Спиритический сеанс

               

   Вечером все приглашённые направились в гостиную, которая открывалась крайне редко: собирались неторопливо, степенно, с непроницаемыми лицами. Их встречали хозяйка замка с фрау Гайер и тут же рассаживали по местам, где они если и бросали какую-то реплику или фразу, то совершенно не относящуюся к спиритическому сеансу, как бы стараясь спрятать свои мысли и действия, как бы не спугнуть.
   Довольно просторная комната с большим, матово-тёмной поверхности столом со стульями освещалась свечами, которые мерцали огоньками струящимися кверху или начинающими лихорадочно метаться на своих фитильках, всякий раз, когда открывалась дверь.
   Наконец, все собрались уместно необходимым количеством для нормального проведения сеанса. Фрау Гайер, подготавливая произнесла:
   - Вы чувствуете здесь особую атмосферу, особое настроение, время: то ли остановилось, то ли пошло вспять, или наоборот, готовое нас сблизить с будущим.
   Участники в согласии кивнули: так оно и должно быть.
   Таинственность обволакивала вслед за жестами и действиями фрау Гайер. Сидящие за столом соединились единым прикосновением рук друг друга, мысли и желания в общем порыве устремились для одного: вызвать призрака.
   Напряжение возрастало.

   Чёрным вьюжным пятном промелькнула чья-то тень и появился мужичок маленького роста, не толстый и не худой, но с животиком. На нём пиджак не пиджак, но большой не по размеру, с длинными рукавами. На лобастой рыже-коричневой голове кепка, на ботинках калоши. В одной руке держал книгу, закрытую, к бедру, а заговорил так, что слушать хочется. Нет, всё обычно: голос, речь, жест изредка, едва заметный, непринуждённый.
    - Утро.
   Луч остался на выцветших обоях. Маленький мотылёк полз к нему, быстро перебирая лапками, неуверенно останавливаясь. Недалеко прилипла тонкая паутинка. За шторой жужжа билась муха о стекло. Двое лежали накрывшись простынёю. Сонные. Вдруг, в комнате поросль молодой зелёной травы покрыла ковром всё пространство. Большой цветок на ещё подрагивающе - растущем стебле раскрьлся тонким нежным ароматом запаха. И не один, больше - много. Разные: кустами, соцветиями и в одиночестве, своими непревзойдёнными формами и сочетанием цвета. Из запутанных стеблей показалась курчавая щекасто-круглая голова, весело смеясь. Тут же лук со стрелой, стрела пролетела мимо и куда-то исчезла.
   - А как же я? А как же мы?
   - Он здесь. Не попадает, хранитель верный наш.
   - А как же я? Ну что же ты.
   Как тяжело открыть глаза после такого сна, который приподнял над миром... и с лёгкостью ... скользящий взгляд, рука, рука, прикосновенье ...
   Почувствовал себя и ту, кто ближе всех - вздохнул, открыл глаза:
   - Как долго смотришь на меня?
   Улыбка тихая.
   - Что, утро?
   Трамвая шум.
   - Десятый час?
   И словно оступился:
   - А шторы старые у нас, как выцвели. У нас? У нас, а дальше? Ерунда. Не думать ...
   - Ты что бормочешь милый? Луг, поляна, лес... или квартира?
   - Вдвоём ... Вдыхаешь аромат цветка? Фантазия - из яркого букета и ковра.
   Паук ползёт так торопливо - дела паучьи и муха с тучу.
   - Я - друг, ты друг. Я - женщина. А где ж - она? Что с высока, осталась с нами ... навсегда ... - вздохнула, улыбнулась. - Мужчина и женщина. А, помнишь ты меня? Всегда, хотя бы, вот - вчера ...
   - Глаза прикрыла ты, красива.
   Чуть потянулась и рука, легко скользя коснулась - как зовя. Но тут же, ближе, наклонилась: по волосам, по лбу, по веку, по губам. Задумчиво чуть отстранилась: лениво, мягко, рядом, здесь. День, песнь не песнь.
   - Мы.
   Что сделав шаг через свою же тень, забыли взять с собой, порой навязчивое слово ­- суждено.
   Волны, покачивая лодку, безразлично шлёпались о борт. Невысокие, пахнущие нагретым деревом стенки, они всё же задерживали надводную, лёгкими порывами стелящуюся прохладу. А над головой большое, большое небо синее, голубое и солнце расплавленным кругом, своим жаром раскалило воздух.
   Цветы неровно качнулись, мелькнула рука, колчан уже пустой. А вот ещё один ­стрелой, а вот ещё. Какая смесь. Какая страсть, попали - таки.
   - Что за выдумки? Какой выход воображения. Давно уже всё ясно, я и ты - ты сам, и я. Побыть собой, как не у себя.
   - И ты.
   - И я ... тепло и ласка.
   Мужчина замер, прижав к груди книгу.
   - Кто памяти моей предел измерит?

   Гостиной овладела тишина, никто не решился этого сделать. И только Агнесса Станл дрогнувшим голосом попросила:
   - А ещё
   -  Ещё, ещё ...
Ночь простила, ты нежна.
Но когда же не спала?
Счастье выпито вина,
Не до дна?
   Агнесса почувствовав себя несколько смущённой, почти застыла: на неё смотрели вопросительно, и во взглядах прилежных свидетелей и участников чувствовалась заинтересованность продолжения. Графиня Кноффан в ожидании поправила очки. Агнесса промолчала.
   - Ну кто это может измерить! Да вы что! Кто решиться, кто отважиться согласится в абсолютном познании столь глубокого и высокого чувства! - Кноффан отчаянио и величаво басила над головами, взмахивая рукой.

   Мужчина улыбнулся.
   Вжик!
 
   Лицо фрау Гайер осунулось, а руки остались бессильно белеть на фоне тёмной полировки стола.
    - Я думаю у нас ещё будет возможность провести подобный сеанс. Вы согласны, фрау Гайер? - баронесса решила заканчивать столь необычное ночное времяпрепровождение.
   - Да, безусловно.
   - Сейчас глубокая ночь, большинство из нас устали. Надо идти спать.
   Дворецкий аккуратно потушил оплывающие свечи в опустевшей гостиной.