Счастье и горе

   «Ей слишком повезло» К.
   «Такую любовь нельзя было не принять» Л.
   «Она не достойна этого» А.
   «Вот бы меня так кто-нибудь любил» Е.


    6 марта.

  Господи, Отец наш Всевышний! Что произошло за последние сутки! Будь я самым великим писателем из всех, что были рождены на Земле, только тогда мне было бы под силу передать случившееся. В текущем же случае все мои слова поблекнут перед действительностью. Вчера мы тепло, очень тепло поговорили утром. Мне удалось перебороть свою скромность и сделать ей несколько неумелых комплиментов, исходивших из самых потаенных глубин разума и сердца. Я думаю, ей было приятно послушать эти робкие для взрослого, опытного человека слова, - но такие отважные для ребенка, которым я по сути являюсь, - слова, обращенные к ее душе. А потом мы разъехались по своим учебам. У меня должны были проходить три пары; на одной из них я спокойно высидел, но когда пришло время двух последних, что-то неистово стало звать меня домой, какая-то неведомая сила, подсознательная интуиция. Я долго решал, идти ли мне на занятия, или все же пропустить их, ведь впереди у меня и так было четыре выходных. «У нас» - думалось мне. У меня и у нее есть четыре дня, чтобы все выяснить. Чтобы решить, наконец, что же делать и как признаться. Но теперь что-то не давало мне покоя. Я посчитал, что в четыре-пять вечера она должна придти домой, и это сорвало меня с места. Ничто не способно было меня удержать. Мы шли до метро с однокурсницей - доброй девушкой не в пример всем остальным. Мне кажется, она обладает не такой душой, как другие, более открытой и доверчивой что ли, более светлой. Мне никогда было не сказать ей об этом, зато пока мы шли, шанс был. Впервые за четыре года совместного обучения мы возвращались домой наедине друг с другом, держась за руку, и я говорил ей смешные, нелепые шутки, теплые слова и ободряющие реплики. Я перестал жалеть, что не делал подобного раньше. Любовь цвела внутри меня, и обывательские страхи быть непонятым отступили.

  И вот я вернулся. Меня сжигало нетерпение, потому что она снова «обещала» мне написать. Мой отец вдруг объявился; он сидел за монитором и делал попытки установить какие-то программы. В тот момент я был готов валяться у него в ногах, только чтобы сегодняшний вечер был моим. Я еле сдерживался, чтобы не закричать, не выгнать его. Внутри меня все кипело. Через полчаса он ушел. Мы договорились в приятельских тонах, без ругани и скандалов. Все удалось. Я остался с ней один на один. И она написала мне. Написала то, от чего я начал медленно умирать: она больна и настолько, что ей срочно нужна операция. Шансы ничтожны. Мне кажется, что это сон, ложь, что такого не может быть. Я отказываюсь в это верить. Но это правда. Завтра она должна лечь в больницу. Уже завтра! Время, ты так ускользаешь из самых моих рук! Однажды мы полдня не могли придумать, о чем еще обсудить, а теперь на счету каждая секунда. Я ведь так люблю ее, но не успел ни слова сказать об этом. Ничего! В моей жизни я отдал свое сердце один раз – первый и последний. Навсегда, по-настоящему. Однако я так и не объяснился с ней до сих пор. Я молчал в прошлом, пока не побывал на войне, а после год находился между жизнью и смертью, став собственной тенью; я молчу и теперь. Она спасла меня. Именно ее любовь тогда спасла меня. Душа не покинула Землю только потому, что она слишком любила меня, и я чувствовал это.

  «В этом году я и так должна умереть по их прогнозам». Боже мой, только не ты! Только не сейчас! Ведь героиня моей пьесы умерла в твоем возрасте. Но не ты, нет, ты будешь жить до конца своих дней долго и счастливо, здесь, на Земле, как в Раю. Ты не заслужила такой ранней смерти. Хоть на небе и в тысячу раз лучше, чем здесь, но меня же не будет там! Господь не простит мне всего, я слишком грешен. И останусь здесь совсем один, никого родного больше не будет, ни одного человека. Ни одного живого существа, никого во всем мире. Есть мои любимые родные, но они - не вторая часть меня, у нас другие чувства, это другое, понимаешь? Ведь я люблю тебя. Так, как никто никогда и представить себе не мог. Я рыдаю сейчас, мне не справится с нахлынувшей тяжестью. Это невыносимо, я ни разу не плакал столько, как сегодня. Мне всегда говорили, что жизнь - самое ценное, что есть у человека, но я не могу постичь, почему. Теперь я рву бумагу, чтобы как-то остановить поток слез, но ничего не помогает. Едва ли я спал сегодня: между часом ночи и четырьмя часами утра провалился в тревожную бездну.

  Неужели такое больше не повториться? Лишь потом, спустя много-много дней, когда мы снова станем другими людьми, когда вновь потеряем и забудем друг друга, и заново придется вспоминать, мучиться, сомневаться, мы ли это, любим ли мы друг друга, переживать весь этот кошмар с самого начала. Пусть нет сомнений, что мы встретимся вновь, снова и снова, покуда не обретем друг друга, так чтобы уже никогда не расставаться и умереть в один день, в одну секунду, но все же, я не хочу тебя терять. Уже на третье сообщение, когда я осознал все, что перечислил выше, ощутил грядущую катастрофу, я ответил ей, что люблю ее. Что я не могу больше скрывать это. Время пришло, час настал. Столько людей хотят что-то сказать, нечто крайне важное и необходимое, но боятся быть непонятыми, отвергнутыми, обиженными, продолжают страшиться недоверия и лжи в ответ, ненависти и злости. Но лучше получить в лицо все это, чем осознавать всю оставшуюся жизнь, что у тебя был шанс, один-единственный, самый важный, самый нужный, - и ты промолчал, струсил, подумал только о себе: как важные слова обернутся для тебя, но не для человека, которому ты их говоришь. И я сказал ей, ни на что не надеясь, просто чтобы она знала. Как нужна, как дорога. И она ответила мне, что тоже любит меня, а также, что февраль был лучшим месяцем в ее жизни, и она за все меня прощает, а «Признание» - замечательное название для будущей книги. По ее словам, она давно поняла, что я - это я, еще когда начала вспоминать своего учителя, жившего столетие назад, и все произошло двумя неделями ранее моего объяснения с ней.

  «В прошлом со мной всегда было связано два человека – два носителя Сознания. Один из них – это я, другой – тот, кого я очень любил. Мне думалось: я здесь, а где же она? И если я встречу ее, то что будет?» Теперь для меня очевидно, что неизменно одно: я все еще люблю ее. Это духовная одержимость, не имеющая границ, слепое наваждение. «У сумасшедших и любовь такая же... безумная». Моя тридцать третья рукописная страница о тебе, и их еще будет немало. Я не остановлюсь, пока не напишу всей правды, что послужит лишь началом – и лишь тенью того, что я испытываю к тебе в действительности. Совсем немного, зато так искренне, - пусть не модно, ибо ложь правит миром в наши дни, - но зато только для тебя. Моя душевная теплота не утонет в океане лжи, она станет островком, на который сможет попасть каждый, кто поверит нам и в нас, кто поймет, что души не умирают, что их связывает любовь, которая сильнее и старше своих носителей во много раз. Ты вспоминала обо мне всегда, каждую минуту, каждый час, каждый день. И вспоминаешь сейчас, я уверен, потому что я чувствую, как твои мысли обжигают мой разум. Мне так ясно представилось ночью, что мы гуляем по Питеру ясным солнечным днем середины лета, и я верю, что все сложится хорошо. Святой хирург спасет тебе жизнь. А моя любовь поможет ему в этом. Врач от Бога окажется на планете в нужное время и в нужном месте, именно в твоем городе, ибо такие Архангелы не оставляют своих подопечных. «Я люблю тебя, так было всегда и будет». «Я слишком люблю тебя, чтобы потерять, а ты слишком любишь меня, чтобы оставить». Я буду с тобой каждую секунду, и мне все равно, кто мы теперь и где мы теперь. Я буду думать о тебе всегда, как и было. Я знал с рождения, что люблю нечто необыкновенное, которое дороже мне всех на свете. Снова слезы по щекам, потому что я так люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Дай Бог всем так любить, и быть настолько любимыми.

  Когда человек переживает такие страшные, тяжелые минуты, как я сейчас, ему необходимо отвлечься, забыться, потому что быть наедине со своими кошмарными мыслями, которые рисует обезумевшее от горя воображение, - верный путь к гибели и помешательству. Сейчас я нахожусь в сгустке, в эпицентре тяжелейшей энергетической бури, самой романтической истории, с какой мне когда-либо приходилось сталкиваться. Я знаю, что любовь побеждает смерть. Все обязательно будет хорошо. Я люблю ее, а она меня, - это самое главное. Только трудно, очень трудно держать все внутри себя, потому что мне даже поговорить об этом не с кем. Никто не поймет, кроме совершенно постороннего человека с большим положительным зарядом, обращенным ко мне. Я не имею возможности поделиться, рассказать, объяснить, какое горе - найти и не знать, что будет дальше. Сегодня в городе весь день солнце, чистое голубое небо без облаков, необыкновенно тепло на улице, и полностью открыто окно. О, это ты, ты принесла ко мне солнечный день! Весна, наконец, наступила благодаря тебе. Так хочется называть тебя по имени, кричать твое имя. Прошу тебя, не оставляй меня здесь. Останься со мной на Земле и прочитай мою книгу. Ты должна так поступить, и ты сделаешь это, а если посетишь во сне и попросишь отпустить, то я не смогу, нельзя просить о невозможном. Господь всесилен, но не я. Мой дом погружен в сон в середине дня. Вся семья дома, но никто не знает, что творится в моей душе. Я не хочу тебя терять, зачем нам было находить друг друга на миг, чтобы затем расстаться навсегда? Ты должна выжить, ты обязана. И тогда я проползу на коленях столько, сколько смогу, я обойду все соборы, и придумаю, какое благо сделать во имя твоего спасения. Только дыши, только говори со мной...

  Бог сотворил в моей жизни невероятные чудеса, позволил снова встретить человека, который всегда и везде был со мной, чье присутствие ощущалось каждую минуту моей жизни, кто шел рядом по одному пути, и кого я всегда любил больше всего. Мы нашли друг друга, потому что даже родились в одной стране и говорим на одном языке. Мы смогли разглядеть в нас самих себя, понять, поверить, простить. А я открыл для себя, сам того не ведая, что все еще бесконечно и невероятно люблю ее. Да, все произошло так неожиданно. Теперь вспоминать ничего не нужно. Любовь - честная и искренняя - самое лучшее и неопровержимое доказательство всего. И только теперь, когда этого человека нет рядом, я понимаю, сколько времени было нами потеряно, сколько еще слов не было сказано, а ведь могло и не быть сказано никогда. Обрести самую настоящую, самую огромную любовь, которая только может быть в мире, во Вселенной, - и уже так близок и неясен день, когда я могу потерять ее. Разве Господь может допустить такое? Он способен совершить все, и я все пойму и приму. Быть может, так нужно, чтобы спасти нас. Может, она захотела так, чтобы лишь показать мне, кто я есть, чтобы мне не сомневаться более в себе никогда и всегда писать и слушать только Господа и себя. Люди рождаются и умирают, не в моей власти решать, кто достоин жизни, а кто смерти. Мне все равно не спасти людей, которые сами лучше меня способны спасти кого угодно. Но она сказала мне, она знает, ее интуиция гораздо сильнее моей и правильней, она обещала вернуться и жить. Я теперь все понимаю, я так изменился за эти месяцы. Мне только нужно выбрать, какое добро совершить, чтобы доказать на деле, что я пойду ради нее на многие вещи, на все. Потому что никого не люблю так, как ее здесь и сейчас.

  Мне нужно сделать проклятую работу по литературе. В чем есть цель? В чем первопричина? Что есть такое понятие как «донжуанство»?... Как я могу размышлять о нем, если я так от этого? Дон Жуан для меня представляется рыцарем-однолюбом, преданным своему идеалу. Он любит только свой абсолют, который существует в его Сознании, такую идеалистическую цель, которую обязательно нужно достигнуть. По-моему, все имеют подобное стремление - найти вечную и безграничную любовь. Миллионами способов ищут ее люди. Только уровней поиска существует всего два: земной и духовный. На первом искателю нужна физическая материя, на втором - непосредственно душа, Сознание, само «я» человека. Дон Жуаны земной и духовный ни там, ни там не являются некими злодеями, угнетателями, заставляя насильственным путем склоняться на свое сторону. Герой из книг долго заманивает свою «жертву», хотя она таковой и не является; он прибегает ко многим уловкам и трюкам, играя на несдержанности людей, женщин в данном случае, особенно - чистых и неискушенных, практически проверяя их на устойчивость к соблазнам жизни. Но ввиду неопытности и недостаточного знания все они попадают под его влияние настолько, что «приходят» к нему сами. Они самостоятельно соглашаются, не устояв перед сильным энергетическим потоком и магнетизмом Дон Жуана. На втором уровне происходит тоже самое - лица, голодные до знаний, истощенные от отсутствия интересных и захватывающих бесед, возможности послушать умные вещи от умного человека, не могут противиться самому легкому давлению «со стороны», которое исходит от магнетического интеллекта. Это прекрасно можно видеть в жизни: как легко захватить Сознание, разум другого человека, ведь стоит только «прищелкнуть пальцами» и сказать несколько закрученных философских фраз. Каждый раз Дон Жуан верит, что вот она-то и есть «та самая», или что это Сознание - это «именно оно», но в какой-то момент чувствует, что это самообман, все есть ложь, и это - всего лишь тень от настоящего... Наступает огромное разочарование. Земные представители этой породы в основном так и наступают на одни и те же грабли, не понимая, что таким образом не найти ничего кроме разочарований и внутреннего опустошения. Для постоянства, которое все ищут, нужны и соответствующие объекты поиска, которые своими Сознаниями являют саму вечность. В данный момент мне думается почти до уверенности, что такое Сознание лично мною найдено - и здесь не стоит вопрос, кому оно принадлежит, потому что уровень не земной, где на все существуют разделения, а духовный, в котором нет никаких различий. Все поиски приостановлены. Теперь я, как и литературный Дон Жуан, буду опутывать это Сознание своими сетями, задавать вопросы, разворачивать длинные диалоги - созидать общение на высоком духовном уровне, склоняя и склоняя к тому, чтобы мне были открыты все секреты этого разума, которые могут хранить для моего Сознания очень важную информацию о Времени и постоянных в нем. Вот что мне думается по этой теме.

  Ближе к шести вечера у меня заболели все внутренности, мне стало смертельно плохо, и литература не помогала. Впервые за сутки я что-то поел, даже не вспоминал о существовании голода. Спать совсем не могу, зато голова трещит по швам. Разум пошел вразнос, медленно, но верно. Я ни о чем не думаю, меня сводит с ума ожидание новостей. Как же я буду жить, если Господь решит иначе? У меня тоже побаливает сердце, но разве это переживания? Это ерунда. Наверное это пищевод или желудок. Нет, я в порядке. Как же можно рыдать безостановочно столько часов? Все внутри болит. Как ни стыдно, она же просила меня не плакать! Что сделать? Поклясться никогда с ней не видеться, не встречаться? Тогда какой смысл? Это будет глупостью, не иначе. Раздать все свое имущество беднякам? Но будет ли от этого прок, что за подвиг я совершу? Ведь у меня ничего нет, а что есть - принадлежит моим родным по праву, и я все им отдам. Попросить у всех прощения? Да я и без того теперь изменился и делаю это уже много дней. Прошло только 12 часов из этой бесконечной недели, что будет, и еще последующих двух месяцев за ней. Если я стану писать каждый день, изливая море слез над четырьмя страницами, меня не хватит надолго, и книгу я не напишу. Нужно быть как Брамс - истинный стойкий христианин. Увы, на самом деле мужчины гораздо чувствительнее. Но мне нужно хотя бы попытаться успокоиться, потому что скоро, через пару часов вернутся родители, а они ничего не знают и, вполне возможно, никогда ничего и не узнают о происходящем сейчас. Я поведаю тайны бумаге и никому больше.

  Вечером я наконец-то столкнулся с ее подружкой: довольно наивная и смешная девочка лет шестнадцати. Чую, что спустя время не оберусь с ней проблем. Возможно, она действительно так добра, как кажется. Около часа или больше я хожу вокруг да около одного-единственного интересующего меня вопроса, слегка намекаю, но она не шибко понимает, куда я клоню. Спрашиваю, как у нее настроение, но сам вижу, что прекрасное. Как можно так веселиться, когда...? Через пару отвлеченных фраз подхожу к теме, что и как? Узнаю: она в больнице, она приехала туда. До того, предполагаю, состоялся разговор с родителями. Не представить, что там творилось. «Уже ужасно скучает по сети» - а как я по ней! «Все, чуть позже» - спасибо, утешила. «Что-то она нервная» - будто бы ты, девочка, была бы спокойной на ее месте. Я не смогу без своей Музы совсем, ни одной минуты. А эта странная подружка радуется неизвестно чему. Хотя в какой-то мизерной степени она успокоила меня. Ведь они недавно поддерживали связь. С ней все хорошо. Все хорошо пока что. Боже, все еще только впереди. Только один день минул, такой долгий день, а я уже похож на собственного призрака: глаза выцвели и из-за синяков словно ввалились, я весь осунулся. И совсем не могу без нее. Господь будет с нами, потому что мы любим Его. «Солнце всегда сияет мне ее светом». Да, ты всегда будешь ослеплять меня своим сиянием. Я люблю тебя. И ты узнаешь, насколько сильно, если вдруг однажды прочтешь это.

  Сегодня я пытался сделать все, чтобы забыться. Звонил родным, своей бабушке, сказал, что мы очень любим ее и деда. Она заплакала. Если бы я мог говорить ей об этом каждый день, но «Мы в нашей семье никогда не были особенно нежны друг с другом, - это не принято у бедняков, чья жизнь проходит в труде и заботах». Хватит лить слезы, я стою выше этой слабости. Как я могу рыдать? Я гадкая сволочь! Поздно, теперь можно только ждать и молиться. И снова я говорю тебе за многие-многие километры, сквозь время и пространство: я люблю тебя и всегда буду с тобой.


    8 марта.

  За вчерашний день я не написал ни слова. Потому что она вернулась! Она вернулась из больницы, решив, что не это поможет ей, ибо существует любовь, которую не описать словами,  и которая является очень сильным, могущественным, всепоглощающим чувством. Мы провели вместе весь день, более двенадцати часов. Это походит на сон. Иногда в течение секунды, минуты я думаю, что, быть может, у меня наступило помешательство, временное затмение рассудка. Но как только проходят десять минут, а она сидит здесь, я понимаю, что нет, я действительно очень люблю ее, а она меня. Очевидно, что актерская деятельность наложила на нее свой отпечаток: она много выступает на публике, часто встречается с самыми разными людьми, поэтому научилась скрывать эмоции, держать все в себе и контролировать свои чувства. Возможно поэтому она не слишком часто говорит о том, что творится у нее на душе, и действительно ли она что-то ощущает по отношению ко мне. Более сдержанная, более спокойная, чем я. Но, я все же смею надеяться, что в ней говорит не гордость, не надменность, не заносчивость, не капризность. Иногда мне кажется, что она старше меня: более мудрая, более вдумчивая. Хотя на самом деле я старше ее на целых три года, а восемнадцать лет - период расцвета безумной романтики и одержимости образами поэзии. У меня в ее возрасте не было ни единой мысли о Сознании, потоке энергии, философии или любви. А она уже сейчас все прекрасно понимает. Три года в данный момент - большая разница, очень серьезная. Но наши Сознания такие древние, что все становится не важно. Мы на равных, но мне продолжает казаться временами, что она старше. Слишком уж она мудра.

  Сегодня восьмое марта. Мне многое нужно было сказать ей, и я сделал это: она мой идеал, самая умная, талантливая и прекрасная на всем белом свете, лучшая из всех, что я знаю, и когда она приедет в Питер в августе, как обещала, я стану носить ее на руках. У меня даже есть специально купленная рамка для фотографии, где будет она или мы вместе. Только бы не надоесть ей, потому что каждые двадцать минут я хочу слышать, что она любит меня. Но ведь это так и есть, я знаю. Она столько раз уже повторила, но когда я прошу снова и снова, ее «немного угнетает» подобное. Ну что ж, постараюсь ее больше не доставать своими мольбами. И подожду, пока она сама не попросит меня сказать еще раз, что я люблю ее. Если учитывать специфику наших Сознаний, то в принципе, я могу понять такое поведение. Она совсем еще молода и по правилам этикета просто не должна столько говорить о любви, признаваться в ней, ведь это не прилично. Я должен понять ее.

  Наши Сознания так похожи, так близки, так дороги друг другу, что я могу раствориться в ее мыслях, затеряться в них, проникнуть в самые потаенные глубины, а потом собраться из этих крупиц в одно целое, собственное, отличное от нее «я». Самоидентификация произошла. Она вспомнила меня, а я наконец решил, кто я сам и что я есть. Любовь искренняя, чистая, созидающая, добрая, светлая, бездонная, - она должна спасти нас и излечить ее лучше любой медицины. Я перестану нервничать, сомневаться, врать, выкрикивать обидные слова, ибо я уже сейчас поменял свое отношение к людям. Я прошу прощения у каждого, искренне раскаиваясь, покуда не получу его, а если нет - значит, человек хочет нести мои ошибки и вину на своих плечах. Ну что же, да, я меняюсь. Я давно повернулся к людям лицом, а они все выжидали тем временем, когда же я изменюсь окончательно. Теперь я - это действительно я. Никакой не Голем, не Пернат, а только я сам здесь и сейчас. Нужно посвятить жизнь добру и любви, тогда и будет все по вере в Господа. Нужно прощать, уважать, идти навстречу и созидать. Всегда и со всеми, в любых условиях. Мне пора успокоиться и поверить в то, что все будет хорошо. Нельзя требовать от нее слишком многого, постоянно твердить одно и то же, и через слово повторять, как я обожаю ее, ибо всегда необходимы какие-то козыри, подогревающие интерес к себе, разжигающие любопытство, чтобы не изучить друг друга досконально, до конца. Хотя наши музыкальные пристрастия, например, известны нам до последних нот и призвуков, однако страсть к ним неисчерпаема. Но все равно какой-то секрет должен быть, нужно оставить запасные ходы и лазейки (допустим, относительно далекого прошлого), потому что элемент игры в наших отношениях все же присутствует. Казалось, она никогда не откроет мне своей души, разума, любви, но это произошло давно, когда она еще только поняла, кто я есть. Она любит меня, но ее недоверие сильно. Да и с моей стороны сомнение никогда не ослабевало. Но я всегда был одержим ей. Я обожаю ее.

  Скоро я начну готовиться к августу. Она говорила, что ей бы хотелось, чтобы мои руки обняли ее покрепче, и ей понравилось бы подобное действие. Я до сих пор счастлив от такой фразы и сделаю все, чтобы адекватно выглядеть к моменту нашей встречи. Она не испугалась моей внешности на фото, но утешающего мало. И еще интуиция подсказывает мне, что она обязательно поцелует меня в щеку. Как уж именно, не знаю. Зато уверен, что свихнусь от смущения. Наверное, это будет самый нежный момент в моей жизни. Но я сам ни за что не сделал бы подобного. Коснуться губами щеки - какой в этом грех? Никакого. Но ответить ей я бы не смог. Ладно, не буду забивать себе голову глупостями.

  О, предчувствую, какой бы это был изумительный, сумасшедший август! Такой романтики в мире уже давно не существует - она умерла еще в позапрошлом веке. Прогулки по городу целыми днями и вечерами, все пригороды, парки, лужайки, музеи, дворцы... Боюсь, я потрачу все свои деньги, но устрою нечто незабываемое. Раз в жизни я должен позволить себе как следует провести время с любимым человеком - с самой прекрасной девушкой. Кажется, я всю жизнь копил на это средства. И нет ничего, что бы заставило меня пожалеть о растратах. Трудно оставаться один на один со своими мыслями, особенно когда под рукой есть бумага и карандаш, а Даррен снова поет: «Моя дорогая, моя прекрасная, я наконец-то нашел тебя». Честно говоря, это немного сводит с ума. Впереди есть еще один выходной, потом четыре дня учебы, затем снова выходной. В конце марта я схожу в театр. Два месяца, в апреле и мае будет проходить практика. Потом сессия в июне, как всегда сложный период. В середине лета я, так уж и быть, уеду на дачу, потому что ее все равно не будет в стране. Кажется, июль она проведет в солнечной Италии. А в Риме в это время плюс сорок пять: не город, а сплошная сковородка. Такая тяжелая погода для ее сердца, как же она будет там? Ужас.

  Дай Бог, все обойдется и будет хорошо. А как только наступит август, я сразу соберусь в Питер из своей глухомани, и она тоже. Ох, что же будет! Лишь бы грубая, бытовая действительность не поранила наши чувства. Ведь сейчас нам все равно не быть вместе, не жить рядом, не видится слишком часто. Пока на ближайшие годы у нас есть свои пути, которые никак не пересекаются. Сейчас перед нами стоят чересчур разные цели и задачи, а что будет после них, я не знаю. Возможны любые варианты. Если у нас сложатся карьеры, то как же ее будут доставать папарацци! Злачные сплетни и скандалы, от них никуда не уйти. Вот так я всегда стараюсь смотреть подальше, не оставляю без внимания никаких деталей. Именно поэтому женщины так остро реагируют на любые «планы», словно они ненавидят свое будущее. Почему? Понятия не имею. Но в текущем году все должно сложиться прекрасно. Впереди еще столько всего. И это не произойдет один раз, как у других, - в двадцать лет вздыхать по тому, что в жизни уже все было. Нет, впереди еще так много. Она мой сон, долгий сказочный сон, и я готов превратить ее жизнь в сказку.

  Я действительно боюсь потерять ее. Пока что я все время говорю, как сильно люблю, и ей приятно это слышать. Но в тоже время она настолько сдержанна со мной, что меня начинает это беспокоить. Надеюсь, я не мучаю ее подобными словами. Только бы ничего не испортить. Она так искренне реагирует на мои комплименты, так смущается, и это выглядит ужасно трогательно. Я люблю в ней все от начала до конца. Мы взрослые, серьезные люди. Мы наивные, смешные дети. Какая чистая любовь и сумасшедшая романтика. И ведь она может продолжаться всю жизнь, всю! Только ты и я. Как забавно: два Водолея со взрывными характерами, вспыльчивые, эмоциональные, одержимые своими страстями, - и да, столь верная иллюстрация к фразе «они так любят друг друга, знаешь!». Я пытаюсь молчать, чтобы не произносить каждую секунду, что и без того понятно. Люблю тебя, только тебя. А ты дразнишь меня и разжигаешь чувства день ото дня все сильней. Я не могу вести себя с тобой похитрее, хоть ты и младше, но постоянно ставишь меня в нелепое положение. Я не знаю, как могу завоевать расположение такой талантливой, музыкально одаренной, творческой личности. Напрашивается один вопрос: что ты могла найти в общении со мной? А еще та фраза трехнедельной давности не идет из головы: «А я... я всю себя музыке отдала. И только человек, сделавший тоже самое, может быть со мной». Да, свет мой, ты знаешь, как сильно я люблю музыку; раз пять пришлось повторять это в самых экспрессивных фразах, чтобы ты поверила мне безоговорочно. Увы, зато я выгляжу совсем не так, как тебе бы хотелось. Но разве душе не все равно? Если любишь, то все неважно.

  Какой же это будет фантастический месяц! Или две недели из него - не суть. Столько прогулок, романтики, посиделок в кафе. Целыми днями по всему Питеру. Я сам уже давно нигде не был, а теперь появится возможность освежить воспоминания, посмотреть все вновь. Естественно, родным не объяснить, почему я буду пропадать столько часов, где я останусь и с кем во все эти дни. Я пойду на оправдания, отговорки, предлоги, хитрости и ложь - мне все равно, что подумают. Однажды наступит тот сказочный день, которого я так жду.


    9 марта.

  С утра первый раз за последние дни не было солнца. Но я слушаю гипер-музыку, и внутри все поет и светится счастьем. Я люблю, меня любят, - стоило ждать столько лет именно таких чувств. Для искры нужны хорошие условия, так что будем стараться изо всех сил. В мире так не хватает гармонии, и с самим собою в том числе. Я меняюсь, и меняется мир вокруг меня. Но мои преобразования - лишь возвращение к собственному «я». Становлюсь собой, а не кем-то. Рядом самые близкие люди. Они ссорятся по мелочам, достают друг друга придирками, не идут на уступки и элементарный компромисс - ругаются, скандалят, кричат, потом рыдают и в редких случаях просят прощения. Они живут совсем без музыки, поэзии, литературы, без истинной светлой любви и прочих прекрасных чувств. Не радуются каждому дню, рассвету, закату, облакам на небе, солнцу, красоте и доброте людей, искренности и честности. Мне не жаль их, ибо они сами виноваты в такой жизни, сами выбирают подобный путь, - но я ощущаю к ним сострадание и в то же время стыд. Они не способны отбросить земные, бытовые, грязные и пошлые узы, просто стать такими, какими им и должно быть. Я мог бы сказать своим родным, что отыскал нечто, о чем прежде не смел мечтать: уже шесть веков (или для обычных умов пусть всего один месяц) существует некая любовь между моей душой и другой, находящейся сейчас в образе прекрасной, фантастически красивой девушки, которая ранее жертвовала ради меня всем, что у нее имелось, спасла мою жизнь, помогала любыми средствами, - и пусть это было давно, не теперь, но я безумно люблю ее, она - меня, и я по-настоящему счастлив. Разве они бы поверили в мои слова? Разве поняли бы? В их представлении любовь и романтика ничтожны: мужчина бегает за женщиной подобно собачонке с розочкой в зубах и исписанным листком, на котором неумело, чуть ли не по-хамски переделаны бессмертные строки Пушкина. А после - постель, кольцо, дети. Или вот так: постель, дети, никакого кольца. Типичная картина современной земной жизни, в то время как мы уже способны на жизнь небесную. «Небо» наступило для нас давным-давно, много столетий назад. Наши Сознания из эпохи в эпоху остаются здесь ради друг друга, мы отражение одного луча света, мы словно смотримся в зеркало, когда разговариваем. Мы есть всё в своем мире двоих, и если это придется скрывать как грех на самой глубине души, что ж, мне все равно. Потому что я счастливей всех на планете. И она тоже. Я сделаю все для нее.

  Сегодня утром сделал вывод, что стоит почитать трактат Стендаля о любви, поскольку многоопытный обладатель мужского Сознания и неисправимый романтик Анри Бейль мог бы помочь мне совладать с собой и не засыпать ее комплиментами слишком часто, а то привыкнет же в конце концов и ценить не будет! Не знаю, все-таки дамы - загадка, и особенно Сознания женского склада. Да, надо будет поинтересоваться написанным мастером. Что касается соблазнов и донжуанства, то тут тема неактуальна и исчерпана для меня. Что рассказать в работе, не имею представления. Зачем кого-то искать теперь, когда мой идеал и абсолют находится перед носом? Возможно, она радуется в глубине души, что я так далеко от нее, потому что любовь сводит с ума, и мое поведение наверняка вызывает у нее опасения. Безумные вещи всегда опасны, страшны и пугают. Но я справлюсь с собой в любом случае, все равно ничего не смогу сделать, ведь я такой добрый и честный. Да, вынужден писать эти строчки на коленках, сидя в ванной. «Добрый и честный джентльмен», как меня это смешит! Думаю, Сознание все контролирует в жизни, полностью подчиняет оболочку, которая испытывает на себе притяжение, и не позволяет ей ничего лишнего при всем ее желании победить. Духи, души, ментальности... Меня называют донжуаном на уровне Сознания, чувств и духовности. Уже семь, восемь, девять человек забывают обо всем, когда я начинаю с ними говорить: даже как-то грустно, ведь я повествую о таких простых, однозначных, ясных вещах, заслушиваться которыми значит находиться на низкой ступени умственного постижения истины. При этом, еще кто-то умудряется искажать мои слова, придавая им оттенок пошлости и узости.

  Что же я напишу в итоге о вечном герое? Отвратненькую работку в духе «он увидел ее, оценил и взял»? Беря во внимание возраст своих преподавательниц, которые при упоминании севильского гранда начинают поерзывать на стульях и причмокивать, я смогу написать лишь то, что дойдет до их умов. Ужасно. Не представляю, что я буду делать в конце июня. Интереснейшая тема досталась, но ситуация складывается не лучшая, пусть даже порода у меня та же, и уловки с умениями сохранились прежние, а это многого стоит. Только попробуй завладеть душой человека, используя одни лишь слова! Это вовсе не просто. Особенно с ней. Мне кажется, она никогда не откроет мне свой внутренний мир до конца. Она истинная Донна Анна для меня. И все, что остается, - это верить, что она любит своего Дона Жуана также бесконечно, как он ее.

  Днем, впервые за столько дней, я поговорил с родителями о том, что ко мне в гости летом приедет близкий человек. Пришлось долго думать, как обличить слова в нужную форму, но судя по всему, они все равно ничего не поняли, ибо их реакция оказалась самой вялой. Сработал лишь материальный инстинкт: «Она собирается жить у нас?» Будь у меня хотя бы своя комната, я заткнул бы всех, и вопрос был бы решен в положительную сторону - она конечно бы остановилась у меня. Надеюсь, она понимает, что бедность - не порок, и простит в этом плане. Лишь бы только она жила. Ее жизнь - самое главное, а все остальное: деньги, расстояние, семьи, предрассудки, - сплошная ерунда. Нет ничего больше, когда есть любовь и музыка. Материальное не сможет встать между двумя любящими людьми. Я верю в это. У меня такое чувство, словно мы всегда вместе. Однако ближе к полуночи, как сейчас, я начинаю осознавать, что у нас нет никакого будущего. Когда-нибудь она вылечится, излечится полностью и станет свободной, сильной. Она уйдет, чтобы искать истинного в ее представлении счастья. С другим человеком. Ей все еще хочется земного проявления этой жизни. О, я так страдаю, когда задумываюсь над подобным. Я столько говорю ей поддерживающих слов, столько ласки и комплиментов; в любом я найду нечто, за что похвалить, обрадовать, приятно удивить; всегда пытаюсь сказать что-то теплое. Я так хочу, чтобы она была здорова и счастлива. А она даже никогда не спросит, как чувствую ли я себя хорошо или плохо. Ничего. Только если не начну напоминать, либо выпрашивать.

  Земные ощущения еще слишком сильны в ней, ее тянет к глянцевому свету и дорогому, искусственному лоску. Она может уйти за первым идеалом ее оболочки, позабыв обо мне навсегда, как уже случалось в похожих историях. Если бы ее душа и Сознание были стойкими, как мои! Если бы она отбросила все цепи подобно мне! Но я лишь люблю ее сильнее, жду большего, и я способен на отважные поступки... За целый вечер ни одного «люблю», ни одного приятного слова. Неужели трудно произнести хоть раз без моего вымаливания? Пока я не напомню, ничего не будет, а говорить в ответ безликими «тоже», «и я» - это не то, совсем не то. Почему же если она меня так любит, то совсем не выражает этого? Просто распрощались сейчас одним «пока». Любящие люди никогда бы не позволили себе подобного отношения. Я грущу не зря, моя юная фея. Ты уйдешь. Пока что твое Сознание любит меня и захвачено чувствами, но придет какой-нибудь новый Рауль, и ты ускользнешь из моих рук. И все исчезнет, все совершенно. Будешь ли ты жалеть и раскаиваться, когда меня не станет? А, быть может, здесь на Земле низкие отношения тебе гораздо ближе? Я умираю с тоски, когда понимаю, что наши чувства поджидают многие испытания. И только пока ты не замужем, длится наша сказка. Но после, я останусь в ней, а ты развеешься подобно иллюзии. Принцесса станет обычной домохозяйкой, доморабыней. И уже сейчас мне можно начинать рыдать от ужаса. Твое Сознание погибнет, душа умрет и никогда более не будет со мной. Лишь любовь ко мне может спасти тебя от ошибок юности, если только она действительно сильна.

  Ты пойдешь за мной, а не за тем образом-мечтой, лишь бы у тебя не возникало сомнений. Но внутри меня ты уже заронила семена подозрения. Ты молчишь, когда должна говорить. Ты не отвечаешь, когда я задаю вопрос. Прекрасно знаешь, что поступаешь со мной нехорошо. И правда, зачем разделять мою радость, восторг, счастье, ведь я и так знаю, что ты меня любишь, мне должно хватать одного осознания этого. Но говорить с утра до ночи о чувствах легко лишь мне, ты же внимаешь, однако на созидание не идешь. Почему тебе так сложно набрать для меня всего три слова?... Она разбивает мне сердце своим холодом. Быть может, кто-то еще понимает ее также и до смерти любит? Кто-то еще способен на все ради нее? Ну что ж, тогда я могу уйти. Однако мое нутро знает, что такого человека не существует в мире. Его никогда не будет, ибо я рожден, чтобы любить ее как никто. Но она не ценит меня. Даже тогда, в тот день она имела возможность удержать меня словами «я не могу без тебя», когда уже знала, кто мы. Но нет. Остановить - значит проявить истинную привязанность. Она запросто пережила бы мой уход. Не понимаю лишь, зачем она так ранит меня своим равнодушием и сдержанностью?... Может, ты настолько горда, что тебе приходится переступать через себя каждый раз, чтобы написать мне письмо? Ты обещала слушаться меня и следовать моим советам. Но уже минул месяц, а ты не сдержала слова, при том что время драгоценно. Чего бы ни желал  на Земле, все решает только Господь. Твои друзья придут и уйдут, пусть даже через два года. Лишь мы важны друг для друга. И большую часть отведенного времени мы обязаны дарить нашему общению. Я думаю о тебе даже сейчас, когда уже давно пора спать, думаю постоянно о тебе и твоем здоровье. Я готов отдать тебе девяносто процентов своей жизни прямо сейчас. Но, похоже, в твоей - я просто очередной друг, еще одна привязанность. А ведь только стоит уделять мне чуть-чуть больше внимания. Скажи мне лишний раз, что любишь, - и он не будет лишним. Хоть пара добрых слов за день, а не «мерси, я так тебе благодарна». Я и так знаю это. Меня не стоит поощрять за правду. Но перед сном лишь «пока». И мое горестное, печальное «пока» в ответ. Мне грустно... Я люблю тебя несмотря ни на что. Когда-нибудь мне удастся изменить твои мысли. Ты должна поверить в меня. Не будет больше таких людей в твоей жизни. Мы - Судьба друг друга, я уверен в этом.

 
    10 марта.

  Последние четыре дня были прекрасными, потому что вернулась моя надежда, мой сон! Это произошло так скоро, что мне не пришлось сойти с ума от боли, неясности и ожидания. Я знаю теперь, что такое счастье. Я знаю, как важно и ценно время, как нужно проживать каждый день, и что при этом следует говорить и делать. По-прежнему в моей голове смутно проскальзывает мысль, что я грежу наяву и нахожусь в некой романтической сказке, которая с годами развеется подобно иллюзиям детства, исчезнувшим в юности. Но через какой-то промежуток времени, очень быстрый и короткий, я понимаю, что такая любовь вечна. Что все это по-настоящему, и иначе быть не может. Просто говорят, что в любви кто-то один любит сильнее. Я не хочу верить в это, но иногда мне кажется, что я из тех, кто любит больше. Хотя да, смешно. Сначала мне просто хотелось найти и понять, что второе Сознание есть. Потом мне стали нужны доказательства, затем любовь этого Сознания, а теперь... Все дальше и дальше я захожу, так что уже не остановиться.

  Пусть в ближайшую пару лет мы можем представить, что нас ждет. А потом? Я не вижу никакого будущего для нас. Я писатель, мой труд - думать и изображать на бумаге картины словами подобно художнику, работающему с холстом, красками и воображением. Семнадцать часов в сутки мне нужна тишина и покой. Она певица, ее труд - чувствовать и изображать красоту звуков и слов голосом, тоже словно живописец, доносящий красоту искусства посредством своего дара и умения. И семнадцать часов в сутки ее сердце будет требовать музыки. Будь я прежним, она бы точно не оставила меня. Здесь не было бы никаких проблем - у меня даже кольцо есть для нее. Но на деле все вышло иначе... А признать то, что истинного Эрика она может найти только в моей голове и нигде больше, - это крайне трудно и болезненно. Впереди множество испытаний и проверок. Если ее чувство действительно так сильно, неописуемо и могущественно, как она говорит мне, тогда она будет со мной всегда, и не только мыслями, но и вполне реально - общаться, разговаривать и быть рядом. Причем на таком же уровне, как все прошлые столетия. Но тогда она отказалась от всего земного, от всех оков и цепей, - и все ради меня. И она оставила землю, материальное и стала свободной, по-настоящему. Только бы и на этот раз ее Сознание выдержало бы и не погибло, и снова стало в течение жизни ментальным и совершенным эгрегором, каким я являюсь уже давно. Но я уверен, что история циклична, и Рауль появится именно тогда, когда я меньше всего буду ждать этого! Снова он попытается погубить ее, опутав земными иллюзиями. Как же мне теперь не допустить этого?

   
    11 марта.

  Я начинаю сорок седьмую страницу о любви, которая станет частью моего нелепого труда. Нужно будет создать некий раздел в будущей книге, куда попадет этот бездарный дневник, чтобы читатели - святые мученики, разбирающие запутанные мысли моего Сознания, - улыбнулись, пробегая глазами эти строки, и представляли в своем воображении, какие удивительные события происходят в моей жизни, в жизни любимого мной человека и в пространстве первого десятилетия двадцать первого века. Вчера было десятое марта, а до того - месяц со дня нашего знакомства. Уже пятого я объяснился с ней, хотя понял все еще двадцать третьего февраля. Вот так четырнадцать дней отделили меня от первого разговора до глубокого, сильного чувства. Мы проговорили вчера около восьми часов и достигли больших результатов. Она, как и до того, сказала, что у меня готовится шедевриальная книга. И тут начался диалог о том, как мой прежний носитель выглядел в ее представлении, и чье Сознание в моей голове находится нынче. Самое опасное и самое захватывающее место. После недолгих рассуждений стало очевидно: если я досконально, до подробностей и деталей знаю все ее сердечные секреты (в прошлом), места пребывания, привычки и проч., при том, что нас там было всего двое, то ее драгоценный учитель, образом которого она так грезит, - никто иной как я теперь. Это одно и то же Сознание. Она заверила, что догадывалась о подобном и раньше. Ну что поделать, дорогая, сейчас я выгляжу так, а не иначе. И раз Господь решил, нельзя его гневить. Значит, НУЖНО, чтобы все складывалось таким образом. Надеюсь, она любит меня все равно. Я думаю, в целом ее сердцу не важно, кто я и в ком ее любимое Сознание. Все же, я не такой уродец, каким мог быть. На меня можно смотреть. Если полюбить человека за душу, остальное примется само-собой.

  Потом был долгожданный разговор о «том еврейском пареньке». Мне пришлось напомнить ей не лучшие страницы нашей истории: как он пытался «предложить ей руку и сердце, не вступая при этом в брак», а затем убить. Негодяй! Захватывающий эпизод, который в книге надо будет изложить поподробней в назидание юным глупым девицам, потому что у них одна и та же проблема во все века - доверчивость и неопытность. Про сцену у колодца моя драгоценная даже что-то припомнила. Повезло, что в тот момент я столь бдительно следил за происходящим. Предчувствия не давали мне заснуть. Впрочем, я и сейчас всегда готов ее оберегать. После краткого экскурса в пятнадцатый век и моих долгих наводок она поинтересовалась про наши судьбы, а также как сложилось ее будущее. Как и оба раза да этого, она снова была поглощена мыслью о семье и детях - самой невыносимой для меня теме. Думаю, это в принципе является ошибкой. Мало кто осознает, что из нее и пошли люди, вкусив запретный плод по желанию, между прочим, прародительницы. За две с лишним тысячи лет только в нашей эре этот поступок оправдали со всех сторон и даже не подвергают сомнению его правильность и истинность, хотя Господь, как известно, именно из-за него изгнал людей из Рая. Быть может, именно поэтому я выгляжу теперь так. Кто знает, с чем мне предстоит справится? Будь я другим, тогда, возможно, не смог бы совершить чего-то важного, а я сегодняшний справился бы легко. Сильные чувства толкают на беcконтрольные поступки. Сознание должно быть сильным, стойким, закаленным, чтобы не внять голосу греха и плоти. Но все равно, думаю, многого и мне не избежать, ибо не всё на свете является чем-то, противоречащим Богу и морали.

  Мы говорили много и долго. О вкусовых пристрастиях и даже о том, что она мне позвонит. Не представляю, как смогу ответить ей, потому что мой мозг тает мгновенно, даже когда я не слышу ее. Я буду страшно смущен. После десятков признаний, долгой переписки с фразами, достойными шекспировских влюбленных... а еще в двенадцатом часу она вдруг сама написала мне, что любит. Без моих предварительных упрашиваний и подсказок! Это ни с чем не сравнить. Да, похоже она любит меня. Пусть даже не меня, а мою душу, - «я сострадание за любовь готов принять». Но зато я обожаю ее всю от начала и до конца. Фантастика! Это такое счастье! Мое лицо сияло вчера на лекции, а та личность, с которой мы пятнадцать лет общаемся, с ненавистью и завистью смотрела в мои глаза. «Только не говори мне ничего! Или говори все сразу!» Я вздохнул ей в ответ. В ее голове не уложится ни чистота, ни свет, ни вера. Она не поймет меня, потому что не знает, что такое истинная любовь, счастье, небо и вечность. Самое святое так легко опошлить. Мне жаль приземленных людей, а жалость смешана с отвращением и презрением. С каким тоном, желанием поддеть, обидеть, унизить и поиздеваться, говорят со мной такие люди. А я еще должен считать ее лучшим другом, отвечать преданностью и уважением. Но ты, моя драгоценная, ты совсем не такая. Ты всё для меня, и я люблю тебя безмерно. Едва ли ты представишь когда-нибудь, что сейчас происходит со мной и происходило ранее. Ты моя муза, мой идеал. Ты будешь жить, потому что с нами Господь и Свет. Ради нас, ради тебя и меня.