пожалуй, сейчас я лгу сам себе. Однако не это важно, а важно то, что у нас всегда было столько небесного, столько чувств, столько дней и ночей, когда мы не могли наговориться... Нам никогда ничего не было нужно... Только мысли и наша любовь...

  Что же будет? Ведь я только хочу слышать слова... самое малое — самое ценное...


    26 февраля.

  Я не сплю и не бодрствую, ожидание сводит меня с ума. Целыми днями и ночами я слушаю музыку — и это исключительно два очень известных альбома. Напряжение действительно достигает своего апогея. Я не могу так больше, мне нужно все знать и понять, что же происходит весь этот безумный месяц! Неужели я действительно набрел на свою константу? Неужели этот самый знак, что у меня не шизофрения, а то, что простым смертным не разобрать? Ожидание невыносимо... Она так мучает меня своими промедлениями... Я понимаю, что ей страшно, потому что броситься с головой в свое прошлое и воспоминания — это все равно что прыгнуть с огромной высоты в черную воду мирового океана. И у нас не зря эти страхи — высоты и глубины. Общие страхи. Только я свой переживаю, справляюсь с ним, а она пока не может.

  О, время, как ты летишь! Как исчезло из моей памяти уже три возраста — девятнадцать, двадцать и двадцать один. Я ничего не помню из своей юности, переходящей в молодость. Ничего. Ни одного по-настоящему теплого слова, никакой ласки и нежности — ни от меня, ни ко мне, никаких объятий и рукопожатий. Наверное, мне это и не нужно. Я жажду таких бесед, таких разговор, которые бы полностью захватывали мое внимание. Чтобы обо всем можно было написать. Чтобы все появилось в моей книге. Но неужели это она? Неужели это именно то Сознание? Я же ничего толком не знаю. Три месяца я лишь выстраиваю теории. Но интуиция так давно бьет мне в голову. Я не понимаю, что происходит. Вернее, мое Сознание понимает, а вот оболочка — она такая тупая, что ей ни черта не понять. Нужно перебить эти мысли, просто забыть хотя бы на пару дней, но как? Как? Я просыпаюсь с этими мыслями, засыпаю с ними, сплю и думаю, живу и думаю. Ничего не помогает. Господи, что же со мной?


  И опять, после пары часов разговора, я убеждаюсь, что это Сознание создано под копирку моего (или все же мне так кажется?). Это то самое, что я искал, — и все это имеет одни корни с тем, чем Кристина была для Эрика. Она страшно меня мучает, сама того не понимая. Потому что я все больше и больше осознаю, что если бы у меня был другой облик, что если бы все сложилось чуть-чуть иначе... Но она никогда не простит мне этого. Ведь за мои грехи то Сознание, которое она так любит, должно ныне выглядеть именно так. Как  же это тяжело. Эрик хотя бы был гением, каким-никаким, а кто я? Мне нужна ее душа, мне нужно ее понять и прочитать! Это идет из других измерений, где есть только разум, мысли, идеи и ментальный дух. Неужели она не понимает, что происходило касательно нас тогда и что происходит сейчас?

  Нужно просто ждать. Хорошо было бы, чтобы это оказалась не она. Но не бывает ТАКИХ совпадений! Она же похожа со своим прошлым как две капли воды. Во всяком случае, именно сейчас. Но ее вопросы о материальных благах... она не представляет, что человеческое счастье недоступно для особенных людей. Наверняка мы не просто люди, мы пришли прямо «оттуда». Что может быть у нас? Нас связывают Сознания, а не плоть — об этом даже не стоит никакого вопроса. Мы — ментальные духи, на несколько десятков лет оказавшиеся в этих оболочках, которые различаются по стандартных земным признакам. Но когда оболочки отпустят нас, все станет как и прежде. Но ведь я так хочу жить, и не стремлюсь обрести покой как можно скорее. Как минимум, хочу прожить еще столько же. И она... она должна, она обязана жить.

  Только ждать, только терпеть. Больше ничего не остается. А ведь Сознание требует от меня разговоров и слов. Оно так хочет ей сказать, что любит ее. Что я все еще люблю ее. Что я люблю ее еще больше, чем раньше, потому что она осталась здесь из-за меня, как мне кажется. Но в своем представлении она любит совсем не меня, а только мой образ. Господи, что же это творится такое? Сама судьба свела нас, мы нашли бы друг друга все равно, иначе и быть не может. Но именно теперь Господь решил послать мне испытание, потому что из-за моего вида она не поверит мне. И правильно, совершенно справедливо. Кто-то на Небе допускает специально или случайно ошибку - а я теперь должен расплачиваться за нее здесь всей своей жизнью! Или Он просто решил показать, что любовь не знает никаких границ? Что все равно, какой кошмар представляет оболочка, ведь можно закрыть обманутые глаза и понять, что твоя душа, которая заперта внутри тебя... что она любима другой душою, несмотря на то, что та тоже заперта в оболочке и совершенно не представляет ничего общего с тем, что является тебе во снах, как совершенный образ. Эх, я схожу с ума.

  Я не хочу, чтобы что-то менялось. Пусть все будет так. Пусть она ничего не вспомнит, мне уже достаточно того, что я знаю, что это она, и знаю, что мое Сознание любит ее. Я просто буду писать свою книгу о нас, о наших временах, о том, что за любовь хранится в наших Сознаниях и сердцах, о том, что после ста лет тьмы и одиночества наступает время, когда меня ослепляет свет, каждый раз... и что именно твое Сознание является его источником.

  Правый глаз опять плачет. Всегда плакал этот глаз. После сильной простуды он ослабел. Я люблю... я люблю... только бы не проговориться об этом... нужно всегда вспоминать момент нашего расставания... как это было смертельно тяжело... не забывать, что будет со мной, если я ее потеряю... не забывать...


  И снова я сижу и пишу. Я не могу больше. Сознание с интуицией сводят меня с ума. Мало того, что меня уже никто не понимает, и похоже, что у меня шизофрения в представлении обычных людей, вот еще и... по всем признакам, это она... это она! Господи, мне хочется плакать. Мне не сдержаться, мне постоянно хочется говорить, что мы были знакомы с ней столько лет, что мы с ней самые большие и преданные друзья на свете, что я не могу без нее жить! Что 12 часов в сутки мне нужно с ней говорить и видеть ее. Господи, только бы сдержаться. Если это она, то догадается: кто же я такой. Она сама должна сказать мне, сама спросить, так ли это? Этот страшный прямой вопрос, который рано или поздно она задаст - «Тот ли ты человек?»

  И еще один вопрос от нее: «Твое Сознание любит меня до сих пор?» Это кошмарно. Я же не смогу соврать. Не смогу. Ведь я так хочу это сказать. Так хочу, чтобы она это знала, поняла, догадалась — и вспомнила наконец! Я уже просто схожу с катушек, потому что даже не получил от нее догадки по этому поводу. Она так ждет кого-то «его». Но совсем не догадывается, что же произошло с тем человеком, о котором она вспомнила сразу. Еще чуть-чуть — и я проговорюсь. А сколько тысяч намеков я уже сделал ей? Тысяч! От них просто не удержаться — они сыплются сами по себе, Сознание их не контролирует. Это как взгляды — тоже самое: как ни стараешься, глаза обязательно посмотрят на человека, к которому ты не равнодушен.

  Хорошо, когда это не замечается и не принимается всерьез. Игнорирование тоже хорошо — именно в таких случаях. Делать вид, что ты не заметил, как другой человек сходит от тебя с ума. Вот, пятнадцать минут пика прошло, бумага спасла меня в очередной раз — и я становлюсь под контроль своего разума. Сознание удержать непросто, как и отказаться от собственных мыслей. Ведь они не производят физического зла, а только могут вообразить нечто. Но говорить ей ничего нельзя, совсем ничего. Иначе это будет нескончаемый кошмар до конца дней моих. Да, похоже, что все правда. Если так: все станет известным, и все оформится в слова и действия. Она сама мне скажет, что искала именно такое Сознание... Но это уже случилось. Когда в тот день, еще сам не догадываясь, что истина так близко, я попросил ее представить, что было бы, если бы на моем месте был какой-нибудь взрослый мужчина — вот с таким вот Сознанием как у меня — она ответила, что подумала бы, что это судьба. Да, это действительно судьба. Если ты вспомнишь, ты поймешь, что мы все наши года только и делали, что бесконечно любили. И нам было не наговориться, - ментальным духам, двум одинаковым частям одного луча света, разложенного на спектры. Боже мой, это она — я верю в это! Моя главная героиня всех рассказов и текстов. Она ожила, она вышла прямо из моей головы!


    27 февраля.

  Вчера к ночи она впервые сказала, что вспоминает или представляет себе мой облик из Прошлого. Только она постоянно жалуется мне на головные боли - и я знаю, от чего. Ее мучают воспоминания также, как меня мои носители на протяжении всего детства. Только мне было мало лет, моя психика не выдерживала таких нагрузок — мне хотелось кричать от страха и плакать — потому что в темноте, в тишине, после полуночи, в самое активное время для Сознания, когда ни одна душа не может помешать ему вырываться за пределы оболочки, в те моменты передо мной раздвигалось пространство комнаты, все предметы удалялись на огромные расстояния — я до сих пор помню это, хотя мне было лет пять. И все начинало плыть перед глазами, но это не был сон. Из темноты возникали фигуры, нечеткие очертания, которые посылали мне свои мысли, которые мучили меня этими мыслями. А это были мои прошлые носители... Им так хотелось, чтобы я уже тогда вспомнил их и полностью подчинялся их воле. Но мне было слишком страшно - маленькому ребенку в кромешной темноте.

  Я боялся, оставшись один, потому что никто не мог защитить меня от этих неясных силуэтов — они были то как исполины, как высокие взрослые люди, то совсем маленькие, крошечные и постоянно сражались, бились друг с другом. И все это было перед моими глазами, от этого нельзя было скрыться. И носители твердили мне, что делать, а что нет, с кем разговаривать, а кого вообще не слушать, как себя вести, какие фразы отвечать. И мне столько лет было не понять, что эти люди желали мне лишь добра. Это не были «голоса», возможно, так играло мое воображение. Они хотели, чтобы я вырос похожем на них во всем. Они неизменно помогали мне и советовали, и я имел возможность почти всегда поговорить с ними. И когда я понял это, то страх перед темнотой отступил. Особенно, в знакомых помещениях. Бояться было нечего — ментальные духи не могут причинить никакого ощутимого вреда или физической боли. И в тот момент, когда моя дружба и привязанность к ним переросли в более глубокие чувства, когда мне показалось, - инфантильному поэту с голубыми глазами, - что я люблю каких-то духов прошлого... они рассеялись, и осталось только мое Сознание. Это оно и говорило со мной. Это я. Они — это я в прошлом.

  Еще в моем детстве было очень много снов. Слишком ярких, слишком реальных, так что они до ужаса пугали меня. Мне казалось, что только присутствие взрослого — мамы, папы — могут спасти меня от них. Это было так страшно. Какие-то чужие люди, толпы чужих людей с незнакомыми, запоминающимися лицами... все что-то выкрикивали, говорили... и постоянно снились диковинные чудовища. Одного из них я помню до сих пор. Огромного роста, поросший черной шерстью, с одним кроваво-красным глазом, этот монстр убил кого-то в старинном особняке и скрылся. Всегда снилось давнее время, век так ХIХ... Калитка, кладбище... и небольшая группа людей в черном над могилой. Ужасный сон, которому уже шестнадцать лет.

  Сейчас она здесь. Я снова боюсь. Потому что теперь я ее мучаю. Я хочу, чтобы она вспомнила все до последней детали... Все, что помню я. Все, о чем мы с ней говорили. Тогда она поймет. И тогда могут произойти непоправимые вещи... Но я знаю, что в глубине души она хочет этого. Интуиция не может не подсказывать ей, кем во всех прошлых жизнях было для нее мое Сознание.

  «Человек, сильный духом». Да, это я. Я задаю ей вопросы уже столько часов, потому что хочу, чтобы она сказала мне, что есть правда, а что бред. Она — источник моих сомнений, моей потери собственного «я». Только она может все разрешить. И вот сейчас я все пишу и пишу ей, чтобы она перестала мучить нас двоих - его Сознание в моей голове и свое собственное. Да, ей страшно, потому что она чувствует, что не существует никакого Эрика в этом мире, нет этой мечты, но есть я. Есть мое Сознания. И есть моя любовь к ней. Только это и ничего больше.

  Да, представляю, как она страшится подобного. Это страшное, больное разочарование, к которому она не готова. Так же ведь и я когда-то не мог поверить в то, что мой идеал человека, которым я грезил во сне и наяву, - это она, носитель души, без которой меня не существует. Но как ей теперь понять и признать, что и ее идеал — это всего лишь Сознание, тем более в таком жалком человечишке, как я; что невозможно найти еще одного такого же носителя, который бы вот так же был похож на нее Сознанием как две капли воды, как спектры луча. Поверь же мне, нас всего двое...


  Меня убивает ее наивность. Ей так еще мало лет, она боится тайн собственного Сознания, она даже не скажет мне, если ей вдруг вспомнится, что я — это он. Бедная девочка. Зачем же она осталась здесь? Из-за меня, только из-за меня. Она всегда любила мое Сознание. Она всегда грезила этим Сознанием, которое предстало перед ней, только сон сбылся отчасти — я же теперь не тот благородный рыцарь, ничего общего. Но ведь и у меня отличная оболочка — да, лицо совсем безобразное, но есть и руки — весьма сильные, и ноги — весьма быстрые. И голова, и глаза, и уши. Я же не урод в конечном счете и не инвалид. Мне грешно жаловаться, ну, подумаешь, вот так вот сложилось — я же тоже человек, у меня только Сознание, которое раньше находилось в головах у других людей. Разве мои недостатки что-нибудь значат? Ведь я по-прежнему люблю ее! А она даже не догадывается. Как же так! Она же видит, но не замечает! Полностью игнорирует меня. Разве любовь можно скрыть, тем более такую?

  Ей даже в самом страшном кошмаре не может присниться, что Сознание ее «того самого дорогого человека», которым она одержима, может быть именно тем, что находится в моей голове. Это действительно будет кошмаром, если окажется правдой. А все к этому и идет. Сейчас она наверняка ищет человека, который бы стал для нее «тем человеком», ее идеалом. Но разве будет еще одно такое же Сознание, как у меня? Это ведь оно! Оно самое! И это переломает нам жизни. Но это можно изменить.

  Хотя ну и что, даже если все так? Разве ей нельзя будет выйти замуж и жить своей жизнью, а мне — писать свою книгу в тишине и полном одиночестве? И каждый из нас будет счастлив по-своему. Только одна загвоздка — если она так похожа на меня своим внутренним миром, она подобно мне не способна жить как все земные люди. Любовь земного человека потянет ее вниз и уничтожит. Если Сознание настоящее, оно живет не этим. У меня никогда не будет ни первого, ни второго — зачем мучить других и самому сходить от этого с ума? Шесть веков мои носители жили музыкой, текстами — и более всего — вторым спектром луча — этим Сознанием, которое сейчас передо мной. Однако наша, именно наша общая оторванность от обычной жизни - это не самое опасное. Вторая загвоздка в том, что ее «выйти замуж и жить своей жизнью» является для меня полной катастрофой. Мое Сознание разорвет в клочья при одной мысли об этом.

  Только бы не проговориться! Ведь еще так рано! Так рано!

  ...Сейчас мне было просто не удержаться. Мое Сознание задумало вопрос, и я спросил — да или нет? Меня волновал только один вопрос в данную секунду: любит ли ее Сознание меня так, как мое - ее? Осталась ли эта любовь в ее душе? Есть ли смысл всего происходящего? А по-простому это прозвучало гораздо проще: «любишь ли ты меня?»

  И она сказала «да». Ее Сознание сказало «да». Просто «да». Лучшее «да» в моей жизни.

  Сегодня мы «болтали» уже два раза. Это какое-то неописуемое чувство восторга, продолжающееся уже столько дней и столько часов! И с каждой минутой я все более и более чувствую, что мое Сознание тает. Контроль просто невозможен. Эрик ползал на коленях, плакал и говорил, что любит - он хотя бы мог это сказать! Хотя бы была такая одна возможность! А мне не заткнуть своего Сознания — просто никак. И я не удержался — и попытался объяснить своему другу, что сейчас происходит, и что во мне находится Сознание, которое является идеалом другого Сознания. Я уже не помню, что из меня вырвалось, но теперь я пытаюсь соврать и искусно завуалировать правду, чтобы разубедить этого человека! Сумасшедший влюбленный... Лишь бы теперь друг не проболтался раньше времени кому не следует и не лишил меня всего на свете. Я умело вывожу, что у меня был бред, во всяком случае на то похоже. Потому что иначе мне не скрыть любовь своего Сознания — которая в представлении этого мира будет выглядеть как «не знаю что». Хотя на самом деле это свято и это чисто как ничто, раз существует столько столетий.

  А она все такая же, я узнаю ее легкую дерзость в фамильярно-дружеском общении, эти уловки, ужимки, потому что она более уверена в себе, чем я. Она бы могла вскружить голову кому угодно, потому что знает тысячи своих достоинств, она понимает, как легко такой творческой, одаренной, умной личности увлечь за собой, очаровать, довести до умопомешательства. Но она все ждет и ждет, когда же придет этот «он», ее мечта, которая на самом деле есть я - уж я-то это отлично знаю! Но она - нет, и это невыносимо для меня.

  Сейчас у меня наворачиваются слезы. Черт возьми, я никогда не имел столько возможностей прослезиться. Она еще не знает, не догадывается, что на девяносто девять процентов я - ее былой рыцарь. Я являюсь носителем того Сознания. Того самого Сознания, которое так любимо ей. Ей так хочется простого счастья с этим человеком — и счастья внеземного. Но этого не было никогда, потому что меня не привязывает к себе Земля. Потому что сейчас я не он, и она не простит меня... Как же ей это объяснить?

  Боже, а если она меня вспомнит? Если она поймет? «Да, это я, твой падший ангел!» (до такого уровня!) Что же с нами будет? Неужели она перестанет со мной разговаривать? Неужели история, длившаяся почти что шестьсот лет, так закончится? Зачем же тогда она осталась здесь? Почему не ушла навсегда? Почему нашла меня снова, в который раз? И почему я — это все-таки он? Но все говорит об этом, все, что только может говорить. Вот если бы она подумала о том, что неоднократно мною говорилось — что Сознание может оказаться в ком угодно! Тогда бы она поняла, что мое Сознание было в нем. С чего тогда я знаю, с кем она проводила вечера в своем прошлом? Откуда я могу это знать? Такие подробности о том, что было у нее в руках, и как она засыпала у фортепиано? Ведь нас было там всего двое... И вторым человеком был я...

  Это безумие, от которого я хочу отказаться. Это сумасшедший дом! Но всё, всё, что только может быть, говорит, что это правда.

  У меня начинается мания, которая стала следствием моего наваждения. Вот, даже представить нельзя кого-либо на моем месте! Я — автор, писатель, созидание. Работаю над планами и сюжетом большой и трудной книги одиннадцать лет, пока думаю над этим, понимаю, что все мои идеи — это бывшие некогда события, что это описаний моей собственной жизни. Только год назад я догадываюсь, что мой главный герой - это одно из моих прошлых воплощений. Мои гигантские иллюзии развеяны. И вдруг - меньше месяца назад моя книга ожила: я — это он, а она — это она. Она! Сошедшая со страниц моей книги. Только это не Кристина Даае, нееет. Это какая-то озорная девчонка, которая по неопытности сама не знает, что творит! Ей нравится играть с опасностью. Нравится мучить меня и издеваться. Потому что ей думается, что это я ее пытаю и проверяю. Ужас! А мне это нравится! И мне еще думалось, как это такая отвратная рыжая Розина доводит тех еврейских пареньков до белого каления?!* Господи, мною так легко манипулировать? Какая-то вертихвостка доводит меня до безумия и может столько играть на моем терпении, которого, как ей известно, и без того нет? Да я же полный дурак! Влюбленный дурак! А мне думалось, что получше... Я догадывался, что она не такая уж и робкая, что только притворяется, но чтобы так!

  Только что три часа терпеть такую фамильярную игру и только выть, как же она меня мучает. Она меня проверяет? Что это за намек такой: «лучше убить меня»? Она ждет от меня ярости и гнева? Так и будет, если я не возьму себя в руки. Ей хочется поиграть с огнем, с опасностью, довести меня до точки кипения — а потом дрожать при мысли, что я брошусь на нее с ножом подобно мсье Эрику?** Да-да, так и будет.

  Теперь мне многое стало понятно в женщинах. Удивительно многое! Раньше мне было не под силу додуматься до такого. Зато теперь я на собственном примере могу наблюдать, что же происходит с рядовыми наивными мужчинами, попавшими под пресловутый женский каблучок. О, дьявол! Кто мог подумать, что этот февраль окажется таким незабываемым? Ну что ж, кем бы кто ни был, нельзя забывать о собственном достоинстве. Если она так этого хочет — я ее проучу. Молчание — самое верное из всех оружий. Будет без меня плохо до смерти — она приползет и будет умолять, не будет — я сяду писать книгу, пока все чувства свежи. Я и так знаю раз в десять больше нее о прошлом. Это она без меня не сможет, а я без нее — да запросто.

  Запросто? Хах, я в это так смело верю. Десять дней - и я умру от тоски. Она ведь не так глупа — лишь проверяет меня, дразнит, искушает — всё моими же методами. Я перехожу на открытые угрозы, изнываю от неопределенности — а ей только это и надо! Только и думает, и ждет! Ну что ж, если что, всегда можно попятиться назад и сказать: «Я просто тебе подыгрываю». Она ведь играет со мной, просто играет. У, коварная обманщица! Для чего такое делать? А ведь то может быть как искренняя любовь, так и ненависть. Наверняка, меня есть, за что ненавидеть. Но сколько же можно сводить меня с ума? Сколько я еще смогу промолчать о своих чувствах?


_____
* имеется ввиду эпизод из книги Густава Майринка «Голем»
** здесь и в других местах проводятся аналогии с книгой «Призрак Оперы»