Сцена 16

      
  Фредерик бегло просматривал свежие газеты.
- «Таинственная мисс Смит заменяет Доримену Паскаль»... «Королевская Опера бросила вызов "Новому Колизею"»... «Знаменитый дирижер лорд Рединг вновь шокировал публику»... «Бывшая фигурантка стала певицей»...
- Дальше, друг мой, дальше, - кивнул директор, не обращая внимания на яркие заголовки и продолжая потягивать ароматный утренний кофе.
- Вот здесь нечто любопытное. «Когда былая прима триумфально завершила свою карьеру, о чем на постановке «Лукреции» еще никто не имел представления, молодое сопрано Оперы миссис Итан не сомневалась, что все ведущие партии нашумевшего репертуара по праву станет исполнять именно она. Однако новый руководитель и патрон театра лорд Рединг распорядился по-иному, отдав вожделенную пальму первенства своей фаворитке - никому неизвестной певице Элизе Смит»...
- Фаворитке?! Там так и сказано? - с отвращением воскликнул Моретти, - А я ведь предупреждал вас, милорд, о коварстве и подлости Эстер!
- Успокойтесь, синьор. Мне, безусловно, было бы интересно ознакомиться с данной статьей в полном объеме, поскольку, возможно, Итан сумела объяснить в ней причины своего отсутствия на сцене в те дни, когда руководство так нуждалось во втором сопрано. Но как бы там ни было, со дня на день в город прибудет Лина МакДональд, которую мы все давно заждались, и ситуация изменится в лучшую сторону. А пока что, надеюсь, я смогу ответить на ваши вопросы.
- Поверьте, Рединг, я написал бы о премьере гораздо больше, поскольку сам имею представление о каждом повороте дел в Опере, но мои собственные доводы - вовсе не то, что должно звучать на первой полосе газеты. Я хотел бы услышать все из первых уст и довести это до сведения читателя в качестве прямой речи.
- Уважаю ваш замысел, Моретти. Влиятельность и авторитет издания зависят от достоверности предоставляемых им фактов.
- Именно, сэр. Поэтому я стараюсь вести порученную мне театральную хронику как можно более профессионально, хотя и не являюсь журналистом. Итак, мой первый вопрос касается, вполне естественно, мисс Смит. Откуда она родом и как оказалась в вашем театре? - итальянец раскрыл блокнот и приготовился записывать.
- Мисс Смит родилась и выросла в Лондоне, подчеркните пожалуйста. Однако она имеет валлийское происхождение, поскольку ее родная мать - известная в прошлом сопрано из Уэльса по имени Дженни Гарфорд.
  Моретти поднял удивленные глаза.
- Последний раз она выступала здесь семнадцать лет назад и поражала слушателей необыкновенными вокальными способностями, - пояснил лорд, - Да, она была великой певицей с огромным потенциалом. Но несмотря на это, мисс Гарфорд, увы, пела недолго. Тем не менее, ее роли запечатлелись в памяти многих театралов. Она выступала в «Риголетто» и «Травиате» и, надо отдать должное, ее исполнение было великолепно. Ныне же в Королевской Опере блистает дочь мисс Гарфорд - не менее талантливая Элиза Смит.
- Поразительно!.. Однако, критики уже высказались, что техника у юного сопрано превосходна, но во владении интонацией и общении с публикой ей еще требуется набрать опыт.
- Безусловно, но нельзя забывать, что это был ее дебют, при чем всю партию она подготовила менее чем за две недели. Так получилось благодаря тем занятиям, которые проводила для нее мисс Гарфорд. За плечами у Элизы прекрасная школа, и она может без труда осилить любую роль.
- Дебют в качестве ведущей солистки, но не дебют на сцене как таковой. Газеты уже осведомлены по поводу ее прежней должности в театре.
- До того, как стать примой, она действительно работала фигуранткой под началом мистера Харда.
- Согласитесь, - улыбнулся Моретти, - это настоящая сенсация!
- Мне кажется, в том нет ничего удивительного. Мисс Смит - великая дочь своей великой матери. И к стыду прежнего руководства, никто не мог обнаружить в ней скрытого дара, который берегся ею от глаз завистников и злопыхателей.
- Правда ли, что мистер Брэдшо собирается покидать Лондон?
- Вероятно.
- Кто в перспективе может занять место первого тенора?
- Я готов предложить такой вариант вам, синьор, - спокойно произнес музыкант.
  Итальянец оторвался от блокнота.
- Вы добры и справедливы, Рединг. Я знал, что речь об этом непременно зайдет. Но вчера в фойе вы могли наблюдать, что данный мне от природы голос не способен вытянуть какую-либо оперную арию. Я бы отдал жизнь за то, чтобы петь хотя бы как Брэдшо. Но увы.
- Понимаю, - вздохнул лорд, - Именно поэтому я стал пианистом. Тогда... что касается тенора... Никаких подробностей сообщить невозможно.
  Повисло недолгое молчание.
- Мне было бы отрадно видеть в своем театре как вас, Моретти, так и Доримену, причем не в директорской ложе, а на сцене. Я всегда готов дать дорогу талантливым людям, которые умеют упорно трудиться. Для меня не показалось катастрофой вопреки всеобщему негодованию, отдать главную партию в «Ромео» никому неизвестной Элизе Смит. Я ни за что не перенес бы воскресную постановку, только чтобы не нарваться на гнев почитателей «Колизея», отплатившим нам свистом и гамом. Что бы ни случилось, театральная жизнь продолжается. Она никогда не останавливается, люди вечно ждут чего-то нового и необычного. Не в моих правилах дарить наших слушателей другим залам.
- Благодарю, милорд, за теплые слова. Ну а вашей смелости можно только позавидовать.
- Я не знаю, на что надеялись «колизейщики», но у них все равно ничего не вышло. Я доволен прошедшей премьерой, о чем уже сообщил артистам труппы, и в особенности отметил заслуги мисс Смит, мистера Гассе и мистера Брэдшо.
- Последний вопрос, сэр. Завтра у лорда Стаффорда состоится большой званый ужин, на который приглашены многие известные люди. Хозяин дома имеет репутацию знатока и ценителя хорошей музыки. Кто будет сопровождать вас следующим вечером?
- Это уже частное дело, Моретти. Так и напишите. Все знают, что я подыскивал сопрано для увеселительной программы моего друга, но совершенно не важно, кто им окажется.


  Позолоченные куранты на стене мелодично сообщили о том, что наступило три часа дня. Лорд Рединг едва слышно прогуливался по коридору второго этажа и ловил малейший звук, который мог нарушить царившую в доме тишину. Казалось, ничто не привлекло его настороженного внимания, и рука директора мягко опустилась на рукоятку двери, после чего она бесшумно поддалась ему. Лучи света проникли в темный коридор, и мужчина, не решаясь сделать шаг, снова прислушался.
- Элиза?.. - шепотом произнес он после паузы.
  Ответа не последовало.
- Элиза, вы меня слышите?
  Рединг неторопливо зашел в залитую солнцем спальню. Белоснежная постель была немного помята. Мисс Смит, измученная чередой неожиданных потрясений, по-прежнему отдыхала, забывшись глубоким сном. Ее опущенные ресницы слегка подрагивали, губы тронула мимолетная улыбка. Дыхание девушки было ровным и спокойным. Лорд замер у ее кровати, охваченный каким-то странным чувством, и не мог оторвать от Элизы очарованного взгляда. Миловидное лицо певицы, обрамленное темными локонами, источало удивительную магию, которую Рединг не замечал даже на сцене. Мисс Смит походила на ангела, невольно заблудившегося в мире грешных людей с целью спасти какого-нибудь вдохновленного музыканта.
  Заколдованный представшим ему видением, хозяин дома сел рядом с Элизой и нежно поправил прядь волос, которая спадала на ее хрупкое плечо. Почувствовав прикосновение, девушка вздрогнула и быстро открыла глаза.
- Вы? - она изумленно уставилась на Рединга.
- Да, это я. Не бойтесь, мисс, - отозвался тот, не переставая разглядывать гостью.
  Юная артистка попыталась осмотреться, но почувствовав настойчивое внимание со стороны лорда, залилась краской и накинула на себя одеяло.
- Не надо, сэр.
- Что вы делаете? - рассмеялся дирижер, наблюдая за поступком девушки.
- Вы... вы меня смущаете.
- Я?
- Да, сэр.
  Перестав улыбаться, Рединг поднялся.
- Извините, Элиза. Я не планировал подобного. Вчера вечером вы уснули прямо в театре, и я не мог оставить вас там совсем одну, а везти домой в подобном состоянии было бы и вовсе не благоразумно. Простите мне такую вольность, но я не имел ни малейшего представления, как поступить иначе. До сего момента вы крепко спали, и никто вас не беспокоил. Я же имел неосторожность зайти только пару минут назад.
- Вы ужасно меня напугали. Я искренне верю в вашу честность, но... - мисс Смит выглянула из-под одеяла, - не смотрите на меня так более.
- Даю слово, что в моем доме вам нечего опасаться. Фредерик нашел подходящее платье, примерьте его. А когда будете готовы, спускайтесь вниз. Вам необходим сытный обед, после чего мы отправимся на прогулку, - Рединг подошел к двери, - Жду вас в холле, мисс.

  Элиза поспешно переоделась и также быстро разделила с лордом трапезу, стараясь не обращать внимания на его осторожные взгляды в свою сторону. Она не стала нарушать планов директора и послушно села вместе с ним в кэб, сопровождаемая верным камердинером. Девушка промолчала всю дорогу, изредка любуясь пейзажем за окном. Фредерик, наблюдая задумчивость певицы и серьезность Рединга, не осмелился нарушать тишину.
  Экипаж остановился в нескольких милях от города вблизи заснеженного леса. Мисс Смит вышла на дорогу и восхищенно прошептала:
- Боже мой, как здесь красиво.
- Рад, что вам нравится, - мрачно отозвался лорд, - Здесь нет никаких любопытных глаз, и природа не тронута рукой человека.
- Моя мама часто гуляла со мной в подобных местах. Благодарю, сэр, что и вы не лишили меня такого удовольствия.
- Мисс Гарфорд заслуживала гораздо большего, чем могла видеть в жизни. Если бы ее судьба сложилась чуть иначе, и вы приобрели бы отца, то она была бы жива и по сей день. Я думаю, в ней присутствовало много черт, которые нравились мужчинам.
- Вы правы, сэр. Меня несколько удивляет тема вашего разговора, но вы правы. Джентльмены делали ей предложение руки и сердца. Конечно, я ведь совсем не похожа на нее! Мама обладала мудростью, могла начать любую беседу и всегда держалась достойно. Ее невозможно было не любить.
- Печально, что такой леди не помог ни один обеспеченный покровитель.
- Мы слишком бедны, чтобы заинтересовать людей, о которых вы говорите...
- Дело не в бедности, Элиза, - лорд довел девушку до самой окраины леса, - Главное, что ценится в женщине, это ее чистота: как физическая, так и нравственная. Но если джентльмен уже не может представить своей жизни без дамы, то он принимает и ее ребенка, даже если он чужой. Я имею ввиду, что... встреть ваша матушка достойного мужчину, все сложилось бы совсем иначе.
  Собеседница тяжело вздохнула.
- Простите, что заставляю вас переживать и снова мучиться болью, еще не угасшей. Не понимаю, зачем говорю это, но я чувствую свою вину перед вами. Пусть и мельком, но я знал Дженни Гарфорд, однако ничего не сделал для нее и разыскал только перед... Я поступил также недостойно, как и все лондонское общество. Как самый настоящий трус.
- Какая ваша вина в этом? - на глазах мисс Смит заблестели слезы, она взяла Рединга за руку, - Нет ее. Вы здесь ни при чем.
- Я только хочу вам помочь. Просто быть вашим другом. Мне ничего это не стоит.
  Девушка крепко обняла музыканта.
- Мне холодно. Пойдемте домой.

  Весь последующий вечер лорд исполнял для Элизы ее любимые фортепианные сочинения. Он больше не заставлял певицу упражняться в вальсах Брамса, однако она сама набралась смелости опробовать какую-нибудь несложную пьесу, взяв с директора слово, что тот не станет подвергать критике ее неуверенное исполнение. Время для двоих счастливцев пролетело незаметно, и только полночь разделила сердца, увлеченные музыкой.