Бабулька

Цепляясь голыми руками за промерзшие поручни, она с трудом поднялась по скользким ступеням заиндевелого троллейбуса и теперь сидит напротив меня, откинувшись на свой белый заплечный узел. Подумалось: "Наверно, отторговала своим заплечным товаром и едет домой… да-да, как раз и вошла напротив базара... Доберется эта симпатичная бабулька до своей хаты, войдёт, разденется, немного оттает от крепкого морозца, развяжет белый узел, выложит на стол пару кружков чайной колбаски, «Дорожный» батон, буханку хлеба, к ней подбегут внуки, прижмутся к её, пропахшей морозцем щеке…

Но мой «набросок» повисает незаконченным, ибо вижу: она уже разговаривает с какой-то женщиной в черной шубе, сидящей ко мне спиной… и я начинаю всматриваться в её живое лицо с глубокими, подвижными морщинками, которые то взлетают, то опускаются, то взлетают, ломаясь, то - снова… и мне даже кажется, что ей щекотно от них. Но вот над её правым глазом сурово нависает бровь, на мгновение застывает... Ну, прямо баба-яга! А еще через секунду... Да нет, добрая бабулька с челочкой, седые волосы прядками торчат из-под платка, а большой рот иногда тёмным пятнышком словно застывает меж двух губ-гармошек… но вот растягивается и обнажает несколько желтых зубов, начинает что-то жевать… Ой, сейчас через этот большой рот выветрится последнее тепло из её щуплого тельца, и оно беспомощно обвиснет на белом узле! И уже жду, жду этого... Но – остановка. Троллейбус наполняется пальто, плащами, шубами, какая-то черная куртка закрывает от меня бабульку… И в последний раз мелькнёт её изогнутая удивлением бровь, гармошка рта...