Сцена 15

 
- Элиза! Элиза, вам лучше? - с трудом открывая глаза, мисс Смит услышала взоволнованный голос Рединга.
- Должно быть, уже все в порядке, - мягким шепотом отозвался Моретти.
  Повисла напряженная тишина.
- Нет-нет, не поднимайтесь. Вам нужно отдохнуть.
  Новая прима Королевской Оперы невольно сжала чью-то теплую руку, пытавшуюся ее поддержать.
- Мне... мне... что случилось?
- У вас обморок, мисс. Врач сказал, что он мог быть вызван продолжительной работой и последовавшим за ней переутомлением. Вы нас очень напугали.
  Несмотря на просьбы, Элиза все же села и, не торопясь, оглядела гримерную. Ее мимолетное головокружение прошло.
- Милорд, извините меня, - она слабо улыбнулась, - Я не хотела...
- Как вы себя чувствуете?
- Хорошо, сэр. Ровно также, как и всегда.
- Вы уверены?
- Абсолютно.
  Моретти облегченно вздохнул.
- Ну вот, я же говорил, что это не опасно.
- И слава Богу. Но как бы там ни было, сударыне необходимо больше воздуха и меньше пристального внимания, - твердо заметила молчавшая прежде Доримена Паскаль, - Нам следует покинуть вас, милая. Поправляйтесь.
  Приходя в себя, юная девушка проводила взглядом удаляющихся друзей, среди которых также присутствовали Рудольф Гассе, мистер Рэмсфут и особенно встревоженный мистер Хард.

- Вы сегодня показали удивительную Джульетту, - в очередной раз повторил Рединг, прикрывая дверь, - Я доволен вами.
- Благодарю, сэр. Вы так любезны. И необычайно заботитесь обо мне...
- Я не могу оставаться к вам равнодушным, - обернулся лорд, - Вы ведущее сопрано моего театра, а с недавнего времени и моя ученица. Вас огорчили клакеры?..
- Да, сэр. Немного...
- У вас слишком печальный взгляд, Элиза. Это заметно. Нельзя реагировать на обычную людскую подлость таким образом. Им платят за шум в зале, вот они и стараются, что есть мочи. Даже явление святого духа не заставит клакеров вести себя иначе. Они богохульники и бесчестные люди.

  Лорд присел напротив новой примы и задумчиво произнес:
- Пожалуй, вам сейчас самое время ехать домой и не принимать участия ни в каких торжествах. Хотя грядущий банкет устроен и в вашу честь тоже. Мы собирались немного порадовать вас, мисс. Вы заслужили это. Однако все же... я вынужден просить вас остаться. Вы нужны мне для одного важного разговора. Он имеет личный характер.
  Девушка подняла на собеседника изумленные глаза.
- Дело в том, что я не хотел сообщать вам о подобном до премьеры, боясь огорчить и отрицательно повлиять тем самым на готовящееся выступление.
- Что вы имеете в виду, сэр?
- Сперва простите меня, мисс. Я должен был давно открыть для вас всю правду, но действовал лишь во благо, оберегая ваше хрупкое сердце от волнений. Примите это во внимание и отнеситесь снисходительно к моему молчанию, весьма несправедливому по отношению к вам.
- Открыть правду? Но какую?
  Лорд Рединг прошелся по комнате. Воздух был наполнен терпким ароматом множества цветов, которые поклонники оперы всегда приносили в театр для своих любимцев.
- Мне известно нечто о вашей матери, мисс Смит, - дирижер немного помолчал, - Хотя «нечто» в данном контексте звучит не вполне верно. Я знаю о мисс Гарфорд гораздо больше, чем вы могли бы подумать.
- О моей... матушке? Вы? - от неподдельного удивления Элиза слегка приоткрыла рот, - Но сэр!.. Я не думала, что кто-то может знать о ней что-либо. Она никогда не отвечала на мои расспросы. Это было бесполезным делом, самым бесполезным на свете!..
- Поэтому вам наверняка будет интересно услышать то, что я поведаю.
- Не просто интересно, а важно... и необходимо!
- Не сомневаюсь, - кивнул Рединг, снова присаживаясь, - Но увы, мисс Гарфорд не одобрит моего поступка. Я обещал ей хранить тайну своего визита в ваш дом на окраине Ист-Энда, однако не давал слова молчать в отношении всего, что касается ее прошлого. Конечно, если бы вы когда-нибудь спросили меня о подобном.
- Значит, это вы были у нас? Да, я знала об этом. Привратник случайно упомянул о приходе некого господина и его разговоре с моей бедной матушкой. Но я представить не могла, что это были вы!..
- Да, мисс.
- И еще выходит, что до вас не дошли... печальные новости из моего дома. О ее смерти.
- Что? Госпожа Гарфорд скончалась? - поразился директор, - Когда?

  Губы девушки задрожали, она не смогла ответить лорду, чувствуя себя рядом с ним такой беззащитной и слабой, что слезы неожиданно брызнули из ее глаз. Рединг поспешно обнял несчастную мисс Смит.
- Я не подозревал, нет. Даже представить не мог. Мне очень жаль, - проговорил он с трудом, - Это большая, невосполнимая утрата. Особенно для вас.
  Потеряв самообладание, уставшая и измученная, Элиза рыдала на его плече.
- У меня совсем никого... не осталось. О Боже, сэр... мне так плохо...
- Тише, тише. Вы не одна. Я понимаю, какого вам сейчас, но вы должны успокоиться и выслушать меня. Фамилия вашей матери была Гарфорд, как я уже упоминал. Звали ее Дженни.
- Дженни Гарфорд...
- Да, именно. Она прибыла в Лондон из Уэльса. Значит, и вы тоже. На западе у вас могли остаться родственники. Нельзя говорить, что вы одна на всем белом свете, - Рединг обнял девушку за плечи, рассматривая ее глаза, - Надежда еще жива, как и ваши друзья. А это не так уж мало.
- У меня нет друзей, сэр...
- Получается, что и я тоже не в счет?

  Заплаканное лицо мисс Смит покрыл легкий румянец. Директор слегка улыбнулся ей и продолжил:
- Вас еще не было на свете, Элиза, когда ваша матушка стала выступать здесь, на сцене Королевской Оперы. Представляете? Когда-то в этих самых застенках у нее тоже состоялся дебют, подобно вашему. За один вечер она стала ведущим сопрано театра, и, надо отметить, что пела она прекрасно. Дженни Гарфорд прочили блестящее будущее, а газеты наперебой заявляли о ее чудесном таланте и редком мастерстве.
  Я был еще тогда молодым музыкантом. Старый лорд даже не думал делать меня своим наследником. У вашего директора не было ни оркестра, ни каких-либо значительных выступлений. По логике мистера Харда, я вообще не должен был прикасаться к фортепиано или скрипке, ведь мои родители никак не относились к артистической богеме. Меня, как и многих в то время, до глубины души потряс голос вашей матери - ровно также, как и ваш собственный. Былая публика обожала чистое, виртуозное сопрано этой великой певицы. Я осмелился написать ей письмо, выразив в нем свое восхищение и желая дальнейших успехов. Спустя пару месяцев я застал ее на сцене Оперы еще несколько раз.
  Затем прошло полгода или год, как мне кажется. Вернувшись из очередной поездки, я узнал дальнейшую судьбу Дженни Гарфорд. Во время моего отсутствия она пришла в театр на руках с младенцем. Конечно, никто больше не разрешил ей выступать, вы сами понимаете. И тогда ваша матушка приняла по истине героическое решение, которым может восхищаться любая земная женщина, - она вырастила вас. Но ее громкая слава, поклонники, карьера - все это разом рухнуло. Сцена и опера стали недосягаемы для мисс Гарфорд. Ну а что произошло далее, вы знаете, Элиза. Уверен, что мать не хотела рассказывать вам об этом, поскольку боялась плохого отношения к своей незаконной дочери, а также того, что вы посчитаете себя причастной к постигшему ее несчастью. Но, безусловно, вашей вины ни в чем быть не может. Одному Господу подвластно распоряжаться судьбами людей. Появление же на свет ребенка - это великое благо.
- Бедная мама! - воскликнула мисс Смит и залилась горькими слезами.
- Не надо, ну что вы, - Рединг пытался успокоить девушку, - Все уже позади. Вы достойны наследия великой Дженни Гарфорд, поверьте. Она гордилась бы вами, как горжусь сейчас я. Вы держались на сцене так правильно, так умело. Ваш голос почти не дрожал. И повторяю, вашей вины ни в чем нет. Вы не можете ни коим образом отвечать ни за поступок тех людей, что изгнали из театра вашу матушку, ни за поведение клакеров в зале этим вечером.

- Знали бы вы, как мы жили раньше, сэр. Матушка всегда очень трепетно относилась ко мне. Сперва она работала экономкой в одном из домов Сити. Платили ей немного, но нам хватало на все. Мы занимали большую комнату на первом этаже, где стоял рояль и куда позже мама стала приглашать для меня педагогов. Конечно, будучи певицей, она и сама могла учить меня нотной грамоте, знакомить с произведениями выдающихся композиторов. Я освоила французское и итальянское произношение прежде, чем родное письмо. Мы основательно подходили к каждому занятию, потому что мама была строгой и требовательной. Все мои знания приобретены только благодаря ей.
- Что же было после, мисс Смит?
- С восьми лет она отдала меня в класс мистера Харда при Опере, но тот не желал возиться с бесталанной простолюдинкой, по его выражению. Тогда она попросила свою знакомую уборщицу устроить меня на какую угодно должность, лишь бы держаться вблизи сцены. Фактически спустя некоторое время я заняла ее место. Дела у нас шли не так плохо. По выходным я продавала вещи на рынке - те, что мы с женой привратника миссис Патери вязали по ночам. Частные уроки пришлось прервать, зато матушка сама имела возможность учить других детей вокалу. Вскоре мистер Хард разрешил мне состоять в его большой труппе фигурантов, и на «Фаусте» я впервые выступила перед залом в роли чертенка.
- Наверное, это был очень милый персонаж, - улыбнулся Рединг, внимательно слушая.
- Да, сэр. Мама гордилась моим скромным достижением и говорила, что все только начинается. Она сводила меня в кукольный театр, а потом преподнесла коробку бисквитов. Представляете, сэр? Настоящее бисквитное печенье! - восхищенно заявила девушка, - Ей столько приходилось работать не покладая рук, чтобы устраивать мне подобные маленькие праздники. Она поощряла каждый неуверенный шажок, что я делала на трудном пути безвестности, и всегда знала, за какой поступок меня следует похвалить, а за какой - наказать. Однажды я случайно опрокинула банку чернил, стоявшую у окна, и залила ими весь пол. Мама пришла и, увидев, не стала ругаться, но таинственным голосом объявила, что теперь «человечки рассердятся и не будут больше оберегать наш дом». Я чувствовала себя такой виноватой, сэр.
- Человечки? - переспросил директор.
- Да, хранители очага. Вы не верите в них?.. О, они всегда помогали нам! Это предвестники добрых событий. Так, они дважды появлялись перед тем, как матушке сделали предложение. Один джентльмен, живший на нашей улице, едва не стал моим отцом. Соседские ребята очень обижали меня, называя дочерью блудницы. Они говорили, что я не далеко уйду от своей никчемной матери. Только Карл не смеялся надо мной. Но увы, свадьба так и не состоялась. Я прогнала человечков, разлив на пол чернила. Наши покровители обиделись и ушли. Потом маму уволили, и она никогда не посещала Сити снова. Моя карьера в Опере замерла на месте. Средств стало совсем мало, и мы перебрались в тесную комнату на чердаке, а фортепиано пришлось продать. Через несколько месяцев матушка заболела.
- Элиза, послушайте меня. Не стоит вспоминать об этом сейчас, вам и так тяжело. Позади долгий день, полный переживаний и трудностей. Не мучайте себя, - Рединг держал юную приму за руку, - Я лишь хотел уточнить, не решитесь ли вы, зная ныне всю правду, выступать с этого момента под вашей настоящей фамилией и войти в историю как мисс Элиза Гарфорд?
- Если таково мое имя, то я приложу все усилия, чтобы нести его с достоинством, - тихо отозвалась девушка.
- Однако помните о недоброжелателях. Завтра я собираюсь дать интервью, чтобы развеять многочисленные слухи, окружившие Оперу и вашу персону. Но, боюсь, неприятных ситуаций все равно не удастся избежать.
- Нет, сэр. Я твердо решила взять фамилию матери. Каждое мое выступление будет посвящено ее светлой памяти. Мне не важно, что скажут на это другие.
- Вы не сомневаетесь в моих словах относительно истории Дженни Гарфорд?
- Нисколько.
- Хорошо. Я ценю ваше доверие. Но все же, мне не стоило вас так задерживать. Благодарю за уделенное время и терпение, мисс.
- Я, право, не знаю, что делала бы без вас, лорд Рединг. В последнее время вы... играете важную роль в моей жизни. Никто кроме вас не открыл бы мне тайну моего происхождения и судьбы мамы до того, как я появилась на свет. 
- Праздничный вечер уже начался, как мне кажется, - произнес в ответ директор, - Моретти сообщит о том, что вам нездоровится, но я должен побывать на банкете лично и заверить всех в благополучном исходе случившейся с вами маленькой неприятности. Вы дождетесь меня, Элиза?
- Если вам будет угодно, сэр, - смутилась певица.

  В малом фойе театра творилось нечто невообразимое. Мистер Лэнг тщетно призывал собравшихся к порядку и дисциплине. Хористы и танцовщики стояли на головах, взрывая небольшие хлопушки и подбрасывая в воздух охапки разноцветного конфетти. Синьор Моретти играл на мандолине в окружении молодых фигуранток и декламировал перед дамой сердца - сияющей мадемуазель Паскаль - стихи собственного сочинения. Французские скрипачи расположились в углу залы, весело наигрывая мотив из оперы Гуно, под который, взявшись за руки, вальсировали мистер Рэмсфут и мистер Хард. Посреди всеобщего восторга и безрассудства спокойными оставались лишь тенор Брэдшо и Рудольф Гассе, оживленно беседовавшие в стороне.

  Директор Оперы снисходительно отнесся к происходящему, несмотря на то, что не выносил шумных мероприятий. Он не стал нарушать атмосферу праздника и тихо сообщил госпоже Доримене, что здоровье мисс Смит находится вне опасности, однако участие в подобных торжествах оказалось бы для нее слишком утомительным, после чего, не смея беспокоить веселящихся, Рединг незаметно удалился. Верная данному слову, бывшая прима Королевского театра тот час объявила дочь мисс Гарфорд своей преемницей.

  Через несколько минут дирижер вернулся в комнату Элизы и обнаружил ее лежащей на диване. Девушка крепко спала.